Плохие слова 2, или клубничное мыло наносит ответный удар

Пока не видят взрослые — болтаемся на реях, Пришвартовать кровать и шкаф — бросай канат скорее! Ведь лучший отдых в тихий час — пиратские проказы! Но наказанья грозный вал нас не настиг ни разу! Из детства. Вместо эпиграфа Сержант Седрика Регелюн была не седьмом небе от счастья, а ещё за рулём полкового «Касперыча». Солнце счастья сегодня было в своём зените. Пресловутые ботинки сорок седьмого размера с железными вставками пошли в дело и сыграли как лучшая ставка. И вот какая перемена — она сегодня не на КПП, а в авто, и не одна, а в компании своего ротного — лейтенанта Алекса Смоллета! Как так получилось? О это история про которую лучше промолчать! Военная тайна! Да! — А я всё-таки настаивал что нужно взять ещё пару солдат, мало ли надо будет что-нибудь нагрузить? — испортил ощущение свидания и тет-о-тета-с-летом сидящий на заднем сидении рядом с рацией прапорщик Натан Циркуль. Так бы и убила! Но нельзя. Седрика была воспитана в терпимости ко всем народам империи, ну а ещё по-секрету-всему-свету, но частично именно благодаря этому чернявому сефарду-гепарду она сегодня могла насладиться путешествием из Фарбштайна в Маклербург, по очень важным ротно-пехотным делам. Приходилось молчать и прощать. — Настаивайте на своих портянках, а у нас «бумажный» выезд, а с вашими «схемулечками» и сержант Регелюн справится! — неподражаемо пошутил и улыбнулся лейтенант Смоллет. Его узкое лицо и тонкий нос очень отвлекали от управления машиной, так что Седрика чуть не въехала в Пушку Густава, но благо вовремя повернула. — Шайсе! — выругался Циркуль и злобно глянул на сержанта в зеркале заднего вида. Ну не могла она чувствовать себя нормально в такой близости — через ручник-то, со своим обожаемым ротным! В кабине было так жарко, а он только повышал температуру. Летняя форма, закатанные по локоть рукава кителя, выбивающиеся из-под офицерской твёрдой кепи пепельные волосы и горячие карие глаза… — Следите за дорогой! Вы же так дежурного по КПП задавите! — взвизгнул прапорщик Циркуль с заднего сидения, но Седрике было плевать. В такие моменты она в кой-то веки радовалась что родилась женщиной, ведь если женщина плохо водит и неуклюжая, это считается очень милым! — И будет права! Сегодня план «Проверка», на КПП поставили крыс из дворяшек — их давить не грех! — хохотнул лейтенант Смоллет и поспешил по жесту дежурного по КПП покинуть кабину. Седрика только вздохнула. «Позагорать» на КПП не так и плохо, но видеть как какая-то мразь голубообразная выщёлкивает его ротному как школяру было невыносимо. — Шайсе! — будто подслушивая её мысли ругался прапорщик. — Герр лейтенант фон Брандбург, всё здесь… — спокойно чеканил Смоллет, протягивая дежурному офицеру-аристократу, вытащенные из планшета бумаги с печатями комендатуры и подписями кое-кого, кто очень не любит задержек и промедлений. Однако дежурный только морщился и продолжал расспросы, требовал документы на всю экспедицию из Фарбштайна и косил взглядом на высунувшегося из машины чернявого Циркуля, будто тот его роту три года дырявыми портянками снабжал… Офицеры ушли внутрь КПП, потом щупленький сержантик вызвал заодно и прапорщика. Оставший в касперыче одна Седрика с тоской застегнула стратегические верхние пуговицы и расправила закатанные рукава. Стало немного стыдно и глупо. У неё и так был «нарядный-дежурный» загар, так тут ещё эти дополнительные солнечные ванны. И почему в своё время запретили затемнять окна военных автомобилей? Так было бы здорово! Ты видишь что снаружи — а тебя нет, это ж сколько всего можно было внутри машины… — Ты не сержант, ты космическая проститутка! — одёрнула саму себя Седрика уставилась в зеркало заднего вида. Вчерашний домашний мини-скандальчик с мамой и Сюзи тлел в памяти. Мать кричала что нельзя снимать родственников с Пушки Густава, даже если это противная младшая сестра, которая бросается очистками от картошки, а сама Сюз обзывалась и дурным голосом орала про её только-только