«Глава 19:Отбрось все надежды»

Что ты готов сделать, чтобы защитить то, что у тебя есть? Как далеко ты готов зайти ради этого? Сколько раз ты умрешь за нее? А что, если этого будет недостаточно? День 1 — Тебе нужно рассказать мне больше об этих «созвездиях», Субару. — Конечно, но в этом нет особого смысла, учитывая, что здесь звезды совсем другие. — Звезды другие за Великим Водопадом? — Ну, когда я смотрю вверх, привычные расположения и скопления звезд сильно отличаются.Это даже не учитывает того, что звезды здесь вообще не такие, как на Земле.  Субару вспомнил, как Беатрис объяснила, что звезды на самом деле — это сгустки маны, а не гигантские шары из водорода и плазмы. Становилось еще страннее, когда Беатрис и Эмилия сделали для него звезду и запустили ее в небо вместе с другими. Это было одно из его самых счастливых воспоминаний. Оно показывало, что они заботились о нем. Что они помнили его. Помнили, что он им рассказывал. Особенно Эмилия. Ему всегда нравилось рассказывать Эмилии о вещах из дома. Она всегда выглядела как ребенок, полный удивления, как и Беатрис, хотя Беатрис была гораздо более любопытной и дотошной в своих вопросах. Ему все равно нравилось слушать, как Эмилия с энтузиазмом говорит о его доме. Даже если она не совсем понимала, о чем он говорит, или не осознавала, насколько невероятны некоторые из этих изобретений. Ей все равно нравилось слушать. Так же, как ему нравилось рассказывать. — Ай! Это за что? — Ты думал о другой девушке, не так ли? — сказала она, надув губы. Он действительно думал. И сразу же почувствовал вину. Анастасия была другой. Она тоже бесконечно слушала Субару, но при этом задавала все более глубокие вопросы с бесконечным любопытством. Даже больше, чем Беатрис. Если бы Субару пришлось их сравнивать: он был как старый граммофон, а они трое — заядлые любители музыки. Эмилия не была поклонницей самой музыки, но любила слушать, потому что граммофон был рядом с ней в ее худшие моменты. Беатрис и Анастасия были фанатами и музыки, и граммофона, желая слушать только его и ревниво оберегая его. Он помнил, как Беатрис злилась на других, когда те прерывали их «время историй». Он потер руку в том месте, где Анастасия его ущипнула, пока девушка откинулась назад, прижавшись к его телу. После завтрака в кафе они решили прогуляться по более живописным местам Банана. Сделав перерыв, они сели вместе в ближайшем парке, прямо рядом с деревом, которое напомнило Субару о цветущей сакуре из дома. Это должно было быть расслабляющим. Если бы Анастасия не села сразу ему на колени, заставив парня краснеть от смущения добрых десять минут. Могла ли она винить его за то, что его мысли то и дело блуждали, лишь бы не сойти с ума!? Особенно потому, что он изо всех сил старался не сосредотачиваться на одной из лучших… особенностей Анастасии. Не судите! Ему все еще 18, почти 19! И несмотря ни на что, его либидо оставалось нормальным. И Анастасия определенно это заметила, потому что делала все возможное, чтобы он обратил на нее внимание физически. Будь то наклоны при каждой возможности, интимные прикосновения и объятия, когда это было возможно, или краденые поцелуи по утрам и вечерам — его буквально засыпали вниманием в любое время и в любом месте. Это казалось странным. Эмилия поцеловала его только раз. …Тот другой раз не считается. После Святилище Субару держался за руки на свиданиях, обнимался или получал подушку на коленях от своей кандидатки. И Субару был доволен. Ему не нужно было большего. Внимания его возлюбленной было достаточно… хотя часть его все еще желала, чтобы день, когда она ответит на его любовь, наступил скорее. Для него Эмилия была как далекий звездный свет, комета, которая появится, когда будет готова. Анастасия, с другой стороны, была как метеор, нацеленный на него, как