Глава 2 Париж под кожей

Pow Ричард : Когда я упал, я думал, что это конец. Что тело разобьётся о лёд, бетон, асфальт. Но не было удара. Только странное ощущение — будто меня вывернули наизнанку, будто мир стал жидким и я скользнул в него, как в слишком тёплую ванну. Я открыл глаза. И… увидел Париж. Но не тот, что на открытках. Это был город снов. Высокие дома из светлого камня, мостовые, по которым текла вода, воздух, наполненный ароматами кофе, чернил и электричества. Он был живой. Теплый. И абсолютно невозможный. Я поднялся. Одежда моя осталась прежней — толстовка, куртка, серые джинсы. В руке всё ещё был коммуникатор. Не работал. Сигнала нет. Я один. Шагнул на улицу — и сразу почувствовал: здесь что-то не так. Все люди были… правильными. Слишком правильными. Улыбались чуть дольше, чем нужно. Не шумели. Говорили тихо, почти хором. Как будто знали одну и ту же тайну и не хотели, чтобы я её узнал. Я думал, я забуду. Сначала — дату. Потом — лица. Потом — голоса. Они уйдут, растворятся, как следы на песке. Но прошёл год, а я всё ещё помню. Ту Рождественскую ночь. Шегги в смешной шапке с оленями. Велму, вечно возившуюся с печеньем, хотя она и терпеть не могла готовить. Тёплый свет в окнах. Старый телевизор. Смех. Дом. Я всё ещё помню. Но больше не плачу. Париж стал моим домом. Или, по крайней мере, его тенью. За этот год я научился многому. Научился засыпать в шуме лабораторных генераторов. Различать виды параллельной материи по спектру. Готовить кофе именно так, как любит Велма — без сахара, но с каплей тёплого молока. И распознавать, когда она улыбается искренне, а когда — потому что так проще. Я стал её помощником. Официально. У меня есть бейджик. На нём написано: "Ричард Томас. Лаборатория межреальности, ассистент категории B." Но Велма зовёт меня просто Рич. Она другая. Не моя, но близкая. В этой реальности Велма — всё та же умная, уверенная, сдержанная до жесткости. Но за её строгостью живёт забота. Она защищает меня, особенно если кто-то из старших учёных начинает что-то бурчать про «неполноценную квалификацию». Она выносит за меня кофе, если видит, что я устал. А я… я стараюсь быть полезным. Следить, чтобы она не перегружалась. Подсовывать закуски, напоминать о сне. Мы часто работаем до поздней ночи. Иногда… засыпаем прямо на полу лаборатории. Просыпаемся среди проводов, слипшихся бумаг и недописанных уравнений. У нас своя лаборатория. В кампусе. Своя комната. Свой мир. Я бы не сказал, что я здесь счастлив. Но я — не несчастен. Это уже немало. У Велмы есть друзья. Коллеги. Капитан охраны по имени Барри — хмурый мужчина с добрыми глазами и раздражающим смехом. Он называет меня «пацаном» и учит, как правильно держать электрошокер. Серьёзно. Один раз даже провёл тренировку в подвале, после которой у меня неделю дёргалось левое веко. А ещё есть Шегги. Совсем не такой, каким я его знал. Этот Шегги — с густой бородой, крепкими руками и короткой стрижкой. Он носит тёмные рубашки, редко шутит первым, и работает в том же комплексе, что и Велма — но в другом отделе. Иногда заходит к нам, приносит свежую выпечку, здоровается с собакой… и уходит. Но когда он улыбается — пусть и редко — в нём проскальзывает тот самый Шегги. Настоящий. Добрый. Простодушный. Они с Велмой в этом мире — коллеги. Друзья. Может, когда-то были чем-то большим, но теперь между ними — уважение и лёгкая ирония. Он заботится о ней по-своему. Иногда говорит: «Ты опять перегибаешь, Велм. Дай мальчику выдохнуть». Она отмахивается. Я ухмыляюсь. Он подмигивает. И ещё — Скуби. В этой реальности он обычный пёс. Большой, лоснящийся, с умными глазами. Не говорит. Не смеётся. Но смотрит так, будто всё понимает. Он приходит в лабораторию по утрам, ложится у моих ног и греет мне носки. Я глажу его и думаю — если бы он