Часть 15. В поисках выхода

      Томми был в раздрае и растерян. Почему-то до этого момента он воспринимал Конвэя как нечто постоянное, стабильное. Проповедник ассоциировался у него в голове со школьным директором, незыблемым и неизменным, который особо не вмешивался в жизнь учеников, но всегда существовал где-то там на периферии. А теперь Конвэя увели полицейские, и если что… Вот именно! Что делать, «если что»? А в том, что что-то обязательно случится, Томми был абсолютно уверен. Он пока не успел даже оправиться от их разговора и предстоящих ему перспектив, а тут еще и такое! И посоветоваться теперь не с кем!       — С вашей стороны, юноша, весьма невежливо думать, что директор не предусмотрел свой арест, — оценив его вытянувшееся лицо, сказала мадам Виктория.       — А это можно предусмотреть? — удивленно спросил клерк из нотариальной конторы, который любопытно высунулся за дверь, когда Конвэя уводили. Томми он видеть не мог и решил, что слова Хранительницы были адресованы ему.       — Мы с мистером Дженкинсом имеем несчастье встречаться уже не в первый раз, — чопорно отозвалась мадам Виктория. — По роду деятельности директору Конвэю часто приходится сталкиваться с разного рода правонарушениями и обращаться в полицию. И, учитывая некоторую систематичность, его регулярно записывают в подозреваемые, а потом, разобравшись, отпускают.       — То есть как? — опешил клерк. — Мистер Конвэй доносит на мошенничество?       — Ваша формулировка меня несколько озадачивает, молодой человек, — мадам Виктория строго смерила клерка взглядом поверх очков, — как на мошенничество можно доносить? О нем сообщают.       «О! Кажется, кое у кого рыльце в пушку!» — подумал Томми, потому что клерку явно стало очень неуютно и он поспешно скрылся за дверью своей конторы. Теперь он понял, к чему Томас как-то упомянул, что администрации церкви приходится мириться с вниманием полиции к Проповеднику. Вот только скорее всего речь шла не о бухгалтерских махинациях, а о детских телах, про которые Конвэй сообщал в департамент. И в этом случае было логично, почему он — первый подозреваемый.       Не зная, чем себя занять, Томми уныло поплелся наверх. Сегодня они с Николасом и Майком спали в девичьей спальне, но Конвэй уже успел немного прибрать тот погром, который устроил Дэн: вернул на место кровати, повесил новые ловцы снов взамен порванных, убрал обломки разбитой мебели. Томми некоторое время мрачно сидел на подоконнике, разглядывая залитую солнцем улицу, а потом направился в комнату Томаса. Там все было так, как он оставил: гамак, опрокинутый Томми мольберт, незакрытый тюбик с уже начавшей подсыхать краской, небрежно отброшенная кисточка. Казалось, что вот-вот в дверь проскользнет Томас и укоризненно прочитает лекцию о личном пространстве и о том, что невежливо заходить в комнату, если ее хозяина там нет. Томми вернул мольберт на место и задумчиво посмотрел на краску. Как Томас это делал? Томми поднял кисточку и попытался размять затвердевший кончик. Интересно, но когда он подправлял семерку на своем билете, его моторика была идеальной. Сейчас даже удерживать кисточку было непросто — Томми дважды ее чуть не выронил. Прежде чем рисовать такие тонкие детали, надо было чуть получше научиться контролировать свои действия.       «Все равно заняться нечем…» — грустно подумал он. Мальчишки разлетелись по своим подопечным, пропуска нет, Проповедника увезли, а покинуть Приют без директора призрак не мог. Можно было пойти в библиотеку, Томас показывал ему ее, но навыком переворачивания страниц Томми пока еще в полной мере не овладел. Листы переворачивались в лучшем случае стопками, и пока Томми находил нужное место, успевал забыть, что он читал до этого. Да и книги после такого надругательства выглядели очень потрепанными, а они и без того были весьма затасканы приютскими детьми.       