«Глава 16:Анастасия наносит удар!»

"Э-э, Ана?"   "Ммм~? Что такое, Субару?"   "...Ты немного близковато."   Анастасия подняла бровь: "Мы всегда так делали. Ты никогда не жаловался."   "Ну-да-но-э-то-как бы..." — Субару продолжал мямлить.   Она рассмеялась: "Да ладно, соберись с мыслями~. Ты же большой мальчик, да?"   Субару покраснел до ушей. Они лежали в постели вместе, утро уже приближалось. Вчера Анастасия решила полностью посвятить себя операции: "Соблазнить этого мелкого паршивца." В результате она, возможно, поцеловала его несколько раз по дороге домой.   Они не рассказывали остальным, что произошло, но некоторые догадывались, учитывая, что Субару мог выдавать только что-то вроде "че-за-бух-что" и "ва-ха-я-вау."   Он пришел в себя только утром. А проснулся он в объятиях Анастасии, которая прижималась к нему очень близко. И была в слегка откровенном ночном кимоно. Светло-фиолетового цвета, которое, хоть и прикрывало все необходимое, слегка сползало с плеча. И от нее так приятно пахло. Очень-очень приятно. Очень-очень-очень—   Он почувствовал, как что-то теплое коснулось его щеки и наклонило его лицо вниз: "Кот язык съел? Я могу помочь."   Субару поднял бровь, все еще слегка ошарашенный: "Э-э, да? Что—"   Она наклонилась и снова поцеловала его, на этот раз глубже, и определенно забрала его язык у этого воображаемого кота.   Она отстранилась и снова рассмеялась, глядя на его реакцию: "Че-за-что?"   "Эй, не давай коту снова его украсть. Хотя..." — она положила палец на подбородок и посмотрела ему в глаза, сидя на нем верхом, — "Может, ты хочешь, чтобы я продолжила помогать~?"   Субару моргнул.   Ему потребовалась секунда, чтобы осознать ее слова и текущую ситуацию. Ситуацию, в которой очень красивая девушка сидела на нем в кровати.   Его нейроны, тысячи их, сработали и выдали одну-единственную мысль. Одну-единственную провокационную мысль, выжатую из каждого уголка его мозга. Мысль, которая подводила итог его пониманию происходящего.   Что?   "Что?"   Она закатила глаза, улыбнулась и, покачав головой, молча слезла с него и направилась к ванной: "Я дам тебе немного остыть. Но-у-у-у! Если твой мозг заработает, можешь присоединиться ко мне." — она закончила подмигиванием, выходя из комнаты и прихватив с собой сменную одежду.   Субару моргнул.   Он уставился на дверь.   Снова моргнул.   Он смотрел на дверь несколько секунд.   И тут все нахлынуло разом.   ...Ах. Ана и я. Я и Ана.   Ана нравится мне.   Нет.   Ана любит меня.   Затем он вспомнил все, что она сделала 30 секунд назад. Его лицо снова стало ярко-красным.   Затем он вспомнил, что она сказала перед уходом.   И внутри раздался оглушительный:   АААААААААААААААААААААААААА!   Анастасия вышла из ванной, освежившись и переодевшись в новое кимоно. Оно было похоже на то, что она обычно носила — с узорами и звездами, но цвета были темнее.   Затем она огляделась и направилась на кухню, чтобы позавтракать. Войдя, она проверила, нет ли там кого-то, и глубоко вздохнула.   Она закрыла рот рукой и прошептала: "ММММММММХХХХХХХХХ!"   Ее лицо стало ярко-розовым, а сердце бешено колотилось с момента пробуждения.   *АААААААААА! Почему это так сложно?! Ах, почему я такая дура? Кто вообще так делает?! И почему обнимать его во сне теперь так трудно?! Мы же спали в одной кровати неделями, и это было так просто! А сейчас? Сердце готово выпрыгнуть и забить меня до смерти! Я едва могла закрыть глаза!* Анастасия, возможно, и шла по пути войны, но она абсолютно не знала, как соблазнить парня. Честно говоря, большую часть жизни она посвятила выживанию и строительству своей компании с детства. Романтика никогда не была в приоритете. Так что логично, что она не имела ни малейшего понятия, что делать.   *Что со мной не так?! Почему я решила, что это хорошая идея?! Он едва отреагировал! Ему вообще понравился поцелуй?! Мне да... но ему? Нет, точно понравилось. Он не мог вымолвить и слова... это хорошо? Говорят, что да. Но вдруг они ошибаются? И кто вообще говорит "кот язык съел"?! Я правильно употребила эту фразу?! Надо было спросить у Субару перед использованием! А вдруг я совсем не так поняла ее смысл?! Ах, я такая дура! Дура! Дура! ДУРА!* Чтобы усугубить ситуацию, у нее не было хорошего материнского примера, который помог бы ей на пути к женственности. В основном она разбиралась во всем сама, спрашивая совета у куртизанок Банана. В итоге ее методы соблазнения сводились к: физической близости, двусмысленностям и очень откровенным поддразниваниям. Все это ей самой казалось невероятно глупым и неловким. Уйти в ванную было скорее тактическим отступлением для нее, чем для Субару.   "...Ты в порядке, Ана?"   Купец вздрогнула от внутреннего смущения, чуть не споткнулась и быстро пришла в себя, обернувшись к источнику голоса: Ехидна. Та сидела за кухонным столом с выражением искренней заботы на лице.   "В порядке, в порядке. Все отлично... Просто замечательно. Доброе утро, кстати," — она показала большой палец и дрожащую улыбку, смутившись, что ее так легко застали врасплох, — "Как ты, Ехидна?"   Ехидна подняла бровь: "Я в порядке, хотя интересно, твое определение 'в порядке' совпадает с моим, учитывая, что ты только что минуту кричала в ладони."   Улыбка Анастасии треснула: "...Ну, знаешь, как говорят: слова меняются со временем! Ха. Ха! Ха."   "...Верно. Это из-за мальчика—"   Анастасия быстро наклонилась и закрыла ей рот, прошептав: "Субару может спуститься в любую секунду, я не хочу, чтобы он думал, что я обсуждаю его за спиной."   Она также не хотела, чтобы он узнал, насколько она плоха в романтике. Ей нужно было сохранить образ 'крутой и опытной старшей женщины'. Не как Эмилия, которая, по словам Субару, казалась совершенно наивной в вопросах любви. Ее ставка была такова: показать Субару, что она заинтересована, не заставит его ждать любви и ласки и может дать ему то, что другие девушки не могут.   Лиса быстро стряхнула руку купца, хихикая: "...И о чем мы будем говорить за его спиной? Может, о твоих планах завоевать его?"   Анастасия покраснела: "..."   "...О, ты уже так далеко зашла? Тия будет рада—"   "Нет!" — она быстро огляделась. Поблизости никого не было, и она снова зашептала: "Я не собираюсь привязывать Субару , используя ребенка."   "Значит, ты об этом думала?"   Анастасия выглядела ужасно: "Конечно нет!"   Трудно было сказать, но Ехидна ухмылялась, как безумная.   Анастасия заметила это и надула губы.   "Прости, я всегда хотела попробовать подразнить кого-то. Теперь понимаю, почему это нравится людям."   "..."   "...Но скажи, что тебя беспокоит?"   "...Можем поговорить где-нибудь в более уединенном месте?"   Ехидна кивнула и запрыгнула ей на плечи.   "Я думала, ты собиралась перекусить, я полагаю? Зачем ты привела девушку?"   Анастасия повернулась к лисе на своих плечах: "...Я думала, мы идем туда, где больше никого не будет."   Ехидна спрыгнула: "Ты бы предпочла комнату Тии или Халибеля?"   Анастасия уставилась: "Знаешь что? Хороший вопрос."   Затем она посмотрела на маленького духа: "Погоди, я думала, духи не едят."   Беатрис перелистнула страницу книги, которую читала: "Нам не нужно есть. Но это не значит, что мы не наслаждаемся вкусом, инфакт. А теперь, зачем ты здесь?"   Анастасия попыталась надеть свою обычную маску, пока Ехидна не ответила и не разнесла ее в пух и прах: "Ана не знает, как завоевать мальчика."   Беатрис подняла взгляд от книги, моргнула и уставилась на купца: "Ты? Не знаешь как? Я полагаю?"   Чувствуя себя слегка преданной и с разрушенной маской, Анастасия скрипя зубами бросила взгляд на старую подругу: "Я даже ничего не сказала."   "Ана. Хоть у меня и нет воспоминаний, но вас с мальчиком не сложно понять. У вас обоих нет опыта в отношениях. Нельзя ожидать, что вы сразу будете знать, что делать, особенно в начале."   "..." — купец сегодня явно любила надувать губы.   