Глава 11

      Глава 11. История давних лет – Вспоминая старые времена              Была морозная синяя ночь в конце ноября, когда Тоя вернул зонтик. За час до рассвета я услышала, тук-щёлк открылась дверь нашей квартиры. Сайки крепко спала… а ключи были только у нескольких человек, которым мы их давали. Я приоткрыла дверь ванной, осветив просачивавшемся светом часть фигуры Тои.              Он не постучал, прежде чем воспользоваться ключом.              — Это на случай чрезвычайных ситуаций, — прошептала я. — Что-то случилось?              Он поднял руку, чтобы показать неопределённый предмет, который при ближайшем рассмотрении оказался зонтиком. Мне потребовалась секунда, чтобы связать воедино логическую цепочку. Прошло так много времени, и единственный раз, когда я хорошенько рассмотрела зонтик, был несколько месяцев назад, когда я отдала его ему… но когда я увидела наклейку с розовым талисманом, в моём животе всё сжалось от тревоги.              Я прищурилась в темноте, слабого света в ванной было достаточно, чтобы разглядеть его глаза, всё ещё красные и опухшие.              Помахав рукой в сторону спящей Сайки, я сказала: — На улице. — Он кивнул, и после того, как я молча накинула пальто, шарф и какую-то обувь, после чего мы выскользнули в ночь.              — Ты без куртки.              Он пожал плечами. Его волосы были более растрёпанными, чем обычно, а одежда была такой, какую надевают дома, а не для прохладной осенней ночи. — Не так уж и холодно. Почему ты уже проснулась?              Чтобы не разбудить Сайки, я включила свет в ванной и сидела за ноутбуком… споря о старом фильме с другим поздним участником форума. Я была почти уверена, что парню, с которым я спорила, было за сорок. Я только что опубликовала свой ответ вместе с вопросом..: «У тебя завтра работа или они тащат твой ветхий труп из похоронного бюро на похороны? Единственные, кто защищает это чудовище, это любители ностальгии, которым нравилось все, что им скармливали в детстве».              Модераторы, вероятно, заблокируют меня еще на неделю.              — У меня проблемы со сном, — сказала я. — Зима… ну, мне она нравится.              Деревья ещё не полностью сбросили листву, но они полностью сменили свою зелёную летнюю одежду на ярко-жёлтую, оранжевую и красную. Последний, томительный всплеск вызывающих цветов природы, прежде чем неизбежно уступить приглушённым зимним серым тонам. Это была последняя борьба перед концом, как плевок в лицо тому, кто уже уложил тебя на бетон. Если я так сформулирую, осень будет лучшим временем года.              Но перед рассветом, прежде чем край горизонта озарился светом, даже эти яркие цвета были приглушены синим и чёрным.              Мы укрылись под уличным фонарём. Свет сверху рассеивался сквозь густой утренний туман, придавая дымке неземное сияние.              — Вообще-то сейчас не зима, но уже почти январь. Я провела здесь почти год, это довольно нереально. — Март был этим месяцем, но официальный конец года казался последней, официальной печатью, завершающей сделку. Новое начало для всех означало, что я могу ускользнуть незамеченной.              — Думаю, это значит, что прошёл почти год с тех пор, как мы встретились?              — Да, скоро будет.              Он издал гудящий звук и протянул мне зонтик. Я взяла его у него. — Вернуть мне его после окончания сезона дождей? Ты бесстыдник.              — Хм. — Он пнул смятую банку из-под газировки, и мы оба поморщились, когда она заскользила по тротуару, каждый её прыжок нарушал краткую предрассветную тишину, установившуюся над городом. Звуки эхом разносились по пустой улице ещё долго после того, как банка остановилась.              Когда тишина вернулась, я спросила… почти прошептала: — Прогулка проветрила тебе голову?              Он покачал головой.              — Тогда давай продолжим идти.              — Куда?              Было бы неплохо, если бы мы могли пойти куда-нибудь, где много стимулов… яркие мигающие огни, громкие звуки… это всегда помогало мне. Но поздно ночью открыты только заведения для взрослых.              — Мы могли бы переночевать у Айзавы. Он сейчас работает, так что не будет против, если мы не устроим беспорядок.              Тоя скривил лицо. — Перестань пользоваться этим парнем.              — Я делаю это только потому, что он мне позволяет.              — Фу.              Я рассмеялась. Эти двое виделись несколько раз, в основном случайно. Иногда Тоя жаловался, что Айзава читает ему нотации..: «Когда ты получаешь синяки, делая что-то глупое, он ведет себя так, будто это моя вина! Скажи ему, чтобы он сосредоточился на настоящих злодеях, а не относился ко мне как к одному из них!»              — Он даже не любит меня.              — Он всегда хмурится, не принимай это близко к сердцу.              — …как ты думаешь, он знает о моём отце?              — Он не обращает внимания на такие вещи.              В какой-то момент мы начали медленно бродить по улице. Даже если бы это было с Тоей, Сайки высказала бы мне всё, что думает, за то, что я гуляю ночью. Но преступники… злодеи избегали этого района, вероятно, из-за постоянного присутствия Айзавы.              — Он слишком сосредоточен на работе, чтобы заботиться. И ему не нравятся рейтинги и шоу-бизнес.              Он выключил новости во время выпуска о последних рейтингах, выпущенных Комиссией по общественной безопасности героев, даже когда я умоляла его включить их обратно. Каждый ребёнок в детском саду будет говорить об этом, и мне нужно быть в курсе самых горячих тем среди малышей… герои, синие карандаши и поедание клея.              — Но я тоже так думаю, — сказал Тоя. — Ему не нравлюсь я, потому что мой отец всегда гоняется за хвостом Всемогущего.              — Ну, у Всемогущего довольно большой хвост. — Он всегда выставляет его напоказ в этом обтягивающем костюме… он должен извиниться передо мной. — Но Айзава не такой мелочный.              — Ты явно много думаешь о Всемогущем, хотя и утверждаешь, что тебе на него наплевать.              В нашей болтовне чувствовалось напряжение, лежащее прямо на поверхности. Как будто мы содрали кожу с разговора обычного дня и натянули тонкую плоть на то, о чём нам следовало бы поговорить. Форма была, но не суть.              Эти разговоры о героях были близки к тому, чтобы разорвать это напряжение и проникнуть сквозь кожу.              Может быть, Тое нужно было не отвлечение, но что ещё я могла сделать? Я ковырялась в розовой наклейке с талисманом, запоздало поняв, что это талисман франшизы пекарни, специализирующейся на пончиках. Её не существовало, когда я была жива. Я знала об этом только потому, что Сайки настаивала на том, чтобы брать меня с собой в качестве награды всякий раз, когда воспитательница детского сада отмечала, как хорошо я справляюсь. Я думала, что она просто ищет повод съесть что-нибудь сладкое. А Миё нравилось это место? Было ли у неё любимое блюдо в меню? Я даже не знала, нравился ли ей розовый цвет.              — Как думаешь, мне стоит покрасить волосы? — спросила я.              — Нет? С чего бы вдруг?              — Цвета довольно разные, поэтому мне приходится думать о цветовой гармонии при планировании нарядов.              Тоя усмехнулся. — Серьезно? Это глупая причина.              — Если бы это было что-то нейтральное, например, черное или коричневое…              — Всё нормально, как есть, не трогай их.              Фу, я не настолько нестабильна, чтобы мне нужно было думать о покраске волос.              Только когда я прошла под светом уличного фонаря, я поняла, что Тои нет рядом со мной. Я оглянулась. Он остановился прямо за кругом света. На его лице была кривая, натянутая улыбка, которую я едва могла разглядеть сквозь тёмную дымку.              — Эй… — Он отвел взгляд. — Если я скажу, что хочу сбежать, ты пойдёшь со мной?              Мотылёк бился о фонарь над моей головой. На секунду мне показалось, что это похоже на пальцы, стучащие по аквариуму.              — Конечно.              На секунду тревожная улыбка застыла на его лице. Потом он моргнул, и она исчезла.              — А, я так и знал.              — Я не собираюсь верить тебе на слово.              — Я знаю. — Он вздохнул. — Я знаю. Но тебе было бы хорошо уйти, независимо от того, был бы я рядом или нет.              Я сдвинулась с места, наблюдая, как тень мотылька мелькает вокруг света подо мной. На земле лежало несколько разбросанных листьев, и я поняла, что мы были рядом с парком, где он впервые попросил меня помочь ему.              — Возможно, если бы ты сказал мне это несколько месяцев назад, это было бы правдой. Но сейчас всё по-другому.              Я сильнее натянула шарф, когда подул порыв ветра, поднимая листья под нами. Сайки сама связала этот шарф… с помощью своей причуды. Она закончила его несколько недель назад, как раз когда температура начала падать. Прошло много времени с тех пор, как я получала такой подарок, уж точно не от своих родителей.              Ветер тоже заставил меня подумать об Инасе и некоторых других детях в детском саду. После того как я подружилась с Инасой, мои сверстники быстро забыли о моих прошлых проступках… хотя они действительно склонны относиться ко мне немного иначе, чем к другим детям того же возраста. Часто они обращались ко мне со своими проблемами. Например, когда они ссорились с другом, им нужен был кто-то, кто мог бы выступить посредником в споре, или когда они теряли что-то важное. Когда они думали, что у них будут проблемы со взрослым, они обращались ко мне.              — Я мечтала сбежать, — призналась я, — и иногда ты был рядом. Сейчас… — Я сделала паузу, обдумывая. — …было бы трудно начать зимой, потому что было бы трудно спать на улице, но если бы ты был рядом, нам не пришлось бы беспокоиться о том, как согреться.              — Остановись.              — Конечно, тебе было бы трудно стать героем, если бы ты сбежал, но это не невозможно. Я уверена, что мы сможем решить вопрос с оплатой обучения или что-то в этом роде… но мы ни за что не сможем позволить себе ЮЭЙ.              — Серьезно, просто прекрати.              — И… давай посмотрим, чем бы мы зарабатывали деньги… ты слишком милый для ручного труда. Готова поспорить, если бы мы смогли найти кого-нибудь, кто подделал бы документы, может быть, сделал бы меня немного старше… я могла бы сказать, что моя причуда делает меня на десять или пятнадцать лет моложе, и я смогла бы найти работу.              — Подделав? И кто бы это сделал?              — У меня есть связи с якудза?              — Ха. — Его лицо было напряжено от боли. — Что с тобой не так?              — Нам понадобится некоторое время, чтобы всё это перечислить… но, честно говоря, когда я мечтаю, тебя там нет, потому что я не думаю, что ты сможешь с этим справиться.              — Эй! — Он сократил расстояние между нами, войдя в круг света. — Не недооценивай меня!              — Я и не собираюсь! — сказала я с ухмылкой. — Ты слишком любишь свою семью, ты не протянешь и недели.              Он сжал мое лицо в ладонях, потирая мои щеки взад-вперед. Когда я выдохнула в знак протеста, он притянул меня достаточно близко, чтобы я не видела выражения его лица. — Прости.              — Подтолкни меня на качелях, если хочешь загладить свою вину.              — Ты усложняешь себе жизнь.              Его слова заставили слабое воспоминание всплыть на поверхность.              С тобой так сложно себя заставить полюбить.              — Может быть, в этом и есть смысл.              Мы бродили по пустому парку, пока не рассвело. Он находился недалеко от начальной школы, так что в течение дня там постоянно были дети. Когда я видела его тихим и пустым, с клубящимся над ним туманом, я испытывала меланхолию… и немного ностальгию. Когда я ещё жила дома, я иногда встречалась со своей старой подругой в детском парке поздно ночью, обычно после смены на работе. Там было пусто даже днём, за исключением бродяг и проблемных подростков, тайком куривших сигареты. Родители не доверяли ржавому оборудованию, которое выглядело так, будто могло развалиться от малейшего прикосновения. Оно пришло в негодность и было заброшено, хотя многие парки и общественные места, которые должны были поддерживаться за счёт налоговых отчислений, были такими и в моё время.              — Что это за песня?              Я перестала напевать. — Это песня из фильма, который мне нравится. Режиссер очень знаменит, ты правда никогда ее не слышал? Знаешь, жизнь коротка, влюбляйся, девицы~ — Когда Тоя покачал головой, я вздохнула и сказала: — Что ж, она довольно старая.              Мы снова замолчали.              Прошло несколько минут, прежде чем Тоя сказал: — Я думаю, моя семья предпочла бы, чтобы я убежал. — Он продолжил: — Ни один человек в этом доме… — Он оборвал себя и отвернулся от меня. — Раньше Нацуо всегда меня выслушивал, но сегодня вечером…              Тоя всегда говорил о Нацуо как о своего рода союзнике. Они оба были «провальными созданиями», рождёнными из жажды власти их отца, но у него была совершенно другая атмосфера, чем у его старшего брата. Ни единого порыва разорвать себя на части ради одобрения. На первый взгляд он казался здоровым восьмилетним мальчиком.              Единственный раз, когда я видела, как он говорил о своём отце, был, когда Тоя затронул эту тему, усмехнувшись, заметив рекламу с Энджи в журнале.              Нацуо рассмеялся, бросил на меня настороженный взгляд, а затем попытался отшутиться, чтобы я не волновалась или не задавала слишком много вопросов. Он не знал, что я уже в курсе эксцентричных привычек его семьи.              Он старший брат, но, вероятно, у него не было много опыта в этом деле.              Иногда, когда Тоя позволял мне и Инасе собирать жуков на вершине Секото летом, он присоединялся к нам. Конечно, Тоя никогда не тренировался в те дни, когда у нас были гости, и мы уводили их подальше от поляны со свежесгоревшими учебными манекенами.              — Я надоел ему, как и всем остальным. — Он дернул себя за волосы. — Почему все это игнорируют? Разве это не неправильно? Почему я единственный, кто не может этого вынести? Они предпочли бы, чтобы я убежал, тогда они могли бы вернуться к тому, чтобы притворяться, что все в порядке.              — Но ты не хочешь, — сказала я, наблюдая, как небо меняет цвет. — Ты хочешь, чтобы они приняли тебя.              — Разве это не самое худшее?! — огрызнулся он. — Даже если бы я убежал, я не смог бы быть счастлив, зная, что они там, живут без меня… потому что они были без меня.              Я кивнула. Мы много раз вели этот разговор, но никогда он не был таким злым, отчаявшимся или жалким. Я думала о своей семье точно так же.              — Он жалеет даже о том, что сделал меня. Ах… — Он довел себя до гневных слез.              Его голос дрогнул. — Зачем я вообще родился? Если я даже не могу…              Я дала ему возможность всхлипнуть, убедившись, что он закончил, прежде чем подойти к нему.              — Тоя. — Я потянула его за рукав. — У меня холодные руки.              — О, да. — Он вытер глаза. — Прости.              Когда он взял мои руки в свои, он рассмеялся. — Ты, грязная лгунья, они тёплые!              — Хм. — Я улыбнулась. — Эй, у тебя же в школе по субботам выходные, верно?              Он моргнул. — Э-э, да. Это завтра… или сегодня, я думаю.              — Можешь куда-нибудь меня сводить? Я хочу тебе кое-что показать. Мама любит что-нибудь делать со мной по воскресеньям, так что это должно быть сегодня.              — Куда?              — Это сюрприз~              Солнце разогнало остатки тумана и оставило после себя ясное небо, залитое розовыми и мягкими пурпурными красками.              — Вообще-то, почему бы нам не пойти прямо сейчас? Раз уж предвкушение убивает тебя.              Сайки не шевелилась, пока я одевалась. В последнее время она выглядела всё более измотанной, и тёмным кругам под глазами требовалось всё больше времени, чтобы исчезнуть. Человек может выдерживать её нагрузку только определённое время.              Я оставила ей записку, прежде чем выскользнуть за дверь, чтобы она знала, что я с Тоей.              — Раньше это принадлежало Фуюми, — сказал он, когда увидел меня. Одежда была лучше, чем я обычно носила… скромное платье и жакет. Это почти выглядело как школьная форма.              Я погладила платье, которое было на мне, как будто стряхивала с него пыль. — Рей предложила это маме, потому что у Фуюми нет младшей сестры, которая могла бы передать ей вещи.              Сайки какое-то время отказывалась… упрямая гордость, которой не должен обладать человек её положения. Но когда моя обычная одежда начала изнашиваться с приближением зимы, она сдалась.              — О, она упоминала об этом, но ты обычно не носишь платья. — Он наклонился вперёд, пытаясь заглянуть мне за спину.              — Мама немного разбирается в кройке и шитье, она смогла внести изменения в мой хвост. — И я раньше носила платья.              Он отпрянул и отвернулся, нахмурившись, когда его поймали с поличным. — Это довольно впечатляюще, почему она этого не делает? Разве нет спроса на портных?              — Не знаю. Хочешь пойти домой и переодеться? — спросила я.              — Я даже не знаю, куда мы идём. — Он ещё раз оглядел меня. — Ты нарядилась. — В его голосе прозвучало почти обвинение.              — Ты боишься опозориться? Мы никуда не спешим, так что, если хочешь переодеться…              — Нет. Я не собираюсь возвращаться в тот дом.              — Как хочешь.              Поездка на автобусе привела нас к той же остановке, с которой мы впервые отправились в путь вместе. Тоя продолжал доставать меня всю дорогу, ненадолго замолчав, когда мы проезжали мимо парка, где впервые встретились, прежде чем продолжить свои придирки.              Когда мы остановились возле пекарни, он саркастически спросил меня, собираюсь ли я платить, но я расплатилась своими деньгами.              — Я откладывала, — сказала я, пока женщина за прилавком упаковывала булочку. — Подрабатываю на хозяйку. Конечно, это всё простые задачи, так что я полностью во власти взрослых. Они в основном просто дают мне деньги, я ненавижу это.              Ошеломленный Тоя сказал: — Они… учат тебя ценить деньги и тяжелый труд? Я думал, ты не против жить на халяву.              — Я бы предпочёла, чтобы они просто давали мне деньги, а не разыгрывали из себя бесполезных работников. Выманивать деньги у людей своими силами гораздо приятнее, чем когда кто-то жалеет меня… Даже мне иногда немного стыдно. Ох…              Я хлопнула в ладоши с озорной улыбкой. — Но та дешёвая камера, которую ты подарил мне на день рождения, это многообещающее приобретение. — Подмигнув, я сказала: — Некоторые таблоиды и новостные агентства неплохо платят за хорошие фотографии героев в действии. — А с такой причудой, как у меня, сделать хорошие фотографии было проще простого.              Тоя скривился. — Те зубы парня… неужели люди действительно будут платить за это?              Он имел в виду фотографию героя в момент удара. Я засняла злодея, которому дали по зубам.              — Нужно просто найти подходящего покупателя. Некоторым людям действительно нравится жестокость, которую они не будут показывать в основных новостях.              — Откуда ты все это знаешь?              Я не ответила ему.              Даже когда я купила цветы, Тоя не сложил два и два, на самом деле он казался ещё более нетерпеливым. И только когда мы были там, стояли прямо снаружи, когда атмосфера нашего местоположения наконец заставила его замолчать, я дала ему подсказку.              — Помнишь, когда мы впервые встретились? Я наговорила много всего, что не имело смысла, но есть одна вещь, от которой ты убедил меня отказаться.              — Посетить могилу твоей семьи.              — Ага. Я бы поставила тебе десять баллов, но ты догадался только тогда, когда мы стояли прямо перед ней.              Кладбище.              Я потерла затылок. — Но, блин, интересно, осталось ли оно вообще, ведь прошло столько времени.              Я поискала это место в интернете, чтобы убедиться, что оно всё ещё существует, но понятия не имела, сохранилась ли могила какой-нибудь старой семьи или кто-то до сих пор ухаживает за ней.              — Разве это не то, что ты должна делать со своей мамой? — спросил Тоя, когда мы пошли дальше. Оно было больше, чем я помнила, и не только потому, что я была ребёнком. Со временем им пришлось расширяться, чтобы освободить место для новых мертвецов, когда проходили годы. Указатель отмечал самую глубокую часть. Надгробные плиты, простиравшиеся дальше, утратили свою гладкую поверхность под воздействием стихии, и зелёный мох медленно наступал, захватывая территорию над голым камнем.              — О, эти могилы обозначены как историческое место, потому что они такие старые, разве это не круто? — Похоже, добровольцы до сих пор приходят убирать за теми, у кого больше нет семьи. Это было мило.              — Хотя здесь никто важный не похоронен.              Тоя молчал.              Я не помнила, где это было, поэтому бродила взад-вперед по рядам, а Тоя следовал за мной, как призрак. Я прошла мимо него, прежде чем в голове всплыло семейное имя. Даже тогда я остановилась и уставилась прямо перед собой, на лице появилась тусклая улыбка.              Оно было там, оно было реальным.              И там были знакомые имена.              Прошло какое-то время.              