5. "Черт, о нашем браке знает ВСЯ страна"

В квартиру пришла посылка. От Севы. Это была кошачья переноска. Внутри — маленький, белый, пушистый комочек с большими голубыми глазами. Рядом лежала записка, написанная его корявым, чуть детским почерком: «Катёнок, ты уже совсем взрослая. Замужем. Теперь у тебя должен быть и свой собственный котёнок. Пусть он мурчит рядом, когда мне не удаётся быть с тобой. Пусть напоминает тебе обо мне. Береги его, как я берегу тебя. Лю. Твой Сева.» Она улыбнулась, прижимая переноску к груди. Котёнок тихо пискнул, будто соглашаясь со словами Севы. Комната наполнилась теплом — не от лампы, не от батарей, а от этой крошечной жизни и от любви, которая шла сквозь километры в этих неровных строках.

***

За панорамными окнами медленно темнело — густой снегопад не собирался утихать, словно природа решила окончательно спрятать город под белым саваном. В квартире стояла тишина, нарушаемая только редким потрескиванием батарей и равномерным дыханием спящего кота, растянувшегося на подоконнике. Миша сидел на диване, неловко ерзая, пока не съехал вниз, ударившись локтем о край. — Сука… Блять… — выругался он, подскакивая и машинально хватаясь за телефон. — Кать! Иди сюда! На втором этаже послышались шаги. Катя появилась спустя минуту: растрёпанный пучок, пижама, в руках кружка с уже остывшим чаем. Она сонно зевнула, хотя за окнами был далеко не утренний час. — Что случилось? — спросила она, спускаясь по лестнице. Миша не ответил словами. Он развернул к ней экран телефона. Там сиял крупный заголовок: «Один из лучших юристов Москвы Тихомирова Екатерина вышла замуж за владельца сети ресторанов, Воронцова Михаила». Ниже шёл текст: «Видимо, молодожены решили скрывать свой брак от общественности. Но отец Михаила, Сергей Воронцов, решил иначе. ”Я так рад за сына. Что он нашёл такую прекрасную девушку, как Катерина. Она невероятная“, — прокомментировал бизнесмен в беседе с журналистами». Катя зажмурилась, словно от резкого света. — Чёрт… — выдохнула она, сжимая кружку так сильно, что та чуть не треснула. — Он сказал это… публично? — Да, мать его, — Миша провёл рукой по лицу. — Причём прямо сегодня. У «Коммерсанта» уже вышло, «Ведомости» перепечатали. Сейчас ещё час — и это будет везде. — А значит… — Катя нахмурилась, стараясь просчитать всё наперёд. — Значит, начнётся охота. Фото, папарацци, вопросы. Придётся появляться вместе. Они встретились взглядами. В этих взглядах было всё: усталость, злость, и тихая паника. Фиктивность их брака знали только они двое. Для всех остальных — это выглядело как роман века: успешный ресторатор и блестящий юрист, союз, о котором можно только мечтать. — Отлично, — Катя села на диван рядом и отпила холодный чай. — Мы собирались тихо, спокойно отработать эти полгода-год и разбежаться. А теперь твой отец решил сыграть в семейного пиарщика. — Он думает, что делает нам лучше, — процедил Миша, поднимаясь и начиная нервно ходить по комнате. — Но он даже не догадывается… Катя фыркнула. — Конечно не догадывается. Если узнает, что мы — фикция, он тебя в порошок сотрёт. Миша остановился у окна, глядя на вьюгу. — Значит, придётся играть. Катя подняла брови. — Играть? — Да. — Он повернулся к ней. — Теперь точно всё по-настоящему. Свадебные фото, совместные выходы, интервью… Мы должны убедить всех. Абсолютно всех. Снаружи снег продолжал падать, и казалось, будто город сам готовил им декорации для спектакля, в который они оба теперь вынуждены играть.