на динозавров в далеком прошлом. В некоторые дни Анастасия смотрела на него с теплом и страстью, которые он едва мог понять. В другие дни она смотрела на него так, как Рем смотрела на него, когда он просыпался утром. …Он, возможно, наконец понял, почему Рем так на него смотрела. Его немного пугало, как близко он был к потере своей невинности в те дни в особняке и как он едва это осознавал до сих пор. В любом случае, не в этом дело, ему нужно перестать предаваться воспоминаниям и начать успокаивать сердитую конфетку на своих коленях. — Прости, это было неправильно с моей стороны. Я на свидании с тобой. И ни с кем другим. Обещаю, это больше не повторится. Он крепко обнял Анастасию за талию, положив голову ей на правое плечо. Он почувствовал, как Анастасия изменила позу, стараясь игнорировать все ощущения в нижней части тела, когда она повернула шею и положила щеку на волосы Субару. Она была такой теплой. Если бы он мог, он бы остался в этой позе навсегда. — А я думала, что, заняв твоего «маленького друга», заставлю тебя сосредоточиться только на мне. — Так ты сделала это специально! Она слегка пожала плечами, отчего его подбородок слегка качнулся — Нельзя винить девушку за попытку. К тому же, похоже, это не совсем сработало, учитывая твою реакцию… ну, почти. Ты определенно реагируешь на меня, — сказала она, подмигнув и высунув язык. Боже правый. Субару не знал, как он переживет эту неделю. День 2 — Джошуа связался с тобой?! — Пытался связаться. Не волнуйся, эта девушка не глупенькая, в отличие от того, что подразумевает твое прозвище. Хотя, скажу, я твоя глупышка~. — Она подмигнула, прежде чем дать ему попробовать ее клобничное мороженое. Они сидели на скамейке перед художественной выставкой. Сегодняшний план был посмотреть на работы приезжего художника, а затем попробовать некоторые активности выставки, такие как конкурс «Нарисуй своего партнера». Пока они ждали открытия здания, наслаждаясь сладким угощением. Он нахмурился, но все же лизнул мороженое. Часть его любила, как легко Анастасия воспринимала то, что говорил Субару, и применяла это в своей жизни. Часть его ненавидела это, потому что Анастасия затем использовала эти знания против него. Когда он впервые услышал, как Анастасия назвала его «кринжом», он понял, как, должно быть, чувствовал себя Адам, когда Ева откусила яблоко. Слишком много знаний может развратить. Конечно, Субару тоже съел яблоко и начал называть Анастасию «кринж» при каждой возможности. Что Анастасия тут же возвращала ему. Это переросло в «кринж-цикл», где обе звезды совершали самые нелепые поступки, какие только можно представить, называя друг друга «кринж». Потребовался целый день и запрет Беатрис на это слово, чтобы они прекратили. — Ты знаешь, что я не об этом… Анастасия поняла, о чем он говорит, вздохнула, и ее глаза выглядели усталыми и изможденными, — Нет, он не знал, кто я такая. Глаза Субару сузились, — Ты уверена? — Абсолютно. Я разговаривала с Ериндой, и она пока ничего не вспомнила. Он отправил кучу работников Хошин рыскать по городу и расспрашивать о ком-либо по имени «Анастасия» и «Субару». Халибель и его знакомые из-за этого в полной боевой готовности… Это было новым решением — Ехидну теперь называли «Эридна», чтобы отличать ее от матери. Субару все еще нравилось называть ее Шарфхидной. Что Анастасии ужасно не нравилось. Забавно, что это было практически одно и то же, но Анастасия никогда бы этого не узнала. Преимущества знания английского и японского. В любом случае, это не важно. Важно то, что на секунду, услышав, что ее имя не вернулось, Субару почувствовал облегчение. А затем его охватило огромное чувство вины. Он ненавидел, что почувствовал облегчение. Он ненавидел мысли, которые начали его преследовать в последнее время. После разговора с Еридной и Беатрис