«Глава 9: Три важных разговора»

Герой. Чудовище. Сильнейший. Такие титулы многие использовали, описывая того, кого называли Святым Меча. Но был один титул, который лишь немногие осмеливались ему давать, и который он ценил больше всего: друг. Однако, несмотря на свою привязанность к последнему, он мог принять только первые как подходящие для кого-то вроде него. Ведь как он может называть себя другом, если предал доверие этого самого друга. «Мне следовало быть более настойчивым с Феликсом. Мне следовало умолять о его освобождении, а не сосредотачиваться на миссиях. Мне следовало проверять его чаще» Эти мысли крутились в голове Рейнхарда, пока он вспоминал события последних месяцев, которые он пропустил. События, которые он восстановил по обрывкам информации, полученной от жителей Столицы. О том, как архиепископ Культа Ведьмы по имени Нацуки Субару сбежал из тюремной башни и скрылся в неизвестном направлении. О том, как архиепископ выставил рыцарей Лугуники дураками. О том, каким архиепископ был чудовищем, которого рвали на части и пытали, но который смог с легкостью уничтожить охрану тюрьмы. Именно последний слух беспокоил его больше всего. Разорван. Замучен. Он не знал об этом. Он должен был знать. Он Святой Меча. Почему он не проверил, что происходит с предполагаемым архиепископом, тем, кто отчаянно называл его другом, ни раз после их первой встречи? Нет, он знал. "Феликс-доно, я не знаю, что вы надеетесь получить от этого, но это безнадежно. Он не из Культа Ведьмы. Это видно по его глазам. Мы видели, как они себя ведут" "А если он лжет, но скрывает это? Ты не знаешь, что я видел. Что если у него есть сила, позволяющая скрываться? Стирать воспоминания на определенный период? Может, он даже выглядит иначе в обычное время..." "...Как бы то ни было, вам не стоит быть столь поспешным..."  Вильгельм наконец заметил его присутствие. "Ты. Что ты здесь делаешь?" Рейнхард поклонился, "...Досточтимый дедушка."   "Рейнхард ван Астреа," Вильгельм стоял неподвижно. Оба мастера меча неловко смотрели друг на друга. Все трое мужчин находились перед камерой, где содержался предполагаемый архиепископ. "...Ответь на мой вопрос. Разве у тебя нет более важных обязанностей?" Рейнхард покачал головой, "Это дело крайней важности. Я должен поговорить с заключенным."   Вильгельм поднял бровь, "Зачем? Разве ты уже не сделал это?" Феликс вмешался, "А, Рейнхард утверждает, что он его друг." Вильгельм напрягся и пристально посмотрел на Рейнхарда, "Что ты имеешь в виду, под друг? Ты заботишься о нем?" Святой Меча был сбит с толку, "Да, но—" "Ты заботишься о нем. Почему? Что делает его таким особенным?" Старик смотрел на Рейнхарда так, будто его ответ решит все. «Я не могу ошибиться здесь. Мне нужно успокоить дедушку» "...Это мой долг как Святого Меча — защищать народ и его людей. Я должен убедиться, что он не представляет угрозы, и развеять любые сомнения о его связи с Культом Ведьмы." Это был неправильный ответ. Выражение лица Вильгельма исказилось в сложной смеси гнева, отвращения и печали. «Я не знаю, что сделал не так» «...Уходи, Святой Меч. У тебя есть дела поважнее, чем допрос»,— сказал Вильгельм, поворачиваясь спиной к своему бывшему внуку. "Дедушка—" Голос Вильгельма был холоден, "Хватит. У нас есть свои обязанности. Твои и мои не связаны с этим. Уходи сейчас, или я выведу тебя силой." «...Возможно, мне стоит вернуться завтра» Завтра так и не наступило. Как только он покинул башню, Совет Мудрецов завалил его множеством миссий. Он метался по стране в поисках Культистов или решения для тех, кто пострадал от Проклятой Крови Дракона и Синдрома Спящей Красавицы после инцидента в Приестелле. Но нашел лишь тупики. Единственный раз, когда он вернулся, он все равно не смог увидеть архиепископа. Феликс запретил ему, заявив, что допрос члена Культа Ведьм идет хорошо и Святой Меча не нужен. Это была ложь. Ветер вокруг Феликса шептал обман. Так же, как он делал это раньше перед Советом Мудрецов. Почему он не противостоял Феликсу тогда? Почему он не противостоит ему сейчас? Ответ был одинаков для обоих вопросов, но исходил из разных источников: они называли его другом. Феликс сделал это. И поэтому он дал ему шанс. Субару сделал это. И поэтому он не мог оставить его. Но он оставил. Святой Меча бросил своего друга. Оставил в тюрьме. И впервые Рейнхард разозлился. Рейнхард не помнил, что произошло дальше. Нет, он помнил. Не предпочел бы забыть. К концу разговора Феликс выглядел испуганным. Смотрел на него, как на чудовище. И тогда пришел его дедушка. Рейнхард знал, что, должно быть, выглядел как чудовище. И поэтому быстро ушел. Решив больше не обременять дедушку. Чудовище. Вот кем он был. Чудовище, притворяющееся— "Хватит ныть!" — громкий голос