***

Миша щёлкнул по яркой иконке мессенджера, экран ослеплял десятками непрочитанных уведомлений. Все телеканалы, газеты, блоги — от «А» до «Я», как будто сговорились, требовали одного: интервью. Срочно, «желательно сегодня», «мы подстроимся под график». Их девиз «главное — первыми взять комментарий». Его почта горела, как пожар. Катя, не сказав ни слова, молча поднялась наверх. Её шаги отдавались в тишине квартиры. Миша видел, как она исчезла за дверью своей комнаты. И представлял: сейчас она нервно роется в шкафу, выстраивает в голове реплики, натягивает на лицо ту самую маску уверенного адвоката, которой привыкла прикрываться в зале суда. Но здесь — не процесс, а фарс. Спектакль, в котором главные роли уже расписаны, а выхода отказаться уже нет. Она молилась, чтобы коллеги не увидели. Чтобы, может быть, проскользнуло мимо внимания. Но, открыв телефон, она тут же поняла: слишком поздно. Рабочий чат юристов кипел. И хоть никто не писал ей напрямую, она знала — её обсуждают. Она теперь сплетня номер один. Миша опустился на диван, прокручивая в голове варианты. «Молчим и игнорируем? Нет, тогда найдут и выдернут силой. Даем одно интервью? Но тогда придётся убедительно играть». Он ткнул пальцем в иконку чата с Тимом. Голос «матерился», когда он начал записывать сообщение: — Тим, у нас проблема. Видел статью? В динамике раздался гулкий «пик», запись улетела. Через секунду появились две синие галочки. Три мигающие точки. Миша замер. Ответ пришёл голосовым: — Да, брат, видел. У тебя там полный пи*дец. Все журналисты в редакции только и делают, что кидаются твоей фоткой с этой… с Катей. Считай, ты теперь официально король жёлтой прессы. Миша сжал зубы. — Отлично. Просто прекрасно… Тим продолжил: — Слушай, я понимаю, что у вас там «особенная история», но если ты не дашь интервью ближайшие сутки, они сами всё придумают. И поверь, придумать могут такое… В это время дверь наверху хлопнула. Катя вышла на лестницу — уже не в пижаме, а в платье, с собранными волосами и холодным выражением лица. Она выглядела так, будто собиралась в суд, а не на диван к мужу-«ресторатору». — Мы должны выбрать, Миша, — сказала она, спускаясь медленно, но уверенно. — Или мы молчим и позволяем всем писать, что вздумается. Или мы играем по их правилам и выдаём «идеальную пару». Она остановилась перед ним и сложила руки на груди. — Лично я предпочитаю держать ситуацию под контролем. Миша смотрел на неё и чувствовал, как кольцо на его пальце вдруг стало в сто раз тяжелее.

***

Миша снова открыл ноутбук. Вкладка с почтой выглядела как поле боя — сотни писем, тема к теме: «Срочно комментарий», «Хотим интервью первыми», «Приглашаем в эфир», «Новый союз года». — Ну что, мадам юрист, — сказал он с тяжёлой иронией, поворачивая экран к Кате. — Кого наградим первой аудиенцией? Катя взяла кружку, уже налитую свежим чаем, и подошла ближе. Она внимательно вчиталась в список. — Так… «Первый канал». Отпадает сразу. Если нас покажут там, то я завтра не смогу выйти на работу — коллеги меня живьём сожрут. — Согласен, — кивнул Миша. — Слишком жирно. Катя прокрутила дальше. — «Татлер»… ммм… слишком гламурно. Они из нас сделают «сказочную пару века», и потом мы не отвяжемся от светских хроник. — Нет, спасибо, — пробормотал Миша. Она продолжила вслух читать: — «Коммерсант» предлагает эксклюзивное интервью о семейном бизнесе. — Семейном… бизнесе? — Миша приподнял бровь. — Отлично, они уже решили, что ты в судах, я в ресторанах, и вместе мы — корпорация счастья. Катя чуть усмехнулась. — Смешно, но опасно. Такие вещи потом годами за нами будут тянуться. Они замолчали. В квартире стояла тишина, слышно было только, как за окном ветер бился в стекло. Катя листала дальше. — О! «ТНТ». Обещают «стильный портрет новой пары, без лишнего пафоса». Что скажешь? Миша нахмурился. — «Без лишнего пафоса» — это они пишут до того, как включат диктофон. А потом — сама знаешь. Но хотя бы не ток-шоу и не глянец. Там можно будет контролировать слова. — Значит, это вариант? — уточнил он. — Это лучшее из худшего, — пожала плечами Катя. Миша задумчиво щёлкнул по письму, оставляя его непрочитанным, чтобы отметить. Потом поднял глаза на Катю: — Нам всё равно придётся выложить совместные фото. Люди не поверят только словам. Она закатила глаза. — Отлично. Сначала интервью, потом фотосессия. Что дальше? Семейный инстаграм? — Если понадобится — заведём, — усмехнулся Миша, хотя в его голосе слышалась усталость. Катя поставила кружку на стол и посмотрела прямо ему в глаза: — Тогда давай договоримся. Мы выбираем одно интервью. Одно. Дальше тишина. Иначе эта фикция нас сожрёт. Миша кивнул, но где-то глубоко внутри уже понимал: тишина им не светит.

