9.обмен

Сознание возвращалось постепенно. Не с рывком — с острым осознанием боли в мышцах, сухости во рту и слабости в теле. Гермиона медленно открыла глаза. Потолок был чужим. Холодным. Идеально белым, будто стертым заклинанием. Она лежала на кровати. Покрывало шероховатое, ткань под пальцами кололась. Воздух был прохладным, но не влажным, как в подвале. Эта комната была другой. Тишина в ней была напряженной — словно за стеной кто-то прислушивался. Она поднялась. Села. Почувствовала лёгкое головокружение. Но не испугалась. Наоборот — собралась. Гермиона Грейнджер никогда не терялась. Ни в классе, ни на поле боя, ни даже перед Лордом. Дверь открылась. Он вошёл, как всегда — не торопясь, но с той холодной уверенностью, которая не нуждалась в словах. Драко Малфой. Лицо собранное, голос — ровный. — Ты очнулась. Это хорошо. — Где я? — В Малфой мэноре. На втором этаже. Это твоя новая комната. — Что это значит? — Ты теперь номер четыре. Гермиона медленно встала. Подошла ближе. Спокойно, но с твердостью в голосе. — Никакой номер не заменит мне имени. Меня зовут Гермиона Грейнджер. И я не планирую подчиняться приказам, в которых нет логики. Драко не изменился в лице. Лишь чуть приподнял бровь. — Твои слова никого не волнуют, пока ты не доказала свою ценность. Лорд считает иначе. И пока он так считает — ты живёшь здесь. — Я ничего не скрывала. И ты знаешь это. Я хочу знать, почему меня отправили к нему без объяснений. И что именно вы сделали с моей памятью. Он посмотрел прямо ей в глаза. Долго. Слишком долго. — Ты должна забыть всё, что, возможно, знала. Это защитит не только тебя. — Мне не нужно чьей-то защиты. Особенно от тех, кто участвует в этом. — В твоём случае — нужно. Тон не менялся. Ни угрозы, ни раздражения. Только сухая фактичность. — Мне нужна палочка. Я знаю законы магии, и я имею право на личную защиту. — Здесь у тебя нет прав. И ты это знаешь. Он направился к двери. Но Гермиона остановила его, шагнув вперёд. — Почему ты не позволил Долохову тронуть нас в подвале? Малфой остановился. Помедлил. Говорил, не поворачиваясь. — Потому что я не варвар. — Тогда почему ты позволяешь всему остальному происходить? Он открыл дверь. — Потому что сейчас так устроен мир. И мне не по силам его изменить. — Слабое оправдание. Я думала, ты хотя бы сильнее внешне. Он на секунду задержался, будто что-то хотел сказать. Но всё, что он сделал — это тихо закрыл за собой дверь. В комнате снова стало тихо. Гермиона стояла посреди неё — не сломленная, не потерянная, а собранная. Её голова работала. Она знала: что бы они ни сделали с её разумом — правда всё равно где-то рядом. И она её найдёт. — Джинни, — голос за дверью прозвучал спокойно, почти лениво. — Это я. Открой. Она сидела на полу у кровати, раскладывая волосы веером, как будто хотела увидеть, насколько они ещё живы в этой серой роскоши. Услышав голос, поднялась, подошла и открыла. На пороге стоял Блейз, как всегда аккуратный, будто только что вышел из журнала, и в руках держал какой-то свёрток. — Забини. У тебя выражение лица как у совы, которая принесла плохие новости. Говори, ты про Лорда? — Прямо в точку. — Он вошёл, закрыл за собой дверь и облокотился о стену. — Собирайся. Ты больше не №4. Джинни фыркнула. — Ну да, теперь я, наверное, №404. Такая ошибка системы, исчезни в тени. Он хмыкнул. — Почти. Ты теперь №19. — Что? Брови у неё взлетели, будто сама фраза оскорбила всю суть её жизни. — А Гермиона? — На твоём месте. Приказ Лорда. — За что? — За «золотую голову» Поттера. Он хочет смотреть