Я на мгновение уставилась на имена, перечитывая символы снова и снова, пока они не превратились в неразборчивые граффити. Затем я провела по ним пальцем. Мама и папа. Они были здесь.              Могила всё ещё блестела от утренней росы, и мой палец вернулся мокрым и немного грязным. Осматривая его, я вспомнила, что Тоя всё ещё тихо стоял позади меня. Когда я повернулась, чтобы посмотреть на него, он наконец сказал:              — Это одна из твоих странностей? Это не очень смешно. Если ты дразнишь меня, то… могу я получить извинения?              — На этот раз я зашла слишком далеко?              — Да.              Я машинально потянулась к карману куртки, поняв, что ищу сигареты.              Казалось, что сейчас они нужны мне больше, чем когда-либо… но, полагаю, все зависимые попадают в порочный круг в не самых идеальных ситуациях.              — Я не помню, как это делается, но, может быть, сначала стоит немного привести её в порядок? Но… — Пятна мха прочно закрепились на неполированной, обветренной поверхности. Он полз из трещин, усеявших поверхность, особенно из одной большой трещины, которая тянулась по всей передней части. — Не кажется справедливым соскабливать его. Он так усердно работает, чтобы расти… и ради чего? Чтобы успокоить мёртвых, мы убиваем живых?              — Я просто не понимаю. — В голосе Тои слышалась мольба. Все это беспокоило его, и я чуть было не задумалась дважды, прежде чем что-либо сказать. Но я уже зашла слишком далеко.              Я протянула благовония, купленные в храме за 100 иен. — Можешь сначала их зажечь?              Он подчинился, используя свою причуду. Я положила благовония на место, сморщив нос. Я никогда не была поклонницей благовоний… независимо от того, из чего они сделаны или как, запах был слишком сильным для меня. Как долго кто-то делал что-то подобное для тебя? Должно быть, одиноко видеть, как все остальные могилы получают посетителей, а ты…              — У меня нет воспоминаний о том, как быть Мией, но я помню, как была кем-то другим. Это история из далёкого прошлого.              С чего на самом деле начинается история? Я могла бы начать с момента своего рождения более 100 лет назад, но мне нужно было подумать о своей аудитории, состоящей из одного человека. Как начать так, чтобы было понятно? Отправная точка.              В этом мире, в этот момент времени, всё ведёт к Всемогущему. Первым человеком, которого я встретила в этом мире, была не Сайки, а он.              Поэтому я начала с этого.              Пока я ставила цветы и торт на стол, я объяснила внезапную путаницу и последовавшее… за ней разочарование. Я в общих чертах описала, насколько всё было по-другому… было много подробностей, которые я опустила, вещей, которые я не могла уместить в тридцать минут или час. Как это было внезапно обрести причуду или странный способ относиться к героям.              — Это довольно невероятно. — сказала я, прежде чем он успел что-либо ответить.              — Да… — Он запнулся, погрузившись в раздумья. — Но я начинаю тебя понимать. Ты не говоришь как шестилетний ребёнок. Тебе нравится много старой музыки и фильмов. Ты не понимаешь многого из того, что очевидно для всех остальных, но, думаю, это имело бы смысл, если бы… — Его брови нахмурились. — Ты была из прошлого?              — М-м, что-то вроде того. Путешественница во времени, может быть?              — Думаю, это должно было быть очевидно, когда ты испугалась, услышав, как из киоска вырывается автоматический голос.              — Я не испугалась! Они не должны этого делать! — огрызнулась я. — Я могу следовать инструкциям на экране, я не подчиняюсь приказам леди роботу. Разве никто не видел научно-фантастический фильм? — Я фыркнула, пока он смеялся. — Не так уж много технологических усовершенствований спустя сто лет. — Если не считать геройского снаряжения.              — Я думал, что ты злой дух, вселяющийся в тело маленькой девочки на какое-то время, — сказал он.              Это вызвало улыбку на моем лице. — Ты первый человек, который понимает природу моего существования.              — Может, мне стоит позвать экзорциста?              — Хотела бы я, чтобы всё было так просто.              Он помолчал. — Я действительно так думал. Я даже просмотрел истории об одержимости, но ничего тебе не подошло, поэтому я сдался. И… — Он переступил с ноги на ногу. — Все советы, которые я нашел, были о том, как избавиться от духа, но…              Тоя шагнул вперёд, наклонившись ко мне. — Значит, твоё имя здесь указано? Которое из них?              Я не смотрела ему в глаза.              — Это имя моей матери, это имя моего отца. — Я указала на соответствующие имена. — Что касается моей сестры, она была замужем, так что, полагаю, она где-то ещё… я не знаю.              — Но твое…              — Здесь нет. — Я потерла затылок. — Черт, это так неловко, но от меня вроде как отреклись за то, что я была маленькой сволочью. Итак… — Я коснулась лицевой стороны могилы, ощущая одну из покрытых мхом трещин. — Меня здесь нет.              Не принятая даже после смерти.              — Ах, это несправедливо. — Я рассмеялась. — Я просто хотела убедиться, что я существую, но даже этого я не могу сделать. — Я устало рассмеялась. — Теперь это выглядит так, будто я рассказываю тебе какую-то сказку.              Я равнодушно улыбнулась могиле.              — Знаешь, есть несколько преимуществ для человека в моём положении, — сказала я. — Все сериальные манги, которые тянулись всю мою жизнь, наконец-то закончились из-за того, что все авторы умерли. — Мои пальцы сжались, впиваясь в губчатую поверхность. — Недавно я набралась смелости закончить одну, знаешь, просто чтобы наконец-то обрести какое-то завершение, но знаешь что? — Моя грудь становилась всё горячее с каждым слогом, словно печь вот-вот взорвётся.              — Она была дерьмом, — прошипела я, — полная, черт возьми, трата времени.              Тоя молчал.              — Я не могла поверить в то, что читала. Целые сюжетные линии и подсюжеты были заброшены, действия персонажей не имели никакого смысла, это была мрачная и резкая история, но она закончилась как тупой фильм про супергероев, где все персонажи отбросили свои разногласия, чтобы объединиться и сразиться с плохим парнем. Я надеялась на автора, но этот идиот даже не смог выполнить ни одного обещания, данного в сюжете. Я ждала больше века ради этого…              Мой голос дрогнул, когда я провела ногтями по могиле, раздирая мох. — Как ты мог так поступить со мной? Неужели история действительно значила для тебя так мало? — Моя грудь превратилась в скороварку.              — Я даже не могу зайти в интернет, чтобы пожаловаться на это. Кровь высохла. Никто больше об этом не говорит, никого это не волнует… — Мой голос снова дрогнул. Я убрала руку с могилы. — Так зачем вообще возиться с этими старыми вещами? Если это отстой, я даже не могу поныть об этом. Никто не слушает.              Я присела на корточки, уткнувшись лицом в колени. — Почему всё закончилось именно так? Когда я была жива, это было так захватывающе, что у меня потели ладони, когда я читала… ты всё это время притворялся хорошим писателем? — Я икнула. — Не могу поверить, что кто-то такой никчёмный, как ты, пережил меня.              Я попыталась подавить свои крики, дрожь, но тело, которое мне не принадлежало, больше не подчинялось мне. Послышался звук каблука, царапающего камень, и я изо всех сил пожелала, чтобы он ушёл. Я молилась своим равнодушным предкам, чтобы он ушёл и мы больше никогда не увиделись. Больше никаких визитов, прогулок домой, тренировок, лечения травм или споров о том, что съесть на обед…              — Тоя… — Моя рука хлопнула по моему рту, глаза широко раскрылись. Почему я это сказала? Что я собиралась сказать?              Не уходи.              Жгучая кислота прожгла дыру в моём животе.              Рука на моем плече. Я представила, как растворяюсь изнутри. Каждый нерв в моем теле был зажженным предохранителем. Я оглянулась.              Трудно было понять выражение его лица. Уголки его глаз напряглись, брови нахмурились, рот сжался в дрожащую линию.              Шок, ужас… не говори мне, что это жалость, я и так знала, что жалкая.              Неужели он понял, что смотрит на то, чем однажды может стать? Жалким и маленьким.              — Мне жаль, — прошептала я, — Что я посоветовала тебе убежать. Это был ужасный совет. Ты, наверное, испугался, что они не будут преследовать тебя… мне очень жаль. Мне нужно было подумать о твоих чувствах.              — Ты… Я не думаю, что ты сделала что-то не так. Я просто был счастлив, что ты рядом. Ты всегда была… — Он сглотнул. — Ты не должна быть такой. Что случилось?              Они не хотели меня.              — Я убежала, и… — Я наклонила голову в сторону могилы. — …за мной не погнались.              Тема моих родителей была чем-то, в чём я со временем убедила себя, что это не так уж важно. Чем больше я погружалась во взрослые обязанности, тем меньше у меня было времени на то, чтобы думать о них. То же самое было и с друзьями, которых я заводила, и с людьми, с которыми я встречалась. Я заводила много знакомств, так много, что мне казалось, что мне не нужны те, с кем я родилась.              Я думала, что это открытая рана, которая зажила сама по себе, оставив лишь небольшой шрам, но, честно… говоря, это было больше похоже на синяк, который болел только тогда, когда я намеренно надавливала на него слишком сильно. Но это был настолько жалкий поступок, что он не вызвал бы у меня ни капли сочувствия даже со стороны самых нежных и понимающих людей.              Мой старый друг… чьи настройки по умолчанию, казалось, были далеки от нежности и понимания… иногда намеренно причинял мне боль. Физическую, эмоциональную, это не имело значения. Пока это вызывало реакцию.              Однажды он стал особенно мерзким после того, как я отказалась сказать ему, откуда взялся синяк на моем предплечье. Он вцепился в него и глубоко вонзил большой палец в пурпурный центр, наконец отпустив меня, когда я со слезами на глазах стала умолять его.              — Что, чёрт возьми, с тобой не так?! — прошипела я сквозь зубы, опускаясь на колени и сворачиваясь калачиком вокруг руки.              — Ты так же жалко выглядела в тот день, когда получила синяк?              — Да пошёл ты, — выдохнула я, борясь с новой волной слёз.              Его ответный смех был пустым, фальшивым. — Это оборонительная рана. Я полагаю, ты защищалась?              Мой лоб прижался к полу. Я тихо дышала короткими толчками, каждый дрожащий вдох медленно втягивался и быстро выдыхался. Каждая разорванная вена пульсировала на коже, как тонкая бумага. Я мягко держала руку над ней, словно пытаясь уберечь её от разрыва.              — Ты придурок, — процедила я, вкладывая в свой голос всю злость, которую смогла собрать. — Если ты уже знал, то почему?              — Тебе больно, когда ты что-то скрываешь от меня. Мы друзья, поэтому нам не следует что-то скрывать друг от друга, — его голос сочился снисходительностью. Как будто он объяснял что-то ребёнку.              — Итак, кто был тем счастливчиком? Или, может быть, ты подралась с другом?              Когда я не ответила, продолжая лежать, прижавшись головой к полу, он толкнул меня ногой. — С тобой всё будет в порядке. Всё, что я сделал, это немного усугубил ситуацию. Если ты можешь пережить небольшой синяк, то и это пройдёт.              — Мне больнее, когда ты это делаешь! — задыхаясь, я сдержала ещё один всхлип после этого жалкого признания.              Он замолчал на мгновение. Послышалось шуршание одежды, когда он присел. Большая рука обхватила его затылок.              — Посмотри на меня.              Когда я не ответила, его большой палец погладил мои волосы. — Пожалуйста? Я не успокоюсь, пока не увижу твоё лицо.              — Мрргх, да пошёл ты. — Если бы он захотел, то мог бы схватить меня за лицо и заставить посмотреть ему в глаза. Он хотел, чтобы я сделала это сама.              Его рука двинулась, чтобы коснуться моей спины, подушечки пальцев легко скользили по ткани моей рубашки.              — Извинись, — огрызнулась я, отказываясь уступать.              — Мне жаль, — тепло сказал он, и его голос был как мёд.              Когда до меня дошли его слова, я вскинула голову. Неужели всё так просто? Его ухмылка стала шире, когда наши взгляды встретились. Он постучал пальцем другой руки по кончику моего носа несколько раз. — Рад снова тебя видеть.              Я проиграла.              Я с трудом поднялась на колени, всё ещё прижимая к себе ушибленную руку.              — Не злись, — сказал он, наклоняясь ко мне. — Я заглажу свою вину, хорошо?              Не откидываясь назад, я повернула голову. — Это должно быть хорошо.              — Так и будет, — пообещал он.              Я закрыла глаза и фыркнула. — Как, очень хорошо. Я изо всех сил пытаюсь найти причину, чтобы простить тебя прямо сейчас.              — Я всё равно буду здесь, даже когда боль пройдёт. Я уже говорил тебе, что буду держать тебя, помнишь? Какой бы я был друг, если бы не мог сдержать свои обещания?              — Неважно.              Он промычал в ответ и снова погладил меня по голове.              Вздохнув, я сказала: — Это был тот парень, с которым ты то сходишься, то расходишься… ты встретил его, когда ворвался ко мне на днях. — Он уже не в первый раз входил в мою квартиру без предупреждения и создавал ложное впечатление о романтическом интересе.              — Этот червь? Разве тот инцидент не положил конец твоим простым маленьким свиданиям?              — Жопа.              — Значит, ты снова встретила его?              Я покачала головой. — Ни за что! Он пришел туда, где я работала. Это было ужасно неловко. Вышибала вышвырнул его, но не раньше, чем… — Я пожала плечами. — Ну, ты знаешь.              — Ты ему ответила? — Когда я промычала утвердительно, он кивнул, казалось, удовлетворенный. — Хорошо.              Он перестал гладить мои волосы, его рука тяжело лежала на моей голове. — Но я уверен, что ты его спровоцировала, да? Ты думала, что можешь оскорблять его сколько угодно, но вышибалы оказались не такими компетентными, как ты думала.              — Я должна была просто позволить ему называть меня шлюхой перед клиентами? Аргх…              У меня перехватило дыхание, когда его рука обхватила мое поврежденное предплечье.              — Ты страдаешь, потому что слаба.              Вместо того чтобы снова сжать мою руку, его рука слабо засветилась. Охлаждающее ощущение распространилось по поверхности моей руки, и тупая пульсация медленно прекратилась.              — Тебе повезло, что у тебя есть я.              — Вау, — выдохнула я. Свечение от его руки, казалось, распространялось по моей коже, превращая тонкие вены, извивающиеся под поверхностью, в светящиеся синие. Обычно я старалась не слишком хвалить его многочисленные способности. Он был большим хвастуном и не нуждался в дополнительных причинах, чтобы подчёркивать разницу в силе между ним и всеми остальными. Но круто есть круто, и я не могла скрыть своего восхищения.              — Она слабовата, — сказал он будничным тоном. — Она не может исправить многое, но отек спадет.              — Я слышала, что целительные факторы встречаются очень редко.              — Ты не поверишь, как трудно найти полезный. Большинство прячутся.              Чтобы не быть эксплуатируемыми.              Тогда я должна была понять, на что он действительно способен. Я посмотрела на него из-под челки. Он тупо смотрел на меня, но когда наши взгляды встретились, он улыбнулся.              — Ты ведь не собираешься пытаться найти этого парня, да? — спросила я.              — Конечно, нет, он ничего не значит ни для тебя, ни для меня. — Он бросил на меня выразительный взгляд. — И ты практически напрашивалась на удар, оскорбляя его.              Я надула губы. — Хм, удар означал лишь то, что он не мог отрицать то, что я говорила. Это означало, что я была права.              — Ты когда-нибудь задумывалась, почему большинство твоих отношений заканчиваются именно так?              — Я не позволю какому-то розовощёкому мальчишке читать мне лекции об отношениях.              Мой друг вздохнул. — Тебе так трудно любить себя. Разве не эгоистично ожидать, что другие будут бороться с тобой, чтобы просто приблизиться? Даже твои родители…              — Не надо… — Я отвела взгляд. — Просто не надо.              Я не смогла ответить ничем, кроме этого.              Он снова постучал меня по носу, всё ещё улыбаясь. — Бедняжка.       Почему я думаю об этом сейчас? Я сжала место на предплечье Миё, где должен был быть синяк. Обеспокоенное выражение лица Тои заставило его пульсировать, как и раньше, но это ощущение успокоило меня. Как и охлаждающий эффект его столетней мета-способности, заставляющий жар моих эмоций утихать. Слова, которые начинались как медленное покашливание, вырвались наружу неконтролируемо.              — Я была своего рода несчастным случаем. Рождение ребёнка тогда было рискованным делом, потому что была большая вероятность, что он родится с мета… причудой. — Я сложила руки вместе. — Сейчас это нормально, но тогда это превращало твою жизнь и твоей семьи в ад. Люди относились к детям с подозрением и враждебностью, потому что казалось, что они могут проявить способности в любой момент. Возможно, они думали, что им повезло, что они не получили урода вроде моей сестры, и не хотели испытывать удачу снова. Но так или иначе, я родилась.              — Думаю, они старались изо всех сил, но я… ну, я просто я. Я не смогла оправдать их ожидания, поэтому ушла.              И они никогда не гнались за мной. Как жаль.              — Всё, чего на самом деле хотели мои родители, это чтобы я хорошо училась в школе и стала полноценным членом общества. — Я отвернулась от него, не в силах смотреть ему в глаза. — Но я даже этого не смогла сделать, поэтому не могу заставить себя их ненавидеть.              — С их точки зрения, я уверена, что меня было нелегко любить.              Я взвизгнула, когда Тоя притянул меня ближе одной рукой, прижав мою спину к своей груди. Другая его рука поднялась передо мной, объятая потрескивающим оранжевым пламенем.              — Я могу сжечь это.              Жара согрела мое лицо, и я поняла, как холодно было утром.              — Мой огонь достаточно горяч, чтобы расплавить эту могилу, пока от неё ничего не останется.              — Ты попадешь в неприятности.              — А ты сказала, что мне следует больше действовать. — Он сжал мое плечо.              — Ха… я взрослая, но могу давать только дерьмовые советы. Все это было давно, и этого могло даже не произойти. Кто знает, откуда взялись эти воспоминания.              На мгновение пламя стало синим. Я моргнула, и оно снова стало оранжевым. Тоя зашипел от боли, но не дал огню погаснуть.              Я вздохнула. — Если ты поранишься, нам придется пойти в магазин и купить кучу мази и бинтов… это будет ужасно неудобно.              Его рука исчезла, и он откинулся назад, всё ещё обнимая меня. — Эти воспоминания реальны для тебя. Разве этого недостаточно?              Я посмотрела на него, улыбаясь. Мое лицо все еще было красным, глаза все еще опухли, но слезы и жгучая боль прекратились.              — Тоя, я рада, что ты родился.              Его рука ослабила хватку. Его губы слегка шевелились, но ничего не выходило.              — Ты страдал из-за своего существования, это действительно разбивает мне сердце. Я думаю… Я просто поняла, зачем привела тебя сюда.              Я снова коснулась изъеденной погодой могилы. — Её не здесь нет, но…              Я назвала ему свое имя.              Он повторил имя, и я глубоко вздохнула, пытаясь подавить внезапно нахлынувшие горячие слезы. Не нуждаясь в объяснениях, он спросил: — Это то, кем ты была?              — До Миё, да. — Я сглотнула. — Не думаю, что ты понял, как сильно ты мне помог в тот день, когда мы впервые встретились… и даже после этого. Ты спас меня.              — Я не…              — Но ты действительно это сделал, — настаивала я. — Без тебя я не знаю, что бы со мной стало. Не прошло и недели с тех пор, как я стала Миё, прежде чем я встретила тебя.              Он снова произнес мое имя, и мое горло сжалось. Я сопротивлялась желанию отвернуться и спрятать лицо.              — Ах… тебе не нужно… я хочу сказать, что почти готова начать жить здесь. И я хочу, чтобы ты был там…              Он ударил меня по голове.              — Эй! — Когда я попыталась отодвинуться, он притянул меня ближе.              — Мне перестать называть тебя Миё?              Я покачала головой. — Некоторое время назад ты спросил меня, что для меня самое важное. Я думаю, это может быть. Моя личность.              Даже если здесь это ничего не значит.              — Но я не могу это вынести.              Значит, он всё-таки помнил.              — Но ты можешь отдать это. Я верю, что ты никому не расскажешь… в лучшем случае я окажусь в сумасшедшем доме. — Я вытащила голову из его рук, чтобы посмотреть на него. — Эта могила важна, потому что это то, чего я могу коснуться. Она доказывает, что за этими воспоминаниями есть суть. Так что, даже если это больно, я бы предпочла, чтобы ты её не уничтожал.              — Хорошо. — Он схватил меня за руку и поднял на ноги. — Но давай уйдём отсюда. Ты достаточно насмотрелась.              Я засмеялась. — Спасибо, Тоя.              Его лица не было видно с того места, он шёл впереди меня. Недавно он резко вырос и стал выглядеть старше своих лет. Через минуту он сказал: — Спасибо… Миё.              