мог говорить, он бы сказал: «Ты не один». Мы часто с Велмой смотрим фильмы. Она любит чёрно-белое кино. Я пытался приучить её к научной фантастике, но она сказала: "Ричард, если ещё раз увижу человека в резиновом костюме, изображающего инопланетянина, выгоню тебя на улицу." Смотрим старые детективы. Читаем книги. Обсуждаем гипотезы. Иногда она рассказывает мне об альтернативных вселенных, где законы физики работают наоборот. Я слушаю и улыбаюсь. А она говорит: — Что? — Ничего. Просто… ты умеешь говорить о самых странных вещах так, будто это — чай с лимоном. Она хмурится. Потом улыбается в ответ. Я не сказал им, кто я. За год — ни слова. Ни одной попытки. Почему? Потому что боюсь. Потому что не хочу, чтобы эта реальность отвергла меня, как лишнего элемента. Потому что… может быть, я сам уже не до конца знаю, кто я. Тот ли я Ричард, каким был? Я просто… живу. Каждый день здесь — словно сновидение, в которое я вошёл по ошибке. И не могу проснуться. Или, может быть… не хочу . Прошел ровно год с тех пор, как я очутился в этом мире. Я привык к запаху лаборатории — едкому, но почему-то родному. Научился читать между строк в записях Велмы. Привык к её привычке хмуриться, когда она сосредоточена, и к тому, как она прикусывает край очков, когда задумалась. За этот год я стал её помощником, её напарником, почти... ну, почти семьёй. Мы с ней много смеялись, спорили, спали в лаборатории за проектами, ели лапшу быстрого приготовления прямо из контейнера и обсуждали эксперименты, пока глаза не закрывались от усталости. Я чувствовал себя нужным. Почти счастливым. Но всё же я продолжал врать. И Велма начала это чувствовать. Я замечал, как она смотрит на меня — с той особой мягкой настороженностью, с какой учёный наблюдает за аномалией, которая вдруг ведёт себя слишком предсказуемо. Но она молчала. Может, ждала, пока сам раскроюсь. А может, просто не хотела терять ту реальность, которую мы себе построили вдвоём. Вечер выдался тяжёлым. Мы сидели с ней и капитаном охраны Барри в фургоне с камерами, припаркованном у задней стороны исследовательского центра. Экран светился холодным голубым светом. Барри выглядел раздражённым и, как обычно, хрустел пальцами так, будто собирался избить кого-то. — Доктор Динкли, Ричард, — проворчал он, уставившись в экран.— Да, мистер Барри? — Велма повернулась к нему, отодвигая очки.— Этот придурковатый хипстер снова утащил один из наших приборов. Я вскинул брови.— Какой именно? — Один из новейших сенсоров. Он... это... он утащил его и... вмонтировал в свой тостер или что-то вроде того. — Барри фыркнул. — Ты бы видел это. — Этот высокий? — уточнила Велма.— Ты про собаку или парня? — Парня. Хотя, учитывая, сколько Роджерс ест, не так-то их просто различить, — отозвался Барри. Я переглянулся с Велмой и едва заметно кивнул ей.— Думаю, нам пора домой. Сегодня был... долгий день. Она поняла намёк. Мы вскочили и направились к выходу, но другой охранник попытался нас остановить.— Когда Роджерс вернётся, объясните ему, что его поведение может поставить всё шоу под угрозу. Сейчас он и его пёс выглядят, как два очередных колоритных психа в толпе. — Мужики, — вмешался я, стараясь держать голос ровным. — Успокойтесь. Мы все устали. Нам всем нужен отдых. Завтра поговорим — на свежую голову. С этими словами мы свернули в переулок за фургоном — и побежали. Просто что есть силы. Знаете, иногда, когда ты бежишь, сердце не от усталости колотится, а от осознания того, насколько всё пошло не так. Наш эксперимент с нановирусом... он дал эффект. Но не тот, который мы ожидали. И если мы не остановим это — тысячи погибнут. Или больше. Мы с Велмой знали, что совершаем преступление. Но ещё мы знали: если не мы — то никто. Но стоило нам свернуть за угол — как путь преградили двое. Высокий, мускулистый блондин и рыжеволосая девушка. Я узнал их мгновенно — Фред и Дафна. Я знал их только по рассказам мамы и папы. Только вот их появление было... мягко говоря, катастрофическим. Фред без предупреждения метнул в нас камеру. Я еле успел поймать её на лету — и швырнул об землю. — Чувак, какого чёрта?! — закричал я.