Часть 6. Шаманка

      — Это игровая? — ошарашенно выдавил из себя Томми. — Больше похоже на кладбище сломанных игрушек.       — А что ты хотел? Церковный приют, здесь больше заботятся о душе, чем о материальном. Что спонсоры привезли раз в полгода, тому и рады, — легкомысленно пожал плечами Томас, — местных эти завалы вполне устраивают — можно затеять поиски сокровищ, собрать из хлама прикольные штуки… Время от времени сестры делают здесь масштабную уборку: чинят то, что еще возможно починить, и выкидывают, что починить невозможно.       Томми остановился возле жуткой скульптуры: кто-то разобрал старую игрушечную вешалку и нанизал на ее штырьки головы пластмассовых пупсов с разрисованными фломастером лицами.       — Явно Тереза развлекалась, ей нравится пугать местных — испытывает терпение Проповедника, — поморщился старший призрак и принялся стаскивать головы со штырьков за волосы. — Давай-ка начнем с чего попроще. Вон видишь ту коробку с конструктором? Попробуй отсортировать.       Томми оглянулся, ожидая увидеть что-то вроде коробки из-под тостера или телевизора, но разрушительные навыки приютских детей поразили его воображение: разнообразным конструктором был наполнен целый детский манеж. Похоже, они вообще не заморачивались, сваливая в одну кучу и крупный детский конструктор, и наборы от лего, и детальки румбоксов. Томми даже заметил элементы давно уже не выпускающихся старых деревянных и металлических конструкторов.       — Там еще где-то должна быть старая купель, туда все сломанное скидывают, — Томас взлетел повыше, высматривая что-то в грудах хлама.       — Если ты имеешь в виду вот эту странную кастрюлю, то она вот, — Томми неуверенно ткнул пальцем себе за спину.       — Да, именно ее я и имею в виду, — улыбнулся Томас и поманил его к себе поближе, — но мы начнем с самого простого: сконцентрируйся на кубике и попытайся его поднять. Вспомни его тяжесть, фактуру, вспомни, какой он был на ощупь, когда ты был живым.       Томми немного растерялся. Он не помнил, чтобы у него когда-то был подобный конструктор, поэтому очень смутно представлял себе, каким кубик должен быть на ощупь. Ну, наверное… Пластиковый, гладкий, легкий, а в дырке с противоположной стороны наверняка застревали пальцы…       — Первое, что ты должен сделать, когда у тебя будет подопечный, — получить разрешение зайти в его дом, — менторским тоном пояснял Томас, наблюдая за его тщетными попытками ухватить игрушку, — точнее в то, что он считает своим домом. Если это ребенок, он должен получить разрешение родителей. Обычно они дают его, даже не задумавшись.       — А зачем это нужно?       — Получив статус гостя, ты получаешь соответствующие права, — объяснил Том, — закон гостеприимства. Ты будешь находиться под негласной защитой, и тебя не смогут изгнать, не получив на это согласие хозяев. А чтобы получить это самое согласие, хозяев еще надо убедить, что у них в доме прячется призрак. Современные люди относятся к подобному скептически. А еще, если у тебя нет разрешения, ты будешь оставаться бесплотным, это ограничивает наши возможности.       Неожиданно кубик поддался. Без всякой логики или причин: просто пальцы наткнулись на гладкую поверхность вместо того, чтобы проскользнуть сквозь. Томми так удивился, что не успел даже осознать этого — кубик провалился через его ладонь и снова упал в общую кучу.       — Отлично! Пробуй еще, — подбодрил его Томас. — Никогда не знаешь, что потребуется твоему подопечному. Здесь раньше была девочка — Эви, она с ее подопечной устраивала кукольные чаепития. А еще один призрак должен был проверять, не прячется ли кто в шкафу, и, пока его друг засыпал, следить, чтобы не вылез Подкроватный Монстр.       — До вчерашнего дня я думал, что я больше никогда не смогу ничего коснуться, — признался Томми. Коварный кубик снова не хотел даваться в руку.       — Это логично, ты же не знал про разрешение, — пожал плечами призрак, — а потревожить что-то в чужом доме или на улице — не так-то и просто. Только если ты испытываешь слишком сильные эмоции, а это чревато последствиями.       Томми задумался. Том уже не первый раз упоминал других экзорцистов. Билеты в реальный мир, разрешение попасть в дом, вот эти вот тренировки с игрушками — подобное количество мер безопасности определенно не принимали бы просто так. Однако Конвэй был первый, кого он встретил с момента своей смерти. Почему? Где все остальные видящие? Уж в городе с почти полумиллионным населением их должно быть достаточно. Размышляя, Томми машинально взял кубик в руку и на автомате крутил его в пальцах, осознав этот факт только тогда, когда поймал одобрительную улыбку Тома.       — Вот видишь, а ты боялся. Я же говорил, что быстро научишься. Нужно просто немного практики. Теперь бери следующий, который поменьше, и складывай вот сюда, — улыбнулся Том. Он вытащил откуда-то детское ведерко, наполовину заполненное детальками лего.       — Проповедник сказал, что я умер в начале марта, — поделился Томми. — Почему я никого не встречал раньше?       — Одно из двух: ты или везунчик, или умный. — Том вытащил из манежа ярко-желтую детальку и перекинул ее Томми, который машинально поймал ее и перебросил уже в ведерко. — Соприкосновение двух миров — это как камешек в воду кинуть. Сразу круги расходятся. Поэтому стоит тебе только потревожить что-нибудь или даже выйти на контакт со своим подопечным, как об этом сразу будут знать все экзорцисты в округе. Видимо, до вчерашнего дня ты умудрялся не только не мешать живым, но и не давать воли своим эмоциям. А потом произошло что-то, что выбило тебя из привычного равновесия. А дальше, как выражается Проповедник: «Провидение направило меня!»       — Я воображал себя живым, — помедлив, признался Томми, — ходил в школу, выбрал себе «друзей», а по ночам смотрел телевизор. Когда я был в толпе, я не чувствовал себя невидимым, просто я был как будто не самый популярный мальчик.       — Судя по всему, эффективный способ, — оценил Том, продолжая перебрасывать ему конструктор, — обычно призраки выдают себя очень быстро. Так-то, если у тебя есть билет, экзорцисты это не проблема. А вот всякие там шаманы, колдуны — даже религиозные фанатики, которые нас видеть не видят, но вычисляют по косвенным признакам — вот это самое страшное. Потому что они априори считают нас злом, а обряды изгнания давно уже не тайна, передающаяся от экзорциста к экзорцисту. В интернете их полно, опять же освященные свечи, серебро, осина — это все прекрасно работает, и неважно, в чьих руках.       Томми поймал очередную детальку, собирался было бросить ее в ведерко, когда осознал, что оно уже полное. Том на его удивление только шкодно усмехнулся.       — У меня за десять лет уже система отработана, — хмыкнул он, — будь призраков чуток побольше, мог бы мастер-классы давать. Лети-ка теперь сюда.       Он нырнул за один из шкафов, где у стены стояла изрядно исцарапанная и потрескавшаяся от времени школьная доска. Большую часть занимали простенькие рисунки и имена, а в правом верхнем углу, заботливо очерченном квадратом от остального пространства, была незаконченная партия в виселицу. Сверху было написано «Река», одна буква была уже угадана: «n»; две зачеркнуты: «с» и «о». В кружочек была обведена буква «е», и рядом стоял вопросительный знак.       — Неправильно! — с явным удовлетворением протянул Том, поднял с подоконника мелок, зачеркнул букву, стер вопросительный знак и, с явным удовольствием, дорисовал висельнику туловище.       — Арканзас, — посчитав буквы, назвал правильный ответ Томми. — А с кем ты играешь?       — Хм, верно, — ответил тот. — Не знаю, с кем-то из детей. Кажется, их больше увлекает не столько сама игра, сколько попытка меня вычислить. Бери мелок и попытайся написать свое имя. Альберт тебя не выпустит, пока не распишешься.       