наладившиеся отношения с начальством… Аргх, к чёрту такие мысли! Сегодня день Седрики! Ведь никакой Сюзи на пушке нет, она под домашним арестом за обзывательства и «космическую проститутку». Чтобы в этом удостовериться Седрика ещё раз глянула в зеркало заднего вида и похолодела. У Пушки Густава маячила белая фигурка в шляпке на поля которой можно было посадить цепелин. Свободные чёрные волосы лежали на плечах, тихонько колыхаясь от порывов ветра, сандалики были произведение искусства. В руках белая девочка сжимала большой розовый круг, а на лице её красовались чернёные очки для плавания. Неужели… Да это же… Да! Это была Юлия Лангоур! Лидер Дурацкого патруля! Того самого, который извиняясь за инцидент с противопехотной миной, недавно всучил Седрике ботинки, благодаря которым она сейчас загорала за рулём, а не на КПП. «Неужели эта хулиганка собирается идти на озеро?» — подумала Регелюн и заволновалась. В таких случаях по хорошему нужно было срочно сообщать родителям, а вдруг они не знают что их чадо собирается идти топиться, тьфу, то есть идти купаться. Но Седрике почему-то очень не хотелось покидать касперыч. Почему? Ну если честно, в виду ряда недавних событий она теперь боялась лидера и его Дурацкий патруль. И не потому что зашла как-то на склад, а там вместо прапорщика-сквернослова Натана нашла гадкую Сашу Шильдкрёте, нет! Просто слухи донесли до неё что Юлия Лангоур из простой девочки-припевочки, открыто переведена в разряд «неприкосновенных», а значит лишний раз к ней лезть было себе дороже. Топор войны они зарыли, портянку мира выкурили, ну и всё. А если вдруг кто спросит куда пошла Юля — так Седрика сегодня не на КПП, а в командировке! Пускай этот мерзопакостный лейтенант Дитрих фон Брандбург цу Ширия отдувается, а Регелюн не нужны проблемы, её и так мелкая сестра обижает, да! За этими размышлениями сержант и не заметила как лейтенант Смоллет и прапорщик Циркуль, с победным видом вернувшись в машину, успели перекинуться парой острых комментариев по поводу умственных способностей «старой военной аристократии». Ротный щурился и щерился как довольный кот, а прапорщик-вещевик только вздыхал и смотрел чёрными глазами в которых была заключена вся печаль древнейшего народа. Седрика было утонула в них, засмотревшись в зеркало заднего вида, но тут шлагбаум на КПП поднялся, ворота раскрылись и лейтенант командирским голосом скомандовал: — Сержант, трогай! Регелюн без задней мысли потрогала колено Смоллета, но тут же опомнившись, обалдело выпучила глаза и поспешила хвататься за рычаг — мол перепутала. Лейтенант захохотал, прапорщик закатил глаза и сказал своё коронное «шайсе», Касперыч зарычал — машина рванулась наружу. Из Фарбштайна в Маклербург. Под чудесным летним солнцем. Нет, всё-таки быть неуклюжей девушкой, которая плохо водит иногда очень выгодно… — Девочки, вы что собрались купаться? — сперва строго, но потом смягчаясь от осознания с кем заговорил, поинтересовался дежурный офицер у Дурацкого Патруля, который только-только собрался в полном составе. — Никак нет! Мы по грибы пойдём! — тут же умело соврала Саша с таким невинным видом, будто подозревать их в чём-то нехорошем противозаконно. Ну правда, почему этот офицер подумал будто они хотят купаться? Ничего же ведь на это не указывало, кроме… У Юли в руках был резиновый круг, с носа на подбородок сползли очки, Картоха красовалась маской ныряльщика с трубкой, веслом, сетью и багром, но лучше всех замаскировалась под любительницу «тихой охоты» Саша, перекинувшая через плечи связку ласт, удочку с шишкой вместо поплавка и старинный водолазный шлем, который она привычно словно панцирь повесила на спину. Кто же знал что именно в день когда им приспичит по грибы, на КПП будет учебный режим «проверка», когда дежурные должны позаботиться обо всём в радиусе видимости, а то начальство заругает? — По грибы… — охнул лейтенант и деланно заулыбался. Взгляд его рассеянно коснулся светлой макушки Сани, Картохиной тёмной панамы и задержался на чистых