***

— Миш, о фиктивности этого брака знают Лиза и Алина… — осторожно начала Катя, как будто боялась спровоцировать взрыв. Миша резко вскинул голову. — Вау, юрист нарушил пункт 5.2 договора, — он скрестил руки на груди. — Ладно, честно скажу: я тоже схлюздил… об этом знает Тим. Катя прищурилась, а потом усмехнулась уголком губ. — Вот видишь, мы не ангелы. — Окей, допустим, твои подружки знают. — Он откинулся на спинку дивана и потер виски. — Но чем нам это поможет? Катя подошла ближе, села напротив и уверенно сказала: — Лиза работала корреспондентом на одном из каналов. И знает примерные вопросы. Она может нас подготовить. — И? — И, — продолжила Катя, — я думаю, надо собрать всех. Лизу, Алину и твоего Тима. Впятером мы сможем придумать легенду. Репетировать ответы. Сыграть всё чисто. Миша закрыл глаза на секунду, будто пытаясь заглушить раздражение. — Боже, о браке должны были знать только мы двое… — в его голосе сквозила злость и бессилие. Катя спокойно подняла чашку с чаем, сделала глоток и произнесла: — Скоро об этом узнает вся страна. Привыкай. Они встретились взглядами. В её глазах было что-то ледяное, но в то же время странно надёжное. Она не паниковала, не металась, а действовала — как на судебном процессе. — Ладно, — наконец сказал Миша. — Но если мы зовём их всех сюда, то это будет уже… штаб. Катя чуть усмехнулась. — Именно. Нам нужен штаб. И если мы собираемся играть в «идеальных супругов», то надо готовиться так, будто это главный процесс в нашей жизни. Миша фыркнул, но, глядя на неё, понял: она права. Он открыл телефон и написал Тиму: «Сегодня вечером у нас "сбор". Будет Катя и её подруги. Надо продумать легенду». Катя, между тем, уже набирала сообщение девчонкам.