он думал обо всем. О своей жизни, о том, как далеко он зашел, и о том, кто он такой. Что он ценил? Он ценил своих друзей, своих близких, даже самого себя. Несмотря ни на что, он сдержал обещание, данное Сателле. Ценить свою жизнь. Даже когда он был в настоящем аду, в той тюрьме, он ни разу не сдался. Всегда искал выход, никогда не поддавался отчаянию. Но в чем он был жаден? Он всегда думал, что его жадность заключалась в том, что он никогда не шел на компромиссы с самим собой, всегда старался спасти всех, несмотря ни на что, но никогда не считал себя непогрешимым. Это отличало его от Розвааля. Он верил в людей и их способность меняться. Розвааль верил только в свою проклятую книгу. И Ехидна. Самая жадная ведьма из всех. …Часть его задавалась вопросом, не был ли он больше похож на клоуна, чем ему хотелось бы признать. Они оба были людьми, которые сделают все ради своих целей, людьми, которые отдадут все за того, кого любят, и оба влюбились в людей, воплощающих жадность. Анастасия. В его сердце зародилось чувство, которое вызывало у него неприятные ощущения. Чувство, от которого он чувствовал себя пустым. Чувство, которое напоминало ему о том, как он чувствовал себя в столице… так давно. Он был ревнив. Тревожен. Испуган. Независимо от того, что говорила ему Ана, он не понимал, почему она в него влюбилась. Он все еще не верил в это. Как будто это был сон. Сон, от которого он боялся проснуться. А что, если. Если Анастасия вернет свое имя, все вернется на круги своя. На круги своя. Она вернется в свой лагерь.  Без него. Это безумная мысль. Он знает, что это неправда. Он знает Анастасию. Она бы никогда. Она бы держалась за него так долго, как только могла. Но что, если это изменится? Она уже изменилась однажды, может измениться снова. Дайте время, и, возможно, она поймет, какой он ужасный. Как у него нет никакой ценности, кроме его проклятой способности. Но, разве это не правда? Конечно, у него были знания из дома, но что, если однажды он исчерпает все знание из инте! Он почувствовал мягкое прикосновение сладких губ к своим, и что-то вошло в его рот. Моргнув, Анастасия отстранилась и облизнула губы, — Хм, думала, будет вкус как шоколадная клубника. Субару посмотрел на свое шоколадное мороженое, затем на Анастасию. Он понял, что она имела в виду, и покраснел. Она хихикнула, — Думаю, лучшее в том, что я наконец призналась тебе, это то, что теперь я могу делать это, чтобы привлечь твое внимание. Его глаза расширились, — А. Я опять ушел в свои мысли, да? Она обняла его за руку, переплетя пальцы, и положила голову ему на плечо, — Все нормально. Ты больше не царапаешь себя так сильно. Просто выглядел так, будто уставился в пустоту. Субару расслабился и выдохнул, — Я все еще не знаю, как ты так легко это замечаешь… Она фыркнула, — Любой мог бы, если бы присмотрелся, к тому же я всегда смотрю на тебя~. — Она снова подмигнула. — … — …Ладно, это прозвучало немного жутко. — Не то слово? Анастасия рассмеялась, — Да ладно, тебе это нравится. — Не в этом дело. И тебе надо перестать подмигивать мне каждый раз. — Ты так говоришь, но я чувствую, как твое сердце замирает каждый раз, когда я это делаю. Я остановлюсь, когда ты перестанешь реагировать. Субару открыл рот, чтобы что-то сказать, но остановился. Она была очень милой. И Субару действительно не хотел, чтобы она перестала быть милой. Проблема была в том, что каждый раз, когда она это делала, у него случались мини-приступы сердца. Так что теперь он разрывался между риском сердечного приступа и бесконечной милотой. Он почувствовал, как что-то мягкое снова коснулось его губ, на этот раз вкус клубники был более насыщенным. Он отстранился и покачал головой, — П-прекрати это делать! — сказал он, но его тон был явно счастливым. Она хихикнула, доедая свое мороженое, —Опять