3.Ожидание

Неделя стала вечностью. Каждое утро было как пытка, каждое дыхание — борьба. Гермиона почти не ела. Хлеб вызывал рвоту, чай был мутным кошмаром. Тело стало чужим — угловатым, истощённым, с сине-багровыми кругами под глазами. Волосы спутались, кожа потускнела. В зеркале — если бы оно было — она бы себя не узнала. Где Гарри? Где Рон? Она повторяла это как мантру. Как заклинание. Как будто если будет думать об этом достаточно сильно — они появятся. Спасут. Обнимут. Но ответа не было. — Скажи мне, где Поттер. И я избавлю тебя от боли, — прошипел Волан-де-Морт на четвёртый день. Он сам. Лично. Холодный, бесконечно ужасный, в мантии, которая будто двигалась сама. Он касался её лба пальцем, и в этот момент Гермиона впервые поняла, что душу действительно можно разорвать. — Я… не… знаю, — прошептала она. Это была правда. Она действительно не знала. Что с Гарри. Где Рон. Живы ли они. Их лица мелькали перед ней, когда она закрывала глаза. Гарри — упрямый, сильный. Рон — тёплый, с рыжими волосами и глупыми шутками. Они не могли исчезнуть. Они просто не могли. Но каждое проклятие, каждая вспышка боли делали её слабее. Волан-де-Морт оставил её лежать в камере, как сломанную игрушку. И теперь она даже говорить не могла. Не потому что не хотела — а потому что не могла. В теле не осталось ни капли энергии. Она просто сидела. Смотрела в пол. И ждала. Из Пожирателей она знала только троих, хоть как-то: Блейз Забини — мрачный, молчаливый. В его взгляде не было ярости, только холод. Иногда он кидал еду чуть ближе, чем другие. Почти аккуратно. Тео Нотт — загадка. Никогда не смотрел в глаза. Что-то записывал на пергаментах. Он наблюдал. Не вмешивался. Но и не причинял вреда. И Малфой. Он не делал ничего. И в этом было всё. Гермиона не знала, что хуже: пытки Волан-де-Морта или молчаливые взгляды Драко, от которых хотелось кричать. В них не было жалости. Но в них было что-то. Как будто он пытался убедить себя, что ей — всё равно. Хотя ей не было всё равно. Она помнила. Всё. Завтра их распределят по кварталам. И может быть, завтра Гермиона умрёт. Не физически. А окончательно.