Эпилог

Утро свадьбы, комната Джессики

Солнце едва пробивалось сквозь полупрозрачные шторы, заливая комнату мягким золотистым светом. Джессика открыла глаза и на секунду попыталась убедить себя, что это обычное утро. Но взгляд невольно упал на манекен в углу — и сердце ухнуло вниз. Платье. Белое, ослепительное, с длинным шлейфом, украшенное кружевом и камнями, мерцающими в солнечных лучах. Оно выглядело так, словно сошло со страниц детской сказки о принцессах. Каждый раз, когда взгляд невольно возвращался к нему, в животе взлетали «бабочки» — те самые, которые люди романтизируют, забывая, что на деле они очень напоминают лёгкую панику. — Подъём, почти-принцесса! — в комнату без стука влетела Меган с подозрительно бодрым видом и двумя чашками кофе. — Я принесла тебе топливо. Пей скорее, пока не заявился этот модный диктатор. Джессика села, обняла кружку обеими руками, чувствуя, как тепло пробирается в ладони. — Мне кажется, я сейчас сбегу. — Отличная идея, — хмыкнула Меган. — Могу организовать тебе верёвку из простыней и билет до Антарктиды. Кстати, туда летают самолёты? Джессика не удержалась и фыркнула. — Я серьёзно. Сегодня будут смотреть все. — Не все, — спокойно парировала Меган, отпивая кофе. — Всего-то король, королева, полторы тысячи гостей и миллионы зрителей в прямом эфире. Джессика издала жалобный стон и спрятала лицо в ладонях. — Ты делаешь хуже! — Я обозначаю масштаб, — ухмыльнулась Меган, забираясь на край кровати. — Но знаешь что? Действительно важно только одно: на тебя будет смотреть он. Остальные — просто фон. Она уже собиралась сказать что-то ещё, но дверь распахнулась, и на пороге возник Себастьян — в костюме, с идеальной причёской и лицом человека, готового командовать армией. За ним, как боевой десант, ввалились пятеро стилистов с чемоданами, плойками и арсеналом шпилек. — Так. Кофе — в сторону. Дамы, в кресло. Не двигаться, не шутить, не пытаться сбежать, — отчеканил он. — И тебе доброе утро, — сухо отозвалась Джессика, ставя чашку на прикроватный столик и обреченно устраиваясь в кресле перед зеркалом. Меган плюхнулась рядом, ухитрившись допить кофе за три больших глотка. Стилист за спиной Джессики ловко взялся за волосы, другой уже распаковывал палитру теней. Чтобы отвлечься от панических мыслей, она поймала в зеркале взгляд подруги, над которой тоже колдовал визажист. — Ну что, как там ваши с Адамом «организационные вопросы»? — в тоне было столько намёка, что даже парикмахер слегка ухмыльнулся. Меган сделала вид, что разглядывает своё отражение, но губы всё-таки тронула довольная улыбка: — Решили. Очень продуктивно. — Продуктивно — это план рассадки гостей или… тест-драйв кровати? — с самым невинным видом уточнила Джессика. — Началось всё прилично. Столик в ресторане, вино, обсуждение планов на сегодня. Он даже принёс распечатку расписания — представляешь? — Адам? Распечатка? — Джессика изобразила ужас. — Конец света близко. — Ага. А потом он предложил проводить меня до комнаты… но мы «почему-то» оказались у него. — «Почему-то». Ну-ну. Визажист, наносящая Меган румяна, тихо прыснула, но сразу сделала вид, что это был кашель. — Ну, он сказал, что у него тише и никто не помешает нам репетировать, — лениво продолжила Меган. — И, знаешь, правда никто не мешал. — Что репетировали? Выход к алтарю? — Скорее проверяли совместимость в танце, — откликнулась Меган с самым невинным видом. — На диване. И потом в душе. Потом… ну, в общем, утро я встретила с видом на его потолок. Джессика прыснула: — То есть репетиция затянулась? — О, да, после такой «репетиции» он, кажется, готов жениться хоть завтра, — хмыкнула