Кто сеет ветер в чужих садах, пусть пожинает бурю у собственного порога

Небесные чертоги сияли, залитые божественным светом, но для Сэры этот свет померк. В сердце ее поселилась непроглядная тьма, с которой она теперь должна была жить. Она сидела в своих покоях, одержимая горем, и оплакивала свою погибшую сестру, Эмили. Она не хотела этого. Она мечтала о мире, о справедливости, о защите рая. Она мечтала о победе над демонами, но не такой ценой. Она хотела видеть, как Ад покорится, а не будет разрушен до основания. Ее дыхание перехватило, когда она впервые увидела, как Эмили встала плечом к плечу в ряды адского сопротивления. В ее глазах читалась непоколебимая вера в добро, в надежду, в возможность искупления. Сэра знала, что ее сестра была самым чистым и светлым существом во всем раю, и осознание того, что она оказалась в самом сердце ада, вызвало в ней одновременно гордость и страх. Но когда Палач Рока безжалостно убил ее, когда она увидела, как любимая сестра пала жертвой чудовища, ее сердце едва не разорвалось. Горе захлестнуло ее с головой. Она больше не могла смотреть. Она отвернулась от магического экрана, по которому транслировалась резня, и покинула зал совета. Она удалилась в свои покои, заперев двери. Она чувствовала себя преданной. Преданной собственной силой, преданной собственной верой, преданной самой жизнью. Она была уверена, что сделала все правильно, что действовала во благо, но теперь она знала, что это было ложью. Ее мечты разбились вдребезги, ее надежды рухнули. Она осталась одна, в окружении молчания и бесконечного горя. Она не знала, что делать дальше. Она не знала, как жить с этой болью. Она не знала, как искупить свою вину. Единственное, что она знала, это то, что ее мир, ее Небеса, ее вера были безвозвратно разрушены. И теперь, сидя в своих небесных чертогах, она оплакивала свою погибшую сестру, оплакивала свою потерянную веру, оплакивала свою душу. И в этот момент одиночества, она поняла, что оказалась в самом настоящем аду. А в это время в раю полыхал пожар войны. Звуки битвы, крики боли и хруст ломающихся костей были заглушены ее горем. Она не слышала, как ее собратья-ангелы сражались с новым врагом, неведомым и беспощадным. Кратос был уже здесь. Призрак Спарты, ведомый жаждой мести, обрушил свою ярость на Небеса. Он пробился сквозь небесные врата, не останавливаясь ни перед чем. Его Клинки Хаоса кружились в смертельном танце, пронзая ангелов, разрывая их на части. Он сеял смерть. Он убивал. Золотая кровь ангелов лилась ручьем, пропитывая землю рая. Ангелы, привыкшие к миру и гармонии, не могли оказать достойного сопротивления. Кратос был слишком силен, слишком жесток, слишком неумолим. Он шел по Небесам, подобно урагану, оставляя за собой лишь руины и трупы. Он убивал ангелов, не делая различий между праведниками и грешниками, между воинами и детьми. Он был одержим местью. В то время, как Сэра оплакивала Эмили, он уничтожал Небеса. Он рушил города, уничтожал храмы, убивал ангелов. Он шел к вершине, к самому сердцу рая, чтобы отомстить богам за все страдания, которые они причинили. Лют, верный лейтенант армии Экзорцистов, собрав остатки своих воинов, повела их в бой. Она была храбра, решительна и полна праведного гнева. Она должна была защитить свой дом, защитить Небеса, любой ценой. Они яростно набрасывались на призрака Спарты. Сверкающие копья и острые мечи, пытались пронзить его, достать его, остановить его. Они сражались с отвагой и самоотверженностью, но их оружие было бесполезно против его ярости. Они умирали, умирали, умирали. С каждым новым ангелом, павшим от руки Кратоса, ярость бога войны лишь возрастала. Его движения становились быстрее, его удары - смертоноснее. Его