честных глазах Юли. Собственно единственной из задержанных споличными кого он знал лично и между прочим достаточно для последующей заботливой почти фамильярности. — Фрейлейн Джулия, а твой папа знает куда ты собралась? — елейным голосом спросил дежурный офицер КПП и тут же для солидности вставил: — Может мне ему позвонить? — Не надо, герр дядя Дитрих фон Брандбург! — тут же выпалила Юля, стоило зайти речи про звонки и прочее. Это не могло не насторожить лейтенанта, но лидер Дурацкого Патруля тут же выкрутилась: — Он знает где я и куда! Не надо его беспокоить по пустякам, он сейчас очень занят у них какие-то учения проверочные-карательные! — И вправду… — оценил логику Брандбург и, приметив как засверкали глаза у Шильдкрёте и Аффенман, добавил: — Ну тогда не смею задерживать! Подружки выдохнули и было собирались ретироваться, пока Юля раскланивается с дежурным, но тут до их ушей долетел преинтереснейшее завершение диалога. — Если всё-таки соберёшься искупаться, лучше в Главном Парке, там есть бассейн и безопасно. Генриэтта, если хочешь может составить тебе компанию, — лебезил Брандбург, будто Юля была не девочкой метр с шляпкой, а минимум равной с ним. Светскость беседы так же украшало то что секунду назад лейтенант был хозяином ситуации, но одна Юлина фраза и он уже не более чем очередной взрослый, который не сможет остановить марш Патруля против мировой несправедливости и жары! — Только не говори мне что этот… — когда они отошли от Пушки Густава на приличное расстояние выдохнула Картоха. — Угусь, — только кивнула Юля и вернув тёмные очки на глаза конкретизировала: — Лейтенант Дитрих фон Брандбург цу Ширия, отец Генриэтты и сосед нашей семьи… — Фига… — хором выдохнули подруги, глядя на своего невозмутимого лидера. — Фамильное сходство на лицо! Противный и скользкий! — высунула язык Картоха. — Ну ты крутышка! У Сани бы на такое смелости не хватило… — добавила Саша, очень искренне хлопая лидера по лидерской спине. Ей хотелось поскорее замять что она чуть не запорола всю конспирацию, а ещё сама порядком струхнула, когда речь зашла про все эти звонки и прочие взрослые карательные меры для нелегалок-купальщиц, которых между прочим каждый год лето вылавливают до ста штук из Фарбштайнских луж и канавок! А Юля реально выглядела очень круто. То ли розовый круг, который по объёму был больше её раза в три, создавал этот эффект, то ли тёмные очки в цвет локонов, ну или милые сандалики на босу ногу смотрелись дерзко и вызывающе. В общем — это была очередная победа их лидера над суровым миром взрослых, где иногда даже маленький и слабый может оказаться не так прост. — Да что там, без вас я бы не решилась на такое… — только отбрыкивалась Юля. А Картоха в очередной раз доказывала что в таких вопросах ей неймётся на постоянной основе и завалила Юлю комплиментами за то какая она всё ещё милая девочка-девочка, и при этом опасная купальщица-погрибница. Солнце последние дни светило беспощадно, да и сама неделька выдалась наводящей на разные мысли. Воздух был просто пропитан сухостью и стремлением задушить, всех, а не друг дружку в очередной ссоре. Не спасало ни мороженое, ни вода из колонок, ни даже лимонад со льдом из бака с надписью «Мясо». Что не выбирали всё очень быстро исчерпывало свою действенность. Однако в одном подруги точно сошлись — так жить больше было нельзя. Дома было душно, на улице жарко, на базе слишком тепло и усыпляюще, а Неглавный Парк заполонила живность кусачая и кровососущая, и нет это не про малышню или хулиганистых мальчишек, а про комаров, клещей и прочих! Вот вот были готовы разгореться настоящие пожары, а не какие-то военные конфликты местного значения. Значит выход был только один — чтобы не сжариться в патруле или закоптиться дома, угореть на базе или ужареть на полянке, надо было открыть купальный сезон! И не где-нибудь, в каком-нибудь мелком бассейне Главного Парка, или сакральном Оазисе Ангелов! Нет! В Егерском озере Неглавного Парка! И тут повествование вновь вынуждено сделать