Меган, глядя в зеркало с самодовольным видом. — Боже, — театрально закатила глаза Джессика. — Ты хоть помнишь, что это у меня сегодня свадьба, а не у тебя? — Помню, — ухмыльнулась Меган. — Но после вчерашнего я почти готова к своей. Кстати, в универе мы же мечтали выйти замуж за братьев, помнишь? Так что, всё идёт по плану. — Ну, тогда тебе стоит обратить внимание на Леонарда, — невинно заметила Джессика. — Нет, спасибо, — фыркнула Меган. — Во-первых, Леонард не в моём вкусе. А во-вторых, ты что, новости не читаешь? Она потянулась за телефоном, пролистала ленту и протянула его Джессике. На экране — фото Леонарда и Эрики, попавших в объектив папарацци на выходе из ресторана. Леонард чуть склонился к ней, а его ладонь недвусмысленно лежала у неё на талии. Заголовок гласил: «Младший принц Сагара замечен в обществе Эрики фон Халлер. Пара покинула гала-ужин в одном автомобиле». Джессика фыркнула и откинулась в кресле, но тут же села прямо, услышав недовольное шипение парикмахера. — Надо же… нашла способ влезть в королевскую семью. — Держу пари, она рассчитывает через Лео добраться до Ричарда, — поддела Меган. Джессика мгновенно закатила глаза: — Пусть только попробует подойти к моему принцу. Её максимум — младший брат. — Всё ещё злишься за тот конкурс? — О, я помню каждую секунду, — мрачно кивнула Джессика. — Особенно эти фото, которые потом все обсуждали: «как же они гармонично смотрятся». Ну-ну. Пусть теперь весь интернет обсуждает её с Лео, я только за. Меган рассмеялась: — Ну, может, если она займётся Лео, ты сможешь расслабиться. — Пусть займётся хоть королём, — отрезала Джессика. — Главное — подальше от меня и моего мужа. Обе рассмеялись, и на несколько секунд напряжение рассеялось. Но когда визажистка закончила и отступила в сторону, дав Джессике возможность оценить результат, сердце на мгновение пропустило удар. В зеркале на неё смотрела не растерянная американка, случайно попавшая в сказку, а невеста наследного принца, женщина, готовая войти в историю. Лицо было всё тем же — живое, чуть упрямое, с искоркой в глазах, — и в то же время чужим, непривычно решительным. Её взгляд сам собой скользнул к платью. Оно сверкало в солнечных лучах так ослепительно, что напоминало не ткань, а утренний лёд. В памяти вспыхнуло другое утро: кофе в бумажном стаканчике, шум метро, ноутбук в сумке и спешка по скользким после дождя улицам. Тогда ей казалось, что жизнь — это репортажи, дедлайны и редкие пятничные ужины с подругами. А теперь… теперь между тем утром и этим моментом лежала целая вселенная — с королевскими приёмами, скандальными заголовками, украденными поцелуями… и мужчиной, ради которого она была готова на всё. Две ассистентки осторожно сняли платье с манекена. — Готовы? — спросила одна из них, держа его так, будто это не ткань, а драгоценность. Джессика только кивнула, не в силах произнести ни слова. Холодная ткань коснулась кожи, и с каждым застёгнутым крючком становилось всё труднее дышать — не из-за корсета, а от того, что до алтаря оставались всего несколько часов, и обратного пути уже не было. Дверь вдруг тихо приоткрылась, и в комнату вошла королева Анна. В элегантном платье цвета утреннего неба, с небольшой бархатной коробочкой в руках. Лёгкий аромат её духов, свежий, как сад после грозы, заполнил пространство, вытеснив запах пудры и лака для волос. Все разговоры мгновенно стихли. Себастьян с лёгким поклоном отошёл в сторону, ассистентки замерли с фатой в руках, а Меган вскочила с кресла, будто перед учителем в школе. Джессика повернулась на звук шагов и чуть удивлённо улыбнулась. — Не отвлекайтесь, — попросила