Ехидна проигнорировала это: "И именно поэтому я привела тебя к лучшему человеку, который может помочь."   Она положила лапу на Беатрис. Маленький дух посмотрел на сестру. Потом на Анастасию. Затем снова на лисоподобную сестру, указывая на себя: "На меня?!"   Анастасия отреагировала похоже: "На нее?!"   "Ждать ли мне и 'на тебя'?" — Ехидна хихикнула над своей шуткой, пока обе девушки смотрели на нее, — "Шутки в сторону. Она твой лучший вариант, Ана."   Купец не согласилась: "Это неправда, есть—"   Она замолчала. Подумала. Тия просто сказала бы ей немедленно наброситься на Субару.   Купец все еще слегка не соглашалась: "Ладно, но есть—"   Она снова замолчала. Подумала. Халибель был неплох. Но его последний совет сводился к тому, чтобы действовать наобум. К тому же, она не собиралась спрашивать у мужчины совета по соблазнению мужчин.   Купец была нейтральна: "Нет, но—"   Она замолчала в третий раз. Ее лагерь был исключен по очевидным причинам, но даже если бы они были здесь, она бы не стала их спрашивать. Они тоже не знали бы, что делать. Единственный другой человек, о котором она могла подумать, — это мико. Да. Та самая мико, которую она встретила буквально месяц назад. Абсолютно нет.   Купец переживала легкий кризис , думая о людях, которых ее окружают: "..."   Ехидна поняла ее мысли: "И, к сожалению, у меня тоже нет опыта в наблюдении за расцветающими отношениями. Так что моя дорогая сестра, возможно, твой лучший выбор."   Беатрис выглядела так, будто хотела быть где угодно, только не здесь: "Я не думаю—"   Анастасия схватила ее, прежде чем та успела уйти, с легким безумием в глазах: "...Пожалуйста."   Беатрис посмотрела в ее глаза и увидела искреннее отчаяние. Затем вздохнула: "...Ладно, я полагаю."   Ехидна хлопнула в ладоши: "Отлично. Тогда я оставлю вас наедине."   Она выскочила из комнаты.   В воздухе повисло молчание. Обе осознали, что только что произошло.   Беатрис нарушила тишину: "...Похоже, сестра решила, что мы тоже должны познакомиться поближе, я полагаю."   Анастасия согласилась: "...Похоже на то."   "..."   "..."   "..."   "...Послушай—"   "Тебе не нужно притворяться, что тебе нравится Бетти, я полагаю."   Глаза Анастасии расширились: "Ты думаешь, я тебя ненавижу?"   Беатрис пожала плечами: "Если бы Бетти была на твоем месте, заботилась о Субару и узнала, что одна из причин его страданий — это то, что Бетти выбрала бросить его и никогда не спасала из-за какого-то глупого страха, то Бетти ненавидела бы себя, я полагаю."   "...Это не совсем ненависть."   Беатрис подняла бровь, пока Анастасия объясняла: "Я не ненавижу тебя. Мне не нравится то, что ты сделала. Я не думаю, что тебя стоит прощать. Но ненависть — не то, что я чувствую к тебе. Скорее... раздражение. Я раздражена."   "...Из-за чего, я полагаю?"   "Субару. Он просто отпустил свою злость; он даже не дрогнул, когда ты вернулась. И позволил тебе вернуться. Да, я спрашивала его, и он говорит, что не простил тебя. И, кажется, все еще держит небольшую обиду. Но по сравнению с тем, как он страдал? Кажется, он просто проигнорировал все, через что прошел. И просто решил понять твою позицию. Как будто это важнее его собственных эмоций. Я знаю, мы разные люди. Но часть меня чувствует, что это не просто черта характера, а скорее... привычка."   Беатрис начала понимать: "Как будто он не ценит себя. Субару не волнует, потому что зачем ему волноваться о том, что, как он думает, не имеет ценности."   "...В начале было хуже. Он причинял себе боль по любому поводу. Сейчас он стал намного лучше, и довольно быстро. Но когда дело касается других людей? Он всегда ставит их на первое место."   Даже ее. Сердце Анастасии согревалось от того, что Субару ставил ее на первое место. Но оно также болело, видя, как мало он заботится о себе. Ей нравилось, что он начинает меняться, беря с нее пример. Но поставит ли он себя выше нее когда-нибудь? Что, если ее любовь станет для него цепью... она не хочет, чтобы он умер за нее. Сама мысль... нет. Она даже не может думать об этом.   