сила увеличивалась, словно он подпитывался болью и страхом своих врагов. Попытки одолеть бога войны были сродни попыткам потушить костер бензином. Они лишь разжигали его гнев, делая его еще более неудержимым. Клинки Хаоса кружились в смертельном танце, рассекая воздух и плоть. Каждый взмах, каждый удар отнимал чью-то жизнь. Лют, наблюдая за тем, как гибнут ее воины, чувствовала, как ее сердце разрывается от боли. Она понимала, что они бессильны, что их битва обречена на провал. Но она не могла сдаться. Она должна была сражаться, должна была бороться до конца, чтобы хоть немного выиграть времени для тех, кто еще мог выжить. Она повела своих воинов в новый бой, зная, что это может быть ее последний бой. Она кричала слова поддержки, призывая их к смелости и стойкости, но ее слова тонули в грохоте сражения и криках умирающих. Она знала, что они обречены, но она была готова умереть за свой мир, за свою веру, за своих товарищей. И она бросилась в бой, зная, что встретит свою смерть, но надеясь, что ее жертва не будет напрасной. Но тут, в самый разгар смертельной схватки, когда надежда уже почти погасла, в бой вступил Страж Небес - Архангел Михаил. Его появление было подобно вспышке солнца, прорезавшей тьму. Его огненный меч сиял ослепительным светом, рассекая воздух, а его крылья, подобные золоту, парили над полем боя. Он бросился в бой, его огненный меч встретился с Клинками Хаоса. И началась битва, от которой померкли небеса. Два воина, два воплощения ярости и силы, сошлись в смертельной схватке. Кратос, ведомый жаждой мести, и Михаил, защитник Небес, сошлись в невероятном танце смерти. Клинки Хаоса и огненный меч сталкивались с невероятной силой, искры разлетались во все стороны, заполняя воздух запахом серы и жженой плоти. Битва разворачивалась с неимоверной скоростью, удары сыпались как град, а крики боли и ярости сливались воедино. Михаил, обладая божественной силой, был достойным противником для Кратоса. Он умело блокировал его атаки, нанося ответные удары, пытаясь остановить призрака Спарты. Но убийца богов был неумолим. Его ярость подпитывала его силы, делая его еще более опасным. Он сражался с безумной энергией, не щадя ни себя, ни своего врага. Битва продолжалась, и с каждой минутой становилась все более жестокой. Ангелы, видя, как сражаются их защитник, воодушевились и вновь бросились в бой, но их усилий было недостаточно. Небо содрогалось от ударов, земля дрожала под ногами воинов. Битва между Кратосом и Михаилом была величайшей битвой, которую когда-либо видели Небеса. И все же, исход этой битвы был неясен. Два титана, два воплощения ярости, бились насмерть, и неизвестно было, кто выйдет победителем. Шум битвы, донесшийся до покоев Серры, пронзил ее словно кинжал. Оторвавшись от своей скорби, она поспешно выглянула в окно. То, что она увидела, повергло ее в ужас. Рай полыхал в огне. Кроваво-красные языки пламени охватили Небеса, разрушая все на своем пути. Ангелы сражались, но их борьба казалась тщетной. Повсюду были слышны крики боли, отчаяния и ужаса. Собрав всю свою волю, Сэра заперла свою скорбь на замок. Она должна была действовать, она должна была помочь своим собратьям. Она должна была сражаться. Она бросилась на помощь, ее крылья взмыли ввысь, рассекая воздух. Но было слишком поздно. Она успела увидеть лишь последние мгновения битвы между Кратосом и Михаилом. Она увидела, как два воина, измученные и израненные, продолжали смертельную схватку. Она увидела, как Кратос, используя всю свою ярость и силу, нанес сокрушительный удар. Она увидела, как Бледный воин, с лицом искаженным гримасой ярости, мощным рывком отрывает поверженному Михаилу оба крыла, наступив ему на спину. И она видела, как