«Глава 21: Прощая Мне, что любил тебя»

«Не отмахивайся. Что не так?» Глаза Анастасии обшаривали Субару, пытаясь понять, что заставило мальчика внезапно замолчать. Мальчик просто улыбнулся, его глаза все еще были лишены жизни, он медленно покачал головой: «Стоило попытаться. Я никогда не мог ничего от тебя скрыть.» Затем он встал и схватил ее за руку, оставив немного денег на столе, прежде чем вывести ее наружу. Не сопротивляясь, но все еще в замешательстве, торговка оглянулась назад, прежде чем снова сосредоточиться вперед: «Субару. Куда мы идем?» «Просто в какое-то приятное место.» Он больше ничего не сказал, пока мальчик нежно держал руку своей возлюбленной и вел ее по городским улицам. Прошло время, пока они медленно добрались до живописного холма, с которого открывался вид на город. Он был недалеко от храма Мико, который располагался на вершине более высокого холма поблизости. Солнце все еще ярко сияло над головой. Он остановился на вершине и сел, глядя в сторону города богатства и меркантильности. Он похлопал по месту прямо рядом с собой и взглянул на нее: «Давай отдохнем здесь немного, прежде чем двигаться дальше. Тебе нормально?» Его голос был нежным и сладким, но инстинкты Анастасии били тревогу, ей не нравилось, как это звучало, это заставляло ее сердце ныть: «…Субару-» «Пожалуйста,» его голос слегка надломился, глаза дрогнули, несмотря на отсутствие блеска. «…Хорошо.» Она села и медленно помассировала его спину.   Тишина волнами накатывала и отступала, пока ветер дул вокруг них. Это был приятный день. Идеальный для свидания.   «…Давай потом побродим по городу.» Она ждала, пока он ответит, но он только молчал: «…» «Мы можем вернуться домой поесть, приготовить еду вместе. Мне все равно нужно быстро поговорить с остальными.» «…» «Субару. Что не так?» Она взглянула на него, Субару просто смотрел вперед. Для нее… он выглядел таким мрачным. Таким другим по сравнению с утром. Почему? «Субару-» «Ана,» похоже, сегодня был день ‘прерывать Ану’ : «Как ты думаешь, мы могли бы сойтись при других обстоятельствах?» Ее рот закрылся. Из всего, что можно было ожидать, она не ожидала такого вопроса сегодня. Ее разум сосредоточился на вопросе, пока  Субару откинулся назад, ожидая ее ответа. «…Я так не думаю.» Субару кивнул, молча побуждая ее сказать больше. И она подчинилась: «У меня была моя компания. Возможно, мы могли бы быть друзьями в лучшем случае. Но я не интересовалась любовью. Может, после отбора. Но это заняло бы годы.» На этот раз мальчик решил добавить: «И у меня были Эмилия и Рем. У нас не было бы причин проводить много времени друг с другом. Может, если бы я начал в твоем лагере, но даже тогда то, что ты сказала, все еще применимо. У нас не было бы шанса сделать это.» Она хихикнула: «Ты бы не влюбился в меня с первого взгляда?» Он тоже хихикнул: «Вероятно, влюбился бы. Но я сомневаюсь, что ты бы так быстро мне поверила.»   "…Я бы не поверила. Я бы подумала, что он какой-то подхалим или льстец или какой-то чудак. Возможно, он мог бы мне понравиться со временем. Его идеи заинтересовали бы меня и заставили бы меня оставить его. Но это заняло бы много времени. Может, я бы воспользовалась им. Обещая шанс ‘завоевать’ меня в обмен на то, чтобы он остался в моей компании.  " "…Я бы была точно такой же, как она. Водила бы его за нос, с ложной надеждой на любовь" «Да. Я думаю, ты права… Субару. Почему? Почему ты спрашиваешь об этом?» Ее слова содержали скрытый подтекст, и мальчик понял: «…У меня было много времени подумать.» «…О нас?» «Хех. О тебе, обо мне, о нас, о Хале, Тии, Беатрис, Эридне, моем старом лагере, твоем лагере. Обо всем, на самом деле.» Он наклонил голову и положил ее на ее плечо, она взяла свою руку и обняла его крепче, он продолжил говорить: «Я понял. Как редко должно быть такое положение дел. Ты и я встретились. Выжили. Ты влюбилась в меня. Все это. События, которые позволили всему этому случиться, были один на миллион…» Она потерла его плечо, обнимая его крепче: «Разве это не замечательно? Несмотря на шансы, мы оказались здесь. Вместе.» Она почувствовала, как он задрожал, когда он мягко засмеялся: «Да. Несмотря на шансы. Мы действительно здесь. Живые.» «…» «…» «…» «…Ана?» «Да?» «Я думаю… Я боюсь отпустить тебя. Я боюсь, что ты умрешь.» Он сглотнул, она почувствовала, как он дрожит.   «Я боюсь… сказать прощай.»     Время. У Субару не было ничего, кроме времени. Он перестал считать. Но петли продолжались. Постоянно. Пытаясь. Терпя неудачу. Умирая. Со временем вопросы, которые были у Субару, начали получать ответы. Некоторые были экзистенциальными: может ли человек остаться тем же, столкнувшись с бесконечностью?   Нет.  Нет, не может.   Некоторые были мрачными: боль когда-нибудь прекращается, когда умираешь постоянно?   Нет. Никогда не привыкнешь. Можно только контролировать реакцию. Боль никогда не становится легче.   И некоторые было трудно принять: может ли любовь пережить бесконечность?   …Нет. Не может.   Умирает ли любовь? Раньше Субару думал, что это потому, что один из них был придурком. Кто-то изменил. Или решил забыть о свидании. Или даже просто о годовщине. Или, возможно, со временем любовь рассеивалась.   Нет. Это когда перестаешь заботиться.   Петля: (???) – 1 Это был шестой день. Сумерки. Все спали. Ну, все, кроме Субару. Анастасия сидела в кресле в гостиной, ожидая его возвращения. Он совершил ту же ошибку. Снова. Она, должно быть, беспокоилась. Он ушел слишком надолго на этот раз. Он попробует быть быстрее на этот раз. Чтобы не беспокоить ее перед концом. Эксперименты все еще никуда не ведут. Заклинания инь и ян не работают. Ни одна из магических областей не работает. Даже вода. К сожалению. Инь-Ян имеет потенциал. Но нужно больше времени. У него есть время. Беатрис не может вспомнить, ему нужно объяснять быстрее. Проклятые искусства не показывают прогресса. Он перераспределит ресурсы на исследование Инь-Ян больше.   Субару подошел тихо, шаги отработанные и медленные, и опустился на колени рядом с ней. Должно быть скоро. Ее Од умрет. Она спит, так что это должно быть мирно. Так лучше. Не будить ее. Она будет страдать. Не стоит того. Вместо этого он сел на пол, на колени, и достал свой нож. Быстро. Иначе был риск обновления контрольной точки. Он ждал. И ждал. И ждал. Слушая ее мягкое дыхание.     Давно он не видел ее такой. Спящей мирно. Он всегда был слишком занят. Отменял их свидания, обещал начать на следующей неделе. Давал отговорки, что хочет сделать ей сюрприз.   Ха.   Сюрприз, который никогда не придет. Пока он наконец не победит. Не найдет способ ее спасти.   Он смотрел на нее.     Она выглядит такой безмятежной. Такой мирной. Без него.   В тишине. В сумерках. Он спросил себя:   Почему он все это делает?   Бесконечно.   Просто чтобы потерпеть неудачу. Снова и снова.   Зачем все это?   Если бы только… он мог просто отбросить свою мораль. Все, что делало его. Им. Он мог бы спасти ее. Это могло бы закончиться. Он мог бы наконец отдохнуть. Это было бы так просто-   «…бару…» Мальчик замер, он поднял голову и уставился на источник. Бормоча мягко, громко в этой тихой бездне, Анастасия говорила в своих снах: «…Субару… где… ты…»   Ох. Я почти забыл. Ее. "…Неважно что, я не сдамся" Не имело бы значения, если бы он отбросил себя… Потому что… она не была бы счастлива, если бы он больше не был им. Им. Нацуки Субару. Но. Кто такой Нацуки Субару? Кто я? Самопровозглашенный рыцарь полуэльфийки, Эмилии? Герой Лугники, любимый Рем?   Или. Он посмотрел на женщину перед собой. По-настоящему посмотрел на нее. Это казалось, будто прошло годы с тех пор, как он в последний раз глубоко смотрел на нее. Всегда продвигаясь вперед. Всегда бегом. Всегда пытаясь найти решения. Никогда не говоря больше, чем нужно. Никогда не оставаясь дольше, чем она хотела. Никогда не останавливаясь, чтобы увидеть ее.   …Она такая красивая. В лунном свете его глаза осторожно обвели ее. Каждую черту, каждую мелкую деталь. Ее милое лицо. Мягкое, розовое, немного худое. Он хотел держать ее щеки в своих руках. О да. Его глаза стали туманными. Ее глаза, если бы только они были открыты, он бы смотрел в них вечно. Он почти забыл. Он почувствовал каплю. Ее волосы сияли, эфирные, фиолетовые. Он бы проводил руками по ее мягким локонам целую вечность. После всего этого времени. Одно стало двумя.Ее губы, ее голос. Как они ощущались, как они заставляли его сердце теплеть, а разум вспыхивать фейерверками. Это чувство. Два стали многим. Он почти уронил нож, медленно сгибаясь на пол, слезы лились.   