вырвал его из мысленного водоворота, сопровождаемый ударом по виску ногой. Рейнхард быстро моргнул. Он не осознавал, что сразу направился в свой кабинет после возвращения. Он мягко остановил ногу: "Леди Фельт? Прошу прощения, я, должно быть, не услышал, как вы вошли." Фельт фыркнула: "Ты идиот. Ты отсутствовал неделями. А потом я нахожу тебя, тупо уставившегося в пространство, как дебила, в своем кабинете," — затем она сердито посмотрела на него, — "И отпустишь мою ногу?!" Рейнхард подчинился: "Еще раз прошу прощения, леди Фельт, было невежливо с моей стороны проигнорировать вас после возвращения с миссии. Как ваш рыцарь, я должен был доложить вам сразу." Фельт разозлилась еще больше: "Не в этом проблема! Ты ведешь себя странно, даже когда вернулся. Что с тобой?" «Ах, я снова ошибся» "Прошу прощения—" "Прощения, прощения, прощения!" — передразнила его Фельт, — "Хватит извиняться. Если скажешь "прости" еще раз, я пну тебя прямо по яйцам. Теперь скажи: что случилось?" "...Извин—" — он поймал себя, когда Фельт подняла палец, бросая ему вызов закончить, — "То есть, я думаю... я совершил ужасную ошибку." Фельт подняла бровь: "Ты?" Рейнхард мрачно кивнул: "Да. Я пренебрег своим долгом, своей ленью, что привело к тому, что невинного человека ложно обвинили в принадлежности к Культу Ведьм. И в результате его пытали под моим присмотром." Фельт сузила глаза: "Объясни." И тогда Рейнхард изложил все детали: как он понял, что Субару Нацуки невиновен, как обнаружил, что Феликс лжет Совету Мудрецов, но не стал противостоять ему из-за дружбы, как оставил Субару на произвол судьбы, потому что доверял Феликсу, и как убежал от ответственности, потому что был чудовищем. Фельт задумалась, а Рейнхард вспомнил последние слова своего... друга «Спасибо, Рейнхард. Я знаю, это сложно принять, но я говорю правду. Я не Культист. Когда я выберусь отсюда, я докажу это. Мы будем лучшими друзьями, как раньше!» Нет, он не был его другом. Друг сделал бы все возможное, чтобы помочь. Друг не бросил бы его так. Рейнхард не заслуживал такого титула. Фельт прервала молчание: "Так когда мы пойдем его искать?" Рейнхард моргнул: "Искать его?" Фельт фыркнула: "Ну да. Мы же не можем просто оставить все как есть. Хотя, наверное, сначала нам придется убить тех ублюдков, которые его пытали," — Фельт положила руку на подбородок, — "Феликса будет сложно убить, ведь он Рыцарь. Но я уверена, мы найдем способ оправдать это." "Леди Фельт—" Бывшая воровка проигнорировала его и щелкнула пальцами: "Вообще, давай сначала найдем его. Потом докажем его невиновность, а затем убьем сволочей. Может, заставим некоторых сознаться, если пообещаем им снисхождение. Я знаю, что этот кошачий мальчик — лучший целитель или что-то вроде того. Но сомневаюсь, что он сможет сбежать, если все сдадут его. Потом мы можем тайно убить остальных." "Леди—" Она снова проигнорировала его и кивнула себе: "Да, сработает. Найдем твоего друга, докажем его невиновность, казним мерзавцев. Наверное, стоит взять с собой еще людей, на всякий случай. Может, взять трех идиотов, для них это будет хорошей практикой. Или, по крайней мере, они помогут закопать тела." "Леди Фельт," — прежде чем она снова могла его проигнорировать, он шагнул вперед, — "Я не думаю, что нам стоит этого делать." Она подняла бровь: "Почему?" "Не говоря уже о количестве доказательств, которые нам понадобятся, архиепископ, возможно, уже за пределами страны. И, к сожалению, из-за закона, ограничивающего мое присутствие как сдерживающего фактора, я не могу пересекать границы без строгих разрешений. Совет Мудрецов не позволит этого." Фельт усмехнулась: "Кого волнует, что они думают? Мы просто сделаем это тайно. Кроме того, ты действительно собираешься просто оставить все как есть? Что ты на самом деле хочешь сделать?" Рейнхард оставался твердым: "Мой долг как Королевского Рыцаря Лугуники — заботиться. Я не могу создать международный кризис из-за своей ошибки. Это приведет к новым проблемам, и граждане пострадают из-за моих действий." «Как и Субару» Фельт сердито посмотрела на него: "Ты не ответил на мой последний вопрос."   "...