***

Через час квартира уже выглядела совсем иначе. На журнальном столике громоздились чашки с кофе, недоеденные печеньки и ноутбук с открытой статьёй, той самой, что запустила лавину. Лиза сидела в кресле, в привычной позе журналиста: нога на ногу, блокнот на коленях, ручка в руках. Её взгляд был цепким, будто она пришла не «подружке помочь», а на интервью в редакцию. Алина устроилась на подлокотнике дивана рядом с Катей — расслабленно, но с нервной улыбкой, пытаясь разрядить обстановку. Тим расположился напротив Миши, с телефоном в руках, и, как всегда, выглядел так, будто готов шутить даже на собственных похоронах. — Ну что, молодожёны, — протянула Лиза, щёлкнув ручкой, — давайте начнём. У нас час, максимум полтора, чтобы понять: кто вы друг другу и почему вообще женились. Катя нахмурилась: — Мы и так знаем легенду. Встретились случайно, влюбились, расписались. Всё просто. — Просто? — Лиза хмыкнула. — Так любой школьник скажет. Журналисты будут копать глубже. Они захотят деталей. Первую встречу, первый ужин, когда он сделал предложение. И, главное, — она указала ручкой на Мишу, — почему именно она. Миша тяжело вздохнул, потёр шею. — А если я скажу: «любовь с первого взгляда»? — Тогда спросят: «А где именно этот взгляд состоялся?» — моментально парировала Лиза. — И если вы ответите по-разному, вас разнесут в пух и прах. Алина вмешалась, хлопнув ладонями: — Ребят, давайте не ссориться. Мы здесь, чтобы придумать историю, а не чтобы выяснять, кто больше лажанул. Катя молча кивнула, поправив волосы. — Хорошо. Давайте всё зафиксируем. — Она перевела взгляд на Мишу. — Где мы «встретились»? Тим оживился: — Я бы сделал это в твоём ресторане, Миш. Логично. Ты владелец — она клиент. Красиво, романтично, легко проверить. — Согласна, — сказала Катя. — Тогда пусть это будет ужин с коллегами, я осталась последней, и ты лично подошёл поинтересоваться, всё ли понравилось. Лиза быстро записывала, кивая. — Отлично. Теперь — первое свидание. Миша и Катя переглянулись. У него в глазах мелькнула ирония, у неё — усталость. — В кино? — неуверенно предложил он. — Банально, — отрезала Лиза. — В картинной галерее, — неожиданно вставила Алина. — Катя у нас умная, серьёзная, юрист. Звучит солидно. Катя вздохнула: — Допустим. — А предложение? — Лиза прищурилась. Миша усмехнулся и, склонив голову, произнёс: — На крыше ресторана. Под снегом. С шампанским. Катя хотела возразить, но замолчала. Звучало… красиво. Настолько красиво, что на секунду она представила эту сцену и ощутила укол странного тепла. — Подходит, — тихо сказала она. Лиза отложила ручку и посмотрела на обоих. — Видите? Уже лучше. Теперь нужно научиться говорить это синхронно. Как будто это действительно было. Тим хмыкнул: — Короче, у нас репетиция семейного театра. Давайте, начинайте. Я буду журналистом. И пока за окнами всё так же шёл снег, в гостиной начиналась первая генеральная репетиция их фиктивного брака.