***

             Коробка с тортом раскачивалась взад-вперед, когда я выходила с кладбища, и содержимое внутри билось о стенки коробки. Тук. Тук. Мы не могли оставить его на месте захоронения, он привлек бы всяких жуков и животных. И это было бы грубо. Поэтому я несу его, пока не смогу выбросить в мусорное ведро.              — Э-э…              Я сделала ещё несколько шагов, прежде чем остановиться, дико размахивая руками, как только могла. Тук. Тук. — Да?              Он указал на коробку. — Ты собиралась приберечь его на потом? К этому времени он, наверное, уже испортится.              — Думаю, это грубо? Это для призраков или чего-то в этом роде.              — Кому какое дело? Они не похожи на хороших людей. Что там внутри, кстати?              — Это клубничный рулет. Моей маме он нравился. — Я подозрительно посмотрела на него. — Ты притворяешься, что не любишь сладкое, но ты бы украл торт изо рта мертвеца, только чтобы удовлетворить свою тягу к сладкому.              Он скрестил руки на груди. — Я просто думаю, что тебе не стоит ничего им давать. Они мертвы, и они плохо с тобой обращались.              — Они… относились ко мне достаточно хорошо. Они хотели, чтобы я поступила в колледж, получила образование. Просто я не хотела того, чего они хотели для меня.              — Отчасти как я.              Я покачала головой. — Я несколько раз видела тебя со своей семьёй. Ты любишь их, я это вижу. Что касается меня, я просто хотела, чтобы они любили меня. Думаю, в глубине души я отдалилась от них довольно рано.              Каждый хочет безоговорочного принятия, которое должна обеспечивать семья. Не каждый это получает.              Он вздохнул. — Думаю, я начинаю понимать, что ты чувствуешь, когда я говорю о Старателе.              Я закружилась, наслаждаясь тем, как юбка взлетает вверх-вниз. — Не пойми меня неправильно, я не всегда была жалкой! — Я указала на него и прищурилась. — Не смотри на меня свысока! У меня было много друзей, и я гордилась своей независимостью.              — Я не испытываю жалости. — Он помолчал. — Я просто хочу уничтожить то, что причиняет тебе боль.              — Ха! — Я подняла руки, и торт снова полетел в другую сторону коробки. — Но то, что причиняет боль больше всего, теперь всего лишь воспоминания. Неважно, была ли это магическая реинкарнация или какая-то ужасная причуда привела меня сюда… или даже если я раздвоенная личность, которую Миё придумала, чтобы защитить себя от чего-то травмирующего. — Я положила руку на грудь. — Пока ты веришь, что эти воспоминания так же реальны для меня, как и твой собственный опыт.              — Конечно. — Он взъерошил мои волосы и закатил глаза. — Я бы осквернил могилу ради тебя.              Я отмахнулась от его руки. — Давай не будем просить друг у друга слишком многого! — Указывая на коробку, я сказала: — Хочешь посмотреть, можно ли спасти этот торт?              Он высунул язык. — Думаю, со мной всё в порядке.              — Э? Очень жаль, мне уже стало интересно. — сказала я, продолжая идти вперёд. — Красть еду изо рта моих мёртвых родителей… как думаешь, они проклянут меня?              Тоя не ответил. Когда я обернулась, его взгляд был рассеянным, он смотрел перед собой. После того как я назвала его имя, он несколько раз моргнул, приходя в себя.              — Эй, кто такая Юкиха?              Моя нога наткнулась на незакреплённый камень на тропинке. Я упала лицом вниз. Коробка с тортом вылетела у меня из рук и разлилась по земле, оставив длинный шлейф начинки на тротуаре. В самом конце тропинки виднелись белые и красные останки, словно какой-то бедняга истек кровью, пытаясь выбраться из сугроба.              Первый снег в этом году.              Тоя оказался рядом со мной в мгновение ока. — Ты в порядке?! Я просто… — Он замолчал, взглянув мне в лицо. — Ты собираешься заплакать?              Я покачала головой, шмыгая носом. — Это детское тело очень чувствительное. Даже споткнуться и упасть стало больнее, чем раньше. — Прежде чем он успел забеспокоиться, я отмахнулась от него и встала.              Ошеломлённый, он сказал: — Э-э, ладно. Я возьму коробку… не думаю, что мы вернём торт обратно.              Пока он не смотрел на меня, я набралась смелости. — Кто… откуда ты услышал это имя?              Он безуспешно пытался собрать клубничный крем с улицы голыми руками. С некоторой рассеянностью и долей разочарования он сказал: — Юкиха? Я думал о нашей первой встрече. Думаю, это было одно из первых твоих слов.              — Ха-ха… — неловко рассмеялась я. — Ну, это… я удивлена, что ты это помнишь!              — Так это что-то значит? — Он безуспешно пытался стряхнуть клубничный крем с пальцев. — Ты была не в состоянии нести чушь, я знаю, что ты не врала просто так… эй, помоги мне убрать это.              Я снова неловко рассмеялась. — Ну. Думаю, ты можешь назвать ее… моей первой любовью?              Его голова дернулась в мою сторону, глаза широко раскрылись. — Что?              Я неловко рассмеялась. Снова.              Юкиха, вероятно, была моей первой любовью. Это неловкое признание с моей стороны, потому что впоследствии у меня никогда не было ничего, что можно было бы назвать «отношениями» с женщиной… за исключением кокетливых однострочников и поверхностных связей на одну ночь.              Юкиха, конечно, не испытывала ничего подобного. У нее уже был жених, когда ей было девять или десять лет, многообещающий наследник крупной компании или какой-то состоятельный человек. Её семья принадлежала к тем старинным родам, которые гордились знаменитыми влиятельными мужчинами и послушными жёнами. Когда ты проводишь пальцем вверх по их генеалогическому древу, цветные фотографии тускнеют до чёрно-белых, а затем превращаются в традиционные портреты на заказ.              Когда я впервые увидела её, я подумала, что она актриса. Готовая выйти из школьной формы и без какой-либо подготовки превратиться в императрицу в исторической драме. У неё была та самая классическая красота, из-за которой режиссёры были готовы на всё, лишь бы сделать кадр. Чёрные волосы, безупречная кожа, тонкие и изящные пальцы.              Большую часть времени она проводила с книгой в руках, и если бы ты был глупцом, то мог бы подумать, что она стесняется. Тогда ты был бы застигнут врасплох холодом в ее глазах, когда они встречались с твоими. Бесчисленное множество мальчиков были сражены наповал одним лишь взглядом, слова застревали у них в горле, когда она наконец уделяла им то внимание, которого, как им казалось, они жаждали.              Великолепная, холодная, неприступная. Намеренно поддерживаемый образ.              Когда я подошла к ней в первом семестре средней школы, она скрыла своё удивление за ледяным безразличием.              — Ты хочешь подружиться? — Я указала на книгу, которую она читала. — Я тоже читала эту книгу. У нее было много отличных отзывов в модных журналах, поэтому все поспешили ее похвалить, но на самом деле она отстой. Ты из тех, кто цепляется за то, что популярно в данный момент?              Ее выражение лица сменилось шоком, соответствующим ее внутренним эмоциям. Она быстро замаскировала это, сузив глаза и фыркнув: — Как нагло. Не могу себе представить, что ты была бы отличным другом.              Я наклонилась над её партой и постучала пальцем по подбородку. — Хм? Но у меня много друзей. — Мои глаза закатились к небу в насмешке над её задумчивым выражением. — Но у тебя, похоже, их нет. Интересно, кто из нас двоих лучший друг?              Ее лицо снова отражало ее чувства. Возмущение. — У ме… у меня есть друзья! Они просто… не ходят в эту школу.              После того, как она несколько раз заговорила с людьми, глядя на них, она хваталась за всё, что могло бы удержать её на плаву и подальше от меня. Эти временные перепады в характере были невыносимо милыми. Я хотела увидеть каждое другое выражение её лица. Я всегда быстро дразнила, тыкала и подталкивала, но Юкиха была совсем другой, не такой, как мои друзья и семья.              — Она думает, что она лучше нас только потому, что из богатой семьи, какая же она сука. — Сказала одна из моих подруг позже. — Но она ходит в эту паршивую среднюю школу так же, как и мы, спад, вероятно, опустил их до нашего уровня, хех.              — Я не думаю, что на этот раз она виновата, учитывая, как плохо началась эта беседа, — сказал другой школьный друг, многозначительно глядя на меня. — Бьюсь об заклад, ты даже не хотела дружить.              — С чего ты это взял? — спросила я.              — Ты не замечала глупую ухмылку на своем лице? Ты просто пыталась вызвать у нее гнев.              После нашей первой короткой встречи я больше думала о том, как бы еще подшутить над Юкихой, чем о своей школьной работе. Иногда это было так просто, как…              — Эй, если ты не поможешь мне отнести эти учебники в кабинет естествознания, я порву книгу, которую ты читаешь.              …вплоть до продуманных схем, таких как поход в школьную библиотеку и выписка единственного экземпляра следующей книги из серии, которую она читала, прямо перед тем, как она закончила предыдущую книгу. А затем убедившись, что она знает, что книга у меня есть, и нарочито делая вид, что я её не читаю.              Мои друзья иногда ругали меня, но я чувствовала счастье Юкихи каждый раз, когда входила в класс или приближалась к ней.              — Ах! — Я уткнулась лицом в ладони.              Тоя подскочил. — Ч-что случилось?!              