Это мой долг как Святого Мечника—" Она прервала его ударом кулака в лицо, который он уверенно блокировал: "О, мой Од! Хватит уже этого дерьма про Святого Меча и рыцаря!" Фельт приблизилась к нему и ткнула пальцем в грудь: "Чего. Ты. Хочешь? Никакого этого 'чести' или 'долга', которые ты постоянно впихиваешь мне. Чего хочет Рейнхард Ван Астрея, а не Святой Меча?" Святой Ме… Рейнхард не знал, что сказать. Он не знал, чего хочет. Он знал. Просто не был уверен, заслуживает ли этого. "..." Фельт вздохнула: "Слушай. Я едва понимаю, что происходит, но даже я вижу, что эта ситуация — полный бардак. Теперь я понимаю, почему все сходят с ума: рыцари и совет, наверное, по уши в дерьме, которое сами и создали. Держу пари, они планируют замять это как можно быстрее." Рейнхард помрачнел: "Я не знаю, каковы намерения совета и рыцарей. Скорее всего, они сделают то, что от них требуется." Он знал. Но не мог ни подтвердить, ни опровергнуть. Он должен был верить в их честь. Как и ожидалось от него. И Фельт видела его насквозь: "Ты знаешь, что это полная чушь. Они верят в это 'статус-кво превыше всего'. Их больше волнует их чистый имидж, чем реальные действия..." — Фельт продолжила ворчать, отводя взгляд. Тук. Тук. Тихий голос прозвучал за дверью: "Рейнхард-сама, Фельт-сама. К вам пришел посетитель, ищущий Святого Меча. Он сказал, что это срочно." "Рейнхард посмотрел на свою Принцессу, чье лицо кричало: Это еще не конец" Он прочистил горло, хотя в этом не было необходимости: "Спасибо, Грассис, передайте ему, что я буду там в ближайшее время." Затем он снова сосредоточился на своей Леди: "Фельт-сама, пожалуйста, не беспокойтесь обо мне и возвращайтесь к своим урокам."   Фельт вздрогнула: "...Ты никогда ничего не забываешь, да?" Рейнхард тихо рассмеялся: "Мой долг — помнить ваше расписание." Когда Рейнхард направился к выходу, Фельт дала ему последний совет: "Рейн."   Он остановился у двери, слегка обернувшись: "Да, моя Леди?" "...Твое чувство долга чертовски раздражает. И ты идиот." Рейнхард улыбнулся и уже собирался уйти, но Фельт закончила: "Но не обманывай себя. Иногда просто... делай то, что хочешь, ладно?" Он замер и увидел, что Фельт смотрит в сторону. Не зная, что сказать, он пошел встречать гостя. Босс. Кандидат от Дракона. Коварная Лиса. Все эти титулы были знакомы той, о которой ходили слухи, что вскоре ее назовут: Великой Деловой Женщиной. Но был один титул, который лишь немногие осмеливались ей давать, и который она ненавидела больше всего: чудачка. Почему? "Ана, ты должна признать, что ты немного странная." Потому что те, кто называл ее так, не имели на это права. Анастасия медленно повернула голову к главному источнику своего раздражения: "Чайник."   Почти как рефлекс, Субару ответил: "Котелок." "Су прав, ты странная сука," — сказала Тия, обмакивая целое яблоко в терияки перед тем, как съесть его. И вот второй источник. Анастасия смотрела на нее с презрением. Прошло несколько дней с тех пор, как они официально переехали в общий дом. Тия заняла гостевую комнату, а Субару и Анастасия делили главную спальню. По их договоренности, Субару приготовил Хал-сану щедрую порцию соуса тартар на месяц. Это заинтересовало Тию, и она тоже захотела особый соус от Субару. Анастасия ударила его в живот, прежде чем он успел сказать что-то глупое. Итак, после нескольких проб и ошибок, Субару воссоздал соус терияки.   Анастасия фыркнула: "Я не странная. Это  Субару странный!" Она указала на него: "Он кладет майонез на все. Мы не похожи. Например: тост с джемом и маслом — отлично с майонезом. Тосты с мясом и джемом — не очень с майонезом," — Анастасия излагала свою позицию. Третий источник ее раздражения, который уплетал соус тартар, как напиток, не встал на ее сторону: "Это очень специфично и странно, Ана-бо." "Да, Ана-бо~," — пропел Субару. Анастасия сердито посмотрела на Субару: "Он ест майонез прямо из миски, как суп."   Субару кивнул, как будто это было нормально, и начал хлебать из миски.   "Это тоже очень странно и специфично, Су-сан." "Да, Су-сан~," — месть мелочна, и Анастасия не стеснялась. Субару выглядел преданным: "Да! Ну ладно!" — он указал на Халибела, — "Ты запиваешь соус тартар алкоголем!" Халибел просто пожал плечами: "Ага, это совершенно нормально." "Нет, это не так!" — возмутились оба "звездных" персонажа. Тем временем убийственно спокойная женщина просто грызла глазированное яблоко: "Вы трое — чудаки, я тут единственная нормальная." Трое чудаков уставились на духа. По очереди: "Тихая, но смертоносная." "Оценщица фамильных драгоценностей."   "Мерзость." Она ударила руками по столу: "Эй, я могу вас всех убить, знаете ли?!" Анастасия фыркнула, обмакивая тост в миску Субару: "Ты говоришь это каждый раз. Но никогда не делаешь. Видимо, у тебя нет фамильных драгоценностей для этого." Анастасия увернулась от яблочного огрызка, летящего ей в лицо. Субару повезло меньше. "Эй! Не бросай еду за столом," — отчитал ее Субару.   Тия просто показала ему язык. Субару использовал старый метод кнута и пряника: "Никакого соуса терияки на неделю."   Глаза Тии расширились, прежде чем она надулась: "...Извини, я больше так не буду, Су." Анастасия хихикнула, но Субару ущипнул ее: "Ой! Эй!"   Он сердито посмотрел на нее: "Не смейся, ты сама ее спровоцировала." Она надула губы: "Говоришь ты, который назвал ее пуканом."   