— Простите! Я... я запаниковал! Принял вас за подземных чудовищ!— Принял меня за чудовище? — Велма холодно уставилась на него.— Э- э... да? Дафна вздохнула.— Простите. Не обращайте на него внимания. Он просто... немного возбуждён. — С удовольствием. Вы — Дафна Блейк? — мы с Велмой произнесли это в унисон.— Верно. И мы... Она не успела договорить. Сзади раздалось рычание. Мы обернулись. Скуби. Он стоял на камне, выпрямившись, как статуя, и смотрел прямо на нас. Плотная шерсть блестела на фоне фонарей. В глазах — решимость и... что-то нечеловеческое. — Оборотень! — воскликнул Фред.— Это не оборотень, — сказала Дафна. — Скорее всего, он уловил сигнал от моих очков и принял вас за угрозу. Велма медленно подняла руку.— Скуби... всё хорошо. Это я. Пёс напрягся, зарычал — и вдруг расслабился. Подбежал к ней, уткнулся носом в её ладонь. Она улыбнулась и погладила его по голове. В этот момент я услышал шаги. За углом появился Шегги, запыхавшийся и растрёпанный.— Скуби! Где же ты? Ах, вот ты где! О чёрт. Доктор Динкли? Риччи? Вы тоже здесь?! — Значит, твоё имя — Ричард, а фамилия — Динкли, — произнесла Дафна, приподняв бровь.— Сейчас это наименьшая из наших проблем, — пробормотал Фред. — Эй, Док, Риччи, вы же знаете, я нормальный! Скажи мне, что происходит — может, я помогу! Мы переглянулись с Велмой. В первый раз за вечер я увидел в её глазах не только тревогу — но и решимость. — Ладно, — сказали мы одновременно. И я знал: выбора больше нет. Дверь в закрытую зону скользнула в сторону со звуком, напоминающим механический вздох. Тяжёлый, гулкий, словно само здание на мгновение ожило, осознав, что к его сердцу снова приблизились живые. Я сделал шаг вперёд. Позади слышались шаги — осторожные, сдержанные. Никто не говорил. Даже Шегги молчал, будто слова застряли у него в горле вместе с остатками сомнений. Внутри было холодно. Не физически — воздух был сухим, стерильным, слишком идеально очищенным. Холод шёл изнутри, от стен, от тусклого голубоватого света, от стеклянных труб, в которых что-то текло… или, быть может, кто-то. От вмонтированных в пол металлических «цветов» — антенн или сенсоров, похожих на диковинные растения, выросшие в техно-лесу. И всё это — проект Элизиум. Всё это — спасение человечества. Я видел это раньше. Каждую деталь. Я знал, что за этим поворотом будет комната с резервуарами, где хранятся образцы «гибких» тел — людей, в которых впрыснули нанитов. Я знал, что за этой стеклянной перегородкой находится центральная консоль, способная управлять роем. Я знал, потому что я родился в этом мире. И потому что в том, другом, настоящем мире, мои родители были совсем другими. Они бы никогда не позволили этому случиться. — Это... — начал Фред, но не закончил. Он просто смотрел. На резервуары. На полупрозрачные тела, медленно пульсирующие в жидкости. — Это не может быть реальностью... — Реальность редко бывает такой, какой мы хотим её видеть, — ответила Велма. Не моя мама. Но звучала как она. Жёстко, точно, без пощады. Я стоял рядом, но чувствовал, будто проваливаюсь. Глубже, чем эта зона, глубже, чем весь комплекс. Мысли расползались, как холодный дым: Почему я чувствую боль? Почему мне так важно, чтобы они были теми, кого я помню? Почему я не могу отпустить? — Нам нужно вам кое-что показать, — сказал я, почти машинально. — Это доказательство. Факты. Не эмоции. Я подошёл к панели, приложил ладонь. Панель ожила. Мягкое жужжание. Свет. Экран открылся, демонстрируя