***

В гостиной повисла тишина, напряжённая и вязкая. За окнами снегопад только усилился, превращая город в декорацию к чужому фильму. Внутри же квартиры начиналась премьера — спектакля под названием «Семья Воронцовых». Тим откашлялся, положил телефон на стол и, изменив голос на более строгий, начал: — Добрый вечер. Сегодня у нас в студии самая обсуждаемая пара Москвы — владелец ресторанного холдинга Михаил Воронцов и известный юрист Екатерина Тихомирова. Катя скрестила руки, будто уже на допросе. Миша хмыкнул и подался вперёд. — Итак, — продолжил Тим, изображая журналиста, — скажите, как вы познакомились? Катя быстро глянула на Мишу. Параллельно гладя Пушка—кота. — В его ресторане, — ответила она уверенно. — У меня был ужин с коллегами, все уже разошлись, а я задержалась… — …и я подошёл узнать, всё ли понравилось, — подхватил Миша. — Ну, как положено хозяину. Тим прищурился, делая пометки в воздухе, будто держал невидимую ручку. — А какой это был ресторан? Название? Миша чуть дёрнулся, но вовремя сориентировался: — «Донателло». На Патриарших. — Хорошо, — вставила Лиза, внимательно следя за их лицами. — Дальше: кто сделал первый шаг? Катя с каменным лицом: — Он. Миша, в ту же секунду: — Она. Оба замолчали. Алина прыснула в ладонь, не выдержав. — Отлично! — Лиза закатила глаза. — Если вы так и скажете, у зрителей будет ощущение, что вы познакомились на «Давай поженимся». Давайте чётче. Катя скрипнула зубами и холодно посмотрела на Мишу: — Ты сделал первый шаг. Точка. — Ну ладно, допустим, — буркнул он, откинувшись на спинку дивана. Тим снова включился: — А где прошло ваше первое свидание? — В галерее, — отчеканила Катя. — Да, — кивнул Миша, удивительно синхронно. — В галерее современного искусства. — Какое произведение запомнилось вам больше всего? — тут же подловил Тим. Катя замерла. Она не ожидала уточняющего. — Э… — она заморгала, — цветущие яблони. — Левитан? — подсказала Алина, ухмыляясь. — Да, именно, — быстро кивнула она. — А вам, Михаил? Миша выдержал паузу и спокойно ответил: — А я вообще смотрел не на картины. Катя резко повернула к нему голову. Лиза с Алиной синхронно ахнули. Тим прыснул. — Ну что ж, господа, — сказал он, снова вернув обычный голос. — Вот это уже похоже на правду. Журналисты обожают такие «романтичные» ответы. Катя закатила глаза, но уголки её губ дрогнули. — Хорошо. Допустим, первое свидание пережили, — подытожила Лиза. — Теперь главное: предложение. Как, где, когда. Это ключевая точка для любого интервью. — На крыше ресторана, — твёрдо произнёс Миша, даже не глядя на Катю. — Вечером, в снегопад. Катя чуть приподняла подбородок и произнесла медленно: — Да. Было красиво. В комнате повисла пауза. Даже Лиза на секунду перестала щёлкать ручкой. В их голосах прозвучало что-то такое, что заставило всех остальных переглянуться. Алина первой разрядила момент: — Ну всё, я расплакалась. Какая милая история! Миша усмехнулся, а Катя, откинувшись на спинку дивана, сказала сухо: — Главное — запомнить её одинаково. — И убедить всех остальных, что это правда, — добавила Лиза. Тим хлопнул ладонями: — Всё, хватит репетиций. Завтра журналисты будут ждать ваших первых комментариев. А вы двое должны выйти туда, как Бонни и Клайд. Только без перестрелки. Катя глянула на Мишу. В его взгляде мелькнула ирония, но где-то глубже — что-то другое. Словно он сам не понял, где кончилась игра и началось настоящее. — Всё, — Алина сладко потянулась, сбрасывая напряжение после «допроса», — ребят, с вас чай и игра в карты. — О, а это по-нашему! — Тим довольно потер руки. — Вот тут я мастер. — Пошлите, — Миша махнул рукой, и вся компания прошла пару метров до кухни-студии. Кухня была просторной и светлой, с длинным столом у окна и высоким барным островом посередине. Именно здесь Миша любил устраивать «домашние дегустации» для друзей, но сейчас атмосфера была совсем другой. Катя включила чайник, достала пачку зелёного чая и коробку с печеньем. — Карты где? — спросила Лиза, снимая пиджак и сразу переходя в «домашний режим». — В верхнем ящике, — отозвался Миша. Тим уже открыл бутылку минералки, разлил по стаканам и вальяжно уселся на табурет. — Так, сразу предупреждаю: я играю в дурака как бог. Так что готовьтесь проигрывать. — Да-да, — фыркнула Алина, садясь рядом. — Обычно такие громкие речи заканчиваются тем, что человек остаётся с колодой на руках. Катя принесла чайник и аккуратно разлила кипяток по чашкам. Её движения были чёткими, почти отстранёнными. Но в какой-то момент она вдруг остановилась, посмотрела на всех и сказала: — Забавно. Мы сейчас сидим, пьём чай, играем в карты… А завтра обо мне и Мише будут писать заголовки «Идеальная пара Москвы». Тим усмехнулся: — Ну, так сыграйте хотя бы в жизни так же красиво, как вы сыграли только что перед нами. — Мы не играли, — резко бросил Миша, а потом осёкся. Все посмотрели на него. Он кашлянул и добавил спокойнее: — Мы… репетировали. Лиза хмыкнула и перемешала карты: — Репетиция у вас вышла убедительная. Даже я на секунду поверила. Катя молча взяла чашку, делая вид, что не слышит. Но её пальцы дрожали, и чай слегка расплёскался. — Так, хватит драм, — бодро сказала Алина. — Кто будет раздавать? — Я, — сказал Миша, забрав колоду. Он начал раздавать карты, и на его лице появилась лёгкая улыбка. Будто это простое, обыденное действие вернуло ему контроль. Катя поймала себя на мысли: вот они, обычные люди за кухонным столом. Друзья, смех, карты, чай. Всё так буднично, так спокойно. Только мы с ним — не совсем обычные. Мы связаны договором, а теперь ещё и чужими ожиданиями. Она украдкой посмотрела на Мишу. Он заметил её взгляд и на секунду задержал глаза. Между ними промелькнула тишина, куда громче любого разговора. — Всё, поехали, — Тим бросил первую карту. — А проигравший рассказывает секрет. — Отлично, — Лиза подмигнула. — У нас как раз собрание тайных хранителей брачного договора. Алина рассмеялась, Катя закатила глаза, а Миша просто усмехнулся, но внутри понял: скоро им придётся делиться не только картами, но и гораздо более опасными секретами.