Томми послушно взял мелок (и у него даже получилось! С первого раза!), поднес его к доске, но на этом прогресс закончился. Чтобы писать по доске, мелком надо было надавливать, однако при попытке усилить нажим Томми терял ощущение контроля над поверхностью, и мелок проваливался сквозь руку.       — А разве это не запрещено? Беспокоить людей? Они же не твои подопечные, — спросил он.       — Тревожить, — поправил его Том, — экзорцисты называют это «тревожить». Когда заходит речь о беспокойстве, это уже про полтергейстов. Ну, во-первых, о том, что здесь призраки, давно уже известно каждому. Это местная достопримечательность. Мелкие — они в другом корпусе, с той стороны церкви — мечтают поскорее перейти в старшую группу, исключительно чтобы полазить по нашему этажу. А во-вторых, мало ли кто тут с ними играет, может, кто-то из сестер? И вообще — главное, не вредить живым, а какой в игре вред?       Томми снова поднял с пола мелок, пытаясь сообразить, как ему контролировать нажатие так, чтобы и на доске оставался след, и чтобы мел не выскальзывал.       — Начни со штрихов, — посоветовал Том, — не торопись, у нас куча времени.       Совет оказался полезным. Томми вдохновленно, как художник кистью, размахивал мелком, оставляя на доске корявые линии, смазанные черточки и точки. Он ощущал себя инвалидом, который потерял в аварии конечности и теперь, обретя протез, заново учится выполнять элементарные действия, которые раньше казались такими простыми и привычными. И как никогда ярко ощущалась правдивость изречения о том, что люди начинают что-то ценить только тогда, когда это потеряли. Черточки перерастали в кособокие фигуры, крючки — в кривые круги и овалы. Том время от времени стирал его каракули сухой пыльной тряпкой, развлекая своей болтовней.       Экзорцисты выбрали церковь Святой Анны своеобразной штаб-квартирой еще тогда, когда она только строилась. Кто-то из церковников обладал наследием и побеспокоился о потомках, создав на территории церкви уголок, который всегда принадлежал экзорцистам. Время шло, люди менялись, менялось место. В конце девяностых экзорцистом был приютский завхоз, поэтому нижний этаж использовали как склад и хранилище библиотеки. Затем на его место пришел Проповедник, и помещение отдали под офисы. Рядом с «Бухгалтерскими услугами» ютились нотариальная контора и один из офисов экоактивистов, в котором они собирались только чтобы поскидывать вещи перед пикетом или нарисовать плакатов. Проповедник по старой памяти был в хороших отношениях с пастором и настоятельницей приюта, помогал им считать налоги и вел их финансовые дела. Поэтому, несмотря на курение, спорные татуировки, мотоцикл, подозрительное регулярное внимание от полиции и не самых добропорядочных на вид знакомых, с Конвэем у администрации отношения были хорошими.       — Местная ребятня его обожает, — рассказывал Том. — Например, если у кого-то днюха, он делает с именинником круг почета по кварталу, а в конце каждого семестра он с друзьями из своего клуба катает ту группу, у которой лучшие оценки. А еще сестры иногда отправляют к нему провинившихся. У него потому и кличка такая, что выносит мозги похлеще пастора.       Томми на это насмешливо фыркнул: во время их разговора у Конвэя, конечно, мелькали занудные нотки в голосе, но в принципе в общении он показался приятным.       — А Альберт и мадам Виктория? — спросил он. Первые две буквы своего имени он уже осилил, осталась последняя. Крючки и соединения пока получались плохо, поэтому Томми решил сделать ее печатной.       — О! А тут все мутно! — оживился Том, как старшеклассница, почуявшая сплетни. — Все считают, что они просто консьерж и секретарь, и даже у администрации нет вопросов, хотя должны были быть! Я тут уже где-то лет десять, и все это время Альберт и Виктория работают здесь! Без выходных и отпусков! Мадам постоянно в одном и том же платье, старик ни капли не изменился за все это время!       — Может, ты просто не обращал внимания? — пожал плечами Томми, не без гордости глядя на кривоватое «Том» на доске.       — У меня было достаточно времени понаблюдать, — возразил старший призрак. — А еще нигде — ни на первом, ни на втором этаже — у них нет комнат. У Конвэя есть, а у них нет. Ты скажешь: может, у них просто спальни не здесь? Однако, когда бы ты ни спустился на первый этаж, даже ночью, Хранительница и Привратник всегда на своих рабочих местах. А? Ну как тебе?       А вот это уже было интересно. Томми задумчиво нахмурился: дикий режим даже с учетом призрачной составляющей. Никто не сможет работать сутками без выходных, отпусков и больничных. Особенно в таком преклонном возрасте.       — И самое главное! — торжественно закончил Том. — Я как-то следил за мадам Викторией почти несколько дней. Она ни разу не отходила в туалет! Хотя, как и Альберт, чай пьет литрами, а Проповедник регулярно таскает им то печенье, то конфеты! Я думаю, она тоже призрак!       — Призракам не нужна еда, — возразил Томми, — тем более, их же все видят…       — Вот в этом-то и загадка! — скривил недовольную мордашку его собеседник. — Я как-то пристал к Конвэю, но он сказал, что нам такие вещи знать не полагается. Так, ты дописал? Ну-ка покажи? Отлично, осталось последнее — мелкая моторика! Будем листать книги…       Тени в углах неожиданно вскинулись, забеспокоились, заметались туда-сюда, перебегая по стенам, перескакивая от щели к щели, избегая солнечных лучей и таясь от светлых квадратов окна. Это сложно было объяснить привычными категориями, но Томми почему-то казалось, что тени впитываются в паркет, стремясь поскорее добраться до чего-то внизу. Он беспокойно заозирался, и мел ожидаемо выпал из руки и закатился под доску. Том тоже заметил, что что-то не так, и прямо сквозь шкаф прильнул к противоположному окну. Оно выходило не во двор, а на внешнюю сторону.       — Что происходит? — нервно спросил Томми, подлетая ближе. В такие моменты Приют переставал казаться ему безопасным, наоборот. На ум невольно приходили сравнения с капканом…       — Это Альберт, — не отрывая напряженного взгляда от вида за окном, ответил Том. — Приближается кто-то опасный и посторонний… Смотри!       Улица выглядела вполне обыденно для разгара рабочего дня: проезжали туда-сюда машины, у магазина напротив разгружался фургон, рядом, терпеливо ожидая, пока лавка откроется, стояла молодая женщина с коляской и с явным удовольствием ссорилась с кем-то по телефону.       А потом Томми увидел ее. Даже не увидел — почувствовал. Это была женщина лет сорока, может быть, немного старше. В джинсовом костюме и с распущенными темными волосами. У нее были массивные серьги, броское и немного неуместное ожерелье с перышками и бусинами, которое Томми увидел даже через улицу. Черты лица у нее были вполне себе европеоидными, поэтому только волосы и странные украшения выдавали в ней индианку. Она медленно подняла голову, безошибочно находя глазами их окно, и Томми вздрогнул от пробившего его ужаса. Он машинально сделал шаг в сторону, прячась от колючего взгляда.       — Почему она стоит? Не может ступить на святую землю? — задумчиво спросил сам у себя Том, но тут женщина сделала шаг вперед и стремительно двинулась к церкви. — А нет, просто светофор ждала. Скорее вниз, а то все пропустим!       И он бросился через всю комнату к выходу. Томми немного затупил, машинально дернувшись вниз, чтобы сократить путь, но паркет ожидаемо его оттолкнул, поэтому, когда он догнал Тома на лестнице, действие было в самом разгаре.       Несмотря на то, что половину коридора все еще заливал яркий солнечный свет, тени сгрудились на стене за спиной хмурого Альберта, перед которым все так же безмятежно лежала раскрытая газета. Они шевелились, беспокойно двигались, извивались щупальцами спрута и перебегали паучьими лапками по стенам. Судя по скучающему лицу клерка на пороге, видели это только обитатели теневой стороны — Том, он сам, мадам Виктория и Проповедник, возле которого испуганно вился незнакомый мальчишка лет девяти.       — Я просто швырнул в него грязью, а она как повернется! Я думал показать ей билет, а у нее вдруг закатились глаза и она как вытянет когти и…       — Ты причинил вред кому-то из живых? — строго перебил его Проповедник. На этот раз он был одет более чем солидно: рубашка с длинным рукавом, несмотря на жару, строгие, отутюженные брюки, галстук и начищенные ботинки.       — Он дразнил Марка! И я просто кинул в него землей, даже не камнем! Ему даже футболку не испачкало! — возмутился призрак. Так-то Томми понимал его логику, но с точки зрения живого ребенка — когда в тебя из ниоткуда начинают швыряться грязью, то испачкаться может не столько футболка, сколько трусы.       — Это Итан, — прошептал Том, — он из младшей спальни.       — Это неважно, ты побеспокоил живых, — глухо возразил ему Проповедник, не отрывая взгляда от открытой двери. Женщина с броскими украшениями остановилась в паре метров от крыльца — перед ней предупреждающим щупальцем вилась одна из теней Альберта. Незнакомка тень, судя по всему, не видела, но явно ощущала, не рискуя сделать и шага вперед. — Правила придуманы не просто так. Ты побеспокоил живых, и она смогла тебя вычислить, а затем пришла сюда за тобой.       Итан испуганно обернулся, и Томми ощутил знакомое по вчерашней ночи чувство. Только на этот раз это уже был не его страх, хотя стены Приюта реагировали на него так же: все неожиданно обрело мрачную глубину, выцвело и поблекло, часть теней, вьющихся за спиной Альберта, жадными пальцами потянулись к Итану.       — А теперь — иди в мой кабинет и жди меня там! — строго закончил Конвэй.       — А как же… — испуганно всхлипнул Итан, оглядываясь на дверь. Женщина продолжала там стоять, по-птичьи наклонив голову к плечу, как стервятница, что пытается рассмотреть забившуюся в щель добычу.       — Никак, — бескомпромиссно ответил Проповедник, — каких бы богов она ни чтила, не ей вставать на пути Провидения. Во всяком случае, не на моей территории. А теперь, марш отсюда!       — Спасибо, сэр, — еле слышно выдохнул Итан и юрким сквозняком скрылся в боковом коридорчике. Хищные щупальца послушными шавками снова вернулись к Альберту. Конвэй мрачно скрестил руки на груди и бросил косой взгляд на Томми с Томасом.       — Не высовывайтесь.       На женщину перед крыльцом наконец-то обратил внимание облокотившийся на резные перильца клерк. Несколько секунд он лениво размышлял, хочет ли он работать или нет, но потом все-таки вежливо спросил:       — Мэм? Вы к нам? Заходите, не стесняйтесь!       Женщина словно отмерла и вскинула на него свои светло-голубые глаза.       — Благодарю, мистер, — низким голосом сказала она.       — О-оу… — негромко выдохнул Том. Но Томми уже сам видел: теневое щупальце, преграждающее незнакомке путь, неохотно отступило, возвращаясь к Альберту.       «Приглашение! Он пригласил ее! Теперь она сможет зайти!» — подумал Томми, лихорадочно пытаясь собрать в кучу все, что ему говорили Конвэй и Томас о приглашениях в дом. Женщина и правда неторопливо поднялась по ступенькам, легко перешагнула порог, немного озадаченно покосившись в сторону Альберта. Старик неодобрительно провел ее взглядом, оглушительно громко размешивая в чашечке сахар. По губам незнакомки промелькнула торжествующая усмешка, она решительно двинулась по коридору, но не доходя и шага до условной границы, которая разделяла светлую половину коридора от темной, неожиданно остановилась. Растянувшись от одной стены до другой, щупальца перегородили ей дорогу. Женщина раздраженно обернулась на Альберта, но тот невозмутимо хлебнул чая и старчески причмокнул губами.       — Вам сюда, мэм, — галантно приоткрыл двери клерк, — прошу, проходите.       