Часть 6

Остаток выходных дни словно разделились на две параллельные реальности. Чарли погрузился в учебу, сидя за книжками и тетрадями, а потом, наконец, вышел на прогулку — свежий воздух и детские забавы вносили в его день долгожданное облегчение. Вилли же, запертый в своем кабинете, тщательно перебирал дела, пытаясь найти хоть одно похожее на ситуацию Лолиты. Его взгляд скользил по статьям и заголовками в интернете, но результаты были лишь немного лучше тех неудачных поисков, что пыталась провести сама девушка. Всё это казалось невероятным и абсурдным — история, с которой столкнулась Лола, потерялась где-то между здравым смыслом и фантазией. Тем временем Лолита, оставшись одна, сначала погружалась в изучение нового гардероба — шёлк, ткань, оттенки, которые раньше казались ей просто одеждой, сейчас наполнялись иным смыслом. Но скоро её насквозь пронзило холодное осознание: никто теперь не вернёт ей тех, кто остался в прошлом. Не было даже снимка, ни одной крохотной вещицы, что могла бы согреть сердце воспоминанием о доме. Плакала она почти всю ночь, одна, в темноте, сокращаясь от горечи утраты. Лишь под утро, измотанная слезами, Миллер смогла погрузиться в сон — воздушный, беспокойный и редкий покой для истерзанной души. Вилли, конечно, заметил её исчезновение из мира на целый день — волнение сказывалось в каждом взгляде, в его неуспокоенном движении. Но, увидев, что она наконец погружена в сон, решил не тревожить хрупкое восстановление. Пробуждение в понедельник встретило Лолу звуком будильника — строгим и настойчивым. Восемь тридцать утра, новый день, новые возможности. — Пора приводить себя в порядок, — бормотала она, устало потирая глаза, направляясь к ванной. Для Лолиты утренний душ был ритуалов и мягкой линией между прошлым и настоящим — уже несколько лет подряд это были её двадцать минут тишины и уединения, личной терапии, которая помогала перезапустить день и выстроить внутреннюю гармонию. Выходя из ванной, она подошла к шкафу и, не колеблясь, выбрала из него яркий красный костюм: обтягивающую юбку и пиджак, к ним — белый топ на тонких бретельках и туфли, идеально подходящие к образу. Завершив сборы, Лола взглянула на часы — полчаса до начала рабочего дня. Осушив волосы, девушка направилась к кабинету Вилли. — Доброе утро, — осторожно постучавшись, сказала она, входя внутрь. — Доброе, — кивнул магнат, не выпуская из виду девушку, но воздержался от комплиментов или иронии. — Что сегодня делать? — села напротив, заглядывая в глаза, полные лёгкого непонимания. Смысл её работы Лола так и не прочувствовала, но ценила, что нагрузка была небольшой, а зарплата — достойной. — Ты вчера весь день не выходила из комнаты, — немного не по теме спросил Вилли, избегая её вопроса. — Что-то случилось? — Нет, — качнула головой Лола, стараясь не показывать, насколько глубоки были её переживания. — Ты переживаешь за меня? — Конечно, я забочусь, чтобы сотрудник был продуктивным, — спокойно ответил он, — вот — изучи это. Перед ней оказалась стопка документов. — У тебя водительские права есть? — В «моей» реальности да, опыт за рулём большой. Здесь — прав нет, но умение осталось, скорее всего, — призналась она честно. — Тогда в четыре заберёшь Чарли из школы. Справишься? — магнат положил перед ней ключи от машины. — Думаю, да, — кивнула она. — Скоро отпущу его снова гулять одному, — улыбнулся Вонка и тут же погрузился в ноутбук. Лола решила не отставать и принялась читать — фабрика, сладости, ингредиенты — всё это казалось таким чуждым и одновременно интригующим. После нескольких часов напряжённого чтения в кабинете стало душновато. Было ли это из-за жара, что разливался у неё в голове от обилия информации? Или от того, что Вилли сидел так близко? Ответа не было. — Жарко, — сказала она, снимая пиджак, едва заметно улыбнувшись. — Хочешь повышение? — Его глаза не выражали ни одобрения, ни осуждения — они просто внимательно всматривались в неё, пытаясь разгадать тайну, скрытую за её мягкой, но твёрдой манерой поведения. С самого первого мгновения, когда она осмелилась отчитать его на улице, как упрямого ребёнка, что-то невидимое зацепило в его душе. Вилли не мог объяснить этот