интерфейс — невообразимо сложный, но я знал, как им пользоваться. — Это архивы, — сказал я. — Здесь зафиксированы все стадии проекта. Включая момент, когда Элизиум стал чем-то иным. Я активировал запись. Голографическое изображение заполнило воздух. На нём — собрание учёных. Один из них, высокий, с сединой и глазами, полными фанатизма, говорил: — Мы больше не просто наблюдаем за эволюцией. Мы управляем ею. Наниты не просто лечат. Они улучшают. Они исправляют ошибки природы. Фред стиснул зубы. Шегги выглядел так, будто его тошнит. Скуби тихо скулил. Дафна закрыла рот рукой. Только Велма смотрела спокойно, будто всё это давно стало частью её. — Это уже не спасение, — прошептала она. — Это переписывание человека. — Это конец человечности, — добавил я. Наступила тишина. А потом Шегги резко поднял голову: — Стоп, подождите. Это всё, конечно, звучит... ну, типа как кошмарный сон. Но если это всё реально, тогда почему никто об этом не знает? Почему никто не поднял тревогу? — Потому что это скрывали. Потому что они умнее, чем мы думали, — ответила Велма. — И потому что мы не в нашем мире. Мы в мире, где победила технология. Где разум уступил место расчету. Она посмотрела на меня. И впервые за всё время... я увидел в её глазах что-то близкое к пониманию. Может быть, даже — боль. — Ричард, — тихо сказала она, — расскажи нам, наконец, почему ты всё это знаешь. Почему ты помогаешь. И почему ты... Она запнулась. И я понял — момент настал. Не идеальный. Не безопасный. Но — правильный. Я глубоко вдохнул. — Потому что я не из этого мира, — сказал я. — Потому что в моём мире Шегги, ты... ты не военный инструктор. Ты — мой отец. А Велма... ты была моей мамой. Молчание. Тишина. Даже машины в зале будто затаили дыхание. — Я Ричард Роджерс-Динкли. Из другого мира. Я попал сюда случайно. Но теперь я знаю, что не случайно. И если мы хотим остановить Элизиум, если мы хотим спасти хотя бы то, что ещё можно спасти, — нам нужно работать вместе. Я перевёл дыхание. — Вам не обязательно верить мне. Достаточно просто понять: эта система не будет останавливаться. Она будет расти. Пожирать. Переписывать. А потом... вы даже не вспомните, кем были до неё. Все молчали. И тогда Скуби, старый пёс с голосом ребёнка, подошёл ко мне и лизнул руку. — Руф, — сказал он. Просто так. Без слов. Но я понял. Он знал. Или чувствовал. И я впервые с начала этой миссии почувствовал, что я не один. Я не знал, чего ожидать. На долю секунды мне показалось, что они сейчас встанут и уйдут. Скажут, что я сумасшедший, что всё это плод моего воображения, что я не в себе. Но вместо этого — они подошли и обняли меня. Сильно, по-настоящему. Не из вежливости. А так, как обнимают того, кого любят. Велма всхлипнула, пряча лицо у меня на плече. — Прости… я должна была догадаться. Как я могла быть такой слепой? Ты столько раз был рядом, ты заботился, ты тянулся… А я даже не подумала… Я не обняла тебя. Я не поцеловала тебя в лоб. Я просто… не замечала. Даже день рождения твой пропустили… — её голос задрожал. — Мы даже не знаем, когда он у тебя. Я покачал головой и, стараясь не сорваться, выдохнул: — Восемнадцатого октября. Да, вы пропустили его… но это неважно. Честно. Главное — вы теперь знаете, кто я. — Сколько тебе лет, Риччи? — спросил Шегги, и в его голосе было что-то странное… что-то тёплое, пронзительно-родное. — Мне шестнадцать. Шегги горько усмехнулся: — Ну и родители из нас… Мало того что не заметили намёков, так ещё и год провели рядом с тобой, ни разу не спросив, как ты на самом деле себя чувствуешь. Мы даже не дали тебе шанса… и после всего этого, может, мы и не заслуживаем прощения. Может, не имеем права называть себя твоими родителями… Я молчал. Слова застряли где-то в горле. Но тогда Велма подняла глаза, полные слёз, и