Анна мягко, но с той интонацией, от которой всё равно все замолкают. — Я всего на минуту. Её взгляд остановился на Джессике, и в глазах мелькнуло тепло, что она редко показывала при посторонних. Она подошла ближе, поставила коробочку на туалетный столик и медленно открыла её. Внутри, на тёмном бархате, лежала изящная тиара с сапфирами и бриллиантами — словно кусочек утреннего света, пойманный в металл и камень. — В этой тиаре я выходила замуж за Генри, — тихо сказала Анна, и в её голосе послышалось не только воспоминание, но и нежность. — Сегодня я хочу, чтобы она была на тебе. Джессика почувствовала, как к горлу подкатывает тёплая и немного опасная волна — смесь благодарности, трепета и чего-то почти детского, как в моменты, когда мама в детстве надевала ей что-то «особенное». — Это… я не знаю, что сказать, — выдохнула она. — Просто «спасибо» будет достаточно, — Анна улыбнулась, — тепло, почти по-матерински. — Когда я надевала её, мир казался огромным и немного пугающим, но я знала: рядом со мной тот, с кем я смогу пройти всё. Сегодня — твой день. Она взяла тиару и шагнула к Джессике. — Разреши примерить. Джессика склонила голову, ощущая лёгкое прикосновение прохладного металла к волосам. Анна аккуратно закрепила украшение, чуть отступила, чтобы полюбоваться результатом. — Великолепно, — сказала она тихо, но так, что это прозвучало почти как благословение. — Ричард не отведёт глаз. — Спасибо… — тихо выдохнула Джессика, и её голос предательски дрогнул. Анна задержала на ней взгляд, чуть приблизилась и заговорила ещё тише, чтобы слышала только она: — Это мне нужно сказать тебе спасибо. Ты вернула мне сына. Не холодного, безупречного принца, которого вылепили из него за эти годы, а мальчишку с растрёпанными волосами, который собирал мне букеты одуванчиков, спорил, можно ли есть пирог до ужина, прятался за шторой, чтобы напугать няню, и смеялся так, что все вокруг смеялись вместе с ним. Долгие годы я видела, как этот смех гаснет под тяжестью обязанностей и бесконечных ожиданий. А теперь он снова живой. С тобой он снова смеётся так же, как тогда, в шесть лет. Джессика почувствовала, как в груди что-то болезненно дрогнуло. Она хотела ответить, но Анна, едва коснувшись её плеча, сжала его — тёпло, по-семейному. — Береги его. Он упрямый, гордый, временами невозможный, но он всё ещё мой мальчик с большим сердцем. А теперь и твой. В отражении зеркала их взгляды встретились, и Джессика почувствовала, что слова здесь уже излишни. Она кивнула в немом обещании. — Увидимся на церемонии, — улыбнулась Анна и, коснувшись её руки, тихо вышла. Когда дверь закрылась, Меган тут же подошла ближе, обойдя подругу по кругу, словно оценивая её, как экспонат. — Ну, всё, теперь даже у меня начался комплекс неполноценности. Джессика фыркнула, но уголки губ всё равно предательски дрогнули. Себастьян, стоявший сбоку, поправил подол и отступил на шаг, разглядывая её взглядом художника, готового отдать картину в музей. — И ты всё ещё рискуешь испортить эту красоту сутулой спиной. Меган покачала головой: — Не обращай на него внимания. Он просто боится признаться, что гордится тобой. Себастьян проигнорировал её комментарий и, кивнув ассистенткам, велел им собирать инструменты. Те быстро собрали косметику и вышли, оставив за собой только запах лака для волос и лёгкое шуршание шёлка. — Ладно, — Меган наклонилась, обняла её и заговорщически шепнула: — Не переживай. Всё будет идеально. Они с Себастьяном вышли, о чём-то тихо споря. Дверь закрылась, и в комнате осталась только Джессика, её отражение в зеркале и ощущение, что тишина стала гуще, чем воздух.