Анастасия закончила объяснение: "Так что нет, я не ненавижу тебя. Твое присутствие скорее раздражает меня. Потому что кажется, что Субару снова впадает в плохие привычки, хоть он и сильно улучшился."   Комната снова погрузилась в тишину. Анастасия сказала свое. Она ждала, пока Беатрис соберется с мыслями и снова заговорит.   "...Бетти завидовала тебе, знаешь ли?"   Беатрис выглядела так, будто ждала возражения. Купец не стала. Анастасия жестом предложила ей продолжить. Маленький дух вздохнул.   "Бетти ненавидела, что ты помогала ее контрактору, когда Бетти не могла. Побег из Королевской столицы, помощь с паническими атаками, тепло и ласка. Бетти хотела быть той, кто поможет ему исцелиться. Но это эгоистичное и детское желание. Потому что Бетти никогда не смогла бы помочь ему, как ты."   "...Я помогла ему?" — если честно, Анастасия чувствовала, что немного помогла. Но также ей казалось, что она не сделала ничего. Субару иногда выглядел так, будто сам сделал все эти шаги вперед. Она никогда не говорила ему, как улучшиться. Он просто учился и становился лучше без ее вмешательства.   Беатрис фыркнула: "Скромность тебе не к лицу. Но Бетти может понять, если ты не уверена. Возможно, тебе кажется, что это нормально. Потому что для тебя это настолько естественно, что ты не считаешь это чем-то особенным. Несмотря на отсутствие воспоминаний, Бетти может сделать вывод: ты единственная, кто сделал для мальчика одну вещь — ты слушаешь его мнение."   Анастасия подняла бровь, но Беатрис продолжала: "Ты слушаешь, задаешь вопросы и постоянно заставляешь Субару объяснять все, что он знает. Бетти знает характеры людей в особняке того клоуна. Никто так не любопытен, как ты. Скорее всего, у Субару никогда не было человека, настолько заинтересованного в его жизни. И это видно: Субару выглядит так, будто ему нравится говорить с тобой, каждый раз. Кроме того, ты делаешь что-то с его уверенностью просто тем, что слушаешь. Ты заставляешь его чувствовать себя ценным. Как будто его слова имеют вес. Не только его поступки, но и то, о чем он говорит, во что верит. Бетти думает, что немногие сделали для него такое, оценивая его только по тому, что он сделал для них."   Беатрис задумалась, прежде чем закончить: "Бетти может и не помнит, но, полагаю, единственные, кто был близок к этому, — это Бетти или тот седой идиот. Идиот, скорее всего, был любознательным, как ты, купец. Но он был слишком занят работой и не мог делать это часто. Бетти, с другой стороны, посвятила бы все свое время контрактору. Однако у тебя есть преимущество перед Бетти: ты человек. Природа Бетти как духа делает ее... неконфликтной. Бетти ненавидит признавать это, но Бетти не спорила бы и не бросала вызов контрактору, в отличие от тебя. Ты бросала ему вызов. Ты оспаривала его убеждения. И слушала его аргументы. Ты можешь заботиться. Бетти считает, что это твоя сильнейшая сторона."   Анастасия была поражена: «...Это твой способ сказать мне, как соблазнить Субару?» Беатрис мягко улыбнулась: «Бетти считает, что ты слишком усложняешь. Субару прост. Хотя твои методы соблазнения, несомненно, работают, Бетти уверена, что лучший способ „завоевать его сердце“ — это оставаться собой». Анастасия на этот раз улыбнулась: «Значит, просто делать то, что я всегда делала. Звучит... глупо». Беатрис фыркнула: «Любовь всегда глупа. Тоска был таким же». «Кто такой Тоска?» «...Идиот. Тоска был мальчиком, который думал, что должен показать себя, чтобы жениться на своей подруге детства. Он даже не понимал, что она была без ума от него, потому что он спас её от дракона. Даже если бы он этого не сделал, девушка всё равно любила бы его за его доброту. Ему не нужно было быть уверенным, обаятельным или крутым: она любила его, потому что он был настоящим героем. Честно говоря, ему не хватало хороших мужских примеров...» Несмотря на её резкие слова, Беатрис, казалось, вспоминала мальчика с теплотой. Анастасия теперь смотрела на маленького духа немного иначе: «...