сказала то, чего я ждал… может, всю свою жизнь: — Мы не заслуживаем прощения. Мы не заслуживаем права быть твоими родителями, Риччи… но всё же, если ты позволишь — если у тебя найдётся в сердце место для нас — дай нам это право. Право любить тебя. Право называть тебя нашим сыном… Я не выдержал. Обнял их обоих так крепко, как только мог. — Я… я прощаю вас. Давайте начнём всё сначала. Я люблю вас. Мама… Папа. И в этот момент слёзы, которые я сдерживал весь этот чёртов год, хлынули сами собой. Но теперь — это были не слёзы одиночества или боли. Это были слёзы счастья. Даже если я останусь в этом мире навсегда — мне уже всё равно. Потому что я нашёл их. Я не знаю, сколько минут мы просто стояли, обнявшись. Слёзы Велмы смочили мне плечо, Шегги осторожно гладил меня по спине, будто боясь спугнуть. В этот момент мне казалось, что всё наконец-то на своих местах. Что это и есть то, чего я ждал с самого детства — объятия, в которых можно растаять и не бояться исчезнуть. За моей спиной Скуби тихо повизгнул, и я обернулся. Дафна и Фред всё ещё стояли молча. В их взглядах отражалось не осуждение, не недоверие, а скорее… что-то почти священное. Как будто они стали свидетелями чуда. — Эм… ребята? — наконец подал голос Фред, почесав затылок. — Я всё понимаю, это был очень… трогательный момент. Но… эй. У меня один вопрос, который, думаю, никто не задал. Мы обернулись к нему. — Почему вообще это место называется закрытой зоной? На секунду повисла пауза. Потом Дафна вскинула бровь: — Ну… предположу: потому что если вдруг что-то пойдёт не так, вся эта ваша «группа заинтересованных лиц» окажется запертой здесь… в полной безопасности. Пока, эээ, нано-роботы закончат свою работу? — Именно, — сухо произнесла Велма, её голос снова стал жёстким и сосредоточенным. И в этот момент — всё погасло. Свет исчез так резко, будто кто-то выдрал душу из помещения. Гудение генераторов оборвалось, лампы мигнули и сдохли. Мы остались в кромешной тьме, где единственным звуком стало сдавленное дыхание — и лязг. Глухой металлический лязг. — Нет. Нет-нет-нет… — прошептали мы с мамой в унисон. И сорвались с места. Кинулись к ближайшей двери. Я попытался открыть её, ударил по ней кулаками. Заперто. — Чего? — пробормотал Шегги, сжав плечи. — Это… это не может быть… — Велма резко отступила от двери и побежала к терминалу, но он был мёртв. — Наниты, — выдохнула она. — Они активировались. Это плохо. Очень плохо. — Подожди, может… — Дафна подала голос — впервые с тревогой. — Может, это просто сбой? Глюк? Программа ошиблась? — Может, — кивнула мама и метнулась вниз по лестнице к панели управления. — Может, протокол перепутал входные данные, и ему кажется, что наниты активны… Я побежал следом, сердце бешено колотилось. — А если нет? Она замерла у терминала. Клавиши не отвечали. — Если нет… — прошептала она, и её голос был ледяным. — Тогда миру, который мы знали… только что пришёл конец. Я замер. Пытаясь переварить это. Но это было слишком, даже для меня. Шегги догнал нас, положил руку маме на плечо. Их взгляды встретились — и даже в тусклом аварийном свете я увидел в его глазах: он знал, что она говорит правду. Он просто не хотел, чтобы я паниковал. — Мы справимся, — сказал он, сжав её плечо. — Вместе. Мы всегда справлялись. — Скуби-ду? — тихо проскулил Скуби с верхней площадки. — Да, дружище… — Шегги поднял голову. — Похоже, у нас новое дело. Только на этот раз ставки куда выше. Я шагнул ближе и, не думая, схватил их за руки. Одну — папину, другую — мамину. Они оба удивлённо посмотрели на меня. — Я с вами. До конца. Я — ваш сын. А вы — моя семья. Я… я не хочу терять вас снова. Велма улыбнулась. Это была усталая, но тёплая улыбка, с трещинками, но настоящая. Та, которой она ещё ни разу мне не улыбалась. Она притянула меня к