***

Следующее утро встретило их серым небом и хрустящим снегом под окнами. В квартире было тихо — гости разошлись только к двум часам ночи, и теперь стояла тишина, нарушаемая лишь гулом кофемашины. Катя стояла у зеркала в спальне, держа в руках два платья. Строгое чёрное и мягкое бежевое. Она закусила губу. «В суд я всегда иду в чёрном. Но сегодня — не суд. Сегодня спектакль.» Она выбрала бежевое, сделала лёгкий макияж и собрала волосы в аккуратный пучок. В отражении на неё смотрела женщина, которую через час будут показывать всей стране — «любящая жена». Миша зашёл в комнату без стука. В тёмно-синем костюме, с идеально выглаженной рубашкой, он выглядел так, будто собирался не на интервью, а на презентацию нового ресторана. В руках он держал галстук и, не глядя на Катю, пробормотал: — Поможешь? Катя обернулась. — Ты же умеешь. — Умею. — Соврал он, а затем пожал плечами. — Но вдруг у жены получится лучше. Она подошла ближе, осторожно поправила воротник и начала завязывать галстук. Его дыхание было слишком близко, и на секунду ей показалось, что тишина между ними стала плотной, почти осязаемой. — Не забывай, — сказала она негромко, стараясь отвлечься, — сегодня главное — говорить одинаково. Мы вчера всё отрепетировали. Ресторан, галерея, крыша. — Помню, — кивнул он. — И… — он прищурился, — если что, я импровизирую. — Только попробуй, — сухо ответила Катя, затянув узел галстука чуть туже, чем нужно. Он усмехнулся, но не отстранился. Через полчаса они сидели в машине. Водитель вёл их через заснеженные улицы к студии телеканала. Катя нервно перебирала пальцами телефон, проверяя новости: в ленте всё ещё пестрели заголовки о «самой таинственной свадьбе года». — Смотри, — Миша наклонился ближе и показал экран своего телефона. Там было фото: они вдвоём, выходящие на парковку. Сделано кем-то из соседей или папарацци. Подпись: «Первая совместная прогулка Воронцова и Тихомировой». Катя сжала губы. — Началось. Миша посмотрел в окно. — Катя…Мы справимся. Она перевела взгляд на него. Его голос был спокоен, почти уверенный. И почему-то именно эта уверенность заставила её сердце удариться быстрее. — Надеюсь, — только и сказала она. Машина свернула к зданию телеканала. У входа уже толпились камеры и репортёры. Вспышки ослепляли даже сквозь стёкла. Катя глубоко вдохнула. — Ну что, муж, пошли? Миша улыбнулся краем губ. — Пошли, жена. И, открыв дверь, он протянул ей руку — не по контракту, не по роли, а так, как будто это действительно было естественно.