Субару пожал плечами: "Ну, она не обиделась." Тия, которая снова разозлилась: "Это что значит?!" Халибель просто смеялся, а Субару перевел стрелки, указав на старого волка: "Он назвал тебя уродливой."   Тия перевела свой сердитый взгляд на волка. Ловелас закашлялся: "Су-сан, как ты мог, мой любимый собутыльник, предать меня?!" — он драматично выгнул спину. "Хал-сан, я даже не пью с тобой. И еще, как получается, что в любом баре ты флиртуешь только с замужними женщинами?" — он стащил тост с тарелки Анастасии. "Су-сан. Не обязательно пить, чтобы быть собутыльником. Важно присутствие. А во-вторых, я проклят привлекать запретную любовь," — он вытер воображаемую слезу. "Звезды" закатили глаза, а Тия угрожающе подняла руку: "Может, мне стоит 'оценить драгоценные камни' Хала. Навсегда. Все женщины Банана будут мне благодарны." Анастасия взяла чашку Субару и налила немного его молока в свой кофе: "Не стоит, Тия. Кроме того, ты не знаешь, где они были, можешь что-нибудь подцепить," — она сделала глоток. "Уф! Атакован со всех сторон! Су-сан, ты же на моей стороне, да?" — Халибель использовал свои лучшие щенячьи глаза. Субару просто улыбнулся: "Прости, Хал-сан, ради моего здравомыслия, возможно, тебя придется кастрировать." "Ах! Су-сан, не вставай на сторону мисс Яйцеголовой! Что случилось с тем самым 'кодексом братана', о котором ты мне рассказывал?" "Яйцеголовой?" — Тия выглядела смущенной, пока один из клонов Халибела не подошел сзади и не поднял ее челку. Это был настоящий пятикгольник, граничащий с шестиугольником. И определенно в форме яйца, по крайней мере, отдаленно. Тия отрубила голову клону взмахом запястья и затряслась от ярости. Синигами поставила одну ногу на стол, источая легкую ауру злобы: "Ради безопасности всех женщин Карараги, отдай свои яйца, шавка." Халибель , ничуть не смутившись, тоже встал на стол, его глаза сверкали опасным блеском: "Попробуй, если осмелишься, Сини-уродина, эти драгоценности — самые крепкие в Карараги!" Самые опасные личности в радиусе сотен миль уставились друг на друга. "Звезды" переглянулись и вздохнули. Субару встал на сторону Тии, а Анастасия — на сторону Халибела. "Тартарский соус. На месяц."   "Соус терияки. На неделю." Оба ходячих бедствия замерли, прежде чем виновато вернуться на свои места.   "Прости, Ана-бо."   "Моя вина, Су." "Звезды" успокоились со своими новыми компаньонами. "Стой, о чем мы вообще говорили?" — Анастасия посмотрела на Субару.   Субару задумался: "О том, что ты самая странная из нас?" Она замахнулась на него: "Не это, мелкий паршивец. Раньше."   "Ааа, о создании компании?" Она щелкнула пальцами: "Вот именно. Нам нужно распределить первую партию продукта. Также стоит подумать о названии бренда и о том, как мы будем расширяться." Их продукт был прост: различные соусы, которые люди смогут использовать с едой. Субару уже успешно воссоздал майонез, соус тартар и соус терияки. Он планировал и тестировал другие приправы, такие как острый соус, кетчуп, горчицу, сладкие пикули, ранч и многие другие. "Хмм, может, вы с Су-саном сможете арендовать ларек на фестивале?" "Фестиваль? А, фестиваль дождя! Конечно," — Анастасия ударила кулаком по ладони, — "Я почти забыла. Фестиваль штормов должен скоро начаться. Это идеальное место для старта, мы сможем привлечь максимум внимания." Субару кивнул, а Тия задумалась. Анастасия заметила изменение в ее настроении: "Что-то не так, Тия?" Тия моргнула, а затем нахмурилась: "...Ничего. Просто... плохие воспоминания. Вы собираетесь раздавать что-то на фестивале, да? Хорошо. Мы с шавкой будем вас охранять. Тия-Два может напасть тогда." «Плохие воспоминания, да? Отложу это на потом, рядом с просраной личной жизнью Субару. Серьезно: пытки от объекта симпатии, предательство другого объекта симпатии и безответные чувства почти полтора года? Ему нужно лучше выбирать женщин» "Хм, я думал, мы договорились называть ее Темная Тия," — лениво сказал Халибель. Субару толкнул Анастасию, его лицо без слов спрашивало: «Все в порядке? Ты только что сделала странное лицо» Анастасия моргнула, а затем мягко улыбнулась: «Все хорошо. Просто странная мысль. Ничего серьезного» Субару тоже улыбнулся и слегка сжал ее руку: «Хорошо, просто хотел убедиться» — затем вернулся к общему разговору. Ее сердце стало теплым. С тех пор, как они поговорили, ей казалось, что они с Субару становятся все более синхронизированными с каждым днем. Это было не плохое чувство. По крайней мере, она так думала. Тия покачала головой: "Это так глупо. Темная Тия? Почему бы тогда не назвать ее Черная Тия? Злая Тия. Психопатка Тия." Халибель махнул рукой: "Думаю, ты путаешь ее с собой. Психопатка Тия звучит больше как ты, чем как она." Тия уже собиралась перелезть через стол и задушить его, но Анастасия