себе, поцеловала в висок и прошептала: — Мы не дадим тебе исчезнуть. Ни при каких обстоятельствах. Шегги тоже наклонился и быстро, неловко обнял нас обоих. И в этом было что-то почти святое. Мы были семьёй. Пусть и в капкане из мрака и машинного разума. Где-то внизу послышался металлический шорох, будто кто-то — или что-то — уже проснулось. Я сжал их руки крепче. Папа сделал шаг вперёд: — Ладно, герои. Пора выяснить, кто тут главный. Или хотя бы… как выбираться отсюда. Мы стояли перед массивной гермодверью, за которой тянулись неосвещённые глубины комплекса. Свет аварийных ламп бросал на стены рваные тени, похожие на когти. Было тихо — слишком тихо. Велма оглядела всех нас и заговорила, её голос звучал чётко и спокойно, несмотря на ужас происходящего. — Прежде чем мы пойдём дальше, вы должны знать, что такое проект "Элизиум", — сказала она. — Его изначальной целью было избавить человека от инстинктов, которые делают его опасным для общества: жадности, злости, склонности к жестокости. Мы хотели создать биологическую основу для мирного, сбалансированного существования. Она замолчала, опуская взгляд. — Но в процессе что-то пошло не так. Проект вышел за рамки. Наниты, что были основой лечения, эволюционировали. Они не только подавляют инстинкты — они заменяют их. Переписывают разум. Теперь… те, кто был здесь, стали монстрами. Пауза. Мёртвая тишина. Даже Шегги не пошутил. Велма нажала код на панели, и дверь с тяжёлым вздохом открылась. Коридоры, через которые мы шли, были окровавлены и искажены — словно сама структура комплекса гнила изнутри. И тут — звук шагов. Стон. А затем — они. Персонал. Учёные. Превращённые. Исковерканные. Челюсти, что не должны были существовать, конечности, изломанные в невозможных углах. Мы попали в ловушку. Я прижал спину к стене рядом с Велмой. Шегги прикрывал Дафну, а Фред с куском арматуры отступал назад. Нас обступали. Всё, конец. И тогда — вой. Пронзительный, нечеловеческий. Из-за угла выпрыгнула она. Белая волчица, огромная, ослепительно яркая, с жёлтыми светящимися глазами. Она врезалась в толпу чудовищ, разрывая их с нечеловеческой скоростью. — Мы спасены, — выдохнула Велма. — Странные у вас представления о спасении, — сказала Дафна с нервной улыбкой. — Кто вообще это? Новый монстр, который нас сожрёт? Я и Велма переглянулись. — Это волчица, — ответили мы в унисон. — Я ЗНАЮ, что это волчица! — взорвалась Дафна. — Кто она такая и какого хрена вы оба успокоились?! Она разрывает людей на куски! — Смотри, — указал я. Волчица спасла нас. Её лапы были в крови, но мы чувствовали не угрозу — защиту. А потом она посмотрела на нас… и начала меняться. Перед нами стояла молодая женщина. Обнажённая, высокая, стройная, с кожей цвета обожжённого дерева и тёмными глазами. Гибкая, идеальная, чуждая. Никто не знал, как реагировать. Фред, Шегги и Дафна моментально покраснели и отвернулись. Но мы с Велмой… мы просто были рады её видеть. — Хозяйка… вы в порядке? — спросила Сьюзанна, подходя ко мне и Велме. — Да, благодаря тебе, — кивнула Велма. — Ещё бы секунда — и было бы поздно. Сьюзи улыбнулась и обняла нас. Тепло. Почти… по-семейному. — Я искала вас повсюду, — прошептала она. — Я чувствовала запахи, но потом они исчезли… как будто люди стали чем-то другим. Я так боялась, что потеряю вас. — Кто ЭТО вообще?! — не выдержала Дафна. Велма шагнула вперёд. — Это наш второй эксперимент. После Скуби. Она была обычной волчицей, раненой. Мы спасли её. Затем ввели сыворотку. Теперь она может принимать человеческий облик. Мы дали ей имя — Сьюзанна. Или просто Сьюзи. Она умна, лояльна, быстра и сильнее любого из нас. — Думаешь, я поняла хоть слово из этого? — буркнула Дафна. — Ладно. Просто скажи, что она на нашей стороне. — Она на нашей стороне. — Тогда бежим! Комната