Давным-давно, Тессия.

      - Си'Лора! Си'Лора!       Она слышала голоса подруг, но откликаться не спешила. Праздник подходил к концу, звезды гасли, а черное море начинало зеленеть вдали, предрекая новый день.       Си'Лора лежала на мелководье, погрузив ноги в колеблющуюся воду и устремив глаза к рассвету. Было прохладно, пахло солью и свежестью. Волны ударялись о ее бедра, щекоча и подразнивая. Она была возбуждена праздником, и даже утренний холодок не остужал ее раскаленный центр. Жаль, что никого по нраву себе так и не нашла.       Остальные азари разбрелись кто куда. Си'Лора не могла поймать свое же настроение - будто тоска о чем-то, чего в ее жизни не случится, или мечта о том, чего никогда не хотелось бы в реальности. Солено-сладкое, светлеющее к горизонту темное сердце моря внутри нее томилось, клокотало и пело.       С равной вероятностью она могла рассмеяться или заплакать. Жить хорошо. Жить больно. Жить интересно. Жить горько. Мерцание биотики на кончиках тонких пальцев гасло в воде, растворялось в ней. Си'Лора втекала в море, делясь с ним своим телом, делаясь с ним одним целым.       Она закрыла глаза, чтобы ощущение единства с миром стало абсолютным.       И открыла их, когда звезд уже не было.       На нее уставилось два черно-желтых пытливых глаза гостя из глубины. Осьминог показался у самого берега, чуть приподняв голову над водой, нахально ее рассматривая. Видимо, его привлекла пульсация ее биотики, уж слишком много в ней было желания, вопросов без ответов, много одиночества и много любви.       Головоногое было разумно. Но разум этого вида был иной, обращенный внутрь себя, не заинтересованный в технологическом прогрессе. Казалось, азари и их шумные игры осьминогов только раздражали. Азари отвечали тем же - контакты со своими же соседями по планете сводились к их безразличному созерцанию, и не более того.       Си'Лора смотрела. Глаза напротив были изучающими, пытливыми. И даже более того - заинтересованными. На морде осьминога проявились цветные узоры - такие же, как носила и она. Азари хмыкнула мастерству подражания моллюска, но посыл его жеста вселил неясную тревогу.       И не зря. Си'Лора поклясться могла, что увидела одобрение, улыбку и похоть в черных маслянистых зрачках, способных менять форму по воле их обладателя. Не успела она переварить резко изменившееся настроение осьминога, как мягкое щупальце обвилось вокруг лодыжки и Хозяин Вод поволок азари в море.       Тело Си'Лоры мгновенно "вспомнило", что может дышать под водой, хотя и справилось с этим неохотно. Заушные и затылочные жаберные щели раскрылись, и она через силу сделала захлеб, глоток, утоляющий ее жажду по воздуху.       Осьминог тем временем деловито тащил ее за ногу на дно. Си'Лора не допускала даже мысли, что в море что-то всерьез может ей угрожать. Осьминога легко было отбросить от себя биотикой в любой момент, поэтому страха не было - только удивление, жажда приключений, любопытство. Азарт.       Рыбки, медузы, какие-то другие морские обитатели, имен которых Си'Лора даже и не знала, карнавалом заметались перед глазами. Пляски живых красок по мере погружения сменялись серой тьмой и запустением: осьминог притащил ее в свое обиталище, находящееся возле затонувшего древнего корабля. Их окутал мрак, страшные, уродливые рыбы смотрели из своих убежищ, дно было покрыто илом, а из корабля торчали опасные железные штыри.       Си'Лора, заигрывая, попыталась удрать, но осьминог крепко обхватил ее за талию. Любопытство сменилось раздражением. Его щупальца принялись деловито опутывать руки и ноги девушки. Каждое двигалось само по себе, как отдельное существо, и прикосновений его было до тошноты много, а поцелуи присосок на них пугали, оставляя на теле пылающие следы.       Его не останавливал ни иронично-оскорбленный взгляд Си'Лоры, ни гордый отказ от любого взаимодействия. Девушка замерла, надеясь, что осьминог потеряет интерес к новой игрушке и оставит ее в покое, ибо сражаться в праздник ни с кем не хотелось. Казалось, так и случилось, нахал застыл на месте, но стоило на мгновение расслабиться, и осьминог втащил ее в узкую клетку, в которой, по всей видимости, древние азари с затонувшего корабля перевозили каких-то чудищ. Осьминогу не составило труда просочиться сквозь прутья наружу, а потом... Торжественно запереть дверь клетки на палочку.       