В игровой царил привычный погром, но стоило Томми туда войти, как он понял, что он здесь не один. За знакомым шкафом деловито скрипел о доску мел. Ага! Так вот он — таинственный соигрок Томаса. Интересно, а он сам знал, с кем играет? Охваченный любопытством, Томми проскользнул прямо сквозь шкаф, не утруждая себя тем, чтобы обойти его. К его удивлению, у доски обнаружился Лиам. Прошлую игру он проиграл и сейчас как раз заканчивал стирать висельника, которого Томас изобразил очень забавно: с крестами вместо глаз и высунутым языком. Томми почему-то испытал смутную горечь, глядя как Лиам стирает с доски последнюю физическую памятку старшего друга: ровные буквы «Арканзас».       — Что же… сыграем снова, — пробормотал себе под нос Лиам и задумался, глядя на доску. Теперь была его очередь загадывать слово. Некоторое время он задумчиво барабанил по нижней губе пальцами, а потом решился и потянулся к доске. Томми ожидал, что он начертит сетку, обозначающую число букв в слове, но Лиам просто провел длинную черту, а над ней написал: «Тебя зовут…?». А чуть ниже, на черте, вывел кривоватую букву «О». Томми на какое-то мгновение опешил, а потом сообразил, что отгадывать слова всегда начинают с гласных, и Лиам просто выбрал одну из самых употребляемых.       Лиам еще несколько секунд гипнотизировал взглядом доску, а потом, поколебавшись, дописал снизу: «Не хочешь, не говори». И с чувством выполненного долга положил мел на подоконник. Интересно, а были ли еще в приюте дети с именем «Том»? Оно не сказать что редкое. И как отнесся бы Проповедник к тому, что Томми открыл бы Лиаму свое имя? Но ведь Томасу он не запрещал играть с местными детьми? Лиам давно уже вышел из игровой, когда Томми все-таки решился. Взяв мелок, он достроил на черте пять окошек, обозначая число букв в своем имени. Это будет легко: пять букв, вторая «О».

***

      Хотя большую часть времени призраки были предоставлены сами себе, вечер без Проповедника показался каким-то совсем унылым. Вернувшиеся с улицы Николас и Майк сначала вяло перекидывались репликами, лежа на кроватях, потом попытались поиграть в города, но игра как-то не шла. Томми даже подумывал напомнить Майку, что тот не успел дорассказать про матч, но передумал. Не исключено, что хандра была следствием вчерашней взбучки, поэтому напоминать об этом было жестоко.       — Может, потревожим Колыбельную? — не выдержал Николас. Некоторое время он бездумно слонялся туда-сюда по спальне, немного завис перед окном, разглядывая пустой двор, а потом снова спикировал к своей кровати.       — Так рано же еще, — вяло отозвался Майк, — обычно и до полуночи сидим…       — Обычно все не так тухло, — буркнул Николас, — Томми, что думаешь?       — Тревожьте, а я только к мелким загляну, — рассеянно ответил Томми. Сначала Дэн вчера привлек к себе много внимания, потом Проповедник был занят ими, так что, скорее всего, разговора с Джеромом не случилось. А стоило бы.       — Зачем? — удивился Майк. — У них там Томас вместо няньки.       — Томас вчера завершил свой путь. — Изначально фраза «завершил свой путь» отдавала некоторым пафосом и торжественностью, ну как «победил рак» или «получил премию», но сейчас Томми ощутил в ней какую-то теплую обыденность, и это было приятно.       — Да ну! — Хандру Николаса как рукой сняло. — Как? Я думал, он заточен здесь навечно!       — И я, — признался Майк, — мне всегда с ним было так неловко общаться… Ну, потому что я-то рано или поздно уйду, ведь мне приходят билеты, а у него даже шанса нет… Поэтому мы его немного... избегали. А как он ушел? Ты видел?       — Не знаю, — покривил душой Томми, — просто его уже второй день нет, а мадам Виктория сказала, что он — все. И Проповедник подтвердил.       Избегая повторных вопросов, он поспешно выскользнул за дверь. Может, лучше сегодня переночевать где-нибудь в другом месте? Нет, как это все-таки неспокойно, когда Проповедника нет на месте.       