Рыдая. Молча. Все еще глядя на нее.   …Как я мог забыть? Ему пришлось. Все это время. Хотя его тело оставалось тем же. Его разум не мог. Ему пришлось измениться. Ему пришлось избавиться от всех ненужных элементов. Чтобы он мог продолжать двигаться. Чтобы он мог защитить то, что считал драгоценным.   "…Мне нужно вспомнить." Мне нужно знать… в последний раз. Он не убежит на этот раз. Или не заставит ее быстро идти домой. Субару. Проведет одну последнюю неделю весело. Даст ей время ее жизни. Даст ей один последний свет, за который можно цепляться.   А затем он скажет прощай. Чтобы он мог полностью посвятить себя. Выходу из этого ада. Неважно какой ценой… Я спасу тебя.   И еще раз Субару не колебался и вернулся снова.     И когда он вернулся, он решил дать ей лучшую неделю. Чтобы он мог наконец сказать прощай тому себе, который любил ее. Чтобы он мог стать тем человеком, который спас ее.   Таков был план.   «Не отмахивайся так. Что не так?»   Но она знала. Она всегда знала. Он мог отвести. Но она бы приставала к нему, пока он наконец не заговорил. Сидела бы рядом с ним, утешала его, пока они не разрешили бы это вместе. Он тестировал, сколько нужно, чтобы она позволила ему немного свободы. Чтобы он мог бегать без нее.   Но он выбрал не делать этого на этот раз. Он хотел провести эту неделю с ней, счастливо. Так что он пошел с ней на холм, который увидел во время их шестого свидания. Чтобы посидеть. Чтобы, возможно, успокоить ее нервы перед первым свиданием.   Но он не мог. Он не знает почему. Он не может. Субару не может.   И он совершил ошибку, почему он спросил ее: «Как ты думаешь, мы могли бы сойтись при других обстоятельствах?»   Это было глупо. Это должно было быть ее время. Его финальное время. Но слова продолжали выходить. Идеи. Вопросы. Мысли. Все, что он держал в себе так долго. Почему? После всего этого времени. Почему сейчас?     Ох.   Вот почему.     "Я боюсь… сказать прощай"   Он почувствовал, как Анастасия обвила руками его шею, крепко держа его, пока они молча сидели под ярким солнцем. Облака надвигались. Он вспомнил. Сегодня всегда шел дождь. Он вздрогнул. Субару потер глаза, они были мокрыми. Он ненавидел, что больше не может контролировать себя. Он чувствовал себя так тепло . Ее голос спустился, звуча как хор небес: «У меня еще есть несколько лет…» Нет, нет. Он хотел крикнуть это ей. Но не может. Ему пришлось бы объяснять. А затем ему пришлось бы смотреть, как ее сердце разбивается. Ему пришлось бы смотреть, как она плачет во сне каждую ночь. Не сейчас. Не снова. Не так скоро. Так что он выбрал молчание: «…» Анастасия, кажется, неправильно истолковала это: «…Позволь мне рассказать тебе историю.» Он молчал. Он ненавидел это. Он чувствовал себя ребенком. Но он чувствовал себя так тепло. Прошло так много времени. «…» «Это история двух влюбленных из древнего Банана. Пира и Фебус. Дети двух аристократических домов, они были соперниками с рождения, постоянно ссорясь, дерясь и ненавидя. Это было в их крови. Они верили, что другой был тщеславным, жестоким, эгоистичным ребенком семьи, которая имела ложные претензии на кусок земли, который они оба частично занимали. На самом деле земля изначально была разделена между ними по невинным причинам, записи гласят, что обе стороны знали это, но старейшины стремились продолжить раздор, чтобы в итоге одна семья правила. Однако дела приняли худший оборот, когда начался Великий Огонь.» «…» «…Их семьи погибли. История расходится в зависимости от того, кого и где спрашиваешь. Те в Банане говорят, что двое оставались соперниками даже после огня. Постоянно сражаясь, стремясь убить друг друга, чтобы уладить кровную вражду. Люди из Фусуми говорят, что двое уже любили друг друга с самого начала, вступив в связь после того, как их семьи больше не могли им мешать. Я предпочитаю интерпретацию Кё, Фебус увидел, что Пира застряла в пылающем аду, нога зажата под обломками. И в акте героизма он ворвался в огонь и спас ее, завоевав ее привязанность и позже влюбившись сам. В каждом случае они в итоге влюблялись. И с этим пришли первые бури, которые наконец завершили Великий Огонь.» «…И что случилось с ними после?» Он почувствовал, как ее хватка на нем усилилась: «…Фебус заболел. Говорят, эффекты огня оставили след на его теле, от которого он никогда не смог избавиться. В течение нескольких лет он погиб. Пира. Она была опустошена. Несмотря на все ее усилия, путешествия, просьбы о помощи, попытки спасти своего возлюбленного. Это не имело значения. Он умер в их доме. Пира сама умерла вскоре после. Не из-за Великого Огня. Но… из-за горя.»   …Так это те двое, о которых заботилась Тиа. Он ненавидел эту историю. Ненавидел, что она значит. И ненавидел, что она рассказала ее. Он знал, что она собирается сказать. Он помнил каждый раз, когда она говорила ему те же слова, как раз когда умирала. «Не говори мне двигаться дальше.» «Субару-» «Не надо!» Его гнев внезапно закипел, он крикнул, пока они все еще крепко держали друг друга: «Ты не можешь просто сказать мне… игнорировать это! Игнорировать, что у тебя недолго осталось жить!! Или двигаться дальше, как будто это ничего не значило-» «Субару!» Он замолчал, услышав, как ее голос надломился, и капли упали на его плечо: «Я не говорю тебе сдаваться на мне… Я слишком эгоистична для этого. Я тоже хочу жить.» Ты не такая. Ты говорила мне бесчисленное количество раз. Что ты не стоишь того. Ты ошибаешься. «И я хочу, чтобы ты помнил меня… меня тошнит от мысли о тебе с другой женщиной.» Ты говорила мне идти найти Эмилию. Или Рем. Кого угодно. Ты такая чертова лгунья… «Но что заставляет меня чувствовать себя хуже всего, это то, что ты страдаешь ради меня, не получая ничего взамен… Я не хочу, чтобы ты страдал без меня. Здесь, рядом с тобой, я могу отплатить тебе стократно. Но мертвой? Я ничего не могу… и я не хочу, чтобы ты встретил меня снова так скоро.» Какова моя ценность живым?! «Тебе нужно жить жизнью без трудностей. Ты достаточно настрадался. Я хочу, чтобы ты жил хорошо. Ел хорошо. Был счастлив.» Я ничего не стою! Я ничего не могу. Я не могу быть героем. Я не могу спасти тебя! Неважно что, ничего не работает… «Мы постараемся изо всех сил. Вместе. Деля бремя ответственности. Но если мы потерпим неудачу. Тебе нужно жить, несмотря на мою потерю. Тебе не нужна я, чтобы быть счастливым.»   …Почему я не могу спасти тебя? Я спас Эмилию. Даже если умирал бесчисленное количество раз, я смог спасти ее жизнь. Я спас Рем. Я подвел ее, но Рем все еще можно спасти снова. Она все еще жива. Так почему я не могу спасти тебя, как их? Почему я не могу быть таким, каким был раньше?! Что делает тебя такой другой?! Что… Другой.   Ох.   Эмилия. Рем. Ты.   Кто я? «Я хочу быть как ты.» Что это такое, чего я хочу? «Это ментальный блок?» Моя жадность? «Что ты готов отдать за свою жадность?» Что-то. Щелкнуло. В разуме Субару. Время, которое он провел в тех бесчисленных петлях. Все, что он пережил с момента ухода из тюрьмы. Информация. Мысли, которые у него были. Вопросы, которые он задавал себе. Все пришло к кульминации. И в конце всего.   Было чувство… чистого просветления.   Он медленно оторвался от ее тела, все еще сидя, но теперь глядя на ее лицо. Ее макияж был слегка испорчен, высохшие следы слез на щеках. Она выглядела такой красивой для него.   «Ана. Я идиот.» Ошеломленная его внезапным заявлением, она автоматически съязвила: «Ты только сейчас это понял?» Он улыбнулся, пока она мягко хихикала, это почти довело его до слез. Хихикая: «Да. Я думаю, я просто пытался вести себя как то, чем не являюсь. Не как тот, кем я на самом деле являюсь. Я думаю… Я лгал себе какое-то время.» Облака покрывали небо теперь, гром прогремел вдалеке. Субару схватил ее руки и прижал их к своему сердцу: «Долгое время… Я пытался быть героем. Кем-то, кто спасает других. Несмотря на мои недостатки и мои посредственные черты. Я так хотел стремиться к этому идеалу. Но реальность проста: я не герой. Я не кто-то с отличным таймингом. Я не кто-то, кто побеждает шансы. Я… Субару. Просто, Нацуки Субару.» Его глаза слегка расширились: «Нет. Даже это неверно. Человек, которым я являюсь сегодня. Не тот человек, которым я был.» Анастасия выглядела так, будто хотела задать вопрос, но он остановил ее, он еще не закончил: «Ана. То, что я тебе скажу. Все правда. Все. И я хочу, чтобы ты знала кое-что, все это может не иметь смысла. И если бы ты спросила тех людей, совпадают ли мои воспоминания с реальностью. Они бы сказали, что нет. И они не были бы неправы. И я тоже. Но я хочу рассказать тебе это. Потому что… Мне нужно сказать это. Чтобы я мог наконец сказать тебе, что нужно сделать. Что нужно сказать.» Он почувствовал, как его сердце бьется. Его инстинкты говорили ему заткнуться. Держать в себе. Подготовиться к миру.   