Томми мысленно выдохнул. Тени перекрыли незнакомке путь сразу же за дверью офиса «Джонсонс и Ко». Ну, собственно, логично — кто тебя пригласил, к тому и иди.       — Простите, мистер, — неотрывно глядя вглубь темноты, проговорила женщина, — вы меня не поняли. Я не нуждаюсь в нотариальных услугах, но я видела на вывеске, что здесь можно нанять бухгалтера?       — А… — разочаровался клерк и лениво кивнул в сторону Проповедника. — Тогда вам нужен мистер Конвэй.       — Так и есть, — сладко улыбнулась гостья, и Томми слегка передернуло от ее улыбки.       Проповедник, наконец, отлип от конторки, на которую до сих пор облокачивался, и профессионально улыбнулся.       — Буду рад вас проконсультировать, мэм, — направляясь к ней навстречу, любезно отозвался он. Томми видел, как она дернулась, когда он легонько взял ее под локоток, — к сожалению, не могу пригласить вас к себе, ожидаю клининг — в кабинете слишком пыльно и душно, но мы можем поговорить и снаружи.       И хотя было очевидно, что ей очень не хотелось за ним идти, она почему-то подчинилась.       — Ну теперь он ее размажет, — не то с завистью, не то с восхищением протянул Томас, — сейчас он откажет ей от дома, и она даже близко сюда больше не сунется!       — Она тоже нечисть? — догадался Томми, глядя, как Проповедник выводит женщину за порог.       — Нет, — улыбнулся Томас, — откровенную нечисть не пускает сама церковь. Да и тетка эта вполне живая, но Альберт просек, что она опасна. Судя по амулету на шее — шаманка какая-то. Коренное население испокон веков плотно общалось с миром духов, всякие танцы с бубном, амулеты, те же ловцы снов. Видящие у них встречаются чуть ли не через одного.       — И на кой она так рвалась сюда? — недоуменно спросил Томми. — Может, тот парень, которого зацепил Итан, — ее родственник?       — Вы не учитываете разницу культур, молодые люди, — неожиданно подала голос мадам Виктория, неодобрительно хмурясь. — Для индейцев их верования всегда были непосредственно связаны с их текущими потребностями. Конечно, христианин во время молитвы тоже просит о божественном вмешательстве для того, чтобы приостановить или изменить существующий естественный ход событий, но он делает это скромно, стыдливо, смущаясь, потупив взор. Индеец же был убежден, что вызываемые им духи должны повиноваться ему и немедленно сделать то, что он хочет. Более того, индеец считал, что он нужен духам в не меньшей степени, чем они ему: он мог ругать их, угрожать им и даже наказывать. Вопросы этики и морали его не интересовали; он не просил высшие силы сделать его лучшим, более совершенным и более достойным; он просто хотел, чтобы любое его пожелание было выполнено немедленно.       — Получается, — напряженно хмурясь, протянул Том, — она вовсе не собиралась изгнать Итана за беспокойство мира живых?       — Вовсе нет, Томас, — поджимая губы, сказала Хранительница, — она почуяла, как они выражаются, «духа» и хотела его поработить. На наше счастье, среди краснокожих встречаются и достойные экземпляры.       «Еще и расистка!» — невольно подумал Томми.       — А что будет, если Проп… директор Конвэй откажет ей от дома? — спросил он, вовремя поправившись под сердитым взглядом мадам.       — Даже если она снова сюда придет и даже если приведет кого-то другого, то все ее танцы с бубнами будут бесполезными, — охотно ответил Том, глядя на то, как женщина, оскорбленно встряхивая пышной гривой волос, решительным шагом удаляется от любовно вытирающего пылинки с седла мотоцикла Проповедника. — Но, думаю, теперь, когда Привратник ее запомнил, она не рискнет сюда сунуться.       Конвэй еще раз утешительно погладил мотоцикл по рулю и твердым шагом поднялся на крыльцо. Его лицо снова стало строгим и мрачным. Томас беспокойно повел плечами и потянул Томми по лестнице наверх.       — А пойдем-ка продолжим то, на чем мы остановились. А то сейчас Итану прилетит за его выходку, так что нам здесь станет очень неуютно…