Спасибо». Беатрис не посмотрела на неё, а просто кивнула и уставилась в сторону: «...Спасибо и тебе». Анастасия поняла, что дух благодарит её не просто за разговор. Анастасия начала вставать и идти к двери — уже пора было начинать день и отправляться на фестиваль, чтобы снова продавать приправы. Однако она в последний раз оглянулась: «...Беатрис, сейчас я раздражена. Но это может измениться. Я не думаю, что смогу простить тебя... но со временем, возможно, смогу принять». «...Бетти понимает. Бетти тоже не может простить себя... даже если её контрактор сможет. Но Бетти хочет попробовать». Анастасия кивнула, затем лукаво улыбнулась: «Можно, называть тебя Беако?» Беатрис улыбнулась в ответ: «Бетти предпочла бы умереть, я полагаю». Купец рассмеялась: «Мы над этим поработаем». Анастасия не ожидала, но этот разговор оказался куда более ценным, чем она могла представить. Беатрис тоже не ожидала, но, возможно, она сможет поладить с будущей возлюбленной Субару. Она лишь вздохнула, когда фиолетоволосая женщина ушла, снова открывая книгу. ...Если бы только её Субару мог понять это сам. Этой девушке предстоит тяжёлая битва, без сомнения. Беатрис услышала лёгкие шаги своей сестры и, не поднимая глаз, сказала: «Наконец-то вернулась, к счастью, твой контрактор не такой раздражающий, как думала Бетти... Сестра?» Она взглянула на лису и заметила, как та выглядит абсолютно испуганной. Её лицо дёргалось, глаза были полны тревоги, тело дрожало. Как будто она увидела призрака или монстра. «...» Её ноги всё ещё дрожали. Беатрис отложила книгу, её голос выражал беспокойство: «Что случилось? Что произошло?» Лиса даже не посмотрела на сестру, уставившись вниз: «...Мальчик когда-нибудь встречал нашего создателя?» Беатрис была сбита с толку, пока не соединила точки. Должно быть, он встретил ту версию «Матери» из Святилище. «Что он сказал?» — Беатрис надеялась, что отношения сестры с Субару не испортились. Особенно после того, как её разговор с Анастасией прошёл лучше, чем ожидалось. Ехидна подняла глаза, её разум немного стабилизировался: «...Не волнуйся. Мы с мальчиком в порядке. Просто... Я не знаю, что создатель сделала с ним. Но он не был рад, услышав, насколько я похожа на неё, поначалу». «...Он угрожал тебе?» «...Не совсем. Он защищался», — она перевела дух, пытаясь успокоиться, и ей удалось слабо улыбнуться, «Часть меня рада, что Анастасия нашла того, кто так о ней заботится». У Беатрис было плохое предчувствие: «А другая часть?» Улыбка лисы исчезла, её глаза выглядели так, будто она увидела бездну: «Другая часть меня боится, что произойдёт, если с Аной что-то случится. И как отреагирует мальчик». --- «Что ты ей сказал?» Субару вздрогнул. Они взяли оставшиеся сэндвичи, приготовленные прошлой ночью, на быстрый завтрак и отправились на фестиваль. Халибель и Тия уже ушли раньше. Анастасия прошла мимо Ехидны по пути к Субару, и та выглядела совершенно напуганной. Она собиралась проверить бедную лису, но дух просто сказал, что они поговорят позже, и быстро убежала в свою комнату. Он выглядел очень виноватым: «Прости. У нас было небольшое недопонимание... Я, возможно, случайно накричал на неё. Я извинюсь перед ней позже». Анастасия удивилась — Субару не был злым или вспыльчивым человеком. Что могло вызвать такую реакцию? Она взяла его за руку, мягко сжимая её: «В чём было недопонимание?» Он вздрогнул, когда она взяла его за руку, и, казалось, держал её без энтузиазма. С ним что-то не так? Субару нахмурился: «...Она говорила, как кто-то, кого я знал. Я подумал, может, она похожа на неё, но, похоже, это не так. Они совершенно разные. Шарфхидна кажется... заботливой. Как будто ей действительно не всё равно, а не просто притворсвто». Она отметила, кем мог быть этот «кто-то», но у неё был ещё один вопрос: «Шарфхидна?» Субару немного оживился: «Нравится? Это потому что она — шарф, а её имя — Ехидна. Шарф-хидна. Шарфхидна». ...