снова вмешалась. Она прочистила горло: "Ладно! Мы решили, как начать распространять наш продукт — сделать большой анонс на фестивале. Теперь что насчет самого ларька и названия бренда? Мы не можем просто продавать соусы, нам нужно название." "Оно должно быть новым, чем-то, что действительно выделяется. Хошин было отличным названием, потому что оно было смелым, как будто говорило: "Мы так же велики, как и основатель". Эта новая компания должна иметь такой же эффект" "О," — на этот раз Субару ударил кулаком по ладони, — "У нас дома были рынки, где продавали смеси специй, раздавая бесплатные образцы. Их смешивали с рисом, и покупатели могли пробовать разные комбинации." Анастасия кивнула с энтузиазмом: "Мне нравится эта идея! Нам стоит использовать еду, которая хорошо сочетается со всеми соусами. О, я знаю! Те фри , которые ты делал для нас; как думаешь, сможешь сделать большую партию?" Субару тоже кивнул с энтузиазмом, входя во вкус: "О, это идеально! У нас были споры в интернете о том, какой соус лучше всего подходит к картошке фри. Мне, наверное, понадобится новое оборудование, картошка и много масла, но я смогу организовать это как Макдональдс." Она подняла бровь: "МакДоналдс?" "Ах да, я же не объяснял фастфуд. Ладно, представь Рос-чи, но желтого, красного и почему-то менее похожего на сексуального хищника." Анастасия скривилась: "Хорошоо? Не самая приятная новость фантазия." Пока Субару продолжал объяснять тонкости клоунского общепита, Тия и Халибель наблюдали с разной степенью заинтересованности  Волк усмехнулся: "Ну вот, они опять в своем мире. Как только они начинают обмениваться идеями и историями, этому нет конца." Тия просто кивнула: "Им бы уже просто стать парой."   Халибель поперхнулся: "Т-Тия, ты понимаешь, что это значит, да?" Тия посмотрела на него раздраженно: "Конечно. Они станут неразлучными. Ну, еще более неразлучными, чем сейчас. И скоро мы увидим маленьких черно-фиолетовых детей, блюющих повсюду." Халибель вздохнул с облегчением: "О-кей, хорошо. Я боялся, что придется объяснять то, чего очень не хотел. Стой. Тогда почему ты заняла гостевую комнату рядом с ними?" Теперь она смотрела на него с недоумением: "Какое отношение имеет то, где я сплю?" Ошеломленный, волк начал складывать два и два и рассмеялся: "Охохохо. Хахахаха! Это слишком хорошо!" Разозленная Тия вернулась: "Хал! Что такого смешного?! Объясни, почему ты смеешься! Что я сказала такого смешного? Я убью тебя, если не начнешь объяснять прямо сейчас!" — она начала трясти Халибеля. Ловелас только смеялся в ответ. Он с нетерпением ждал следующий месяц. Или даже месяцы, так как сомневался, что его контракт закончится так скоро. Его "звездные" работодатели были слишком жадными. И ему уже было слишком весело "... И это всё, что рассказал мне стражник." Посетитель Рейнхарда был одним из немногих, кто обращался к нему по титулу, которого он не заслуживал. "Самый Благородный Рыцарь", Юлиус Юкулиус, пришёл к нему, чтобы обменяться информацией о происшедшем в тюремной башне. Ситуация выглядела неутешительно. Юлиус расследовал всё, что произошло той ночью и ранее. Все улики указывали на манипуляции и внутреннюю коррупцию. Но ничего конкретного. По крайней мере, до тех пор, пока не сознался определённый стражник. Стражник раскрыл всё: Феликс морально сломался. Сначала допросы были обычными. Но через неделю Феликс прибегнул к пыткам, чтобы выбить признание. Чтобы скрыть свои действия, он намеренно ставил стражников, которых сильно затронула деятельность Культа Ведьм. Кроме того, он подкупал их и брал клятву молчания. Феликс приводил Вильгельма только когда Рейнхард приходил с визитом, и даже тогда следил, чтобы Вильгельм был занят делами лагеря и ничего не знал о внутренней кухне тюремной башни. "Я спросил стражника, почему он внезапно сознался. Он должен был понимать, что это может привести к его казни." Лицо Юлиуса выражало сочувствие: "Всё, что он ответил, было: 'Я узнал той ночью, что мой лучший друг предал меня. Из-за моей глупости я мог потерять сестру. И знаете, кто мне помог? Предполагаемый последователь Культа Ведьм. Да, возможно, меня казнят. Но я сделаю всё, чтобы отплатить ему. Это минимум, что я должен сделать'" Рейнхард не знал, что чувствовать. Вина. Сожаление. Гнев. Разочарование. Всё это было направлено на себя. Но у него была работа: "...Что будем делать с Феликсом?" Юлиус выглядел неуверенно: "Его накажут с крайней строгостью. Это не просто случай ошибочных намерений. Он намеренно злоупотребил своими привилегиями как Королевский Рыцарь , чтобы пытать человека, который, скорее всего, был невиновен. Если он каким-то чудом избежит казни, ему больше не будет места в Лугунике." "Тогда пойдём? Мы можем арестовать его до заката." "Я должен это сделать" Юлиус странно посмотрел на него. "...