Он сказал тем инстинктам укусить это. Было время. Субару сделал глубокий вдох: «Часть меня умерла в той тюрьме,»  Субару хихикнул и покачал головой: «На самом деле, нет. Это не так. Я умер в той тюрьме. Субару, которого ты знаешь сейчас, не тот Субару, что был раньше. Тот, которого ты забыла в Пристелле. Я провел так много времени там. Ища надежду. Прося о ней. Гадая, когда люди, которых я любил, наконец спасут меня снова. Но глубоко под моим отчаянием я уже принял это: никто не приходил.» Он вздрогнул, начиная изливать слова о том, что отвергал в себе: «Жестокая реальность, которую я так долго пытался отрицать. Что в конце концов. Доброта, которую мне дали, с тех пор как я прибыл в этот мир, была просто прикосновением судьбы. Я не был спасен, потому что это было какое-то запланированное событие. Я не был спасен, потому что это была моя судьба. Я был спасен не из-за какой-то любящей доброты героини. Я был спасен, потому что просто случайно пересекся с ней. Долгое время я не мог принять эту реальность. Неважно что, моя любовь была просто побочным продуктом моего одиночества. Горечи от потери, агонии от невозможности исправить прошлые грехи, горького принятия, что я никогда не смогу вернуться домой. Все это подпитывало меня любить женщину, которая была моим путеводным светом. Но реальность была в том, что все усилия сводились к ничему. Что в конце… всегда была возможность, что я никогда не получу свою награду. Я принял это. Что было ребячеством ожидать награду в первую очередь. Я думал, что изменился. Но на самом деле? Я просто пытался игнорировать это. Я не изменился. Я просто думал, что изменился. Гоняясь за яркими звездами, желая быть как они.»   Субару затем мягко сказал: «Для меня , это была Эмилия … свет, который освещает мой путь. Даже если я никогда не достигну ее.» Ее левая рука оставила его, он почувствовал, как Анастасия мягко коснулась его щеки, ее глаза не держали злобы, только теплое принятие, она ничего не сказала. Так что Субару продолжил: «А потом я встретил Рем… она была кем-то, кого я ненавидел, а потом полюбил. Она не доверяла мне в начале. Она убила меня. Разрезала меня. Пытала меня. Все потому, что я пах Ведьмой. Она не была неправа в подозрениях. Но ее ярость ослепила ее. Сделала ее жестокой. Я дорос до того, чтобы понять ее. Простить ее. Чтобы выжить. Это был единственный способ, которым я мог… и я действительно хотел. Потому что в конечном итоге она не была плохим человеком. Просто запутавшейся и испуганной маленькой девочкой.» Он увидел, как Анастасия выглядела раздраженной: «Хаха, я знаю… это нездорово. Но я выбрал этот путь. И я был вознагражден кем-то, кто искренне любил меня. Я никогда не ожидал этого. И в начале я честно не мог ответить взаимностью. Но она была там , со мной , в самое худшее время. Когда я едва мог двигаться вперед. Рем толкнула меня вперед, чтобы бы я стал лучше, чем я был. Но все еще принимая меня таким, какой я есть. Если Эмилия была моим светом, Рем была моим якорем, моим компасом. Тем, кто верил в меня, когда никто другой не верил.» Он почувствовал ладонь Анастасии, ее пальцы, ласкающие его щеку, прежде чем снова взять его руку, присоединившись к другой. Она все еще молчала, инстинктивно зная, что он еще не закончил: «Мне нужны были они обе. Долгое время мне нужны были они. Потому что у меня не было другой цели. Потому что… Я бы сломался без них. Так что, когда я был в той тюрьме. Когда я наконец принял, что был брошен. Что те двое, в которых я нуждался, больше не были там, чтобы поддержать меня… Я сломался. Моя любовь… сломалась. Я затаил на них обиду. Ненавидел их. Хотел убить их. Мне пришлось. Иначе это значило бы, что я больше не мог любить . Моя ненависть поддерживала мою любовь. Чтобы я мог продолжать любить их. Это было глупо. Парадоксально. Но это держало меня в живых.» Сердце Субару колотилось. Он не знал, имеет ли это смысл, или Анастасия в ужасе от его внезапного признания таких деталей, но ему нужно было сделать это. Это было необходимо. Чтобы он мог сказать прощай.   «И когда ты вошла в мою жизнь,» Субару слегка поперхнулся: «Я в итоге подставил тебя на их место.» Он посмотрел вниз. Он не хотел смотреть в ее глаза сейчас, только на ее руки. «Мне нужен был кто-то, чтобы быть моим светом. Моим якорем. Моим компасом. Потому что без одного из них я не мог функционировать. Я воспользовался тобой. Ты была человеком, который заменил их. Чтобы я мог в итоге вернуться к ним. Именно поэтому я так привязался к тебе. Готовый пожертвовать так многим для тебя. Я хотел быть как ты.» Он ненавидел эту часть себя. Чувствовал отвращение. Но ему нужно было сказать это. Сказать то, что он держал в себе так долго: «Я… влюбился в тебя из-за этого. Я помнил их доброту, их веру в меня, и когда увидел сходства в тебе, я ухватился за это. Прости… Я не влюбился в тебя… в тебя. Я влюбился в тебя, потому что скучал по ним.» Он ждал. Ее руки оставили его. Он скучал по их теплу, как всегда. Он ожидал, что она ударит его. Возненавидит его. Найдет его отвратительным. Но затем он почувствовал, как тепло вернулось, держа его лицо обеими руками и поднимая вверх. Чтобы он был вынужден смотреть на нее. То, что он нашел, не было никаким отвержением. А чистой любовью. Ее глаза излучали это. Вместе с пониманием. Смотря сквозь него. Как всегда. Ее слова были как мед, сладкие и золотые: «Я знаю. У меня было чувство… Я сделала что-то подобное с тобой. Ты был заменой для моей семьи. Хотя это может быть не то же самое, я любила и заботилась о тебе, потому что ты был единственным оставшимся, кто заботился обо мне.Кем-то, кого можно обнять и держать в тепле, чтобы заполнить дыру в моем сердце. У меня никого больше не было. Но со временем я полюбила тебя. Тебя. Пустое пространство не только заполнилось тобой. Ты вошел в мое сердце способами, которых я не знала. Для меня ты незаменим.»   Он хотел плакать. Хотел держать ее близко. Целовать ее и никогда не отпускать. Но ему нужно было продолжать говорить. Закончить то, что начал. Субару ответил в том же духе: «И я тоже. Ты была другой с самого начала, несмотря на мое отчаяние, чтобы ты была заменой. Заботливая, любящая, добрая. Но также эгоистичная, едкая и гневная. Я ненавидел тебя за эти черты изначально. Но теперь… Я начал любить тебя за них. Как ты ставишь близких тебе превыше всего. Как ты шутишь и ехидничаешь. Как ты борешься в ответ на несправедливость. Ты уникальная . Незаменимым, как они были для меня.» Его глаза дрогнули: «Но проблема была в том, что я не был готов оставить прошлое позади. Я все еще хотел быть… тем мной до тюрьмы. Тем, героем дня. Был влюблен в Эмилию. Влюблен в Рем. Я скучал по ним. Я скучал по моему дому.»   Субару затем держал ее лицо в своих руках: «Но мне не нужны они. Мне не нужен тот дом больше. Ты не мой свет. Мой компас. Ты не они.»   «…Ты мой дом.» «Кто-то, с кем я чувствую себя наиболее комфортно. Где я могу отдыхать и расслабляться. Где я могу жить и ходить, как я сам. Не герой. Не рыцарь. Просто… я. Нацуки Субару… Атлас.» С недостатками. Отвратительный. Никогда не предназначенный для большего.   Но достаточно. Достаточно для нее.   Достаточно для себя.   Он видел, как ее щеки покраснели, слезы снова навернулись, один последний рывок: «Мне нужно сказать прощай прошлому. Мне нужно сказать прощай тому мне, который любил тебя, как их. Тому мне, который ненавидел тебя. Тому мне, который идеализирует тебя. И тому мне… который не может спасти тебя.» Ее глаза расширились. Он ожидал тысячи вопросов после этого, но было время, он закрыл глаза: «Прощай Эмилия. Прощай Рем. Прощай Субару, к которому я хотел бы вернуться.» Я любил Эмилию. Я любил Рем. Я любил тебя.   