же. Я остановлюсь, когда ты перестанешь реагировать. Он надулся, — Это потому, что ты застала меня врасплох. И ничего больше. Она подняла бровь, — Ого~. Значит, если это не сюрприз, то все нормально? Он снова посмотрел на нее, но на этот раз краска залила его щеки с новой силой, — …После того, как я доем мороженое. И что нам делать с Джошуа? Анастасия вздохнула, — Ну, учитывая, что Юлиус в какой-то экспедиции, я предполагаю, что он не ищет нас, чтобы вернуть тебя в тюрьму. Кроме того, мои источники говорят, что он, похоже, настроен произвести на нас хорошее первое впечатление. Это говорит о том, что он не ищет неприятностей. Субару нахмурился, — Это… странно? Она кивнула, проводя свободной рукой круги по тыльной стороне его ладони, — Пока я выясню, чего он может хотеть, прежде чем связываться с ним. Кто знает? Может, там есть возможность, которую мы сможем использовать. Он доел свое мороженое. Пока десерт замораживал его мозг, он замер в реальной жизни. — …Как думаешь, нам стоит вернуться? Он хотел задать этот вопрос. Но часть его не хотела. И она, очевидно, заметила. Как всегда. — Что не так? — … Он хотел спросить, что они будут делать, когда их имена вернутся. Конечно, они должны вернуться. Вернуться к старым отношениям, старым позициям. К старым временам. Будешь ли ты все еще любить меня, если все вернется на круги своя? Влюбилась бы она в него, если бы всего этого не случилось? Скорее всего, нет. Он был рыцарем соперницы. И до этого они едва разговаривали. Черт, Субару мог бы сказать, что они недолюбливали друг друга. Так что, если единственное, что их связывало, их общее состояние, больше не будет ее сдерживать? И что, если она увидит его с Эмилией. И Рем. Она может отказаться от него. Она не хотела делиться. А Субару не мог выбрать. А что, если Субару в итоге бросит ее? Он был дерьмом. Это всегда было возможно. Анастасия вывела его из задумчивости, нежно погладив его по щеке, она выглядела обеспокоенной, — Это что-то, о чем ты не можешь мне рассказать? Субару понял, что она имеет в виду, — Н-нет, дело не в этом. У меня не было никакого «чувства опасности» или чего-то подобного. — Тогда что? Я не буду давить, если ты не хочешь… но я всегда рядом, — закончила она с улыбкой. Мягкой улыбкой, которая значила для него все. Улыбка, которая причиняла ему боль. «Но что, если ты не будешь? Что, если ты решишь оставить меня? Почему я продолжаю думать об этом?» Он ненавидел эти мысли. Они напоминали ему, какой он отвратительный. Как он был одержим Эмилией. Как он начинал становиться одержимым Анастасией. Эти мысли были просто паранойей. Совсем не правдой. Она никогда бы его не бросила. Но Эмилия была такой же. Она не бросала его, пока не была вынуждена. — …Это предложение поцелуя еще в силе? — пошутил он с лучшей своей фирменной улыбкой. Она всегда работала на всех раньше. К сожалению, Анастасия нахмурилась на его слова, — …Я не заставлю тебя говорить, что ты на самом деле хочешь сказать. И, может, я ошибаюсь, но позволь мне сказать: что бы ни случилось, я не оставлю тебя одного. Тебе не придется разбираться с этим в одиночку. Она посмотрела на него решительно. И его сердце, казалось, треснуло. Как она всегда почти угадывает, что с ним происходит? Неужели он так очевиден? Был ли он таким очевидным раньше? Все ли просто потакали ему, или Анастасия настолько проницательна? …И почему он все еще не может ее спросить? — …Я расскажу тебе позже. Думаю… мне просто нужно время. Ее глаза были такими красивыми, когда она сосредоточилась на нем, он мог бы смотреть в них весь день, — Хорошо. Но обещай, что расскажешь. — Обещаю. Не волнуйся, — ответил он, пока она гладила его по щеке. — Хорошо, — Анастасия схватила его за подбородок и притянула ближе, — И отвечая на твой предыдущий вопрос, предложение всегда