"Избравший Бога Лжи"

***

      Локи остался один. И впервые за долгое время одиночество не давило, а дышало. Он сидел на постели, опёршись локтями о колени, смотрел в пол.

И думал о нём.

      Этот человек был невыносим. Говорил слишком много, двигался слишком резко, шутил тогда, когда следовало молчать… и всё же он был рядом. Не как охранник, не как палач. Не как Тор, не как Один, не как кто-либо, кто знал, кем он был. Тони знал только то, что осталось. И всё равно… не отвернулся.

“Почему?”

      Маг медленно провёл рукой по лицу, словно хотел стереть с себя мысли. Он не мог понять.

“Почему ты заботишься обо мне, Старк?”

“Ты должен ненавидеть”.

“Ты должен бояться”.

“Ты должен, чёрт возьми, помнить, как я пытался стереть твой мир”.

“Пусть подчинённый, пусть марионетка — но это был Я”.

“Я держал скипетр. Я отдавал приказы”

“Даже если голос внутри шептал “нет” — я всё равно был”.

“И всё же ты…”

“Ты ставишь кресло у кровати”.

“Ты приносишь воду. Ты шутишь про пюре и бананы”.

“Ты смотришь, как будто… я не чудовище”.

      Он сжал пальцы от тревожного, незнакомого чувства.

“Сострадание?"

“Нет!”

      Это было бы слишком просто. Сострадание уходит после первой же ошибки, но Старк остался.

“Он знал, кто я. Знал, что я сделал. И всё равно…”

“Что ты во мне увидел?”

      Он подумал о тех, кто называл его "падшим". О том, как Один отворачивался. Как Тору было проще уехать на войну, чем заглянуть в глаза брату. Как даже Фригга не могла прорваться к нему сквозь слои вины и лжи. И вот человек из железа, с разбитой душой и глазами, которые не боятся смотреть в глубину. И он не просто рядом, он выбирает быть рядом.

“Но зачем?”

“Что я могу дать тебе, смертный?”

“Я — Бог Лжи без магии. Пленник без гордости”.

“Существо, чьё имя стало приговором”.

“Что ты хочешь от меня?”

“Что ты ищешь в моей тени?”

“…а если не ищешь ничего?”

“Если просто видишь меня?”

      Локи поднял взгляд. Потолок, стены, всё казалось обычным. Но в этом "обычном" было… тепло. Как будто кто-то, вопреки здравому смыслу, сделал эту комнату не для охраны, а для жизни.

“А вдруг… это возможно?”

“Вдруг можно довериться, жить?”

      Локи почти испугался этой мысли, но она уже поселилась внутри и он не хотел прогонять её.

***

Удар, второй, ещё и снова.

      Боксёрская груша раскачивалась с ритмичным стоном. Волосы мокрые от пота. Тони бил, будто от этого зависела его жизнь.

Удар. Удар. Вдох.

      Он не слышал музыки, только удары, только стук сердца в ушах. — Как… они… посмели… Почему… — пробормотал он сквозь зубы, ударяя по груше так, что та дрожала на цепи.       Он бил не её, он бил всех, кто сделал с Локи это, всех, кто решил, что пытка — это порядок. Кто сшивал рот, как будто Бог Лжи не существо, а вещь.

Удар. Удар. Стук в висках.

“Как можно было… так сломать кого-то? Так… заткнуть. Уничтожить. Сделать из живого пустоту?”

      И всё это с ним, с тем, кто однажды смотрел на Тони с гордо поднятой головой, с ледяной ухмылкой, со светящимся гневом… А теперь… тот же Локи, но в то же время, совсем другой. Он вспомнил его взгляд, сегодня утром, глаза — зелёные, потухшие.

“Стоп! Зелёные?”

      Он резко остановился. Тяжело дышал. Пот стекал по вискам. Он смотрел в точку и сердце начало биться в бешенном ритме. — Подожди… — выдохнул он. — Они же были… голубыми.

Всегда.

      На кадрах с камер, в воспоминаниях. Холодный, чужой, безумный свет. Такие, как в архивных записях с Бартоном. Когда тот был под контролем. Тони замер. Он стоял в центре спортзала, тяжело дышал, пот капал с подбородка. Старк вытер рот запястьем.

Наконец-то, у него было доказательство.

— Чёрт… — выдох, почти стон.       Он схватился за поручень, опустил голову. Он видел, знал, чувствовал это. Каждый раз, когда Локи смотрел в пустоту. Когда не понимал, где находится. Голос, интонация, дёрганые фразы. Смех, не в тему. Паузы, в которых он будто забывал, кто он. А теперь его подозрения были оправданы.

“Он и в правду не хотел войны. Он не планировал это. Он был… пешкой. Проклятой, избитой, но всё ещё… он”.

      А главное — Локи боролся даже будучи под властью Камня. Он… жил в аду и пытался спасти других из него. Он откинул перчатки, упал на лавку. — Он сопротивлялся… — Тони глядел в одну точку.       И вдруг… в груди — взрыв облегчения. Интуиция его не подвела. Тот, кого он защищал всё это время был под контролем. Больше не было преград или подозрений. — Я оказался прав. Он не чудовище, не убийца, не безумец.

А просто Локи.

Его Локи.

      Мужчина закрыл глаза.

Он видел эти глаза.

Зелёные.

Глубокие.

Почти лесные.

Не оружие.

Не угроза.