наблюдения. Переключение на Велму Мы вбежали в зал управления. Один из учёных был мёртв, разорван. Камеры на экранах показывали весь комплекс: лаборатории, клетки, коридоры, залы. Кошмар, шаг за шагом. Я чувствовала, как напряжение давит в груди. И тогда заметила, что Шегги стоит в стороне, смотрит на меня. Я подошла к нему, и мы уединились в небольшой комнате рядом. — Тяжело… — прошептал он. — Всё это. Но я больше всего думаю не об этих монстрах… а о тебе. О нас. Я подняла взгляд. — Ты серьёзно? Он кивнул. — Я люблю тебя, Велма. Давно. И теперь, зная, что Ричард — наш сын… в каком-то смысле… мне хочется верить, что у нас есть шанс. Настоящий. Моё сердце сжалось. Я приблизилась и взяла его за руку. — Я тоже тебя люблю. И да… я хочу попробовать. Быть семьёй. С тобой. С Ричардом. Мы поцеловались. Первый раз. Долгий, нежный, чуть солёный от слёз. Я улыбнулась. — Думаешь, мы сможем… ну, развить это? В интимном смысле? — Я бы хотел, — сказал он искренне. — Я тоже. Но… не сейчас. Слишком много всего. Давай пока просто… будем рядом. Посмотрим, куда нас это приведёт. Я поцеловала его снова — коротко — и мы вышли обратно. Возвращение в команду. Снова от лица Ричарда Велма и Шегги вернулись вместе, улыбаясь. Я сразу всё понял. И не знаю почему, но это дало мне надежду. Мы собрались у центральной консоли. Сьюзи стояла рядом с нами, внимательно вглядываясь в экраны. Монстров становилось всё больше. Но теперь нас было тоже больше. И мы были не одни. Мониторы заскрежетали, оживая, будто просыпаясь от долгого кошмара.— Запустятся через пару минут, — сказала Велма, садясь в кресло у клавиатуры.В её голосе звучала привычная уверенность, но руки были напряжены, как сталь. — Странно, что они вообще ещё работают, — пробормотал Шегги, склонившись над одним из экранов.— Когда отключаются аварийные генераторы, система безопасности всё равно продолжает функционировать. Она... — начала было Велма, но Дафна прервала её с неожиданной резкостью.— Ваша безопасность превыше всего, да? Я заметил, как по щеке Сюзанны прошла судорога — и в следующую секунду она уже зарычала, словно зверь, и шагнула вперёд:— Эй! Не смей дерзить моей хозяйке, иначе я поставлю тебя на место, шлюха. Дафна, конечно, не собиралась отступать.— Кто бы говорил. Ты себя вообще видела, извращенка полуголая? Не холодно тебе так щеголять, выставляя свои формы на показ? — Я не боюсь и не стесняюсь своей красоты, — гордо ответила Сюзанна, приподняв подбородок. — Оно и видно, — фыркнула Дафна. Все эти пикировки давили, как бетонные плиты. Я сжал автомат крепче.— Послушайте, — заговорил Шегги. Его голос был хриплым, но уверенным. — Я работал с Док целых три года. У неё, может, проблемы с общением, и она не лучший человек на свете... но глубоко внутри — она хорошая. И прямо сейчас — единственная наша надежда. Она и Ричард. Поэтому, будьте так любезны, мисс Репортёрша и Искательница Сенсаций — заткните свою пасть и не мешайте ей работать. Я не смог сдержать улыбку. Мой взгляд встретился с Шегги, и я подумал: если бы в этот мир вместе со мной попал и мой Шегги — он бы пожал ему руку. И сказал бы Спасибо тебе, друг. — Спасибо за поддержку, Шегги, — кивнула Велма. — Но меня не сильно волнует, доверяют ли мне люди. Посмотрите на мониторы. Изображения на экранах застыли на несколько секунд — и потом... начался кошмар.Огромные орды монстров, в которых всё ещё угадывались черты людей, рычали, грызли друг друга, как дикие псы. Мы замерли. Велма первой пришла в себя. Она подошла к стойке с оружием и молча выдала каждому автомат. Сама взяла пистолет. Сюзанне не требовалось ничего. — У меня есть вопрос, — сказал Шегги, проверяя обойму. — Почему мы ещё живы? То есть, если нановирус вырвался наружу — почему мы не обратились в монстров?