Заметка себе: спросить у Ехидны и Беатрис об этом. Она фыркнула и отвернулась: «Ужасно. Просто ужасно». Он попытался ткнуть её в щёку, но остановился в последний момент: «Я же знаю, что тебе нравится». Анастасии это нравилось, но у неё была одна проблема: «Знаешь, я заметила, что ты ещё не дал мне прозвища, хотя всем остальным уже дал. Почему?» Она ожидала, что Субару смутится, но он выглядел искренне расстроенным: «Я не хотел... Наверное, я просто... ну...» Анастасия попыталась утешить его, но он отпустил её руку: «Субару, это не...» Субару запаниковал: «Нет, ты ничего не сделала не так. Это моя проблема. Просто... прости. Я не хочу, чтобы ты думала, что ты для меня менее важна...» Откуда это? Кажется, это появилось из ниоткуда... «...Субару». Он продолжал бормотать: «Я забочусь о тебе, просто я не знал, стоит ли...» «Субару». «...дать тебе прозвище, потому что я не был уверен, что могу дать тебе то, что ты хочешь, а я сомневаюсь, что смогу, потому что я такой нерешительный, а ты не заслуживаешь этого...» «СУБАРУ!» Он быстро замолчал: «...» «...Что случилось? Почему кажется, что ты меня избегаешь? Я что-то сделала не так?» Он энергично покачал головой. Оба остановились посреди пустой улицы: «Ты ничего не сделала не так. Это моя проблема. Я просто...» «Просто что?» «...Я не думаю, что ты должна меня любить». Какую чушь он несёт? «...Ты идиот?» Субару посмотрел на неё так, будто что-то грызло его изнутри: «Да». Она зажмурилась: «Вообще, забудь, ты не идиот. Это просто безумие. Потому что какой здравомыслящий человек может сказать такое». Субару, по какой-то глупой причине, снова согласился: «Я сумасшедший, но я знаю одно: ты заслуживаешь кого то лучше меня». Давно она так не злилась, но Анастасия начала вспоминать тот ужасный разговор во время их путешествия с Пристеллы. Воспоминание только усиливало её гнев. «Хорошо, тогда кого я заслуживаю? Назови имена». «...» «Давай, скажи. Если ты знаешь, кто может быть лучше для меня, перечисли их». «...Купец». «Видишь? Ты даже не можешь назвать конкретного человека. И даже если бы был „купец“, который подошёл бы, я бы не хотела его, учитывая, что многие из них — лживые манипулятивные твари». Она знала, что лицемерит, но Анастасия была слишком зла, чтобы обращать на это внимание. «Рыцарь или наёмник, кто-то вроде Юли...» Анастасия зарычала: «Не смей заканчивать это предложение. Если бы я хотела Юлиуса, я бы выбрала его и сделала своим, когда впервые встретила. Могла бы быть искра? Возможно. Я не знаю и мне всё равно. Мы друзья, и он мой рыцарь. Вот и всё». Субару теперь выглядел слегка раздражённым: «Тогда кто угодно. Любой будет лучше меня!» Её гнев зашкаливал: «Ты не „кто угодно“. Я бы не влюбилась в случайного человека. Я влюбилась в тебя. Почему ты так уверен, что я не должна...» «...Потому что я всё ещё люблю Эмилию и Рем!» Он приготовился к её гневу, закрыв глаза. Но, открыв их, увидел Анастасию с руками на бёдрах и поднятой бровью. Вместо ярости, она выглядела слегка раздражённой. «И?» Субару был шокирован: «Тебя это не беспокоит?!» Ну да. «Конечно беспокоит. Какая женщина не ненавидит, что парень, который ей нравится, любит другую. Особенно когда он влюблён не в одну, а в две. Но я опоздала на вечеринку, так что жаловаться не могу. Но это не важно». Прежде чем Субару успел что-то сказать, Анастасия продолжила. «Как говорил Хошин: „Любовь — как аукцион. Не важно, кто первый, важно, кто победит“. Так что, даже если ты любишь их, я найду способ завоевать твоё сердце. Они первые? Я свергну их. Тебе нравится проводить с ними время? Я сделаю так, что тебе будет со мной веселее. Они делают тебя счастливым? Я дам тебе тысячи причин быть счастливее со мной. У них есть то, чего нет у меня? Я покажу, что мои достоинства ценнее. Любовь — это война, и я не намерена проигрывать. И