Комната Ричарда, то же время

В просторной гардеробной царил идеальный порядок. На отдельной стойке ждал костюм — глубокий тёмно-синий с почти незаметной тонкой полоской, белоснежная рубашка, рядом — идеально начищенные туфли, так, что можно было рассмотреть в них потолок. Ассистенты действовали без лишних слов: проверяли стрелки на брюках, поправляли плечи пиджака, отпаривали галстук. — Благодарю, дальше я сам, — произнёс Ричард и лёгким движением руки отпустил их. Хотелось собраться наедине с собственными мыслями, а не в окружении десятка голосов и беготни. Помощники быстро и бесшумно удалились, оставив на низком столике запонки, часы и гербовую булавку. Ричард переоделся, снял запонки с бархатной подушечки, неторопливо вставляя их в манжеты. Пальцы двигались автоматически — он много раз готовился к приёмам, к официальным визитам, к переговорам. Но сегодня было по-другому. Сегодня всё внутри сжималось, будто он собирался выйти не к алтарю, а на дуэль. Дверь распахнулась без стука, и в комнату вошёл Адам, в уже идеально сидящем костюме, но с привычно расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. — Ну вот, — хмыкнул он, оглядывая комнату. — Невесту собирает целая армия стилистов, а тебя бросили на произвол судьбы. Притесняют, ваше высочество. И это ты еще даже не женился. — Переживу, — усмехнулся Ричард. — Я в состоянии справиться с галстуком. — Я вижу, — Адам подошёл ближе и, не дожидаясь разрешения, перехватил галстук, аккуратно формируя идеальный узел. — Готов? Ричард на мгновение задумался, прислушиваясь к ощущениям, ответил без тени сомнения: — Я готов уже давно. Не успел Адам ответить, как дверь снова открылась — на этот раз куда эффектнее. Вошёл Леонард: идеальный костюм цвета графита, белоснежная рубашка, взгляд самодовольный, как обычно. — Выглядишь прилично, — с ленивой улыбкой заметил он, придирчиво оглядев брата. — Прямо как с обложки журнала. Ричард поправил манжеты и взглянул на него с лёгкой усмешкой: — Ты пришёл издеваться или пожелать удачи? — А разве одно мешает другому? — Леонард опёрся на дверной косяк, скрестив руки. — Ладно, — Адам ещё раз придирчиво оглядев узел галстука, смахнул с плеча друга невидимую пыль и направился к двери. — Я пойду готовиться вести невесту к алтарю, а вы тут общайтесь. — Стоп, — возмутился Леонард, поворачиваясь к нему. — Почему это он ведёт Джессику, а не я? Рич, это не по протоколу! По всем правилам этим должен заниматься ближайший родственник. Я — брат, между прочим, а он... — ...лучший друг, которому я доверяю, — спокойно вставил Ричард. — И который доведёт её до алтаря без сюрпризов. — Ну спасибо, — Леонард развёл руками. — Значит, доверия ко мне нет? — Не в этот день, — усмехнулся Адам. — Я знаю твой талант делать из любой церемонии шоу. — Как вы любите драматизировать, — фыркнул Леонард, но спорить дальше не стал. Скрестил руки на груди, оглядел Ричарда ещё раз и, чуть смягчившись, улыбнулся почти без иронии: — Ладно, Рич, признаю... Ты выглядишь чёртовски счастливым. Рад за тебя. Правда. — Это что-то новенькое, — хмыкнул Ричард, но взгляд потеплел, и он добавил почти мягко: — Спасибо. Адам тихо усмехнулся: — Кажется, я только что стал свидетелем чуда. Леонард может говорить серьёзно. — Не обольщайтесь. Завтра всё вернётся на круги своя, — Леонард быстро вернул себе привычный тон. — Но сегодня — твой день. И если кто-то попытается его испортить… это буду точно не я. Ричард коротко кивнул: — Этого достаточно. Леонард, словно испугавшись, что становится слишком сентиментальным, махнул рукой: — Всё, увидимся у алтаря. Постарайся не упасть. Было бы неловко. Адам прыснул со смеху, и они вышли вместе, продолжая бодро переругиваться в коридоре. Тишина вернулась. Ричард остался перед зеркалом, глядя на своё отражение. Снаружи — безупречный наследный принц: прямые плечи, идеальный костюм, уверенный взгляд. Внутри — сердце билось чуть быстрее. Но это не был страх. Это было чувство человека, который впервые за много лет что-то делает для себя. Он всю жизнь делал то, что требовал долг. Но сегодня он впервые шёл туда, куда хотел сам. Когда-то он был уверен, что не сможет быть с кем-то, не думая о