***

В студии, под ослепительным светом софитов, они сидели слишком близко друг к другу. Катя держала ладони на коленях, словно пытаясь зафиксировать себя в этой роли. Миша выглядел расслабленно, но только внешне — в глубине глаз плескалось напряжение. Ведущая с идеальной улыбкой произнесла: — Ну что ж, Михаил, Екатерина. Вся Москва ждёт правды. Давайте начнём с самого простого: когда вы поняли, что это любовь? Катя чуть замешкалась. Этого они не репетировали. — Наверное… — она перевела взгляд на Мишу, — после первого свидания. Мы пошли в галерею, и… я увидела его настоящим. Не только бизнесмена, но и человека. Миша ухмыльнулся. — А я понял в тот же вечер, когда она попросила такси и сказала водителю адрес. — Он обернулся к ведущей. — Я подумал: «Если я сейчас не попрошу номер, буду идиотом». Катя резко посмотрела на него: — Это ты сейчас придумал. Он только чуть приподнял бровь: — Зато звучит романтично. Студия оживилась смехом, ведущая одобрительно закивала: — Вот это импровизация! Но давайте серьёзнее. Екатерина, вы — успешный юрист, человек строгий, рациональный. Михаил, вы — ресторатор, человек творческий. Чем он вас привлёк? Катя напряглась. Это был вопрос с подвохом. — Знаете, юристы часто имеют дело с ложью, манипуляцией, — произнесла она чётко. — И в Михаиле я увидела… честность. Миша кашлянул, скрывая нервный смешок. Честность — в фиктивном браке. Иронично. Но вслух сказал: — Я, в свою очередь, увидел в ней силу. Я привык быть лидером, а Катя — человек, перед которым я не против иногда уступить. Эта фраза прозвучала настолько естественно, что Катя даже не нашла, к чему прицепиться. Ведущая снова повернулась к нему: — Михаил, вы росли в семье известного бизнесмена. Ваш отец первым рассказал журналистам о браке. Как вы отнеслись к тому, что тайна оказалась раскрыта им? Миша замер. Этого точно не было в сценарии. — Ну… — он усмехнулся, — отец всегда считал, что лучшее решение — идти ва-банк. Думаю, он гордится тем, что я женился на такой женщине, как Катя. Катя почувствовала, как все камеры будто повернулись только к ней. — А вы, Екатерина, — спросила ведущая, — как отнеслись к этому? Вам ведь пришлось внезапно оказаться в центре внимания. Она сделала вдох и выдох. — Я не люблю публичность, — честно сказала она. — Но раз Михаил — моя семья, значит, я должна его поддерживать. В зале кто-то захлопал. Ведущая сияла: — Прекрасные слова. Но вот ещё вопрос, который задаёт вся страна: почему не было свадьбы? Никаких фотографий, никакого торжества. Катя и Миша переглянулись. Несколько секунд молчания. — Мы решили, что свадьба — это слишком личное, — наконец произнёс Миша. — Хотели оставить это только для нас. — А для друзей? Родных? — не отпускала ведущая. Катя, не дрогнув, добавила: — Мы отметили очень скромно. Самое важное — не количество гостей, а то, что мы были вместе. Их ответы совпали. И это совпадение прозвучало убедительнее любых легенд. Ведущая подалась вперёд, глаза блестели: — А что дальше? Планы на будущее? Миша чуть улыбнулся и неожиданно сказал: — Будущее у нас общее. А детали… пусть останутся сюрпризом. Катя резко повернула к нему голову. Что он творит? Но ведущая уже заулыбалась и подвела итог: — Вот это интрига! Спасибо вам за откровенность. Когда камеры погасли, Катя сжала зубы и прошипела сквозь улыбку: — Будущее, да? Ты вообще понимаешь, что только что наобещал? Миша наклонился ближе и ответил тихо: — А ты понимаешь, что впервые не пришлось врать?