Но теперь… «И привет тому мне, который любит тебя, и только тебя. Анастасия Хошин. Я люблю тебя.» Это казалось невозможным сказать раньше. Но теперь. Это казалось таким свободным. Таким легким. Как будто оковы на его сердце никогда не были там с самого начала. Лицо его возлюбленной было розовым, взволнованным сверх меры, слезы наконец потекли по ее лицу, макияж полностью испорчен. «…Я тоже люблю тебя-ММФ!» Он поцеловал ее немедленно. Она растаяла в его объятиях. Это казалось раем. После такого долгого времени. Снова и снова. Разделяясь кратко. «Я люблю тебя. Я люблю, как ты улыбаешься. Я люблю, как красивы твои глаза, как они сияют. Я люблю, как мягки твои волосы. Я люблю, как часто ты просыпаешься рано, только чтобы притвориться спящей, чтобы провести больше времени со мной. Я люблю, как ты пропускаешь каждый несколько шагов при ходьбе. Я люблю, как ты всегда делаешь странные комбинации еды. Я люблю, как ты напеваешь себе под нос, когда скучно. Я люблю, как твой глаз дергается вместе с ртом, когда ты напряжена или раздражена. Я люблю то, такая ты скряга. Я люблю, что ты помнишь, как я рассказал тебе об этом. Я люблю, как ты смущаешься, когда я говорю эти вещи.» Анастасия выглядела так, будто активно превращалась в лужу, очень розовую и красную лужу. Субару засмеялся и обнял ее крепко: «Теперь моя очередь рассказать тебе историю.» «Я-что, э. Хорошо?» Его внезапная смена темы была дня нее как удар , он чувствовал, как ее сердце бьется. Девушка чувствовала себя словно в огне. Так мило! «Помнишь, как я рассказывал тебе о своем имени?» Он почувствовал, как она кивнула, и ответил, прижавшись к ее шее, заставив ее слегка пискнуть, он улыбнулся: «Итак! Мое имя происходит от скопления звезд под названием Плеяды, Субару — японское имя, семь звезд конкретно. Майя, Электра, Тайгета, Алкиона, Келено, Стеропа, Меропа. Они были семью божественными сестрами в мифологии. Однако! На самом деле есть две звезды прямо рядом с ним, технически часть скопления. Забытые и игнорируемые годами. Они были названы только недавно. Одна была названа Атлас.» Он почувствовал, как она пошевелилась: «Имя, которое ты выбрал.» Он хихикнул: «Ты поняла! Атлас был отцом сестер Плеяд, титаном, который держал мир на своих плечах…» Он изначально выбрал это, потому что оно казалось круче, чем Алькор в то время… но теперь оно казалось очень подходящим. Странно подходящим. «А что насчет другой звезды?» Он покраснел немного, к счастью вне поля зрения: «Плейона. Мать сестер Плеяд, замужем за Атласом, и символизирующая плавание и умножение стад.» «Интересно. Но, э, почему сейчас? Это кажется немного внезапным для тебя сказать это…» Он почувствовал, как его щеки горят красным: «Ладно, так послушай. Помнишь, как нам нужно название компании? И ты хотела, чтобы оно включало нас обоих?» «…Окаааай?» «Итак, я думал,» он сглотнул, он почувствовал, как его сердце стучит в шее: «Мы могли бы назвать это Атлас и Плейона. И э, я думал… Я Атлас, очевидно…» Он прошептал мягко: «И ну, ты бы. Была… Плейоной.» «…» Теперь он чувствовал себя как в огне. Он не знал, было ли это ее сердцебиение теперь или его. В любом случае, оно билось как барабан дэт-метала. Тишина убивала его. Она все еще не говорила, пока проходили секунды. Черт. Может, это не лучший способ- «Субару.» Он вздрогнул: «Да?!» Его голос почти поднялся на октаву. «…Это предложение руки и сердца?» Он хотел уползти и умереть прямо сейчас, но он стоял твердо: «…Да.» «…» Субару немедленно начал быстро говорить: «Ладно, я знаю, это странно. Но у меня есть хорошая причина для этого. И я имею в виду. Я знаю, технически это все еще наше первое свидание. Но как, я знаю, это немного внезапно. И может, я тороплюсь. Но я чувствую, что могу провести всю свою жизнь с тобой. Это кажется внезапным. Но ты знаешь, я глуповат. И я слушаю свое сердце. И я делаю это по большей причине. И как, мы можем поговорить об этом позже, если хочешь-» Она подняла его с себя, схватив его лицо обеими руками, интенсивно глядя на него: «Субару.» Они были двумя красными помидорами, сидящими вместе без заботы в мире. «Да?» «Заткнись и поцелуй меня.» «…Да.» И они сделали. Долго и медленно.   «Итак, это да?» Он сказал с глупой улыбкой, когда они снова разделились. Она улыбнулась ему как глупцу: «Что ты думаешь?» «…Дааа?» Она фыркнула: «…Итак, что теперь?» «Теперь я хочу заключить с тобой договор.» Анастасия хихикнула: «Разве это не должно было быть перед предложением?» Он покачал головой: «Нет. Мне нужно сделать это так, чтобы ты знала, что я серьезен. Анастасия. Я хочу заключить клятву. Клятву, что я всегда буду делать все возможное, чтобы сделать тебя счастливой.» Ее выражение стало встревоженным: «Субару, почему?» «…Я хочу, чтобы ты знала, как сильно я о тебе забочусь. В моем родном доме, мы обещали друг другу