Страж Небес, поверженный и беспомощный, корчится в агонии. Сэра застыла от ужаса, ее сердце готово было выскочить из груди. Ее вера, ее надежда, ее мир - все рушилось у нее на глазах. Она опоздала. Слишком поздно. С криком боли и отчаяния, Сэра обрушилась вниз, пролетая над полем боя. Она приземлилась у ног поверженного Михаила, чья кровь окропила землю. Она посмотрела на Кратоса, на его свирепое лицо, на его Клинки Хаоса, сияющие первородным огнем. “Зачем?” - с болью в голосе выкрикнула она. “Зачем ты это делаешь? Зачем ты разрушаешь Небеса? Рай и так потерял одного из серафимов! Неужели мы недостаточно пострадали?” Ее сердце разрывалось от горя. Она потеряла сестру, видела гибель своих воинов, гибель своего мира. Она надеялась, что спартанец остановится, что он услышит ее мольбы, что он поймет ее страдания. Призрак спарты, не произнося ни слова, лишь взглянул на нее. Его глаза, полные ярости и ненависти, казалось, пронзали ее насквозь. Затем, он поднял один из своих Клинков Хаоса и указал им на Серру. “Ты!” - прохрипел он, его голос был полон злобы. “Винить в случившемся ты можешь только себя!” Клинки Хаоса вспыхнули в его руках, готовые к новой атаке. Огонь плясал на лезвиях, предвещая смерть. Он был готов уничтожить нового противника, готов уничтожить Сэру. Сэра застыла от ужаса. Она осознала, что ее слова были напрасны, что мольбы не помогут. Она поняла, что Кратос не остановится, пока не уничтожит все. Она посмотрела в лицо своего палача, и поняла, что ее судьба предрешена. Собрав последние крупицы своей веры и силы, Сэра, верховный серафим, вступила в бой. Она понимала, что ее шансы ничтожны, но она должна была сражаться. Она должна была попытаться остановить это чудовище, защитить хотя бы то, что еще осталось. Она взмыла в воздух, ее крылья сияли ослепительным светом. Ее магия, сила Света, была невероятно могущественной. Она наносила удары, разившие насмерть, лучи ослепляющего света пронзали воздух, стремясь поразить Кратоса. Ее перья, словно острейшие мечи, летели в спартанца, нанося ему удары, пытаясь остановить его натиск. Она использовала все, что у нее было: свою силу, свою магию, свою скорость, но Кратос не поддался, ему было не привыкать сражаться с богоподобными существами. Он бился с титанами, с богами, с существами, чья сила превосходила все, что она могла себе представить. Его Клинки Хаоса плясали в смертельном танце, неся смерть. Его ярость была неиссякаемой, его решимость непоколебимой. Он блокировал ее атаки, уклонялся от ее магии, не обращая внимания на раны и ушибы. Каждая секунда боя приближала его к победе. Сражение бушевало. Сэра сражалась с отчаянным мужеством, но сила Кратоса была непреодолима. Он был машиной для убийства с единственной целью - уничтожать богов, и ее защита постепенно ослабевала. И вот, Сэра допустила ошибку в обороне. Секунда промедления с ее стороны, и раскаленная цепь от клинков со свистом захлестнула ее шею. Сэра вскрикнула от боли и неожиданности. Она почувствовала, как цепь сжимается, сдавливая ее горло, перекрывая дыхание. Кратос подтянул ее к себе, трепыхающуюся, словно вытащенную из воды рыбку. Она пыталась вырваться, применить магию, но цепь держала ее в стальной хватке. Он начал душить ее. Он сжимал цепь все сильнее, перекрывая ей кислород. Перед глазами Сэры уже плясали красные пятна. Она изо всех сил пыталась вдохнуть, но не могла. Ее легкие горели, ее тело ослабевало. Она боролась, но борьба была тщетна. Сила убийцы богов была слишком велика. Вскоре все было кончено. Сэра пала на райскую землю мертвой. Ее глаза были широко раскрыты в ужасе, ее губы посинели. Она, верховный серафим, защитница Небес, была повержена. Рай потерял свою последнюю надежду.