долге и обязанностях, что в его жизни не будет месту чувствам. Джессика, играючи, разрушила эти убеждения. С ней он чувствовал себя не символом, а живым человеком — с правом на любовь, на смех, на ошибки. Внутри разлилась тёплая уверенность. Он больше не думал о том, правильно ли поступает. Он знал, ради кого идёт туда, и знал, что она стоит каждого шага, который он сделал, чтобы дойти до этого момента. Он взял часы, надел их, поправил лацкан пиджака и позволил себе короткую улыбку. Сегодня всё изменится — и он был к этому готов. Комната Джессики, чуть позже Джессика в который раз прошлась от окна к зеркалу, тихо шевеля губами: — «…в болезни и здравии, в радости и горе… быть рядом, поддерживать и хранить…» — на слове «хранить» она сбилась, едва не споткнувшись о собственный шлейф и нервно прикусила губу. — Хранить что? Его нервные клетки? Или мой здравый смысл? Отлично, Джесс, осталось забыть собственную клятву и упасть у алтаря. И тогда контент журналистам на ближайший месяц обеспечен. Дверь бесцеремонно распахнулась, и в проёме появился Адам. Он окинул её взглядом с головы до ног, присвистнул и демонстративно схватился за сердце. — Всё, — объявил он трагическим голосом, — теперь я понимаю, почему Ричард потерял голову. Если ты и меня сразишь своей красотой наповал, к алтарю тебя поведёт Леонард. — Адам! — в голосе Джессики прозвучало возмущение и паника одновременно. — Даже не шути так! — Она бросила на него такой убийственный взгляд, что будь он чуть впечатлительнее, наверняка бы рассыпался кучкой пепла. — Дурак. Адам сложил руки на груди, изобразив обиду: — И это из уст будущей королевы… Где, скажи на милость, твой утончённый светский лексикон? Где «Ах, сударь, вы ввели меня в смущение»? Джессика изогнула бровь, потом грациозно сложила руки перед собой и произнесла с придыханием: — Сожалею, милорд, не хотела вас оскорбить. Но уж простите… я же не виновата, что вы… ну, сами понимаете. Адам расхохотался, качая головой. — Да уж, Джесс. Официальные речи — точно не твоя сильная сторона. Из тебя светская львица, как из меня балерина. Она вздохнула, глядя в зеркало. В отражении — женщина в идеальном платье, и всё же она не могла отделаться от мысли, что это маска, надетая на самую обычную Джессику Фостер, которая слетит в самый неподходящий момент. — А если я забуду слова? — выдохнула она. Адам шагнул ближе, машинальным жестом поправил фату. Его голос стал серьёзнее: — Ричард всё равно будет смотреть только на тебя. Хоть «Отче наш» начни читать, он даже не заметит. На этот раз она рассмеялась искренне, хотя глаза всё ещё блестели от напряжения. — А публика заметит. — Публика пусть радуется, что вообще дожила до дня, когда наследник решился на свадьбу, — отрезал Адам. — Им повезло, что у них будет такая королева, а не фарфоровая кукла, рядом с которой и сам Ричард был бы статуэткой с нарисованной улыбкой. Эти слова заставили её замереть, вдохнуть чуть глубже. В груди стало спокойнее. Джессика посмотрела в зеркало: дрожь в руках ещё не исчезла, но глаза уже светились уверенностью. — Ну ладно. Веди меня, пока я не передумала и не сбежала в окно. — Не получится, — усмехнулся Адам, подхватывая её под локоть. — Я распорядился поставить охрану под твоими окнами на случай побега. Джессика шлёпнула его по руке за глупые шутки и, глубоко вздохнув, шагнула к двери. Коридоры дворца встретили их мягким светом и оживленными разговорами персонала, которые стихли при их появлении. Джессика чувствовала, как сердце стучит в горле, заглушая даже стук каблуков и шум на улице. Она старалась не думать о том, сколько глаз будет на ней в ближайший час. Адам, заметив, как она крепче сжала его локоть, наклонился к ней и тихо пробормотал: — Если всё-таки решишь сбежать, предупреди. Я хотя бы сделаю вид, что догоняю. Она прыснула от смеха и сразу почувствовала, что напряжение немного спало. У главного входа их уже ждал кортеж. Две машины сопровождения, и в центре — длинный чёрный лимузин, переливающийся полировкой. На капоте — композиция из белых роз, по бокам — флаги с гербом Сагара. За ограждениями толпились журналисты и зрители: десятки камер щёлкали, ловя каждый шаг. Джессика на