на церемонии набор клятв во время свадьбе. Я не знаю, как вы это делаете здесь. Но я хочу сделать то же самое. И я хочу сделать это сейчас, потому что я хочу тратить все время, чтобы сделать тебя счастливой.» Она выглядела задумчивой: «…» «Тебе не нужно отвечать мне сейчас. Ты можешь ответить через несколько дней или ближе к концу недели.» Похоже, она мучилась, почесав голову. Она вздохнула: «Ты идиот, я хочу это сделать. Просто... Ааа!» Она вскинула руки в воздух: «Просто так раздражает, что все мои планы пошли насмарку! И я не могу понять, что заставляет тебя все это делать». Честно, я удивлен, что ты идешь на мое безумие. В течение многих лет она постоянно противоречила его планам Это казалось приятным и резким, что она верила и следовала его словам. Он почувствовал себя тронутым: «Я объясню скоро, сразу после этого.» Если я прав, ты не будешь так злиться.Надеюсь. «…К черту, мы в этом вместе, ты маленький засранец.» Ах! Я люблю тебя так сильно! Субару держал руки Анастасии и сосредоточился на ней, власть Алчности отозвалась и показала ему ее Од. Она была маленькой. Еще не трескающейся, но слабой. Давай, ничего. Пожалуйста, сработай. Я буду пытаться всю неделю, если придется. «Анастасия Хошин. Я, Нацуки Субару, обещаю всегда делать тебя счастливой. Что в болезни или в великом здравии, бедны мы или здоровы, стары или молоды, я всегда буду верен тебе.» «…Нацуки Субару. Я, Анастасия Хошин, обещаю всегда делать тебя счастливым. Что в болезни или в великом здравии, бедны мы или здоровы, стары или молоды, я всегда буду верна тебе.» …Од не показала изменений. Он не увидел ничего другого. Давай, ты дерьмовая Власть! Что тебе нужно, чтобы я поделился своим Од с ней?! Субару продолжал: «Неважно вызов. Неважно борьба. Неважно ситуация. Мы будем продвигаться вперед и бороться вместе.» «…Неважно вызов. Неважно борьба. Неважно ситуация. Мы будем продвигаться вперед и бороться вместе.» Все еще. Нет. Изменений. Я знаю, какова моя жадность. Мне не нужна Эмилия. Мне не нужна Рем. Мне не нужно мое имя ни моя репутация. Мне просто нужна она. Я заплачу любую цену. Я отброшу все.   …Пожалуйста. Я не сдамся на этой жизни. Я защищу то, что у меня есть.   У Субару была одна последняя авантюра, что-то, чего он действительно не хотел делать. “Деля бремя ответственности.” …К черту. «Все мое бремя. Все мои грехи. Все мои недостатки. Я обнажу их перед тобой. И если ты готова, я понесу все, что ты обнажишь. И ты сделаешь то же самое для меня. Я обещаю, пока смерть не разлучит нас. Всегда твой, Атлас.»   …Обещания — это улица с двусторонним движением. Контракты — улица с двусторонним движением. Может. Ты не можешь выбирать с союзниками. Может. Ты должен отдать все. Не только хорошее. Плохое тоже. «…Все мое бремя. Все мои грехи. Все мои недостатки. Я обнажу их перед тобой. И если ты готов, я понесу все, что ты обнажишь. И ты сделаешь то же самое для меня. Я обещаю, пока смерть не разлучит нас. Всегда твоя, Плейона,» и с этими финальными словами от Анастасии Субару почувствовал, как его сердце падает все больше и больше.   Нет из- Подожди!     Он увидел что-то. Пожалуйста.   Мерцание. Мне не нужна ВчС. Немного цвета. Мне нужна ты. Больше. Больше цвета. Пусть моя жадность течет истинно. Свет пульсировал. Пусть я жажду невозможного.   Субару умолял мир.   И мир наконец ответил, Власть отозвалась.     Это началось маленькими шагами . Он увидел, как маленький белый свет светится и угасает. Пока наконец он увидел, как он формируется в мозаику цветов. Ух ты. Вибрируя через спектр цветов, он увидел, как маленький клочок протянул к нему красочная щупальца , пока тот не вошел в его сердце. Да! На секунду Субару почувствовал только ликование.   А затем. Боль. «ХННГ!» Невыносимая. Невыразимая боль. «Субару?! Что прои-АРГХ!» Мальчик запаниковал, но держался твердо, все еще держа руки Анастасии, пока они оба корчились. Это казалось, будто булавки, иглы и ножи разрывали их мышцы и кости.  Он не мог сдержать это, и Анастасия тоже. Они кричали в агонии. Это казалось, будто их вены в огне, их сердца бьются в унисон быстро, их нервные системы кричат.   Субару чувствовал, будто его Од, его само бытие, разрывается на части.   А затем.   Все, что увидел самая яркая звезда, было черным.