уж точно не намерена делиться». Он выглядел сбитым с толку, искренне озадаченным: «Я не стою таких усилий». Она ткнула пальцем в его грудь, улыбаясь: «Ты не можешь это решать. Я могу. Я решаю, кто имеет ценность, и для меня ты — самый ценный человек в мире. Ты умён, по-своему красив и добр. И главное: мы ладим лучше, чем с кем-либо ещё». Субару попытался отступить: «Ты можешь встретить кого-то лучше». Она схватила его хаори и притянула ближе, лицом к лицу: «Я не хочу кого-то лучше. Я хочу тебя. Я — самая жадная девушка в мире, так что не остановлюсь, пока не получу всего тебя. Моя ставка проста: я сделаю тебя самым счастливым человеком сейчас и буду делать это до дня моей смерти. И в отличие от других, я не заставлю тебя ждать и никогда не перестану стараться». Её улыбка стала решительной, глаза наполнились решимостью: «Даже если это займёт дни, месяцы или годы: однажды ты скажешь: „Я люблю Анастасию, и она — единственная для меня“. И я не приму ничего меньше этого как полной победы». Субару смотрел на неё с грустной покорностью и восхищением, затем виновато отвёл взгляд: «...А если этого никогда не случится? Что, если я всё ещё буду любить их?» Анастасия подняла его подбородок и посмотрела ему в глаза с любовью: «Не может быть. Я не могу контролировать твои чувства, но никогда не перестану пытаться. Для меня нет смысла думать о возможности поражения. Просто: если ты любишь меня, а я люблю тебя, я сделаю так, чтобы ничто не стояло у нас на пути». Затем она выглядела немного уязвимой: «...Ты любишь меня, Субару?» ...Я ничего не могу поделать, если он не любит. Я не буду заставлять. Но если есть хотя бы шанс... Он колебался, его глаза выражали конфликт, пока наконец он не сказал: «...Да. Я не могу лгать. Я думал сказать „нет“. Но сердце будто разрывалось. Вот почему мне было так плохо. Почему я „избегал тебя“. Я не хочу относиться к тебе как к чему-то второстепенному. Ты особенная для меня. Я просто хочу дать тебе всё, как ты хочешь. Но я не могу. Даже после всего, в моём сердце всё ещё есть место для них... Я не хочу давать тебе надежду. Это было бы слишком жестоко». Вместо разочарования, Анастасия улыбнулась: «И снова: я это принимаю. Но теперь я знаю, что есть шанс. А где есть шанс, есть и способ победить. Обещаю тебе, Субару, я завоюю твоё сердце и подарю тебе самое счастливое будущее». Затем она потянула его ближе, без слов спрашивая. Несмотря на всё, он ответил взаимностью, приблизив свои губы. Она притянула его ближе, и страсть взяла верх. Один. Два. Три. Четыре. Это было сладко. Декларация Анастасии теперь была официальной. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Они разошлись, задыхаясь. Разделившись, Анастасия улыбнулась и подмигнула: «Готовься: эта девчонка устроит тебе лучшие свидания в твоей жизни». Его щёки покраснели, глаза наконец расслабились: «...Жду с нетерпением». Она воспользовалась моментом, чтобы снова взять его за руку, теперь уже без нерешительности: «А теперь пошли, Пубару, не будем заставлять других ждать». Они снова пошли к фестивалю. Брови Субару чуть не улетели в небо: «Пу-что?» «Пубару. Ну знаешь? Маленький говнюк. Субару. Пу-бару. Мой маленький пу». «Абсолютно нет». «Тебе нравится». «...» «...» «...Ана-поп». Анастасия не поняла: «Я ожидала что-то банальное, вроде Ана-тан». Он ущипнул её за руку: «Эй, я могу быть оригинальным! К тому же, тебе понравится — это названо в честь конфеты из моего дома». Её щёки порозовели: «О~, это потому что ты считаешь меня сладкой?» Субару ухмыльнулся: «Она называется „LOLIpop“». «...» «...» «...Я убью тебя». «Попробуй», — он уклонился от её удара, всё ещё держа её за руку и смеясь. «Иди сюда, мой маленький Пу!» — её голос звучал сердито, но лицо светилось радостью. «М-м, нет! Не думаю, что стоит, Ана-поп», — он прозвучал озорно, но на его лице было облегчение. Они продолжили перепалку, идя рука об руку. Так началась любовная война Анастасии.