Я взмахнула рукой перед собой, держа другую над своим пылающим красным лицом. — Не подходи ближе! Мне просто нужна минутка…              ААА! Неужели я была такой ужасной в средней школе?! Это было весело, так что, если бы у меня была возможность сделать все заново, я бы ничего не меняла… тьфу, мои друзья были правы, я никогда не повзрослею! Я подождала, пока жар на моих щеках спадет. Сделав глубокий вдох, я снова повернулась к Тое. — Итак… да. Я познакомилась с ней в средней школе, и мы какое-то время дружили. Мы много гуляли в том парке, и у меня были проблемы со всем этим, так что да. Вот и всё. Это всё, что я могу сказать. — К концу я снова смотрела в землю, красная как помидор, и крутила пальцами.              — Первая любовь…?              — Н-ну, знаешь… — Сейчас ноябрь, почему мне так жарко?! — Ты странный человек, который слишком сосредоточен на том, чтобы стать сильнее, чтобы думать о романтике, но если бы ты был нормальным, ты бы знал, что я чувствовал тогда.              — Девушки тупые!              — Как только ты начнёшь половое созревание всерьёз, ты изменишь своё мнение! Тупой запоздалый цветок!              Он высунул язык. — Фу!              Только после того, как мы собрали остатки торта… моя причуда удивительно хорошо справилась с этой задачей… Тоя повернулся ко мне лицом.              — Подожди, Юкиха была девушкой?              Я снова покраснела. — Э-э… ​​ну…              — Ты хочешь сказать, что я похож на девушку?              Я неуверенно вздохнула. Фух. —У тебя довольно… изящные черты лица.              Он надул щёки и зашагал прочь.              — Неееет. Не уходи~ — Смеясь, я схватила его за руку, все еще липкую от клубничной начинки. Он не отдернул руку, но упорно отказывался смотреть на меня.              — Итак? Что случилось? — спросил Тоя. — Вы расстались?              Я удивлена, что ему так интересно. — Э-э… нет, мои чувства остались безответными. Она переехала, потому что… — Я заколебалась.              Если бы он заглянул в свои семейные записи, он бы всё равно узнал.              — У нее была причуда. В те времена это считалось постыдным, поэтому они перевезли ее в деревню и заставили выйти замуж за дальнего кузена.              — Я удивлён, что ты не устроила скандал.              — У тебя сложилось определённое впечатление обо мне. — Разве там не было сковороды?              — И ты не жалеешь меня, потому что я похож на неё?              — Если бы это было так, я бы давно приклеила себя суперклеем к твоей маме. Она вылитая Юкиха. — Уголок моих губ приподнялся. — А ты совсем на нее не похож.              Он выдохнул воздух через нос. — Хм.              — У неё была причуда, связанная со льдом?              — Да.              — И ее фамилия была Химура?              Я кивнула.              Он посмотрел мне прямо в глаза. — Я знал с нашей первой встречи. Юкиха это моя прямая прародительница.              — А?!              — Я узнал ее имя и поискал его. Химуры ведут подробные семейные записи.              — И ты ничего не сказал до сих пор?              — Я подумал, что это странное совпадение, но ты была очень странной, поэтому я решил, что за этим что-то стоит. Ты знала, что мы родственники?              — У меня было предчувствие, — призналась я, — но я не могла поднять эту тему, не сделав всё ещё хуже.              Он покачал головой с преувеличенным вздохом. — Серьезно, ты… — Он несколько раз моргнул. — Погоди, сколько тебе было лет?              Я отпустила его руку и отскочила на несколько шагов назад. — Давай не будем сейчас слишком любопытными.              Он повернулся ко мне с ликующей улыбкой. — О, это плохой знак? Сколько тебе лет? 50?              — Н-не настолько стара! Боже! Молодые дети думают, что все, кому за двадцать, это дряхлые трупы.              — О, тогда, скорее, около 60. Бабушка.              Мое лицо вспыхнуло. — Я-я просто старая душа, ладно?              — Если ты не скажешь мне, я буду называть тебя бабушкой с этого момента.              — Меньше 30! Этого достаточно?!              Он посмотрел на небо. — Хм… но если мы прибавим шесть лет, чтобы учесть возраст Миё…              — Я не жила в то время, так что это не считается! Мне и так нелегко жить так, не усугубляй это.              Он обхватил рукой мою голову. — Если расскажешь, я куплю нам обед, прежде чем мы отправимся домой.              Я чуть не подавилась слюной. Никто из нас не ел уже очень давно. — Думаю, ты знаешь меня слишком хорошо…              

***

             Я вернулась в квартиру, словно на крыльях.              Тоя попрощался со мной на лестнице, сказав, что ему пора возвращаться домой и что Сайки, вероятно, будет настаивать, чтобы он остался на чай. — Мне следует извиниться перед Нацуо, я думаю, что сказал кое-что, чего старший брат не должен был говорить, — сказал он, потирая затылок.              С последним взмахом с третьего этажа я отвернулась, используя свою причуду, чтобы открыть дверь квартиры ключом. Удобно иметь телекинез, когда ты маленького роста. Все еще чувствуя, что иду по воздуху, я вошла внутрь, едва заметив, что в квартире не горит свет и шторы все еще задернуты.              Сайки сидела на футоне, отвернувшись от меня. — О, она сейчас здесь, я поговорю с тобой позже. — Ее большой палец коснулся кнопки завершения вызова на телефоне. Когда она повернулась, я заметила, что ее глаза опухли и покраснели. Я бросилась к ней в объятия.              Может быть, мне стоило купить мороженое в магазине.              Она ответила на объятие. — Я только что разговаривала по телефону с миссис Тодороки, она не знала, где Тоя… тебе следовало разбудить меня, прежде чем уходить! Он здесь сейчас?»              — Он ушел домой. Прости, если я тебя побеспокоила.              Она погладила меня по голове. — Ты хорошо одета, куда ты ходила?              — В прошлый раз, когда он наблюдал за мной, Тоя сказал, что если я смогу молчать десять минут, то он возьмёт меня куда-нибудь поесть, поэтому я нарядилась, — легко солгала я.              Мы действительно пошли поесть. Он хотел холодную собу, а я утверждала, что что-то горячее, например удон, будет лучше, потому что на улице было холодно. В большинстве ресторанов, где подавали лапшу, было и то, и другое, так что небольшая ссора была просто для нашего собственного развлечения.              — Мне следует заплатить ему в следующий раз, когда я его увижу…              Я потерлась о нее лицом. — Н-нет. Он проиграл честно.              — Ну, ты выглядишь мило. Я бы хотела купить тебе красивую одежду. — Она погладила меня по голове.              — Мне нравится то, что у меня есть сейчас.              Сайки провела пальцами по моим волосам. — Хочешь чем-нибудь заняться сегодня? Может, посмотрим фильм или сходим в парк…              Я подняла голову с ее живота. — Разве у тебя сегодня нет работы?              — Нет, не… сегодня… — ее лицо смягчилось, голос дрогнул. Она прикрыла рукой глаза, уже полные слез. — О чем я говорю? У мамы много дел.              — Тебя уволили? — Слова вылетели из моих уст прежде, чем я успела их остановить.              Нижняя губа Сайки задрожала, и она зарылась лицом в мою голову, к черту рога. — Моя дочь такая умная. Очень, очень умная. Но я даже не могу позволить себе отдать ее в специальную школу или нанять ей репетитора. Прости, Миё.              Я воздержалась от того, чтобы сказать, что мне не нужны эти вещи, потому что это только усугубило бы её состояние. Поэтому я просто обняла её, чувствуя, как намокает кожа моей головы. Сайки была милой женщиной. Молодой и неопытной, но она никогда не переставала стараться быть жизнерадостной, несмотря на обстоятельства. Мне повезло, что она была человеком, которого я могла называть мамой.              — А твоя мама знает? — спросил меня Тоя, пока мы ели.              — Мама Миё? Нет. Я… — Я поникла. — Я не могу вернуть ей дочь. Это несправедливо по отношению к ней.              — Она очень тебя любит. Может быть, она поймёт.              —Она очень любит Миё, я просто притворяюсь Миё. Я театральная актриса.              — Если тебе нужна помощь, я здесь.              — Я знаю. — Я улыбнулась. — Но уже я получаю от тебя то, что мне нужно.              Думая об этом разговоре, я отстранилась, чтобы увидеть лицо Сайки. Ее щеки были в пятнах от слез, волосы все еще не расчесаны и растрепаны.              — Почему бы нам не принять ванну? — предложила я. — Когда мы будем чистыми, нам будет легче решить, что делать дальше.              Сайки всхлипнула, затем улыбнулась и погладила меня по голове. — Это звучит хорошо.              Пока мы мылись, она расспрашивала меня о моей поездке с Тоей, о моих друзьях в школе и болтала о том, что видела по телевизору. Она никогда не давала разговору угаснуть.              — Можно я помою тебе спину? — спросила я.              Она удивленно моргнула. — Конечно, ты дотянешься?              — Я могу использовать свою причуду, скажи, если я пропущу какое-то место.              Наша ванна была маленькой, поэтому обычно мы принимали ванну по очереди, но сегодня я не возражала, когда Сайки забралась ко мне. Моя спина прижалась к её животу. Несмотря на её невысокий рост, её ноги были сложены на противоположной стороне ванны, а колени торчали из воды.              — Мама, а у меня есть бабушка и дедушка? — спросила я.              Она использовала свою причуду, чтобы вращать резиновую уточку вокруг пузырьков в воде. Внезапный поток воды сдул её мне в лицо.              — Ачх!              — Прости! Прости, Миё! — сказала она, обнимая меня. — Ты в порядке?              Я потерла нос, глядя на утку. — Угу. Этот резиновый ублюдок выглядел как Всемогущий, одетый в красное, белое и синее, у него даже была фирменная улыбка. Я использовала свою причуду, чтобы засосать его на дно ванны.              — Не надо нападать на Всемогущего! — засмеялась Сайки. — Это всё мама виновата.              — Я буду лучше контролировать свою причуду, чем ты.              — Потому что ты гений, — сказала она, беря меня за руки. — Хочешь сегодня накрасить ногти? Раз уж ты вдруг заинтересовалась нарядами.              