— Исходя из того, что большинство сотрудников комплекса трансформированы, можно было бы ожидать, что хотя бы один из нас подвергся бы тому же. Но, полагаю, нам просто повезло, — ответила Велма. — Мы были в безопасной зоне, когда всё началось.— А как насчёт нашей... волчицы-нудистки? — с язвой спросила Дафна. — Сюзанна, ты была в своей комнате, когда услышала тревогу? — Да. Услышала сигнализацию, поняла, что дела плохи, трансформировалась и побежала искать вас. — Значит, ты тоже была в безопасной зоне. — И это вы называете безопасностью? — хмыкнула Дафна. — В сравнении с альтернативой, мисс Блейк — да. — Для протокола, я ни разу в жизни не стрелял из пушки, — пробормотал Шегги.— Я тоже, Шэг, — сказал Фред.— И я, — добавил я. — Тем более. Я учёная, а не какая-нибудь боевитая баба из блокбастеров, — хмыкнула Велма.— А вот я — с восьми лет с отцом на охоту. Пушки — моё всё, — спокойно заметила Дафна.— А мне не нужно оружие, чтобы защитить себя, — добавила Сюзанна. Слово за слово, и вскоре мы уже двигались по коридору, держа оружие наготове. Тогда одна из бывших учёных — доктор Бекки — выскочила из темноты и сбила Велму с ног. — Отвали от неё! — заорал я и наставил автомат.Монстр обернулся ко мне, и в его голосе сквозило ядовитое презрение: — Ах да, ты ведь тот мальчик, что приносил ей кофе и выпечку. Решил поиграть в героя? Брось. Ты — ребёнок. Слабый. Беспомощный. Напуганный. — Да. Я ребёнок, — сказал я, и мой голос зазвенел в темноте. — Но я не беспомощный. И не слабый! Я нажал на спуск.Весь магазин. Прямо в её лицо. Её голова разлетелась, тело рухнуло у моих ног. Я задыхался, но стоял. — Офигеть... — выдохнула Дафна. Шегги и Фред присвистнули.Сюзанна... просто смотрела. Но я видел удивление в её взгляде. Я подбежал к Велме и помог ей встать.— Спасибо. — Всегда пожалуйста. Может, ты и из другой реальности... но ты всё равно моя мама. Здесь. Или где угодно. И я никому не дам тебя в обиду. Позже мы ползли по вентиляционной шахте.— Я вообще никого не могу убить, — бурчал Шегги. — Один раз паук залез ко мне в комнату — я его поймал и выпустил. Даже мух не бью.— Скажите лучше, транспорт в этом вашем гараже вообще есть? — спросил Фред. — Что-то там точно есть. А, точно — эксперимент доктора Кребса. — Какой ещё эксперимент? — Увидишь сам, Фред. В гараже мы нашли тело дока Кребса и его последнее творение — бронебойный фургончик Тайн. И в тот момент, когда нас начали окружать монстры — Шегги каким-то чудом завёл мотор, и мы влетели в машину, расстреливая чудовищ по пути. Диалог в машине. Глазами Ричарда Я прижался к сиденью, уронив голову на стекло. Мигрень раскалывала мозг.— Как ты, малыш? — спросила Велма, нежно касаясь моего плеча.— Если не считать, что моя голова трещит, как в День Независимости... всё отлично. Но мне бы прилечь. — Да... нам всем бы не помешал отдых. Ты заслужил его, — она обняла меня, прижала к себе и поцеловала в макушку. Это был такой странный, редкий жест... но в нём было всё. Всё, чего мне не хватало. Я закрыл глаза, а она пошла на переднее сиденье.Я слышал, как она тихо говорит с Шегги:— Он в шоке, как и все мы. Что неудивительно — ему шестнадцать. Всё это слишком для него. Но... он держится. По-настоящему. — Да. Удивительный парень. — Я вспоминаю, как он уговаривал меня взять его в помощники. Тогда я не думала, что это будет одно из самых верных решений в моей жизни. Но теперь... я осознала. Мы почти не говорили. Почти ничего не знаем друг о друге. Это неправильно. — Никогда не поздно начать. Если хочешь узнать его ближе — покажи это. Он тебя уже любит. — Думаешь, ещё не поздно? — Думаю, нет. Покажи ему, что ты тоже хочешь быть ближе. Я не знал, о чём они говорили. Но впервые за долгое время, несмотря на боль и страх, мне стало легче. Может быть... у меня действительно есть семья.