в силе. Она снова поддалась страсти, мягко поцеловав его. Они чуть не опоздали к билетной кассе. День 5 — Субару! Я все приготовила, спускайся, когда будешь готов. — Буду через секунду! Только уберусь, — крикнул Субару, приводя в порядок свой стол, убирая перо и чернила. Он также быстро собрал разбросанные листы бумаги, на каждом из которых были наброски девушки с длинными волосами, пушистой шапкой и звездной заколкой. Спрятав свои принадлежности в секретное место, он вышел из комнаты и спустился в кухню, где Анастасия была в фартуке с нарисованным мультяшным Халибелом, показывающим большой палец. В остальном она была одета просто: мягкий белый свитер, шорты и чулки. Сам Субару был в простой черной футболке, шортах и сандалиях. — Я все еще не могу поверить, что Халибель позволяет использовать свое лицо для мерчендайза… Анастасия фыркнула, — Субару. Он из Карараги. Конечно, он воспользуется любой возможностью для прибыли. Особенно, когда ему даже ничего не приходится делать. — Я думал, он работает телохранителем, убийцей или ниндзя, или кем-то в этом роде? Разве у него не куча денег? Она покачала головой, — Это приносит доход, но возможность зарабатывать деньги, будучи ленивым, — это высшая форма успеха здесь. Он один из немногих управляющих недвижимостью, которые могут жить только на аренде — Похоже, некоторые вещи не меняются… независимо от места, пассивный доход побеждает все. Он тоже надел фартук, на котором была мультяшная Патраш. Субару настаивал, чтобы Патраш стала их талисманом. Чему Анастасия яростно воспротивилась. Он до сих пор не понимал, почему у нее такая неприязнь к его Земляному Дракону. Их постоянные соревнования по взглядам всегда его сбивали с толку. Он огляделся, — Итак, что мы сегодня готовим? — Дайсукияки! Или, как ты это называешь, окономияки. Анастасия разложила все ингредиенты на столе. У них было множество продуктов, тесто уже было готово, оставалось только добавить начинки по желанию и готовить на плите. Сегодняшнее свидание было простым: спокойный день, проведенный за готовкой и весельем. Субару рассказал ей истории о том, как люди приводили своих девушек домой, готовили вместе еду и просто проводили время в своей комнате весь день. Это не совсем подходило им, потому что они уже жили в одном доме, в одной комнате, но Анастасия была непреклонна в том, чтобы дать своему возлюбленному полный «опыт подруги». Остальные жители дома решили отправиться в город и повеселиться. Надеюсь, они не ввяжутся в неприятности.

***

— Бетти провела всего час на улице с вами, и ей уже хочется домой, в самом деле. — Ну же, Беа-бо, — хмыкнул Халибел, —Расслабься. Считай это веселым моментом для сближения. Ты не можешь вечно цепляться только за Су-сана или Ана-бо. — Бетти очень даже может и будет. — А что, если эти двое наконец-то завершат свою любовь, сестра? Сомневаюсь, что тебе захочется быть там… — Бетти не хочет об этом думать! — дух хлопнул себя по лицу, — Бетти думает, что ты слишком много времени проводишь с этим вонючим духом, я полагаю… АЙ! — Я слышала, мелкая! — Беатрис потерла голову, куда Тия ткнула ее кулаком, — Кстати, может, нам стоит проверить их. Может, маленький Су уже бегает где-то. — Это не так работает биология! Младенцы не появляются так быстро, в самом деле!! — Откуда ты знаешь? Ты видела, как люди рожают? Беатрис подняла палец, но замолчала. Она, в самом деле, никогда не видела рождения ребенка, — …Нет. Тия скрестила руки, — Вот видишь. Значит, маленький Су может появиться в любой момент. Беатрис зависла, пытаясь осмыслить слова Тии. Она не смогла, поэтому прибегла к своему обычному способу решения проблем, — Бетти тебя ненавидит. Так сильно. Тия фыркнула, — Да, и что? Я дух Су, а не ты.— Она показала язык маленькому духу. — Ненавижу. Так! Сильно!! В САМОМ ДЕЛЕ!