***

Когда они сели в машину, в салоне на несколько секунд воцарилась тишина. Только гул мотора и лёгкий скрип кожаных сидений. Но тишину быстро нарушил звонок — на экран телефона Миши высветилось знакомое «Мама». Он вздохнул, включил громкую связь и мягко произнёс: — Да, мам, слушаю тебя. — Сынок, — голос матери был удивительно бодрым, даже светящимся, будто она только что открыла какой-то секрет, — а чего это вы историю переделали? Почему правду не рассказали? Про горничную, про тайные свидания в особняке? А это ваше «временное расставание» — ну совсем уж сказка для газет. Миша сдержанно усмехнулся, бросив взгляд на Катю, которая сидела рядом и, слегка нахмурившись, смотрела в окно. — Мам, — сказал он, — даже журналисты подчёркивают, что Катюша — один из лучших юристов Москвы. Она добилась всего сама. И если сейчас вдруг всплывёт её прошлое, если узнают, что она когда-то работала горничной… люди сразу потащат её вниз. А я не позволю. Мать вздохнула, но в её тоне сквозила привычная твёрдость: — Благородно, Мишаня. Но подумай сам, сынок: ты мужчина. Содержать свою любимую женщину должен именно ты, а не вот это вот её упрямство — работать до изнеможения, доказывать кому-то что-то. Он усмехнулся шире и чуть крепче сжал руку Кати. — Мам, моя любимая женщина, — произнёс он и повернулся к ней, — категорически отказывается от этого. Катя, услышав эти слова, наконец отвела взгляд от окна и посмотрела на него. В её глазах сверкнула и нежность, и тихий вызов. — Конечно, отказываюсь, — сказала она чуть насмешливо. — И не собираюсь быть содержанкой, даже твоей. — Вредина, — шепнул он с такой теплотой, что даже на том конце линии мать улыбнулась. Едва Миша успел завершить разговор с матерью, как в салоне снова зазвучала мелодия. На этот раз — телефон Кати. Она удивлённо взглянула на экран, и сердце у неё дрогнуло: «Бабушка». Та самая, из-за которой они и решились на этот странный фиктивный брак. Катя на секунду замешкалась, посмотрела на Мишу — тот слегка кивнул, словно говоря: «Бери, я рядом». — Алло, бабушка? — голос её дрогнул, но она старалась говорить ровно. — Катюша… — раздалось в трубке. Голос старой женщины был мягким, дрожащим, но в нём слышалась безмерная радость. — Какая же ты красивая… Я видела фотографию в газете. Словно невеста из сказки. Катя улыбнулась, хотя в груди сжалось. — Бабушка, это всё преувеличивают журналисты… — Ничего они не преувеличивают! — перебила её старушка с неожиданной силой. — Ты выглядишь счастливой. А это самое главное. Я ведь столько лет мечтала увидеть тебя именно такой — рядом с достойным мужчиной. Миша, услышав эти слова, чуть смутился и сделал вид, что сосредоточен на дороге. Но в уголках его губ мелькнула тень улыбки. Катя глубоко вздохнула. Она понимала, что именно ради бабушки они и решились на весь этот спектакль — фиктивный брак, громкие заявления для прессы, тщательно выстроенный образ. Но слышать её голос сейчас… было и радостно, и мучительно одновременно. — Спасибо, бабушка… — тихо произнесла она, прижимая телефон к уху, словно боялась потерять этот голос. — Для меня твои слова важнее всех газет.

***

На кухне царил уютный беспорядок: на столешнице стояли разложенные продукты, кастрюля с кипящей водой весело булькала, а Миша, закатав рукава рубашки, показывал Кате, как правильно «чувствовать» пасту. — Смотри, — он взял вилку, ловко зацепил несколько макарон и поднёс к ней, — нужно не просто пробовать на вкус, а слушать зубами. Аль денте — это когда макаронина чуть сопротивляется, понимаешь? Катя рассмеялась, оттолкнув его руку: — Зубами слушать? Ты сейчас точно не юрист, а какой-то философ-итальянец. — Я серьёзно, — притворно обиделся он, но уголки губ всё равно выдали улыбку. — Давай, пробуй. Она взяла вилку, осторожно попробовала и нахмурилась. — По-моему, ещё чуть-чуть сырые. — Вот именно! — Миша оживился. — Значит, ты начинаешь понимать. И в этот момент в дверь раздался уверенный стук. Катя удивлённо посмотрела на него: — Ты кого-то ждёшь? — Нет… — Миша пожал плечами и пошёл открывать. На пороге стояли Катя (двоюродная сестра), Алина и Тим — вся троица сияла, как будто только что вернулась с праздника. В руках у Алины был пакет с вином и фруктами. — Ребяяяят! — протянула Лиза, влетая в квартиру. — Это просто вау! — Интервью… — подхватил Тим, едва не задевая плечом дверной косяк, — ну это же бесподобно! Мы только что прочитали — у вас химия через каждую строчку прёт! — Я аж прослезилась, — добавила Алина, театрально приложив руку к сердцу. — У меня такое чувство, будто я реально на свадьбе побывала. Миша с Катей переглянулись: она покраснела, он слегка кашлянул, но улыбка выдала, что ему приятно слышать похвалу. — Заходите, — сказал он, пропуская гостей внутрь. — Только сразу предупреждаю: ужин ещё в процессе. Катя у меня на стажировке по пасте. — О-о-о, — протянул Тим, — значит, мы ещё и дегустаторами будем. Отличный вечер намечается!