Ещё не время," — прежде чем Рейнхард успел возразить, Юлиус поднял руку, — "Доверься мне. Хотя Феликс мой, нет, был моим другом, мы должны мыслить прагматично. Без Феликса Круш-сама умрёт. Он тратит каждую секунду, сдерживая проклятие, и сомневаюсь, что кто-то ещё сможет помочь." "Это... я согласен. Тогда что нам делать теперь?" — Рейнхард посмотрел на своего собрата-рыцаря, ожидая указаний. "..." — Юлиус пристально смотрел на Рейнхарда. "Юлиус?" "Самый Благородный Рыцарь" смягчил взгляд, положил руку на плечо друга: "Рейнхард. Ты в порядке?" «Что?» "О чём ты?" "Да брось," — рыцарь усмехнулся, — "Может, я и не самый проницательный человек, но мы знаем друг друга достаточно долго, чтобы я мог понять, что что-то не так. Твои Божественные Защиты могут скрывать это, но мои инстинкты стали лучше улавливать такие вещи" Юлиус указал на свои глаза: "Я слышал, что торговцы часто следят за глазами оппонентов. Даже самые стойкие люди не могут скрыть истинные чувства через привычки и манеры. Подергивания глаз, изменение формы, расширение зрачков — всё это признаки проблем." "...Что говорят тебе мои глаза сейчас?" Юлиус горько улыбнулся: "Они похожи на глаза Феликса. Как будто ты больше не видишь будущего, вина застилает твой взор, и ты сосредоточен только на том, что должен сделать." "Нет. Это неправда" Это была правда. Он чувствовал вину. Он чувствовал её с того дня, как покинул тюрьму. Потому что он не просто подвёл друга, оставив его на произвол судьбы, он подвёл его ещё раньше. «Это была Чревоугодие! Эта крысиная сволочь, Архиепископ Чревоугодия. Думаю, он съел моё имя или что-то в этом роде, так он украл воспоминания Круш и ввёл Рем в кому. Рейнхард, ты должен вызволить меня отсюда. Я был рыцарем лагеря Эмилии, может, кто-то узнает меня» Он забыл своего друга. Он был в Приестелле. Он должен был помочь другу. Он подвёл его однажды и подвёл снова. У него не хватило смелости выступить против Феликса, Мудрецов или своих собратьев-рыцарей. Он не заслуживал своего титула, дружбы или положения Святого Меча. "Юлиус... Я," — его Божественные Защиты помогали сдерживать эмоции, но усилием воли он отстранил их, — "Я... я не знаю, что делать." Он хотел это чувствовать. Нет, он должен был это чувствовать. Рейнхард сел, закрыв лицо руками: "Я провалился. Я подвёл свою Госпожу. Тебя. Феликса. Свою семью. И хуже всего — я подвёл своего друга, который доверился мне. Я не заслуживаю своих наград, своей роли Святого Меча. Как Святой Меч может гордиться собой, если он никого не может спасти как следует?" Он не плакал. Он не мог. Он не плакал с детства. "..." "..." "Рейнхард," — он почувствовал, как Юлиус садится рядом, — "Помнишь, как я рассказывал, как мы с братом убегали из дома в детстве?" Рейнхард убрал руки с лица и посмотрел на друга: "Конечно. Ты говорил, что это было глупо — идти против воли родителей." Юлиус усмехнулся: "Да. Но это была не вся история. Мой брат был болен. Он до сих пор болеет, но в детстве его болезнь была особенно сильной. И что хуже — он меня недолюбливал. Чтобы сблизиться, я решил, что мы пойдём гулять вместе, как братья. Это... было ошибкой. Сначала всё было хорошо, но болезнь дала о себе знать, и его начало трясти от кашля. Он выжил, но едва. Мне было стыдно. За свою безответственность и за то, что вытащил его только ради того, чтобы он меня полюбил." Юлиус задумчиво посмотрел в пол, затем улыбнулся: "Однако именно тогда мои отношения с Джошуа изменились. Он стал относиться ко мне гораздо теплее. Мне до сих пор стыдно, но я не могу не вспоминать тот момент с теплотой. Это было не только началом нашего братства, но и моментом, когда я начал серьёзно относиться к тренировкам. Джошуа смотрел на меня снизу вверх. Я хотел стать тем, рядом с кем он будет чувствовать себя в безопасности. Тем, кем он сможет гордиться. Я хотел стать рыцарем, который может стоять прямо, несмотря на свои провалы. Я хотел стать героем, как персонажи из книг, которые я читал." Затем он посмотрел на Рейнхарда с теплотой: "Возможно, я не знаю, насколько сильно ты себя винишь, но я знаю, что чувство вины ни к чему не приведёт. Я мог бы утонуть в своём стыде тогда и никогда не стать рыцарем. Это только ранило бы тех, кого я люблю. Так же и сейчас — винить себя бессмысленно. Ты можешь считать, что заслуживаешь наказания, но я так не думаю. Из того, что ты сказал, и из показаний стражников и Вильгельма, Феликс намеренно усложнял тебе доступ в тюрьму. Он всегда был готов к твоим визитам. И если ты всё ещё считаешь, что заслуживаешь наказания, то я разделю его с тобой." Рейнхард поднял бровь: "Юлиус. Ты ничего не сделал." "Сделал. И в этом проблема. Мы — рыцари. Королевские