В детской обнаружился хмурый Дэн, уныло сидевший возле игрушечной парковки. Он поднимал машинки на самый верх, толкал их и наблюдал, как они съезжают по волнистому серпантину. Когда скрипнула дверь, Дэн с надеждой подскочил на месте, но когда он увидел, что это Томми, его улыбка печально увяла.       — А… Это ты.       — Я, — согласился Томми, — а ты почему не спишь?       — Джерома жду, — грустно ответил Дэн, — а его все нет. И Томаса тоже.       — Томас завершил свой путь, — повторил Томми, — теперь он ждет тебя, э… ну… там.       Он неуверенно ткнул пальцем в потолок. Дэн удивленно распахнул глаза и широко улыбнулся.       — Правда? Ух ты! Я тоже хочу скорее туда! Я так боялся, что мы все уйдем, а он останется. Он же такой хороший! Жаль, я не могу бросить Никки, чтобы поскорее отправиться к нему!       Томми невольно улыбнулся. Проповедник был прав, маленький Дэн быстро восстановился после объятий пустоты.       — Хочешь, я посижу с тобой, пока ты засыпаешь?       — Ты же тоже уснешь, — хитро улыбнулся Дэн. — Томас знаешь как делал? Он тревожил нам колокольчики и улетал. Но я не хочу спать без Джерома. А вдруг он… Вдруг он сегодня не вернется?       — А с чего бы ему не возвращаться? — удивился Томми. — Ты же сам говорил вчера, что его подопечный болеет. Джером все еще нужен ему, он просто задерживается.       Дэн помрачнел, неуверенно зыркнул на Томми исподлобья и прошептал:       — Он мне сказал, что видел вчера в больничной столовой одну страшную тетку. С птичьими глазами. Как та, которая приходила за Итаном.       — Ему ничего не грозит, — попытался успокоить маленького призрака Томми. — Итан нарушил правила, поэтому та тетка и смогла его выследить. Джером же так не делал?       — Нет, — серьезно покачал головой Дэн, — директор Конвэй строго сказал: что-то тревожить можно только здесь и у друга, если его мама разрешила играть с его игрушками. А не то он нас отшлепает. А на улице, в школе и даже во дворе — нельзя! И чужие игрушки тоже брать нельзя.       — Вот видишь. Если не привлекать к себе внимание, то можешь хоть сто таких теток встретить, ни одна тебя не заметит, — утешил Дэна Томми. — Проп… директор Конвэй тебе рассказывал про защиту в доме, если есть разрешение?       — Да, — Дэн заметно повеселел и перебрался на кровать, — мама Никки — миссис Пинч — разрешила мне приходить к ним, поэтому теперь я их гость. И у них дома меня никто не тронет, потому что надо спрашивать разрешение у миссис Пинч, а она его не даст, потому что меня видит только Никки.       — Ну вот, — улыбнулся Томми, — пока Джером со своим подопечным, ему ничего не грозит. Давай, ложись спать, а я подожду его в коридоре.       Если, конечно, Джером не обманул Дэна и не потревожил что-нибудь вне дома своего подопечного. Но об этом лучше не заикаться, только второй истерики не хватало. А в этот раз Проповедника, способного успокоить разбушевавшегося призрака, у них под боком нет. И все-таки, где носит Джерома? Пора бы ему уже вернуться…       — Давай, ложись, а я потревожу твои колокольчики, — сказал он. — Главное, не уснуть вместе с тобой.       — А ты улетай быстро-быстро, — посоветовал Дэн, мягко спускаясь на свою кровать, застеленную ярким голубым пледом.       — Хорошо, доброй ночи, — пожелал Томми, на всякий случай открывая себе дверь, чтобы быстро выскочить. Он взлетел повыше, сталкивая трубочки между собой.       — Доброй ночи, — сонно моргнул Дэн, по-детски складывая ладошки под щеку и поджимая колени к груди, — только ты сильно не ругай его, ладно?       — Не буду, — Томми не удержался, взъерошил мелкому волосы на макушке и оперативно слинял в коридор, закрывая за собой двери, чтобы не слышать Колыбельную.       Не ругай! Хотя следовало бы. Интересно, что в таких случаях делал Томас? Удивительно, как его все-таки не хватало. С одной стороны, все эти задержки — это очень плохо. Не просто так же придумано это правило про сон и возвращение до заката. С другой, как бросить своего подопечного, когда тот остро в тебе нуждается? Тем более, если он болен, тем более, если он не… Стоп!       