Я подняла глаза, сделав их максимально большими и наполнив детским любопытством. — А у меня есть бабушка и дедушка? — спросила я, вернувшись к первому вопросу и моргая, как сова. — Потому что, когда у меня проблемы или что-то нужно, я могу обратиться к тебе. Если маме нужна помощь, может, ей стоит обратиться к своей маме?              Ее улыбка померкла. — Я… мама об этом не знает. Мы давно не общались.              Значит, ее родители не умерли.              — Почему так?              Ее лицо стало жестким. — Они были недовольны решениями, которые я принимала.              — Это из-за меня?              Ее глаза расширились. Ее рот несколько раз приоткрылся и закрылся. — Ну… и твой отец… — Выражение удивления сменилось грустной улыбкой. — Почему моя дочь такая умная? Ты должна понимать, что если они тебя не примут, я никогда не вернусь.              — Всё в порядке, мама. Я всё знаю, потому что смотрю много фильмов. Может быть, тебе стоит попробовать связаться с ними. Я думаю, если ты не… — Я обхватила её руку своей, поменьше, — ты будешь жалеть об этом ещё долго.              Она моргнула, изо всех сил стараясь не расплакаться.              — Тебе не обязательно возвращаться, если ты не хочешь, но даже просто услышать их голоса может помочь. Когда мне хочется плакать, мне помогает мамин голос. — Я лгала и манипулировала, чтобы добиться лучшего результата, но если это было ради благой цели, то меня, безусловно, простят. — Есть что-то, что сдерживает тебя, кроме меня? Мне будет грустно, если у мамы будут неприятности из-за меня.              Я наблюдала, как вода стекает с ее волос, пока она обдумывала это. — Может быть… Я позвоню им. Ты хочешь поговорить с ними тоже?              Я улыбнулась ей. — Угу! Я хочу поговорить с бабушкой и дедушкой!              Она заплакала, затем уткнулась лицом мне в волосы. — Тогда, может быть… сегодня? Или завтра… — прошептала она.              Выйдя из ванны, я остановилась перед запотевшим зеркалом. Моя кожа была розовой от жары, волосы влажные и прилипали к голове.              Долгое время я избегала смотреть на лицо Миё, когда впервые «проснулась». Когда дни превратились в недели… а теперь и в месяцы… это каким-то образом стало «моим» лицом, и теперь я находилась между комфортом и дискомфортом… терпимостью. Я делала основные выражения лица… улыбалась, хмурилась, поднимала и опускала брови… используя знакомые движения мышц, чтобы управлять чем-то таким незнакомым. Было ли у этой девочки другое выражение лица, чем у меня? Определённый способ, которым она морщила нос или поджимала губы? Не было морщин, выдающих информацию о том, какую жизнь она прожила. Ни стрессовых морщин от хмурого взгляда, ни мимических морщин от смеха. Просто гладкая, чистая кожа. На её лице не было никакой истории. Холст с мазками кисти, достаточно лёгкими, чтобы их можно было проигнорировать и перекрасить в свои собственные цвета.              Сайки остановилась и взъерошила мои волосы, глядя на наши отражения.              — Это ты!              Я кивнула и улыбнулась ей в ответ.              

***

             …              …              Было начало декабря, когда я проснулась в движущейся машине. Сначала я этого не поняла. Толчки от неровностей на дороге и тихий гул шин разбудили меня, но сонливость помешала мне заметить что-то неладное.              Мне удалось заснуть во время послеобеденного сна, несмотря на лай Инасы. Круто.              Подождите…              Я никогда не спала во время послеобеденного сна, мое последнее воспоминание было…              Я вскочила, ремень безопасности удерживал меня. Пассажирская сторона автомобиля. Незнакомые пейзажи проносились мимо окна, размываясь.              Я шла домой одна, но, услышав звуки битвы героев, отклонилась от своего обычного маршрута, чтобы посмотреть. Как я уже говорила Тое, я нашла удивительный рынок для откровенных фотографий героев… особенно тех, что находятся в самом разгаре действия. Это приносило гораздо больше, чем то, что взрослые платили мне за странные поручения, а моя причуда давала мне гораздо больше возможностей для создания захватывающих композиций. Это было похоже на работу… хотя и гораздо менее кровавую.              А потом..?              Я повернула голову в сторону. Мужчина за рулём улыбнулся мне. Его волосы были такого же цвета, как и мои, а из головы росли рога. Он улыбнулся, когда наши взгляды встретились. — Наконец-то проснулась? Ты проспала очень долго.              У меня закружилась голова. — Что..?              Он сосредоточился на дороге впереди. — Наверное, ты очень испугалась, извини, что мне потребовалось так много времени, чтобы найти тебя. Но… — Он тепло улыбнулся. — Папа наконец-то нашёл тебя, так что тебе больше не о чем беспокоиться.              

***

             Человек бросился в переулок, порезав руку о кусок разбитого стекла, когда потерял равновесие и упал. Несмотря на боль, дикая ухмылка расползлась по его лицу, когда он пополз вперед. Еще немного, и он доберется до безопасного места. Полиция… монстр, преследовавший его, не посмеет…              Что-то невидимое отрезало кусок плоти от ноги, подталкивая его вперед, и он снова поскользнулся на землю.              — Ты не так уж далеко ушел, я немного разочарован.              Глубокий голос прошелся по его спине, ледяной и злобный. Он почувствовал ледяные уколы страха… почти болезненные… пробежавшие по спине.              Голос доносился откуда-то спереди. Его обманули, заставив бежать именно туда, куда хотел монстр. Завлеченный дальше в узкие улицы и темные коридоры, намеренно направленный в безмолвный город, пришедший в упадок и ветхость. Казалось бы, заброшенный, на самом деле жители не могли позволить себе показывать свои лица, даже если их соседи кричали о помощи.              Его зубы так сильно сжались, что заскрипели. Он попытался снова поднять ногу, но она не выдержала, и он упал на руки и колени.              — А я просто хотел поговорить, тебе не обязательно было так усложнять… я не злюсь.              Шаги эхом отдавались из темноты. Тени расступились перед ним, когда он приблизился. Сначала его зубы, улыбка отражала каждый клочок доступного света. Еще несколько шагов, и затем два его туманных глаза. Еще один шаг. Его безупречная белая рубашка резко выделялась на фоне грязного переулка. Черный костюм все еще смешивался с тьмой.              Человек боролся с болью и встал, он повернулся в противоположном направлении в последней попытке вырваться на свободу.              Все для Одного… имя, которым его знал каждый, кто встречал его и жил, кроме двух человек… схватил затылок другого мужчины и раздавил его о кирпичную стену. Он наклонился вперед всем своим весом, наслаждаясь беспомощным извиванием мужчины, и провел лицом другого мужчины по шероховатой поверхности, оставив кровавый след длиной почти в фут.              Он отпустил, и инерция понесла другого мужчину на землю.              — Мы даже не успели представиться друг другу на днях… почему у меня такое чувство, что я единственный веду эту беседу?              Мужчина на земле закашлялся, пальцы дергались, разрывая грязные остатки страницы из газеты. Заголовок гласил: «Хаос в Сибуе, виноваты мутанты?» Красный поток распространился из-под его лица, впитываясь в бумагу.       Все За Одного наклонил голову в сторону. Он собирался потерять сознание? Это было бы раздражающе. И даже если бы он был в сознании, казалось, что он вообще не слушает. Вздохнув, он переступил через корчащегося мужчину, чтобы встать перед ним.              — Ты побежал, как только увидел, что я приближаюсь. Я даже не успел поздороваться. Должно быть, ты думаешь, что я жажду мести после того, как ты ударил моего драгоценного друга, верно?              Наконец мужчина поднял голову. Кровь хлынула из его носа, сплющенного о его лицо. Она выплевывалась большими комками, когда он пытался дышать. — Т обираешь уби меня?              Скучно. Все они это спрашивали… если он давал им время заговорить.              — Обычно я не вмешиваюсь в ее мелкие разборки, она попадает в них довольно много и ей нужно извлечь урок… но ты другой. Она отказалась рассказать мне о тебе. — Он наклонил голову. — Что делает тебя таким особенным?              Она не колеблясь жаловалась на то, что происходит, если он слушал. Но ее уклонение вызвало у него любопытство… и больше, чем немного раздражения.              Мужчина на земле захрипел, еще один пузырь крови лопнул из его носа. Его лицо было пятнистым и красным от трения о стену. Дрожащей рукой он указал пальцем на монстра, стоявшего над ним.              Ноготь вылетел из его вытянутого пальца, легко обойдя Все За Одного, застряв в кирпичной стене позади него.              — Неплохая способность, — пробормотал Он, восхищаясь трещинами, образовавшимися от удара. Он повернулся спиной к мужчине под ним. Его белые глаза тускло светились в темноте. — Жаль, что пользователь такой. — Он почувствовал мета-способность, когда схватил затылок мужчины, но позволил ему сохранить ее для собственного развлечения.              — Она знала, что ты мета-человек?              — Н-нет? — Из его носа вылетела еще одна капля крови. Пока Все За Одного размышлял над своим ответом… разве она не волновалась из-за этого..? Мужчина выстрелил в него еще одним ногтем. Он позволил снаряду безвредно отскочить от него. Слезы выступили на глазах мужчины, когда Все За Одного бросил ему зубастую улыбку.              Этот червь ничего о ней не знал. Конечно, он должен был ожидать этого… он уже знал большую часть из того, что можно было узнать… но он все равно разыскал этого человека. Может быть, чтобы охладить собственное раздражение.              — Д-ды монстр! — Его оскорбление было комично искажено его искривленным носом. Все За Одного засунул ему в рот свой ботинок и наступил сверху, дергая его за челюсть и ударяя головой о землю.              — Это итальянская кожа. Это самая дорогая вещь, которую ты когда-либо клал себе в рот. Я не против, если они запачкаются кровью, так что если они вырвут твои зубы, так тому и быть. — Игнорируя крики боли мужчины, Все За Одного использовал причуду, чтобы вытащить кошелек из заднего кармана мужчины.              Ничего примечательного не было. Незначительная сумма денег, презерватив, бонусные карты для магазина и…              — Карта членства в Анти-Мета Лиге? — Анти-мета групп было предостаточно, но Лига была самой популярной, если не учитывать ее многочисленные отделения в каждой префектуре.              — Это то, из-за чего вы подрались? — сказал он, размахивая карточкой перед лицом мужчины.              Прежде чем он вошел в ее квартиру, там были сердитые крики, и она была красной от злости, когда он вошел. Поскольку большинство ее отношений заканчивались таким образом, он не стал спрашивать и даже не заподозрил ничего, когда она сменила тему после того, как выгнала другого мужчину, вместо того чтобы жаловаться, как обычно.              Он вытащил его ботинок изо рта мужчины, и тот начал жадно глотать воздух. — Я-я должен был! Мои родители и друзья тоже, если бы я этого не сделал, они бы заподозрили что-то!              — Мне все равно. Я спросил о драке, которая у вас была с ней. — Возможно, он подумал, что Все За Одного разозлится, но он никогда не испытывал ни малейшего чувства товарищества с другим человеком из-за преследования по одной и той же причине.              Мужчина, ошеломленный, сказал: — Я просто пытался заставить ее присоединиться, для ее же безопасности… — Он свирепо посмотрел на Все За Одного. — В конце концов, есть такие монстры, как ты, бродящие вокруг… она знает, что ты один из нас?              — Конечно. Но она не знает, что я могу сделать. Или как я могу помочь другим.              Он бросил кошелек и его содержимое на землю. Кровь, впитавшаяся в банкноты в йенах, была очень… что бы она назвала это? Эстетически приятной. Ей следует сфотографировать это.              Он улыбнулся вещи, лежавшей на грязном полу переулка. — Ты очень добрый человек.              Мужчина на земле напрягся от тепла в его голосе.              — Ты мог бы использовать свою способность, чтобы навредить ей, но ты сдержался и просто шлепнул ее пару раз.              Глаза мужчины расширились, в них вспыхнула искра надежды. — Да! Я не хотел причинить ей боль, просто преподать ей урок! Ты был прав, она слишком высокого о себе мнения, и однажды разозлит не тех людей!              Или, может быть, ты не хотел использовать свою способность, когда вокруг было слишком много людей?              Все За Одного кивнул. — Ты сделал хорошее дело… я узнал о ней больше благодаря тебе… и я знаю идеальную награду.              — Н-награда? — Мужчина почти рассмеялся над абсурдностью.              — Ты слышал о человеке, который может отнимать у других мета-способности?              На неприятную секунду мужчина растерялся. Затем его глаза расширились. — Н-нет… Я думал, это городская легенда. — Множественные способности его нападавшего наконец-то получили объяснение.              Улыбка Все За Одного никогда не дрожала. — Если бы я захотел, я мог бы забрать твою способность. Ты мог бы жить нормальной жизнью, не прячась. — Он указал на карту членства в Анти-Мета Лиги, теперь пропитанную кровью. — Ты даже можешь посещать свои встречи, не беспокоясь о том, что они повернутся против тебя, разве это не было бы хорошо?              Глаза мужчины были широко открыты. Несмотря на порванное, окровавленное лицо, он почти выглядел ка ребенок. — Правда?.. Но я…              — Не хочешь? Это нормально. Трудно расстаться с чем-то, что у тебя было с рождения, я это очень хорошо знаю. — Все За Одного отвернулся.              — П-постой!              По его лицу расползлась улыбка, когда он слушал, как хрипит мужчина.              — Я-я не хочу эту способность, пожалуйста, забери ее!              — Ты уверен?              — Да, уверен, я не хочу ее! Она приносит только неприятности! Пожалуйста…!              М-м-м. По крайней мере, я знала, как правильно просить. Все За Одного опустился на колени и положил руку ему на голову.              — И, эм, извини за ту историю с твоей девушкой, — пробормотал мужчина, казалось, смущенный. — Если бы я знал, что она занята, я бы не стал с ней заигрывать… она довольно милая, знаешь ли, даже если слишком много болтает. Я думаю, тебе повезло.              Неужели кровопотеря сказывается на нем?              — Девушка? — Все За Одного встал. — Ты неправильно понял, она просто игрушка. Моя игрушка.              — О, э-э, извини? — Мужчина удивленно моргнул, глядя на свою руку, как будто видел ее впервые. — Ее нет! — Это, чье лицо он только что разбил, смотрело на него, как на бога. И это было почти прискорбно.              — Она не хотела говорить мне, потому что знала, что ты член анти-мета организации, — размышлял про себя Все За Одного. Как глупо. Она разорвала связи с этим на земле из-за него. Она даже отказалась что-либо говорить, потому что не хотела, чтобы он стал мишенью для большой группы людей. Его веки опустились, на его лице появилась странная улыбка. Как… — Мило, — сказал он вслух. Однажды ему придется продемонстрировать свою силу, но ее жалкая уловка, чтобы защитить его, была по-своему удовлетворительной.              Это было немного неприятно. Единственным барьером между ними были мета-способности. Она хотела спросить о его собственных, когда он исцелил ее, но остановила себя.              Его слабый младший брат всегда предполагал, что его мета-способность может объединить людей, разрушив этот барьер. Мир в хаосе, потому что люди боятся своих различий, но ты можешь это изменить. Глаза его брата были полны надежды… отчаяния… не для мира, а для чего-то… чего угодно… чтобы поколебать мечты его старшего брата.              Он однажды спросил её, следует ли использовать мета-способности только для помощи другим… что-то, что Йоичи кричал ему во время спора. Это была идея, которую он почерпнул из одного из тех глупых комиксов, которые любил читать в детстве.              — Я думаю, это глупо, — сказала она без колебаний.              — Если у кого-то есть полезная способность, будет просто неправильно заставлять его использовать ее для всех остальных. Никто не должен диктовать, как ты используешь свое тело, — сказала она, — Кроме того, если весь мир собирается ненавидеть тебя за то, каким ты родился, и принимать тебя только тогда, когда ты полезен для них, я думаю, что весь мир может катиться к черту. — Она посмотрела прямо на него. — Поэтому, если ты хочешь использовать свою способность только для того, чтобы помочь себе, я думаю, что ты должен.              Ах. Воспоминания об этом заставили его захотеть пойти увидеть ее как можно скорее.              — Э-э… Спасибо.              Голос этого вернул его в настоящее. Она странно смотрела на него, вероятно, из-за мечтательного выражения на его лице. Правильно, если что-то встанет между ними, он просто может устранить это.              Это вдруг задергалась. — А-ах… что.. что происходит…              — О, оно начинает действовать, — сказал Все За Одного, глаза все еще были полуприкрыты. Она, наверное, все еще злится… или, по крайней мере, сделает вид, что очень зла. Как ему закончить эту маленькую игру?              Странный нарост вырвался из спины этого, разорвав его рубашку. Появилось больше наростов, колючие колонны плоти, вырывающиеся из его кожи.              — Думаю, ты не смог справиться со способностью, которую я тебе дал, как жаль. — Может быть, ему стоит купить ей торт или что-нибудь вкусненькое. Она ела только ростки фасоли и рис, ожидая следующей зарплаты… но, может быть, ему стоит сделать что-то более особенное? Он был в фантастическом настроении.              Это застонала глубоко и утробно. Оно больше даже не выглядела человеком. Кожу этого лица стягивали комья. Рот открыт, слюна капала с его губ… кособокая и обвислая, чтобы показать зубы. Наконец оно рухнула, органы рушились под тяжестью мутации.              — Интересно, какую историю они придумают, когда найдут твое тело? — сказал он, опускаясь на колени, чтобы забрать способность, прежде чем оно умрет… слишком весело, чтобы тратить ее после одного использования. — Подвергся нападению мета-человека? Или, может быть, они представят тебя как мета-человека, который потерял контроль над своей способностью и умер в одиночестве в грязном переулке… свидетелем и объектом заботы которого никто не был. Ты даже не попадешь в газету.              Он его не слышал. Он больше ничего не услышит.              Может быть, он позволит ей увидеть Йоичи. В последнее время она гораздо чаще спрашивала о нем, хотя он всегда отмахивался, говоря, что болезнь Йоичи сделала его слишком слабым, чтобы принимать посетителей. Но Йоичи в последнее время вел себя хорошо, так что, возможно, они вдвоем смогут встретиться. Она будет так счастлива, что забудет, почему вообще злилась.              Он усмехнулся про себя, глядя на изуродованную массу плоти, которая когда-то была человеком. Он только что оказал ей услугу, но вот он, думает о способах умилостивить ее.              Все За Одного отвернулся, уже предвкушая день, который они проведут вместе. Может быть, ему стоит навестить ее сейчас. Была середина ночи, но он не возражал, чтобы посмотреть, как она спит. Если ему наскучит это, он всегда мог зажать ей нос, посмотреть, как она задыхается, а потом просыпается. Она будет сердито смотреть на него, но это так же хорошо, как и ее улыбка.              Он покинул переулок, мимолетное раздражение уже давно покинуло его разум.