***

— Думаешь, они справятся, гуляя одни? — Субару. Два Великих Духа. И Хвалитель. Это как если бы ты ограбил Райнхарда. Ты просто напрашиваешься на смерть. — Да, но что насчет тех протестующих… Недавно разгорелся шум вокруг независимости духов. Недавнее событие на фестивале дождя вызвало жаркие споры.  Несмотря на все усилия, люди знали, что Зарестия была в районе. Халибель позаботился, чтобы все причастные молчали, но утечки информации были неизбежны. По крайней мере, никто не знал, кто такая Тия, но они знали, что в Банане все еще бродит великий дух, без всякого контроля. Конечно, они не могут ее остановить. Это невозможно. Но это не значит, что политик не может воспользоваться ситуацией и выступить за более строгие законы… и это именно то, что сейчас происходит. Один из них даже близок к принятию закона, который вводит более высокие налоги для пользователей духов. Это само по себе раздражает, однако закон также требовал регистрации многих пользователей духов в правительстве. Это могло бы поставить под угрозу храмы Мико, которым нужна некоторая анонимность для их работы. Это привело к многочисленным протестам против изменений, ссылаясь на то, что пользователи духовных искусств могут стать мишенями для групп, а более высокие налоги создадут нагрузку на бизнес, нанимающий их. Это была политическая чушь, большую часть которой Субару едва мог понять и смутно осознавал из объяснений Анастасии. Анастасия взяла немного теста и смешала его с ядом и морепродуктами, — Я бы все равно не беспокоилась. Протесты в Банане редко становятся жестокими. Часто это просто показуха, большинство людей договариваются и торгуются за кулисами. Несмотря на всю их страсть, многие из этих людей просто разжигают общественное мнение. Настоящая работа происходит в тени. — Ну, я больше беспокоюсь, что кто-то подойдет к Тии, спросит, хочет ли она поддержать «Права Духов», а она в итоге пнет его в пах, потому что неправильно это истолковала, — Субару добавил овощи в смесь, пока она размешивала. — …О боже, ты можешь быть прав.

***

— Почему ты его ударила, в самом деле?! — Он странно на меня посмотрел! — Это не значит… — Беатрис посмотрела на Халибела, который только что вернулся из уборной с странным выражением лица, — Что ты сделал? Волк поднял обе руки, — Эй, эй! Этот парень не всегда замышляет что-то плохое. — … — … — …Итак, что ты сделал? — Я, возможно, случайно. Зафлиртовал с замужней женщиной. Снова. — … — И ее муж, возможно, идет с кучей своих друзей, чтобы меня кастрировать, — сказал он с ухмылкой, высунув язык и стукнув себя по голове в притворной глупости. Лицо Беатрис оказалось в ее ладонях, — … Она изо всех сил старалась не закричать. Ей это не удалось.