странный импульс — может, это была её бесстрашие или искренняя решимость. В любом случае, на протяжении всей недели образ девушки постоянно всплывал в его мыслях — тихий ветер, который не даёт забыть себя. Сейчас, сидя напротив него, Лола замечала, как Вилли невольно пытается разгадать — в чём же тут «не так» с ней. Но, быть может, дело было не в ней, а в нём самом. Кондитер давно не имел близких, продолжительных отношений с женщинами — последние серьёзные чувства оборвались в тот момент, когда в его жизни появился Чарли. Тогда его избранница не захотела принимать чужого ребёнка, и между ними возник пропасть, которую невозможно было перейти. С тех пор мужчина полностью ушёл в работу, погрузившись в неё с головой, а также в непростое, но важное для него построение взаимоотношений с мальчиком. — Может, и хочу, — Лола слегка улыбнулась, возвращая взгляд к папкам, — а может, мне действительно просто жарко, — её голос звучал легко, но с оттенком усталости. Мужчина молчал, покачал головой и вернулся к своим бумагам, словно избегая лишних слов. Время медленно тянулось к вечеру. Один взгляд на часы заставил Лолиту понять — пора забирать Чарли. — Знаешь, лечить людей всё же было немного проще, — пробормотала она с тёплой усмешкой. — Не намного, но там я ощущала себя увереннее. Здесь всё слишком чуждо. — Скоро и здесь начнёшь разбираться, — заметил Вилли, бросив на неё внимательный взгляд. — Ты говоришь, лечила людей. Бывали интересные случаи? Лола откинулась на спинку стула, глаза загорелись воспоминаниями. — Если рассматривать чисто клинические случаи — нет, — сказала она задумчиво. — Но если говоришь про ситуации, то могу рассказать столько, что остановиться будет трудно. — Расскажешь? Она кивнула, улыбнувшись. — Сейчас у меня задание от моего злобного начальника — съездить за Чарли. Так что расскажу пока одну историю, — надела пиджак, уже готовясь к выходу. Глядя в экран телефона, что словно зеркало отражал её мысли, она начала: — Мы были на третьем курсе, кажется. Нас отправили в паллиативное детское отделение — там дети разных возрастов, от младенцев до подростков… Подруга пошла на нижний этаж, а через пару часов вернулась вся расстроенная — её прямо обвинили в том, что дети такие. — Обвинили? — удивился Вонка, нахмурившись. — Да. Там был ребёнок, ставший недееспособным после врачебной ошибки; ей сказали, что именно она виновата в этом. Вот таков был реализм нашей практики… — Она вздохнула, передёрнув плечами, словно стараясь стряхнуть неприятные воспоминания. Поднявшись, Лола взяла ключи от машины и направилась к выходу. — Продолжу позже, — бросила через плечо. — А подскажешь, где у этой штуки сцепление? — Наигранное раздумье заставило её слегка рассмеяться. — Лолита, я сейчас поеду с тобой! — услышала в ответ. Она легонько захихикала и, без колебаний, выбежала из кабинета. Уже выучив путь до выхода, легко покинула здание. — Поехали кошмарить школьников, Долорес, — прошептала себе, садясь за руль. В потоке мыслей рассуждала, как вести себя с Вилли: заигрывать, молчать, соглашаться или быть упрямой? Решила не торопить события, но сомневалась, не пора ли снять розовые очки. И, конечно, мелькнул вопрос о возможной прослушке в машине — как же без паранои? Так, погружённая в мысли, доехала до школы. Увидев знакомое лицо, выглянула и помахала. — Привет! — Чарли плюхнулся на переднее сиденье. — Что тут творится, пока меня не было? — с лёгким удивлением поинтересовался Баккет. — Позавчера вы оба приехали, сегодня — одна, — объяснил мальчик. — У вас очень быстро развиваются отношения. — У нас никаких отношений нет, Чарли, — улыбнулась Лола, глядя на друга. — Я тебе не верю, — мальчик покачал головой, сложив руки на груди. — Ладно, расскажи лучше, как дела в школе? — попыталась сменить тему Лола. — Всё как обычно, — вздохнул он. — Ты помнишь про родительское собрание? Она кивнула. — Мне сказали обязательно кого-то привести. — Значит, считай, кого-то ты на это собрание и приведёшь. — Её улыбка стала теплее, когда они подъезжали к фабрике. Чарли лишь улыбнулся в ответ, и в этот момент между ними повисло молчание, наполненное нежным пониманием и новой, ещё не обозначенной, связью.