секунду замерла на пороге. Сердце болезненно ёкнуло — слишком много глаз, слишком много объективов. Адам открыл перед ней дверцу лимузина и помог усесться, аккуратно уложив шлейф и фату. Шум толпы остался за закрытой дверцей. В салоне было тихо, только мягкий гул мотора и шелест ткани. Кортеж тронулся. Сопровождение из мотоциклистов с мигалками очищало путь. За окнами тянулись улицы города, украшенные флагами и цветами. Люди махали руками, снимали на телефоны, кто-то даже бросал лепестки с тротуара. Джессика прижала ладони к коленям, пытаясь остановить дрожь. В груди поднималась волна эмоций — восторг, страх, счастье, всё сразу. — Это как сон, — шепнула она, глядя на улыбающихся людей за окнами. — Нет, — возразил Адам, серьёзно посмотрев на неё. — Это твоя новая реальность. И знаешь что? Ты справишься. Её губы дрогнули, и в груди вдруг стало теплее. Она поверила ему — просто потому что он сказал это так, будто сомнений не было. Кортеж свернул к собору. Белоснежное здание с высокими башнями возвышалось над площадью, украшенной цветами и флагами. Телевизионные камеры, журналисты, сотни гостей, среди которых первые лица государств, звёзды и не последние люди в списке Forbes. Лимузин остановился прямо у лестницы. Адам вышел первым, открыл дверь с её стороны и, слегка улыбнувшись, протянул ей руку. — Ну что, герой, готова? Джессика крепко сжала его пальцы и ответила с упрямым блеском в глазах: — Не готова. Но когда это меня останавливало? И, опираясь на его руку, сделала первый шаг наружу — навстречу вспышкам, аплодисментам и началу новой жизни. Тяжёлые двери распахнулись, и в соборе словно стало светлее. Солнечные лучи, преломляясь в витражах, падали разноцветными пятнами на мраморный пол. Оркестр заиграл первые аккорды свадебного марша — плавные, торжественные, такие громкие, что Джессике на миг показалось: сердце перестало стучать, боясь нарушить гармонию. Все взгляды обернулись к ней. Сотни глаз, вспышки камер — и ни одного шёпота. Мир будто замер, оставив только её шаги и шлейф, скользящий по ковру, усыпанному белыми лепестками. Джессика поймала себя на том, что пальцы дрожат, сжимая руку Адама. Он наклонился ближе, почти не двигая губами: — Спокойно. Смотри только вперёд. Он ждёт тебя. Джессика вдохнула глубже, выпрямила плечи. И действительно — шаг за шагом страх отступал. Под ногами мягко шуршали лепестки роз, воздух был густым от запаха цветов и свечного воска. Адам шёл рядом, уверенный, спокойный. Его ладонь надёжно сжимала её руку, и его уверенность передавалась и ей. Взгляд скользнул по рядам. Королева Анна прижала ладонь к губам, глаза её сияли слезами счастья. Король Генри сидел с прямой спиной, но с мягкостью во взгляде, которую она прежде редко в нём видела. Леонард наблюдал с характерной лукавой улыбкой, рядом с ним Эрика — красивая, чуть смущённая, но удивительно искренняя. Они выглядели счастливыми вместе. Не демонстративно — по-настоящему. Но всё это было неважно. Потому что впереди — у алтаря — стоял он. Ричард. В строгом костюме, высокий, собранный, без тени улыбки. Но в глазах было столько тепла, что, казалось, в них поместилось всё солнце этого дня. В них не было ни тени сомнений — только уверенность и любовь, от которых у Джессики перехватило дыхание. Он смотрел на неё так, будто весь мир сузился до одного-единственного человека, будто не существовало ни толпы гостей, ни священника, ни блеска витражей. С каждым шагом её дыхание становилось ровнее. Она больше не думала о камерах, о гостях, о миллионах зрителей по ту сторону экранов. Ей больше не нужно было вспоминать слова клятвы или думать, как держаться перед объективами. Она шла только к нему. Когда они с Адамом достигни алтаря, Ричард шагнул им навстречу. Адам вложил ладонь Джессики в его руку, задержавшись на секунду, и, глядя прямо в глаза принцу, произнес одними губами: — Берегите друг друга. Ричард сжал её ладонь и коротко кивнул, серьёзно, без улыбки. Джессика повторила его жест, словно уже давала клятву, и почувствовала, как её пальцы дрожат в руке Ричарда. Но он сжал их крепче, склонился чуть ближе и едва заметно улыбнулся — так, что мир вокруг исчез. Осталась только его улыбка