***

— Так мы все еще думаем о найме новых людей? Они готовили окономияки на сковороде, у обоих текли слюнки, Субару уже держал в руке бутылку майонеза. Анастасия ответила, переворачивая тесто с белком, — Мы заработали приличную сумму на фестивале. Я думаю, мы можем расширить производство, наняв торговцев, чтобы распространить наше имя и продукт. Ну, имя компании, когда мы наконец его выберем. Если повезет, мы даже сможем выйти на рынок Лугуники через Пристеллу. — … — …Субару? — Да. Я здесь. Эм. Это здорово. — …Ты не хочешь говорить о Лугунике? — Н-нет, дело не в этом. Просто… я, — Субару не знал, как объяснить. Анастасия начала уделять ему больше внимания, — Каждый раз, когда мы говорим о Лугунике, ты замолкаешь. Я волнуюсь. Это вызывает плохие воспоминания? Субару был тронут ее заботой, он прикусил губу, прежде чем решился, — …Ана-поп. Ты хочешь вернуться домой? Она странно посмотрела на него, склонив голову и подняв бровь, — Субару. Мы буквально дома сейчас. Он посмотрел на нее. Затем хмыкнул, — Я не это имел в виду. Я имею в виду, ты хочешь вернуться в Лугунику? — …Я не знаю. Этот ответ удивил его, — Правда? — Думаю, я начинаю понимать, что ты пытаешься сказать. Ты спрашиваешь, стоит ли нам возвращаться в Лугунику, когда наши имена вернутся. Я права? Отчасти. Были более широкие вопросы, которые он хотел задать. Но был слишком труслив, чтобы это сделать. — …Да. — Тогда да. Я не знаю. — Это… неожиданно. Разве ты не хочешь снова участвовать в Королевском отборе? И получить кровь Дракона, чтобы продлить свою жизнь. Субару уже строил планы на это. Он знал, что Эмилия хочет кровь для леса Элиор, но он был уверен, что сможет найти способ, чтобы и Эмилия, и Анастасия получили желаемое. — Хочу. И поверь, я не собираюсь отказываться от выборов. — …Я чувствую, что тут есть «но»? — Ох, какой смелый~. Наверное, ты смотрел на мою… ай! — Хватит, — Субару шутливо потянул ее за щеку, — Это мило, что ты так уверена, но я серьезно. Она потерла щеку, но продолжила, — Но, думаю, я начинаю привыкать к жизни здесь. У меня есть ты. Халибель. Тия. Бетти. Эридна. И когда наши имена вернутся, вся моя команда. Хотя я хочу вернуться, я не тороплюсь. — … — …Ты хочешь вернуться? Субару отвел взгляд. Эта мысль раньше казалась такой сладкой, но теперь была горькой. Он не понимал почему. Он так сильно хотел вернуть свое имя, друзей, все, что потерял, всего несколько месяцев назад. Что изменилось? Он посмотрел на Анастасию, прямо в глаза,  — Хочу. Но и не хочу. — Из-за Феликса? Нет. На самом деле, он немного беспокоился, что будет с Феликсом, когда их имена вернутся. Он уже выглядел неважно, когда Субару сбежал. Плюс тот факт, что Феликсу не понравится, что он пытал невинного человека, не говоря уже о знакомом, и, ну, Субару не думал, что у Феликса все хорошо. Он надеялся, что бедняга не навредит себе. — …Нет. Честно говоря, я не знаю. Наверное, я просто… боюсь. — Субару… — Я в порядке, просто… постой. Что-то горит? Обе звезды моргнули, повернув головы. Дайсукияки горел. — О черт! — воскликнули они оба. Обе звезды запаниковали: одна схватила сковороду, другая — воду. Они пытались залить огонь водой, пока тот, кто схватил сковороду, не бросил ее в раковину и не открыл кран, наконец потушив пламя. Оба тяжело дышали. Они посмотрели друг на друга. И начали смеяться, — Боже, мы ужасные повара. — Абсолютно худшие, ха-ха! Успокоившись, они посмотрели на испорченную еду и сковороду. — Субару, — мальчик повернул голову, а Анастасия продолжала смотреть вперед, она говорила тихо, — Я никогда тебя не покину. — … Она продолжала, несмотря на его молчание, — Даже если ты вернешься к Эмилии. Даже если выберешь их. Или если что-то встанет у нас на пути. Я не откажусь от тебя. — …Спасибо. Он хотел задать миллиард вопросов. Все они были вариациями «почему?». Но он не знал, как их задать. Так что он просто выразил свою благодарность. — …Надеюсь, у Беако дела идут лучше, чем у нас.

***

Волк, маленькая девочка с косичками и красивая альбиноска стояли перед рестораном, в котором они собирались поесть. Который горел. — …Бетти винит вас обоих за это, в самом деле. — Это справедливо.  — Это не моя вина.

