Часть 7

Шли дни, затем недели, затем месяцы — и вот холодное дыхание зимы всё плотнее обвивало город, приближая Рождество. На дворе стояло уже двадцать третье декабря, а город, словно окутавшись в мягкое белое одеяло снега, сиял в нежном свете гирлянд и праздничных витрин. Магазины ломились от украшений — фигурок оленей с хрустальным блеском, улыбающихся Санта-Клаусов и пухлых снеговиков, будто оживших из детских сказок. Каждый уголок, каждое стекло и перила были увешаны мерцающими огоньками, переплетёнными с ароматом свежей ели и сладкого печенья, что витать в воздухе. На улицах всё чаще слышался звонкий смех детей, бросающих снежки, лепящих снеговиков и просто наслаждающихся безмятежностью этих морозных мгновений. Что же происходило у нашей троицы? Спустя месяц их жизнь стала словно единым целым — привычка, ставшая нежным ритуалом. Они уже перестали ощущать себя чужими друг для друга: проводили вечера вместе, иногда выходили куда-то. Лолита постепенно смирилась с мыслью, что прежняя жизнь осталась в прошлом, как далёкое, тёплое воспоминание, которое бережно хранилось в уголках её души. Родные стали мягким светом, освещающим её внутренний мир, но она решила принять настоящее и полное погружение в новую реальность — здесь у неё был Чарли, который стал для неё больше чем другом — почти братом. Хотя подросток порой старался отмахиваться от её заботы, не желая выглядеть слишком зависимым, ему было тепло и спокойно на душе, когда Лолита проявляла своё внимание, иногда чуть гиперопекающее, но искреннее. Чарли ощущал, что семья, которая когда-то казалась далёкой и недосягаемой, возвращается к нему в жизнь, обретая форму и тепло нового дома. После школы он почти мгновенно направлялся в кабинет Вилли. Каждый его приход напоминал одну и ту же сцену: этот серьёзный, деловой мужчина за письменным столом, погружённый в дела, и Лола, стоящая позади, с руками на его плечах, тихо разговаривающая или просто молча поддерживающая его присутствием. Этот тихий ритуал казался им обоим знаком особой близости. Забавно было наблюдать за тем, как оба упорно отвергали какие-либо романтические чувства между собой, уверяя друг друга, что их связывает лишь крепкая дружба. Но порой мелькали тихие споры и разговоры, присущие лишь тем, кто давно делит жизнь — маленькие искры, напоминающие о глубине чувств. Для Чарли это была первая по-настоящему счастливая и спокойная пора за долгое время. А Вилли, забыв о выдуманной должности «помощника директора», всё больше видел в Лолите не просто сотрудника или опекуна, а настоящее плечо, рядом с которым можно спокойно разделить усталость и безмолвие, почувствовать отдых от бесконечных забот. Прошёл месяц с их знакомства, и мужчина впервые начал открыто проявлять знаки внимания — лёгкие комплименты, маленькие подарки, тихие романтические жесты, которые Лола принимала с той же нежностью и желанием. Однако оба, как будто по молчаливому соглашению, не спешили называть это чем-то большим, предпочитая оставаться друзьями с едва заметным, искрящимся флиртом. Но приближалось самое волшебное время года — Рождество, которое всегда приносит с собой обещания новых начал и осуществление заветных желаний. Ветви деревьев устланы снегом, а по улицам несётся звонкий смех детей — именно так Баккет бежал после занятий, полностью охваченный предвкушением долгожданных зимних каникул. Был последний учебный день, и школа погружалась в тишину праздников. Забежав в тёплое притяжение фабрики, он встряхнул мокрые снежинки с тёмных волос и поспешил в кабинет, где находилась его «недопарочка» — так он ласково называл Лолу и Вилли, когда они вновь упрямо отвергали свои чувства друг к другу. — Привет! — радостно воскликнул он. В этот раз Лолита и Вилли сидели на мягком диване, погружённые в беседу. Праздничное настроение и приближающиеся выходные расслабляли даже их, заставляя забыть о рабочих делах. — Привет, — ответили они в унисон. Чарли, бросив сумку на стул, устроился поудобнее между ними. — О чём болтали? — с игривой улыбкой спросил он. — О своих отношениях? Они лишь устало закатили глаза, отказываясь комментировать. — Лучше бы физику так же усердно учил, как шутки придумываешь, — с ухмылкой пробурчал Вонка. Теперь очередь была Чарли закатить глаза. — А как вы собираетесь провести Рождество? — с любопытством спросил мальчик. — А ты с нами? Или это подростковый протест против физики? — улыбнулась Лола, играя с золотой подвеской в форме бабочки — подарком магната, который он вручил, говоря: «Это тебе за то, что уже два месяца справляешься с трудным подростком». Конечно же, получив в ответ ехидное: «Это ты про себя что-ли?» — Ты забыла? — посмотрел Вонка, не скрывая улыбки. — Точно… Ты же уезжаешь завтра на горнолыжный курорт с друзьями, — вдруг вспомнила Лола. — Тогда не забудь привезти магнитик! — Обязательно, — улыбнувшись, сказал Чарли, забрав сумку и направляясь к себе в комнату, чтобы собрать вещи. Его шаг был лёгким и радостным, будто в душе зажглась новая искорка надежды и счастья. Лолита наблюдала за ним с мягкой улыбкой, затем повернулась к Вилли и тихо спросила: — А как мы проведём время? Мужчина задумчиво приподнял бровь, делая вид, что обдумывает ответ, но получив лёгкий удар в плечо, улыбнулся и, наконец, заговорил: — В сам вечер Рождества у нас забронирован столик в ресторане «Небо». Вид там просто захватывающий — весь город словно расстилается у твоих ног, — он поднял руку, как будто очерчивая силуэт панорамы, — будем наслаждаться этим моментом. А потом вернёмся сюда, и проведём вечер, как две пенсионерки: уютно устроимся на диване, посмотрим фильм и отправимся спать, — ещё один легкий удар в плечо заставил Вилли рассмеяться. — Ладно, пусть будут два фильма. Лола, сложив руки на коленях, слегка склонила голову и шутливо ответила: — Если только не поставит мне злой начальник смену на вечер, тогда я соглашусь. Вилли приблизился ближе, нежно заправляя прядь её тёмных волос за ухо, и произнёс тихо: — Если пообещаешь надеть то невероятно красивое розовое платье с тем самым соблазнительным разрезом на ноге, — его взгляд стал глубже, чуть игривее, — я обещаю поговорить с твоим начальником. Думаю, он не сможет отказать. Лола улыбнулась ещё шире, её глаза заблестели, и в голосе появилось лёгкое кокетство: — Хорошо, сделаю так, как того требует начальство. В этот момент пространство наполнялось тихим теплом, содержа в себе и нежность, и лёгкий флирт, — всё это предвещало, что рождественская ночь будет особенной.