и небесно-голубые глаза, в которых она видела своё отражение. Адам шагнул в сторону, занимая своё место рядом с Меган, которая едва заметно улыбнулась ему сквозь слёзы. Он, не глядя, нашел её руку и переплёл их пальцы, безмолвно поддерживая. Священник поднялся к алтарю и развернулся к залу: — Сегодня, в присутствии Бога, народа и королевской семьи, мы собрались здесь, чтобы соединить священными узами брака Его Королевское Высочество, кронпринца Сагара Ричарда, и Её Светлость, графиню Ферокс. Джессика едва удержалась на ногах. Шум крови в ушах заглушал всё вокруг, пальцы дрожали, а в голове крутилась одна мысль: это происходит на самом деле. Но стоило ей встретить взгляд Ричарда — твёрдый, спокойный, полный любви и уверенности — и всё вокруг растворилось. Священник открыл книгу, и его голос, глубокий и ровный, разнёсся под сводами: — Ваше Высочество, готовы ли вы, пред лицом Господа, своего народа и королевской семьи, принять в жёны графиню Ферокс и клясться ей в верности, любви и защите? — Готов, — ответил Ричард, и его голос прозвучал так твёрдо, что у Джессики дрогнули колени. — Я, Ричард, беру тебя, Джессика, в законные жёны. Клянусь быть рядом с тобой в радости и в скорби, в здравии и в болезни, до конца своих дней. Он замолчал, задержал дыхание — и, вопреки протоколу, добавил тише, глядя прямо ей в глаза: — Но прежде всего я обещаю быть не только твоим мужем, но и твоим другом, твоей опорой. Я буду рядом всегда — когда ты будешь смеяться, когда будешь злиться и даже когда снова начнёшь спорить со мной по малейшему поводу. Я люблю тебя за всё это. И никогда не отпущу. Я буду беречь тебя, пока бьётся моё сердце. В зале прошёл лёгкий шорох — кто-то едва слышно ахнул. Королева Анна улыбнулась, а Генри едва заметно кивнул — редкий жест, равный благословению. Даже священник на мгновение опустил глаза, скрывая улыбку, и повернулся к Джессике: — Готовы ли вы, графиня Ферокс, принять в мужья Его Высочество, кронпринца Ричарда и клясться ему в верности, любви и поддержке? Она почувствовала, как защипало глаза, но справилась. Вдохнула глубоко, чтобы не запнуться, и начала: — Я, Джессика, беру тебя, Ричард, в законные мужья. Клянусь быть рядом с тобой в радости и в скорби, в здравии и в болезни, до конца своих дней. Она замялась на секунду, но, встретив его взгляд, тоже решилась: — И я обещаю не давать тебе забывать, что за всеми титулами ты живой человек. Обещаю спорить, если ты будешь упрям, и смеяться, если ты будешь слишком серьёзен. Я обещаю быть рядом, даже если мир решит, что мы сделали ошибку. Потому что для меня ты — единственный правильный выбор. И я буду любить тебя до последнего вздоха. Где-то сбоку Меган быстро моргнула, пряча слёзы. Адам тихо усмехнулся, будто хотел подбодрить их обоих. Маленькая девочка, одетая в белое платье и с венком из ромашек на голове, вынесла кольца на бархатной подушечке. Ричард надел кольцо на палец Джессике, и его губы тронула едва заметная улыбка: — Теперь ты навсегда моя. Она, надевая кольцо ему, усмехнулась сквозь слёзы: — А ты мой. И это, возможно, твоя самая безрассудная ошибка. Кто-то в первых рядах тихо засмеялся, и напряжение в соборе на секунду спало. Священник возвысил голос: — В присутствии Бога и народа, я объявляю вас мужем и женой. Его Королевское Высочество, кронпринц Сагара, и Её Королевское Высочество, принцесса Сагара. Орган зазвучал громче, хор подхватил гимн. Ричард приподнял фату, задержал её лицо в ладонях, словно хотел запомнить каждую черту. Его шёпот был слышен только ей: — Джессика… ты сделала меня самым счастливым мужчиной на свете. И, не дав ей ответить, наклонился и поцеловал её, и в этот миг всё остальное исчезло — хор, музыка, вспышки камер. Остались только они двое. Гости поднялись, зал наполнился аплодисментами. Королева Анна смахнула слезу, Генри крепче сжал её ладонь. Леонард, обнявший Эрику за талию, впервые за долгое время улыбался по-настоящему. Адам, украдкой показал молодоженам большой палец и прижал к себе расчувствовавшуюся Меган, что-то шепнув ей на ухо. А Джессика, прикрыв глаза в поцелуе, подумала, что сказки всегда заканчиваются свадьбой. Но их история только начиналась.