Томми замер, пораженный внезапной мыслью, а потом резко бросился назад к Дэну.       — Дэн! Дэн! Не засыпай! Ты сказал, что Джером видел страшную тетку в больничной столовой! Его подопечный лежит в больнице?! Он не дома?       — М-м-м? — сонно отозвался Дэн, с трудом приоткрывая слипающиеся веки. — Да, ему же сделали операцию, он лежит в больнице совсем один, и ему страшно…       Томми пораженно отступил на шаг, глядя, как Дэн снова закрывает глаза, убаюканный перезвоном колокольчиков. Если подопечный Джерома лежит в больнице, то разрешение, данное им и его родителями, тут не действительно. Ведь больница — это не дом подопечного, и даже… Даже если Джером догадался попросить своего друга о втором разрешении, то с кем мог говорить ребенок? С медсестрой? С доктором? А будет ли это считаться? И может, Джером уже не первый день нарушает правила и даже не подозревает об этом! В веки словно песка насыпали. Томми потряс головой и поспешно вылетел из детской спальни, захлопывая дверь. Возможно, уже поздно, возможно, та «тетка с птичьими глазами» уже выследила Джерома… Который час? Он уже должен был вернуться!       — Куда?! — резко каркнул Альберт, и широкая острозубая тень метнулась наперерез Томми. — Не положено!       — Вы не понимаете! — зачастил тот. — Джером… Джерому нужна помощь! Кажется, он мог нечаянно попасться на глаза шаманам!       — Не положено! — строго повторил Привратник. — Выход только с билетом или под присмотром директора! Тебе давно пора спать, марш в постель!       — Но директора нет! Стоп! — Томми заставил себя успокоиться, потому что к нему уже тянулась от стены угловатая паучья лапа. — Точно! Мне очень нужно к директору Конвэю! Я найду его, и он поможет! Его же повезли в ближайшее полицейское управление, так?       — Директора нет на месте, — непреклонно повторил Альберт. — Дождись утра, получи пропуск и иди, куда тебе угодно, а до этого — даже не пытайся!       — Но это же вопрос жизни и смерти! — отчаянно выдохнул Томми, раздраженно отбрыкиваясь ногой от подступающей тени. Вместо ответа Альберт сдвинул брови, и у дверей к первой тени добавилась вторая — менее зубастая, но с хищным птичьим клювом. Томми закрыл глаза, усилием воли заставляя себя успокоиться. — Директор позавчера сказал мне, что я могу уйти из Приюта, когда мне вздумается! Выпустите меня, я ухожу!       — Мне такого распоряжения не поступало! Вот вернется директор, тогда и катись на все четыре стороны. А сейчас — марш наверх! — Затемненные очки сползли с бугристого носа, и Томми вздрогнул от пронзительного взгляда Альберта. — Живее, или мне придать тебе ускорения?       Теневые щупальца веером встопорщились за спиной Привратника, вынуждая Томми отступить назад к лестнице, но там его в спину уже буравила взглядом мадам Виктория. Очевидно, что от единственных условных взрослых он помощи не дождется.       Томми лихорадочно метался туда-сюда по коридору этажа, не обращая внимания на снующую за ним тень. Парадный выход не вариант, стены и окна ненавязчиво отпружинивают назад в помещение — Проповедник предупреждал, что серебро не даст выйти. Подвал? Церковный комплекс большой и представляет собой сложную систему, кажется, так рассказывал Томас? Может, удастся найти переход в другое здание, где на стенах не будет такой сложной защиты? Томас, рассказывая про Сухой закон, кажется, упоминал, что приютская кухня как-то сообщается с другими строениями. Или… Чердак! Точно!       «Я говорил тебе, что в здешних стенах много освященного серебра? Вот оно тебя и не пускает».       «И в крыше тоже?»       «В самой крыше — нет, но сквозь потолок ты тоже пролететь не сможешь, разве что сначала поднимешься на чердак и взлетишь уже оттуда».       Нужно найти чердак! Оба доступных им этажа Томми за это время прекрасно изучил. Значит, нужно исследовать общую территорию — библиотека, игровая и, уже в самом крайнем случае, спальни приютских детей.