Рыцари. Мы не должны быть настолько беспечными, чтобы не проверять своих товарищей, особенно тех, кого называем друзьями. Я должен был проверить Феликса, а не верить, что он справится сам. Я был плохим другом. Как и он. Он должен был поговорить с нами, а не скатываться в безумие. Мы в равной степени виноваты в том, что не смогли нормально общаться. Я подвёл его, так же как он подвёл нас. И если то, что ты говоришь, правда, то я подвёл ещё одного товарища, забыв его. Но я хочу это изменить. Я чувствую, что это знак — начать меняться. Рыцари стали слишком самоуверенными; мы позволили своим позициям испортить нас. Мы не должны позволять предрассудкам затуманивать наш разум, иначе подобные события будут повторяться." Юлиус встал с решимостью и протянул руку Рейнхарду: "Сэр Рейнхард ван Астрея! Я спрашиваю тебя: ты будешь сидеть здесь, пока страдают невинные?! Ты позволишь коррупции процветать?! Ты и дальше будешь бездействовать?! Или ты пойдёшь со мной, чтобы исправить наши ошибки? Пусть ты и пал, твой долг — подняться снова, чтобы вершить истинное правосудие. Я спрашиваю тебя, мой друг: Чего. Ты. Хочешь?!" Прошли секунды, пока Рейнхард впитывал каждое слово. Если бы он мог плакать, он бы рыдал. «Чего я хочу? Я не... нет, я знаю, чего хочу. Я всегда знал» "...Я хочу быть достойным рыцарем. Я хочу держать голову высоко как Святой Меч! Быть достойным наследником рода Астрея. И больше всего — я хочу быть лучшим другом, настоящим другом, даже если я этого не заслуживаю," — сказал он, и Святой Меча взял руку Самого Благородного Рыцаря, снова поднявшись во весь рост. Юлиус гордо похлопал друга по плечу: "Раз ты этого пожелал, так тому и быть!"  Рейнхард рассмеялся, на этот раз искренне: "Хорошо. Тогда каков наш следующий шаг?" "Мы должны штурмовать Башню Мудрецов." "...Прости, Юлиус, ты сказал — штурмовать Башню?" "Ха-ха! Знаю, как это звучит, но у меня есть причина: Чревоугодие и Похоть. Несколько недель назад наш общий друг, Отто Сувен, предложил мне организовать экспедицию к Башне Плеяд в поисках лекарства для пострадавших в Приестелле. Естественно, я сразу отказался." Рейнхард прервал его: "Правдоподобное отрицание — лучший навык рыцаря, как ты всегда говоришь." Юлиус скривился: "Всё равно звучит странно. В любом случае, да. Юлиус-рыцарь не мог играть в фаворитов. Но Юли-наёмник может. И учитывая, что твоя Госпожа всегда поддерживала дружеские отношения с лагерем Эмилии, я сомневаюсь, что у тебя будут проблемы с присоединением. Я читал твои отчёты и отчёты предыдущих экспедиций: нам понадобится вся возможная огневая мощь и стратегические умы, чтобы найти способ проникнуть в башню. Поэтому мы подождём, пока не вернётся Железный Клык, прежде чем отправляться. А причина, по которой я считаю это лучшим вариантом, связана с тем, что ты сказал о нашем ложно осуждённом друге: его имя было украдено Чревоугодием." Рейнхард наконец понял: "Если Башня поможет нам вернуть имена тех, кто их потерял, мы сможем доказать невиновность Субару и восстановить его статус рыцаря." "Это может и не искупить наших прегрешений перед ним, но это начало пути к лучшему будущему." "Но как мы его найдём? Скорее всего, он скрывается в другой стране, опасаясь любых действий, которые могут выдать его местоположение." Юлиус постучал по голове: "Я уже нашёл решение. В ходе расследования я выяснил, что в ту ночь из столицы выехала только одна карета. А также было только одно сообщение о сбежавшем заключённом — когда он ограбил торговца, владельца той самой кареты. Я проверил записи: женщина въехала в город под фальшивым именем и уехала под другим — Наташа и Анастасия. Также у неё был заметный карарагийский акцент. Есть шанс, что наш друг тайно пробрался в карету и уехал в Карараги." "А тебе поручена Торговая Компания Хошин, базирующаяся в Банане. Ты можешь использовать её для поиска Субару!" Юлиус кивнул: "У компании уже есть обширная информационная сеть. Если мы найдём нашего друга или даже ту женщину, мы сможем передать ему сообщение. Сказать, что у него есть союзники. Правда, нам нужно будет найти способ успокоить его. Думаю, время в заключении не сделало его особенно доверчивым, особенно к рыцарям вроде нас." Рейнхард задумался: "Может, отправить ему помощь. Отправим необходимые вещи: еду, воду, деньги, безопасное место. Мы будем медленно восстанавливать отношения и честно объяснять свои действия." "Это начало. Затем, когда экспедиция в Башню завершится, мы сможем передать ему просьбу о встрече через посредника и вернуть его имя. Или, если это невозможно, предложить ему убежище или помощь до конца его дней." "..." Юлиус заметил его колебание: "Что такое, Рейнхард? Поверь, я не стану осуждать, что бы ты ни сказал." "...