"Оружие без воли"

***

      Прошёл месяц с нападения на Нью-Йорк. Башня снова возвышалась над городом — гладкие стены, отражающие закат, светящийся логотип на верхушке, и идеально вычищенное лобби, где каждый сантиметр кричал о возрождении, о контроле. Как и прежде. Тони Старк умел чинить всё, кроме себя.       Он не спал. Не ел по-настоящему. Не пил, разве что то, что не стоило пить в одиночестве. И главное, не мог перестать думать о нём.

О Локи.

      Он смотрел записи камер наблюдения башни. Ради тридцатисекундной записи, где Локи стоял посреди зала со скипетром в руке. Он произносил реплики, как актёр, которому велели повторять одну и ту же сцену слишком много раз.

Тони чувствовал.

Что-то было не так.

      Никакой он не бог. И даже не тиран. Он выглядел... потерянным. Как оружие, не осознающее, почему и по чьей воле оно должно стрелять. Как нечто, что когда-то было живым, но давно превратилось в оболочку, подчинённую чужой руке.       Да, он смеялся. Да, угрожал, наслаждался болью. Но иногда, слишком резко, всё исчезало. Улыбка стекала с лица, как краска с мокрой стены. Взгляд опускался, и он будто забывал, где находится. Как будто в этом теле был кто-то ещё. Кто-то, кто не хотел убивать. Кто боролся и страдал.

'У меня есть армия'

      Не «я её собрал». Не «я поведу её за собой». Просто есть. Как будто вручили. Приказали её вести и он подчинился.

Почему?

      Сцена с Локи не выходила из головы. Этот странный, хаотичный Бог Лжи, менялся как ртуть. 'Чего мне бояться?' Без угроз и улыбки. Тонко, будто сквозь боль. Мгновение, и всё исчезло. Он снова стал безумным и выкинул Тони из окна.       Но благодаря этой фразе, Тони понял куда смотреть. И именно благодаря ему, портал был закрыт. Благодаря Локи.

“Почему он дал мне ключ к спасению?”

“Почему помог, если хотел уничтожить?”

“Хотел ли вообще?”

      Он устал от этих мыслей, но не мог от них уйти. Каждую ночь, снова и снова. Образ Локи стоял в голове, как незакрытая программа, сжирающая ресурсы. В его лице было что-то… опасное, прекрасное, ненастоящее.

Так выглядит человек, которого сломали.

      Он попытался сосредоточиться на работе. На новой броне, на алгоритмах, на протоколах безопасности. Но всё без толку. Даже собственная броня напоминала того, кто стоял у окна, глядя в небо, будто ждал спасения... или конца.       И всё же, почему он не может забыть? Почему его тянет к тому, кого он должен ненавидеть?

Влюбился?

Возможно.

Сошёл с ума?

Скорее всего.

      Но в глубине таилось жгучее ощущение: он что-то упустил. — Джарвис, — хрипло, почти неразборчиво, — есть новости из Асгарда? — Ни одного сигнала, сэр. Всё, что известно, — Локи был передан в руки их правосудия. Контакт невозможен.       Правосудие. В другой вселенной это слово могло бы значить что-то хорошее. Здесь же, это только очередная тень на стене.       Тони налил себе виски без льда. Горло обожгло, но не согрело. Он уставился в окно. Манхэттен жил своей жизнью. Люди смеялись, влюблялись, умирали. А он смотрел в темноту, где когда-то горел синий портал, через который в этот мир вошло нечто чужое. И среди этого чужого был один человек, ставший слишком личным вопросом. — Кто ты, Локи? — прошептал он. — И кто сделал из тебя чудовище?

***

      И в другом мире, где закат был не багровым, а золотым, тоже стоял мужчина, не находящий себе места. Асгард сиял, словно напоминая, что в этом мире всегда будут порядок и слава. Даже если в его залах ломаются судьбы.       Тор стоял у портала, не отрывая взгляда от горизонта. Далеко за пределами дворца, в самых глубоких и тёмных подземельях, был он. Локи. Всё ещё живой. Всё ещё его брат. Или... нет?       Сколько раз он задавал себе этот вопрос за прошедшие дни? После падения с моста, после возвращения, после слов, сказанных в гневе. После правды, вырванной у отца: "Он не твой брат. Он йотун"       С тех пор всё изменилось. И ничего не изменилось. Тор знал, он не должен чувствовать это. Эту боль. Эту ярость, вперемешку с желанием. Эту ломку внутри, когда ему запрещают даже взглянуть на того, чьё имя он всё ещё шепчет во сне. Локи был монстром, преступником, редателем. И всё же...

Почему он скучает?

Почему вспоминает голос?

Почему вспоминает, как тот смеялся когда-то по-настоящему, до того, как в нём зажглась тьма?

      Всеотец был непреклонен. — Ты не увидишь его, Тор. Ни ты, ни твоя мать. Это наказание и милость. Ему сохранена жизнь, хотя по законам она ему не принадлежит. — Но... — Довольно. Твоя преданность брату ослепила тебя. Ты стал слаб. Теперь ты должен послужить делу. Ванахейм нуждается в защите. Ты нужен Фрейру. Это будет твоё искупление.

“И моя ссылка”

      Тор не сказал этого вслух. Только сжал кулаки, чувствуя, как гнев медленно превращается в пустоту. Он уже не просил. Не спорил. Просто смотрел на ступени дворца, где когда-то Локи ждал его с очередной ехидной репликой. — Тор, ты готов? — голос Сиф прозвучал за спиной. Спокойный, но настороженный. Она чувствовала. Все чувствовали.       Бог Грома молча кивнул. Горло сжало, но что-то внутри него выло от бессилия.       Он не попрощался с матерью. Не стал искать её взгляда. Знал, что её боль отражает его собственную. Но между ними выросла стена из приказов и запретов, возведённая собственным отцом.       Когда вспышка портала озарила всё вокруг, Тор в последний раз бросил взгляд на город. Он чувствовал: Локи там. Один со своей болью и осуждением. Асгард ждал покаяния от того, кто, возможно, уже и не верит в прощение. Он ушёл, спасаясь от самого себя.