***

      Лиам недоуменно смотрел на доску. Таинственный игрок явно был не против продолжать, раз расчертил сетку. Вот только Лиам сегодня был дежурным по этажу и он готов был поклясться, что никто после него в кладовку не заходил. Он и сейчас-то сюда заглянул, потому что ему послышался подозрительный шум внутри — сестры зажгли бы свет, так что это могли быть только дети. Наверняка задумали какую-то шалость и решили разжиться реквизитом. Но когда он включил свет, то в кладовке никого не оказалось. Коробки со старыми игрушками, горы хлама… Лиам заглянул в каждое укромное местечко и когда добрался до шкафа — обомлел. Кто-то здесь уже побывал. О! И он угадал одну букву… Хм, пять букв, вторая «О». Вариантов может быть множество. Долли, Роззи, Конни… Последняя определенно «Y», а третья и четвертая — одинаковые. Может быть… Лиам почесал губу и, взяв с подоконника мелок, неуверенно написал в первом квадрате: «Т?». Уай угадать он всегда успеет. Так, зачем он сюда зашел? Ах, да, показалось, что что-то шуршит.       «Лучше сейчас, когда буду идти назад, буду заглядывать в каждую спальню, — подтягивая пижамные штаны, подумал Лиам, — и если кого-то нет…»       Позади снова что-то шорхнуло. Лиам обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как сам собой стирается вопросительный знак. Несколько секунд он тупо смотрел на осыпавшиеся крошки мела, а потом на всякий случай потер ладонью глаза. Вышел, называется, в туалет… Мелок приглашающе качнулся — твой ход. Лиам медленно взял его, повертел в пальцах, снова мысленно возвращаясь в ту пугающую ночь пару недель назад. Призраков не существует. Или?..       «М?»       Вопросительный знак снова осыпался, будто кто-то стер его пальцами. А затем с доски вспорхнул второй кусочек мела и отдублировал букву «М» в соседнем окошке. Лиам нервно усмехнулся — он был прав, третья и четвертая буквы одинаковые.       — Томми, тебя зовут Томми, — хрипло выговорил он, глядя, как на доске появляется предугаданная им буква «Y». Он не помнил, чтобы в приюте был кто-то по имени Томми. В младшей группе был один Том, но младшие в другом здании. А тут никого нет. А буквы есть. Возможно, он спит и это ему снится. И завтра утром он придет сюда, а доска будет пуста. Но сейчас…       «Ты призрак?»       «ДА».       Лиам сглотнул, почувствовав, как язык стал сухим, как наждачка. На доске появлялась знакомая фраза: «ВЫПУСТИ МЕНЯ». В прошлый раз дух, писавший на доске Уиджи, просил о том же. Интересно, что он имеет в виду под этим? Куда выпусти? Как? Словно подслушав его мысли, призрак написал печатными буквами: «ЧЕРДАК?» — и обвел слово в кружочек.       — Тебе нужно, чтобы я провел тебя на чердак? — удивился Лиам. Странно, что призрак не может добраться туда сам, но, в принципе…       «ДА».       — Я могу показать тебе, где чердак, но нам туда нельзя ходить, дверь заварена, — с досадой пояснил Лиам. Если пробраться в крыло к Проповеднику еще были шансы — только ключ подбери, то на чердак сестры перекрыли путь капитально.       Мелок снова взлетел и обвел в кружок слово «призрак», поставив рядом восклицательный знак.       — А, ну да… Извини, — смутился Лиам, чувствуя себя донельзя глупо. — Э… А если я тебя выпущу, ты же не устроишь апокалипсис или там кровавую жертву?       Смешно, как будто будь это действительно в планах у призрака, тот ответил бы ему правду. Мелок снова взлетел к доске, и у Лиама отвисла челюсть, когда печатные буквы сложились в слова:       «НЕТ. ИНАЧЕ ПРОПОВЕДНИК МЕНЯ УБЬЕТ». Мелок некоторое время неуверенно висел в воздухе, а потом робко дорисовал в конце фразы улыбающийся смайлик.