      Тони хотел быть рядом. Хотел, чтобы Локи не боялся ничего. защитить его не только от Щ.И.Т., но и от тени в голове. Даже от самого Локи. — Я всегда буду рядом, — прошептал он. — Даже если ты этого никогда не попросишь. — Неразделённая любовь, Тони? — Голос был тёплый, знакомый, и всё же разрезал воздух, как лезвие.       Миллиардер дёрнулся. Он быстро вскочил на ноги и обернулся, слишком резко, будто пойман на чём-то сокровенном. В дверях, опершись на косяк, стояла Вирджиния Поттс. Прическа идеальна, костюм безупречен, а в глазах тот самый прищур, от которого хочется врать ещё до того, как она задаст вопрос. Слово “любовь” повисло в воздухе. Простое, тёплое, но в то же время и опасное, как шальная искра в комнате, наполненной газом.

Тони застыл.

Внутри — не просто хаос.

Цунами.

      Он слышал, как сердце гудит в ушах. Она не знала, нет, не могла знать. Но попала точно в яблочко. Как скальпель прямо под рёбра, туда, где он столько месяцев прятал своё: “Нет. Это не то”

Симпатия — да.

Интерес — ну конечно.

Боль за него — неизбежно.

Привязанность — возможно.

Но любовь?

      Он отвернулся, сделал пару шагов. Словно от неё, от вопроса, а на самом деле от себя.

Любовь?

      Он. Старк. Мужчина с реактором в груди и поломанным ритмом жизни... любит?

И кого?

Его?

Локи?

Бога Лжи?

Он же хаос в человеческой оболочке...

И одновременно — тень, что теперь живёт в его башне, в голове, под кожей.

Безмолвный, израненный, с глазами, в которых можно утонуть… если не боишься не вернуться.

      Пеппер чуть склонила голову и улыбнулась, как будто только что поймала его за тем, как он разговаривает с цветком в вазе. — Я-то думала, почему ты в последнее время такой рассеянный. Всё время куда-то исчезаешь, пропадаешь ночами, сбиваешь график… — она подошла ближе, но всё ещё держалась на расстоянии. — Оказывается, ты романтик. Кто бы мог подумать?       Он открыл рот, пытаясь найти оправдание, моргнул. — Это… не так, — выдавил миллиардер.       Он потерял нить. Она смотрела внимательно, не осуждающе улыбалась, но и не отпускала. Старк вздохнул, провёл рукой по волосам. — Пеппер… — начал он тихо. — Слушай, это… сложно. — Всё у тебя сложно, Старк. — Она сложила руки на груди. — Но я тебя знаю. Если ты говоришь с пустым залом, шепчешь, что всегда будешь рядом, и думаешь, что никто не слышит… это что-то настоящее. И ты не умеешь быть настолько настоящим — просто так.       Тони впервые за долгое время посмотрел на неё без маски и сжал кулаки. — Я… — начал он. Потом выдохнул, как будто это было слишком тяжело. — Это мужчина.       Слова обожгли язык. Но не из-за пола, а из-за правды.

Он сказал это вслух.

Значит — признал.

      Пауза. Пеппер не шелохнулась. Просто моргнула и кивнула, без насмешки, без удивления, как будто знала. Или… как будто приняла ещё до того, как он сам себе разрешил это сказать. — Я не уверен, что он… — мужчина сглотнул. — …что он примет это. Меня. Или кого бы то ни было. Он… — он снова запнулся, провёл рукой по лицу, — он весь в шрамах. Внутри. Я не могу сказать ему, что чувствую. Не имею права. — И вдруг, резко, почти с болью: — А если он уйдёт? А если он решит, что я просто очередная тень из прошлого? Что я всего лишь привязанность, вызванная виной? Что он не хочет этого? Что он… не может? — А ты уверен, что он не чувствует в ответ?       Он покачал головой. — Он… другой. Это не про "противоположности притягиваются", Пеппер. Это не "сложно, но можно". Это… как стоять перед ледником и говорить, что тебе тепло. — Но ты стоишь.       Он усмехнулся. — Потому что если отойти, он может снова замёрзнуть. До конца, а я не готов потерять его. Даже… если у нас никогда ничего не будет, я всё равно..       Он не произнёс последние слова вслух. Но внутри его головы, они били эхом. Они уже жили в нём.

Люблю его

Любовь... тихая, упрямая, не прошенная. Но уже неотделимая от него.

      Вирджиния смотрела на него долго. Потом чуть улыбнулась, не с насмешкой, а как старый друг, который знает: бой уже выигран. — Тогда не теряй. Я не буду спрашивать, кто он. Не буду лезть. Но если ты решишь когда-нибудь… сказать, — она кивнула, — я буду рядом.       Тони кивнул. В глазах была искренняя благодарность. Он не сказал "спасибо", но и не нужно было. — Только одно, — добавила она, уже отходя. — Обещай, что если он разобьёт тебе сердце, ты не уйдёшь в очередной “железный запой”.             Он хмыкнул. — Никаких гарантий. — Ну хоть так. — И она ушла, оставив после себя аромат цитруса и ощущение, будто его кто-то понял, но всё равно ничего не понял. И это было в самый раз.       Тони остался в спортзале.

Один.

      Он снова посмотрел на дверь. И прошептал, уже почти с улыбкой: — Да.. Из меня сделали лирического идиота. Надеюсь, не зря.       И где-то наверху, в комнате, где молчание больше не казнь, кто-то медленно поднял голову и просто… ждал его.