Часть 12. Озарения свыше

      — Все хандришь? — в спальню решительно проскользнул Томас, оценивающе оглянулся, подлетел к окну, поцокал языком, глядя на что-то, а потом по плавной красивой дуге спланировал на кровать Николаса. — Уверен, сейчас тебя тот факт, что на мебели можно сидеть, не так сильно радует, не правда ли?       Лежащий на животе в паре сантиметров от поверхности кровати Томми шутке не улыбнулся. Неприятные ощущения в районе ягодиц все еще оставались, но Томми они беспокоили сейчас в последнюю очередь. Гораздо меньше, чем билет, который лежал сейчас перед ним на подушке. Джейми все еще ждал его.       — Прекращай кукситься, ошибаться это в порядке вещей.       — Я подвел Джейми, — мрачно ответил Томми. — Сначала возомнил о себе невесть что… Великий помогатор! Потом расслабился и забил на него. Экспериментировал, менял теории и упустил время.       — Не упустил, — мягко заметил Томас и кивнул на подушку, — он все еще тебя ждет.       — Он был на грани, — возразил Томми, — я это почувствовал… Еще совсем немного, и он окончательно разочаруется, сломается, я не знаю что, но произойдет что-то непоправимое! А Проповедник запретил мне выходить! Хотя какая разница, даже если бы было можно, я бы все равно ничего не смог сделать…       — Томми, — старший призрак настойчиво потряс его за плечо, — посмотри на меня. Во-первых, ты еще никого не подвел. И доказательство лежит перед тобой. Во-вторых, это нормально воодушевляться, задирать нос и тянуть ношу, которая не по зубам. Нормально совершать ошибки, набивать шишки, идти на напрасный риск, терпеть чужую критику и пожинать плоды. Нормально получать от жизни подзатыльники. И даже по заднице. Как бы смешно это ни звучало, но так подростки познают мир. И призрачных это тоже касается. Нас будут ругать, нас будут не понимать, мы будем чувствовать себя несчастными и брошенными, но без этого мы не вырастем и не подготовим себя ко взрослой жизни.       — Последнее прямо совсем не в кассу, — проворчал Томми.       — Да, но как выяснилось, неприкаянным душам тоже нужен опыт, — лукаво улыбнулся Томас, — как минимум для того, чтобы предупреждать об опасностях и время от времени щелкать по носу. Чтобы жалеть и слушать при неудачах. И чтобы в ответственный момент поддержать грустного, несчастного мальчика, который наворотил дел, когда рядом нет никого, кто мог бы не дать ему опустить руки.       — Я не грустный и не несчастный маль… — машинально начал Томми и осекся на полуслове.       Как же давно все лежало на поверхности! Как очевидно все было! И насколько же слепым и самовлюбленным нужно быть, чтобы Провидению пришлось буквально тыкать его носом в решение проблемы! Томми машинально провел пальцами по серебристым буквам собственного имени «Неприкаянная душа №378»…       «Нам никогда не понять тебя, милый…»       «Ты тратишь время и свой потенциал зря!»       «Скажи своему брату, пусть разберется с ними, если может!»       Джейми не нужен был невидимый друг. Как ребенок, выросший в любящей и закрывающей все его потребности семье, он доверял сокровенное только близким. Победы и поражения, мечты и ожидания, драки с Ризом, неприязнь сокомандников — Джейми всегда был искренен. Искать подсказки и разгадывать его тайны было вовсе не нужно! Но тем самым скелетом в шкафу было то, что семья Кларков всегда принимала его сторону, даже если не понимала его. Они так привыкли доверять интеллекту Джейми, что в какой-то момент даже перестали пытаться постигнуть его логику и мотивы. Зачем? Ведь Джейми все всегда вывозит. Всегда находит решение. Он упрямый и стойкий. Ему, в конце концов, виднее. И это самое непонимание стало камнем, который затягивал Джейми на дно, оно же было преградой, из-за которой Томми не смог ему помочь. Потому что у Томми не было опыта. Джейми не нужен был невидимый друг. Друзья его не понимали. Джейми нужен был просто кто-то старший, который не будет давить на него ожиданием совершенства. Который поможет ему достойно отступить. И поддержит его в этом отступлении.       — Томми? Стой! Ты куда? Тебе же запрещено выходить! — испуганно выкрикнул Томас, когда Томми неожиданно вскинулся и бросился к двери. Но он его уже не слышал. Очевидно, черт побери, как же это очевидно! Ощущение было сходно с тем, как тогда, когда он мчался к Терезе, чтобы та остановила Софи. Поступки опережали мысли. Томми не давал себе шанса задуматься, потому что это ощущение ясности уже было ему знакомо — так может вести только Провидение.       В комнате Томаса он решительно отшвырнул в сторону мольберт, который мешал ему добраться до ящика с красками. Он видел ее… Точно видел… Тогда, когда Итан не вернулся в приют, Томас рисовал ею облака…       — Вот она! — с облегчением выкрикнул он, найдя, наконец, баночку серебряной краски. Теперь кисточка. Самая тонкая… Вот! Это не могло быть совпадением или случайностью. Джейми, краска, картина по номерам с невероятной детализацией, для которой нужна была тончайшая кисточка, почти линер.       — Томми? Что случилось? Что ты делаешь? — в комнату влетел непонимающий Томас, но Томми, не испытывая и грана сомнений, абсолютно уверенный, что моторика не подведет его, потому что это было давно уже решено свыше, мягко провел косую черту, удлиняя уголок цифры семь.       «Том. Неприкаянная душа №318»       — Держи, — просто сказал он, отдавая пропуск ошарашенному Томасу. Даже если приглядываться, фальшивку не сразу распознаешь, но Альберт подслеповат, он не будет приглядываться. А еще он априори верил Хранительнице и не подвергал сомнению решения Провидения.       — Что? Ты отдаешь мне свой билет? — тупо переспросил Томас, непонимающе глядя на серебристое число 318 в углу.       — Я знаю, что это выглядит, как бред сумасшедшего, но просто выслушай меня и сделай, как я скажу, — заговорил Томми. — То, что ты сейчас мне сказал, это то, что должен услышать Джейми. Потому что ему изначально нужен был кто-то старше и опытнее, способный помочь научиться принимать поражение. Все так привыкли, что он всегда прав и легко достигает вершин, что это стало его оковами. А я с самого начала не подходил для этого. Джейми был слишком сложен для меня. Я был нужен только как дополнительное звено, чтобы связать вас. Поэтому мы тезки. Поэтому у нас такие похожие номера в реестре Альберта! Поэтому я должен был увидеть, как Джейми подходит к краю, психануть и отчаяться! Поэтому Проповедник должен был наказать меня, чтобы ты нашел те слова, которые станут подсказкой. И именно для этого ты учил меня мелкой моторике, именно для этого момента тебе купили эту картину по номерам, и именно поэтому Проповедник решил оставить меня сегодня в наказание, чтобы ты вышел с моим билетом из Приюта и спас Джейми!       Голос эмоционально вильнул вверх. Было что-то удивительно прекрасное в том, чтобы осознавать, что даже малейший шаг, даже случайное решение — это филигранно сыгранная пьеса. Что кто-то провел его по этому пути, помогая обойти тысячи комбинаций неверных выборов и поступков, чтобы он мог сейчас оглянуться и восхититься столь простым и одновременно сложным решением.       Томас несколько секунд не мигая смотрел на него, а потом мягко заметил:       — Томми, если бы Провидение хотело, чтобы я помог Джейми, мне бы просто пришел билет, а не подстраивался ворох случайностей.       Томми на секунду замер, сраженный этим аргументом, но ответ пришел сам собой:       — Но тогда бы я не пошел со скуки по другому адресу, не услышал разговор Кайдена и Софи и не отправил бы к ним Терезу. Все взаимосвязано и сложно. И я теперь знаю, почему она не вернулась! Потому что она успела! Тереза успела ее остановить! Я уверен, что, если мы спросим мадам Викторию, она подтвердит: душа Терезы закончила свой путь!       — Даже если так, это нарушение правил. У меня нет права тревожить Джейми.       — А кто об этом знает? Мадам Виктория не отходит от своих ящиков. Уверяю тебя, Альберт тоже не заметит подмены. Единственный, кто мог бы что-то заподозрить — Проповедник, но он именно сегодня захотел, чтобы я провел весь день перед его глазами, так что он даже не заметит твоего отсутствия. Хочешь сказать, что это тоже случайность?       — Именно, — сказал Томас, но Томми чувствовал его колебания.       — Джейми увидит тебя. А если я ошибся и этого не произойдет, значит, просто у тебя выпал шанс безопасно погулять вне Приюта. С билетом тебя никто не тронет. Ты же не сбегал отсюда? — внезапно забеспокоился Томми.       — Нет.       — Значит, если что, Проповедник тебя отмажет, — успокоился Томми, глядя, как Томас наклоняет билет туда-сюда, не то пытаясь разглядеть адрес, не то выискивая недочеты в исправленной фразе, — но я уверен, что Джейми увидит тебя. Ты ему нужен. Все это время он ждал, пока раскрутится эта нелепая цепочка событий, которая приведет тебя к нему. Просто поверь мне.       — Идем, — неожиданно решившись, сказал Томас, крепко сжимая билет в кулаке.       Томми, не ожидавший, что он так быстро сдастся, поспешил за ним. Он думал, что старший призрак сразу направится к выходу, но тот притормозил на последней ступеньке лестницы.       — Мадам Виктория, — позвал он, — вы не могли бы посмотреть дело номер триста семьдесят пять? Тереза вчера не вернулась, мы беспокоимся.       — Я уже говорила директору, — не отрываясь от книги, которую читала, отозвалась Хранительница, — душа номер триста семьдесят пять завершила свой земной путь. Вопреки моим прогнозам, ее даже не изгнали, что было бы более подходящим для нее концом.       Томми перевел на Томаса победный взгляд. А потом многозначительно указал глазами на билет, который тот все еще сжимал в руке. Случайно ли, что именно сегодня мадам Виктории подарили новенький роман, и она решила почитать, совершенно не обращая внимания на то, что происходит вокруг?       Томас несколько секунд смотрел на Томми, а затем решительно направился к Альберту и положил перед ним свой билет.       — А еще позже не мог прийти? — проворчал тот, неохотно откладывая газету. — Все давно уже разошлись!       — Простите, мистер Кобург, — дрогнувшим голосом ответил Том, — я немного… задержался.       — Так, где ты там… — старик мельком бросил взгляд на билет и принял листать свою книгу в обратном направлении. — Ага, триста восемнадцать… — Томми со своего места, затаив дыхание, наблюдал, как Привратник, щуря глаза, переписывает адрес, а потом деловито прикладывает к пропуску печать. — Пропуск не терять, живым не вредить, никого, кроме подопечного, не тревожить, вернуться до захода солнца! Все, не маячь мне тут!       Томас неверяще забрал билет и растерянно оглянулся на Томми. Тот поспешно сделал отгоняющее движение ладонью: иди-иди, давай! Наконец, старший призрак решился и выскользнул через порог, явно подспудно ожидая, что тени снова перегородят ему дорогу, но те даже не пошевелились. В последний момент Томас все-таки обернулся. В самый разгар утра солнце светило прямо в коридор, и Томас был практически незаметен в его сияющих лучах, но Томми все-таки смог прочитать по его губам: «Спасибо!». И ощущение ясности и правильности наконец-то его отпустило, оставив за собой уютное послевкусие завершенного дела.       — И не думай даже! — сухо раздалось за его спиной. Томми от страха взвился под потолок, потому что это был Проповедник, стоявший позади него со скрещенными на груди руками. — Я ясно сказал, что сегодняшний день ты проведешь со мной.       — Я и не собирался! — обиженно возразил Томми, мысленно умоляя Томаса как можно быстрее убираться со двора. К их счастью, Проповедник смотрел на него, а не сквозь него.       — А здесь, значит, решил просто прогуляться? — ехидно уточнил Конвэй.       — Нет, вас ждал, — беззлобно огрызнулся Томми, — тосковал и мучился, как же вы там без меня!       — Ничему вас жизнь не учит, юноша, — отозвалась со своего места мадам Виктория. — А я говорила вам, господин Директор! Вы слишком снисходительны!       — Для современного поколения дерзость — хороший признак, мадам, — с легким смешком заметил Проповедник, — это знак того, что душевный баланс восстановлен и с молодым человеком все в порядке. Можно снова доставать паддл, не беспокоясь о вероятных душевных травмах. Томми, помнишь тот угол, где ты вчера стоял во время моего разговора с Дейвом?       — Ну да… — неуверенно отозвался Томми, которого разговоры про углы и порку изрядно обеспокоили.       — Отлично, иди туда и жди меня там. А я скоро вернусь.       — За что! Я же ничего не сделал! — хотя, если уж на то пошло, то сделал. Причем еще и такое, что угроза второй порки вовсе не была такой уж эфемерной.       — Не «за что», а «зачем», — поправил его Конвей. — Чтобы показать мне, какой ты послушный и хороший призрак. И как заслуживаешь того, чтобы тебе снова доверили самостоятельно покидать Приют.       Томми с досадой поджал губы, понимая, что он сейчас не в том положении, чтобы спорить.       — А вы куда? — с обидой уточнил он. На что получил абсолютно дикий ответ:       — За конфетами!       Конвэй вернулся почти через час, когда Томми уже весь извелся со скуки. Озабоченный, хмурый и, что примечательно, без конфет.       — А где?.. — хотел было спросить Томми, но передумал. Проповедник, задумчиво хмуря лоб, отошел к окну, долго смотрел наружу, а потом обернулся и спохватился.       — А, да! Можешь выходить… — он выдвинул ящик стола и вытащил из него знакомую папку. «375», — гласила наклейка в верхнем углу. Тереза. Заинтригованный Томми подплыл поближе. — Чего ты боишься больше всего, Томми?       Вопрос прозвучал неожиданно, и Томми задумался, не зная, как отвечать.       — Пустоты, — подумав, признался он.       Проповедник с каким-то внутренним сожалением мягко погладил большим пальцем по номеру папки.       — Это новый страх. Пустоты и развоплощения боятся все призраки. Как и все живые боятся пыток и смерти. Но я про другой страх, странный и нелогичный, может, даже смешной. Страх, который остался у тебя еще от тебя-живого.       — Не знаю, — озадаченно ответил Томми, — тогда может быть… высоты? Не люблю высотки. А что?       Конвэй открыл папку ближе к началу, на закладке. Слева страница была отпечатана насыщенно-темными чернилами, а текст на странице справа был еле заметен. В середину кто-то подкрепил несколько полупрозрачных листов кальки, на которых тоже было что-то написано, но уже от руки.       — Тереза боялась бегущей воды. И леса. Сказала мне, что терпеть не может парки, особенно если там есть фонтаны. Это, кстати, одна из причин, почему она отказывалась помогать своей подопечной. Та часто находилась именно там.       — А при чем тут страх? — не понял Томми.       — Существует теория — правда, многие считают ее ошибочной, потому что слишком много исключений, — что призраки избегают тех мест, в которых умерли.       — То есть существует вероятность, что я разбился в авиакатастрофе? — предположил Томми.       — Я буду точно знать об этом, когда твоя душа завершит земной путь, — ответил Конвэй, закрывая папку и снова пряча ее в ящик. — Пока в твоем деле прописана лишь та смерть, которая была тебе предназначена изначально, а не та, которая убила тебя раньше времени. А этого тебе знать не полагается.       — А что написано в деле Терезы сейчас? — с легким разочарованием спросил Томми. Если уж про себя узнать ничего не светит, то хотя бы про других. По крайней мере, теперь стала понятна загадка столь странного оформления личных дел. Ярко отпечатанные страницы — прожитые дни. Поблекшие — то, что так и не произошло, хотя предполагалось. А полупрозрачная калька — очевидно, что призрачное существование.       — Что ее тело лежит под камнями, — с легкой иронией отозвался Проповедник, доставая из ящика потертый футляр со старинным потемневшим от времени компасом, — жизнь, к сожалению, не справочник. Чтобы достойно похоронить вас, приходится неплохо так попотеть. А здесь все одновременно и просто, и сложно. Парковых и лесных зон в о́круге более чем много. Бегущая вода — это может указывать как на фонтаны, так и на реку, и на искусственные ручьи в парке Ярдс, и на систему каналов в парке Канал. А то и просто быть следствием того, что Тереза умерла ранней весной.       — А-а-а… — озадаченно протянул Томми. — Не знал, что так много нюансов. Хотел предложить парк Рок-Крик, но это, получается, слишком просто.       Несколько секунд Проповедник молчал, а потом неожиданно сказал:       — Кажется, нам будет нужна Булочка.       — Булочка? — не понял Томми. — Вы хотите угостить меня булочкой? Я же не могу есть. А! Это вы проголодались!       — Пожалуй, этот тот случай, когда стоит беспокоиться, чтобы это нас не съели, — хмыкнул Конвэй и решительно набрал кого-то по телефону.