ей в разум. — А при чём здесь я? — Ты слишком… живая. Не подходит под роль молчащей наблюдаемой куклы. Джинни уселась обратно на пол, подтянула ноги к груди и уставилась в пол. Она не выглядела особо расстроенной, но было видно — внутри что-то гудело. — Так вот как всё просто. Встал — ушёл — поменяли местами. А меня кто-нибудь вообще спросил? — Нет. — Он сел рядом. — Я не за этим пришёл. — А за чем? — Чтобы забрать тебя. Упаковать и доставить, как посылку. Она посмотрела на него из-под рыжих ресниц. — Ну хоть обернёшь меня в красивую бумагу? — Уже. — Он протянул ей свёрток. — Одежда. Меньше золота, больше спокойных тонов. Там, куда ты переезжаешь, пафос — не в моде. — Значит, я и правда вылетаю с арены. — Не совсем. Просто меняешь декорации. И, может быть, команду. Она помолчала, потом резко спросила: — А ты знал? Что меня передвинут? — Узнал за десять минут до того, как сюда пришёл. И, если честно... я рад. — Чего вдруг? — Там, куда отправляют Грейнджер, ты бы не выдержала. У тебя слишком много огня. — А что, плохо, когда есть огонь? — Плохо, когда он разгорается перед лицом Волдеморта. Она усмехнулась. Не победно — устало. — Хорошо. Только сначала я умоюсь. Не хочу, чтобы ты думал, что я переезжаю в пижаме. — У тебя даже пижама выглядит как наряд для бала. — Ну, я ведь не №19 по стилю, а по приказу. Он встал первым и потянул её за руку, помогая подняться. — Хватит философии. Возьми свёрток, умойся, соберись. Через двадцать минут выходим. — Блейз? — Да? — А вдруг я там не справлюсь? Он чуть приподнял брови. — Это ты, Уизли. Ты в любой дыре найдёшь выход, а в любой тюрьме — начнёшь строить театр. Она улыбнулась, наконец. Чуть шире, чуть теплее. — Всё, иди. Я не люблю, когда на меня смотрят, пока я пакую свои шмотки. Он кивнул и вышел, оставляя за собой лёгкий запах зелёного чая и ноты напряжения, которое всё никак не отпускало её грудь. Они шли по тихому кварталу, будто два беглеца среди мрачной роскоши. — Забини, к чему вообще эти порталы, если мы всё равно выходим на улицу как ни в чём не бывало? — резко спросила Джинни, оборачиваясь на него. — Лорд разрешил выход только в этом случае. Технически, ты не сбежала — ты просто сменила номер, — сказал он, пожимая плечами. — Теперь я точно в тюрьме... только с дорогими обоями, — фыркнула она. — Мдаа... добро пожаловать в роскошное заключение, Уизли. Особняк Забини был просторным и стильным. Бледный свет пробивался сквозь окна, стены были тёмные, но с мягкими акцентами, всё дышало контролируемым спокойствием. — Уизли, можешь выбрать себе любую свободную комнату, — предложил Забини, делая приглашающий жест рукой. — Отлично, — бросила она и, не дожидаясь, ушла по коридору. Прошло три часа. Забини нашёл её в своей комнате, стоящую у окна. На кровати уже лежали её вещи. — Эм... Джинни... Это моя комната, — начал он, подперев дверной косяк. — Нет. Это теперь моя, — спокойно ответила она, не оборачиваясь. — Я тут живу. — Ну и что? Он подошёл ближе, недоумённо подняв бровь. — Мы теперь что, вместе жить будем? — Нет. Я буду жить одна. Просто... в этой комнате, — сказала она, повернувшись. — Тут свет лучше и запах нормальный. — Ты серьёзно? — чуть усмехнулся он. — В других кварталах девушки даже душ не могут принять, а ты тут устраиваешь тур по комнатам и выбираешь, как будто в отеле. — Меня это не волнует, — отрезала она и, сев на кровать, добавила: — Я устала. Если хочешь, переноси свои рубашки и духи в другую. — Потрясающе, — пробормотал он и вышел, но на губах его всё же играла лёгкая улыбка.