Я хочу встретиться с ним лично. Даже если наши законы запрещают это, я хочу встретить друга, которого забыл. Покаяться в своих грехах. Сказать, как мне жаль, что я бросил его. Помочь ему всем, чем могу. И эгоистично попросить, чтобы мы смогли снова стать друзьями." "...Тогда мы мыслим одинаково. Я тоже хочу выразить свои чувства лично, узнать больше о друге, о потере которого даже не подозревал. Хотя Рейнхард и Юлиус не могут пересечь границу, возможно, Рейн и Юлий смогут." Оба рыцаря, связанные честью и братством, тепло улыбнулись своей решимости исправить ошибки. По крайней мере, пока атмосферу не нарушил резкий голос: "Ради Ода, пожалуйста, не называйте себя так! Эти имена просто ужасны," — сказала Фельт, спрыгнув с укрытия. Юлиус встревожился: "Леди Фельт! Вы подслушивали всё это время?"  Она фыркнула: "Конечно! Вы не просили уединения, так что я решила, что могу." Он потер переносицу: "Следовало предположить, что нельзя. Ты знал, что она здесь?" Юлиус посмотрел на Святого Меча, которого ничто не удивляло с тех пор, как они познакомились. Рейнхард поднял руки в защиту: "К сожалению, я так же удивлён, как и ты. Я не заметил её." Юлиус был ошеломлён, сузил глаза с подозрением, затем снова посмотрел на кандидата Дракона: "Пожалуйста, больше так не делайте." Фельт удивлённо подняла бровь, затем лукаво улыбнулась, заметив, как Рейнхард подмигнул ей за спиной Юлиуса: "Неа." Пока Юлиус выглядел так, будто вот-вот хватит удар, Рейнхард тихо рассмеялся. Он заметил Фельт. Он не хотел выдавать её, чтобы не подставлять. И, возможно, всего лишь возможно, он хотел впервые нарушить правила не из чувства долга, а из эгоизма. Это была бы хорошая практика перед тем, как нарушить международное право в будущем. Надеюсь, его друг где-то там в безопасности. --- "Компания Хошин 2.0," — предложил наша ярчайшая чёрная звезда. Бледная звезда не была в восторге: "Отклонено. Нам сразу пришлют повестку в суд." "У вас тут тоже есть такие?! Отлично. Ладно, тогда: 'Особый Соус Аны" "Это отвратительно. Хотя я уверена, что смогу продать это определённой группе людей, я не собираюсь строить наше будущее на чём-то таком извращённом." Тия подняла руку: "Как насчёт 'Чёрные и Фиолетовые Штуки и Вещи?'" Анастасия потерла переносицу: "Кроме того, что это звучит непрофессионально, я не хочу владеть компанией, название которой похоже на описание синяка." Халибел обмахивался веером на полу: "Я всё ещё считаю, что 'Playboy' — прекрасное название." Стараясь не закричать: "А я уже говорила, Субару объяснил, что означает 'Playboy' в его мире. Кроме того, та же причина, что и во втором варианте — никакого извращённого дерьма!" Субару начал массировать плечи Анастасии, пытаясь её успокоить: "Ладно, тогда 'Закатная Глушь'?" Это сработало: "...Уже лучше. Хотя это тоже ассоциируется с Хошином, чего я хочу избежать." Он поднял бровь: "Серьёзно? Я думал, ты всё ещё хочешь это, раз говорила, что это помогает продвижению твоей первой компании." Она покачала головой: "Я хочу, чтобы эта компания была новым началом. И не только это — название должно включать нас обоих. Это не только моя компания, а наша. И я хочу название, которое отражает это." Субару отвёл взгляд, слегка покраснев, пока Анастасия невинно наслаждалась массажем. Тия грубо разрушила приятную атмосферу: "Как насчёт 'Два Человека Должны Уже Начать Спариваться.' Идеально отражает вас обоих." Анастасия почувствовала, как подскакивает давление. «Спокойно. Ты не можешь с ней драться. Хотя очень хочется. Не опускайся до её уровня» Халибель рассмеялся: "О! А если 'Что Происходит в Банане, Остаётся в Банане?'" «Спокойно. Спокойно» Тия не остановилась: "Самка Хочет Самца Так Сильно, Что Гнётся При Каждой Возможности?" Субару подавился. Анастасия сорвалась. «...К чёрту» "А если 'Тупая Самка Хочет Постоянно Трогать Яйца?'" Вместо того чтобы разозлиться, Тия лишь улыбнулась, как охотник, чья жертва клюнула на приманку: "Самка Каждую Ночь Ласкает Самца." Вена на лбу Анастасии пульсировала: "Выглядит Как Проститутка."  "Плоская Доска." "АХ ТЫ СУКА—" Субару начал отползать от урагана оскорблений и сел рядом с Халибелом, который смеялся как маньяк. Халибель вытирал невидимую слезу: "Не знаю, что ты сказал Ане тогда, но с тех пор она стала намного забавнее. Отличная работа." Субару скривился и отбросил слезу: "Я не думаю, что сделал что-то. Тия просто мастерски выводит её из себя." "Не ревнуй, ты итак талантлив в этом. И скоро добьёшься того же. Так бывает в каждой брачной паре." Субару снова покраснел и сердито посмотрел на плейбоя: "Мы не в браке!" Халибел снова рассмеялся и пробормотал себе под нос: "Дайте пару месяцев."  "Что?" "Ничегоеееее~." К концу вечера они так и не придумали название. По крайней мере, у них ещё было время до фестиваля.