Азари попыталась рассмеяться, хотя под водой сделать это было невозможно. Такой милый и глупый. Си'Лора понимала, что осьминог в каких-то аспектах своего разума превосходит ее на порядок, так же, как в каких-то превосходила и она его. Но вот эта технологическая отсталость все равно ее веселила.       Си'Лора решила поддержать игру и осталась. Осьминог обвился вокруг клетки - ему понравилась ее покорность. А может, он был доволен собой и горд - его хитрый план удался. Двигаться он стал оживленно, деловито, выпустил в сторону азари струю феромонов, и та привлекла стайку черных рыб размером с фалангу пальца, которые невыносимо эротично защекотали ее тело. Тем временем осьминог занялся тем же, самыми кончиками щупалец - присоски на них легли на ее груди, на клитор, скользнули к входу в лазурь.       "Да у него серьезные намерения." - с улыбкой подумала она.       Си'Лора расслабилась и позволила осьминогу продолжать. В этой клетке она могла двигаться лишь чуть-чуть, слишком тесно было, а вот осьминогу снаружи не мешало абсолютно ничего.       Он обвил ее грудь, сжал, обхватив присосками навершия, проник в лазурь сразу двумя щупальцами, заставил облизывать еще одно, двумя удерживая за талию, и еще одним - за шею, как самая жадная, самая ревнивая любовница на свете.       Было непозволительно сладко. Си'Лора устыдилась богини и попыталась сжать ноги, чтобы прекратить это, но осьминог отпустил ее груди и нетерпеливо развел колени в стороны, предупредительно сжал щупальце на шее и продолжил растягивать ее внутри. Удовольствие превращало крошечные пузырьки воздуха в звезды на фоне мерцающей кожи ее любовника, переливающейся всеми цветами спектра.       Тем временем и осьминог вошел во вкус. Только Си'Лора подходила к краю, он догонял ее и нарушал идеальный ритм - щупальце, с коим она играла губами и языком, проникло в рот, еще одно нашло плотно сомкнутое кольцо мышц сзади, сузилось и вошло внутрь, пробираясь все глубже и глубже, а те, что толкались в лазури, наоборот, стали расширяться, словно осьминог пытался перетечь и уместиться там целиком.       Она захлебывалась. Щупальце в горле билось с сердцем в унисон, а глаза застилали кроны деревьев из чернил в воде. Их ветви врастали в ее чрево, в ее рот, во внутренности, одно лишь сердце отчаянно трепыхалось, сопротивлялось, и этим сопротивлением затягивало в плен ее любовника все глубже, толкало в его безумные объятия все дальше.       Их разумы стали единым - но были столь разными, что Си'Лора едва узнавала смутный образ самой себя в его сознании... закольцованном, воспринимающим прошлое, настоящее и будущее как данность. Где-то внутри неё началось свечение. Оргазм разгорался не как взрыв, а как восход, неторопливый, неотвратимый, накрывающий её, как прилив. Она вспыхнула, потому что видела глазами своего любовника, что это случится, вот-вот случится, и уже случилось одновременно.       - Си'Лора! Вот ты где! - дрема никак не отпускала, тянула на дно, в объятия маслянистой похоти, окутывавшей ее чернильными нитями. Рот Си'Лоры открылся - кто-то из подруг игриво ущипнул ее пальцами за нижнюю губу. Сон? Это был лишь сон?       Она открыла глаза. Воспоминания носились по кругу, но это были не просто воспоминания о том, что было и что еще произойдет. Это и была ее жизнь - уже случившаяся, воспринимаемая целиком и полностью, от начала и до конца. Смертный стон становился криком при рождении, кольцо замыкалось одновременно в двух точках: секс с осьминогом и смерть/рождение.       - У тебя все тело в синих колечках. В море на медуз напоролась? - спросила подруга.       Си'Лора вздрогнула. Такой простой, житейский вопрос в то время, как она постигала иное восприятие времени и самой вселенной.       - Ничего. Скоро заживет.       Она это знала совершенно точно.