***

День 7 Субару проснулся вялым. Сегодняшний план был расслабиться в горячих источниках поблизости и провести спокойный день на спа процедурах. Это хорошо сочеталось с тем, что вчерашнее свидание было походом. Субару беспокоился, что Анастасия не справится, но она каким-то образом выдержала. Хотя пару раз чуть не потеряла сознание. Они оба спали как бревна, вернувшись домой, особенно Анастасия, вероятно, из-за ее слабого физического состояния. Он сел в кровати и посмотрел на свою девушку, убирая волосы с ее лица. Он улыбнулся. Он всегда так делал, но не мог не смотреть. Это было как смотреть на произведение искусства, невозможно отвести взгляд. Впервые за долгое время он проснулся раньше нее, она, похоже, была полностью выключена. Что имело смысл, учитывая, насколько утомительным было вчерашнее свидание. Эта неделя… была очень приятной для нашей самой яркой черной звезды. Несмотря на смятение Субару, каждый день приносил уникальное и веселое свидание. Это было приятным изменением, учитывая, что обычно он сам планировал прогулки с Эмилией. Анастасия старалась, чтобы каждое свидание было значимым и делала все возможное, чтобы он был счастлив. Он встал и пошел в ванную, чтобы освежиться. Чистя зубы, он посмотрел в зеркало и увидел свои волосы. Белизна почти исчезла, осталось лишь несколько прядей. Похоже, его тело наконец восстанавливалось после тюрьмы. Мальчик осмотрел свое тело. Несмотря на некоторые оставшиеся шрамы, он выглядел примерно так же, как полгода назад. Хотя ему все еще не хватало немного жира и мышц, его тело оставалось довольно худым, несмотря на все улучшения. Он снял рубашку и посмотрел на грудь. Она была темной и черной, расходящейся от центра, но становилась светлее к краям. Кровь дракона переместилась во время пыток. Он не совсем понимал, но, вероятно, это было связано с большим количеством травм в области торса. Возможно, она переместилась туда, где Субару был больше всего ранен. Или что-то в этом роде. Ему было все равно. По крайней мере, это уберегло Анастасию от вопросов о его странной пигментации. Он держал это в секрете от нее. Он не хотел это объяснять. Это только обеспокоило бы ее. Он был рад, что его рука и нога больше не выглядели ужасно, хотя некоторые следы остались: темные вены едва виднелись под кожей. Он только надеялся, что проклятая кровь осталась у груди, но беспокоился, не добралась ли она до сердца. Она помогла ему во время боя с бандитами, регенерируя и поддерживая его тело ровно настолько , чтобы он мог перенести травму на врагов Субару замер. Он сжал грудь. Он почувствовал внезапное ощущение. БУРП! — Фу, противно… — пробормотал он себе под нос. Надеюсь, у него нет несварения или чего-то подобного. Они собирались вкусно пообедать, и ему не хотелось, чтобы Анастасия ела все в одиночестве. Кстати, о девушке, она еще не проснулась? Он выглянул из ванной и посмотрел на кровать. Все еще спит. В его голове появилась идея, и он ухмыльнулся. Он на цыпочках подошел к краю кровати, прежде чем прыгнуть на нее, приземлившись рядом с маленькой леди, заставив ее тело слегка подпрыгнуть, — Вставай, Ана-поп! Пора для радио-гимнастики! Он рассмеялся, ожидая, что она сердито проснется и шлепнет его. Этого не произошло. Хм, поход, должно быть, действительно ее вымотал. Он проверил, чтобы убедиться… Она не дышала. Субару замер. Он быстро приложил пальцы к ее вене и к груди, где было ее сердце. Пульса не было. Его разум замер. Все замерло. Все мысли. Все эмоции. Все чувства. Это не имело значения. Все, что он знал, Это то, что его путеводная звезда, свет его жизни, исчезла. Анастасия Хошин была мертва.