небольшое лирическое отступление. Страниц в десять. Шутка. Так вот — как было указано раньше: Неглавный Парк был отдан под ведомство отделения егерей-пенсионеров. Думаю не будет большим секретом что полтора десятка старичков-лесовичков не справлялись с покрытием всего лесного насаждения и именно поэтому тайная база Дурацкого Патруля до сих пор оставалось тайной. Но ключевые точки вроде входов, выходов, полянок, бивуаков и водоёмов в парке егеря контролировали на отлично! Пусть всё росло куда хотело — от детей, до деревьев, а всё равно было чисто, чинно, благородно. Пенсионеры умели в порядок! А их начальник герр Ленц был настолько нудным и скучным в наказаниях и взысканиях что все просто боялись нарушать установленные законы. Ведь если попадёшься — отведут к нему и он будет семь часов к ряду ворчать и бубнить о том как всё теперь плохо с воспитанием. Однако как водится был и ряд исключений из соблюдения правил, одним из которых было Егерское Озеро. Как внимательный читатель помнит на Тайной Базе Дурацкого Патруля была среди ворованных ящиком из-под патронов, знамён, книжек и игрушек так же и табличка «За буйки не заплывать» и взялась она именно оттуда. Ведь Егерское озеро было не маленькое! И реально было утыкано буйками, показывающими глубину и самые опасные места. Оно, если смотреть на Фарбштайн и Неглавный Парк сверху было словно большой зрачок в этом чистом природном глазу военного городка. Правильной круглой формы, а не как какой-то квадратный неглубокий бассейнчик из Главного Парка! С одного края Егерское Озеро в клещи брали плакучие ивы, с другой высокий берег с которого прыгать было можно только отчаявшимся от службы солдатам, а между этими краями был длинный чистейший нелегальный пляж, напротив — через всё озеро берёзовая роща и лесничья башня, в которой жил смотритель озера — егерь Плевака, над чьей фамилией почему-то постоянно смеялась Саша, отказывающаяся объясняться, ведь это «рутенский юмор» и «верлинкам не понять». Между прочим очень обидно! Но ещё обидней было назначение этого седого великана с бородой до пупа. Все в Фарбштайне знали что Егерское Озеро глубокое и во время химических учений в нём даже утопили танкетку войск связи, поэтому все родители строго-настрого запрещали своим детишкам соваться туда, что разумеется не имело никакого эффекта. Именно поэтому герр Ленц в своё время и поставил следить за голубой гладью озера ефрейтора Плеваку и ничего смешного в этом не было! Ведь он был не только огромным и белым — да-да, летом старик предпочитал рассекать по причалу рядом с башней в одних кальсонах и нижней рубахе, но ещё и очень громким и ругучим. Стоило ему увидеть что кто-то приблизился к воде, или взошёл на причал, мостки, или привязанный под обрывом кусок краденного со склада понтонного моста, как он взбегал на самую высокую часть берега и начинал бешено орать и браниться на чём свет стоит на непонятном неведомом языке. Сам ефрейтор Онуфер Плевака был Русином и служил до пенсии в императорской гвардии, он был из той самой когорты словитских силачей-великанов, набираемых по горам и весям восточных княжеств и царств под знамёна империи, чтобы показать соседям силу и мощь многонациональной державы, которой мудро руководили Верлинцы. «Гиганты Каспера» — так называли русинов-егерей, которые всегда шли в бой в первых рядах, не кланяясь пулям и не стесняясь своих бородищ и зелёных фесок укращенных имперскими орлами. Чего не сделаешь во славу императора? Эти солдаты по слухам знали лишь семьдесят команд на верлинском, ну и гимн империи разумеется. Остальная же коммуникация у них заменялась бесконечной руганью и жестикуляцией похлеще чем у рунитом. Собственно ефрейтор Плевака идеально подходил под это описание и, отвоевав своё в Адамову, получив медаль и вылечив семь контузий, не захотел возвращаться в горы к овцам и козам, а остался при Райхсвере, где ему очень быстро, спустя двадцать лет скитаний по частям, нашлось место в чудной свежезавоёванной Остхалии, в земле Маклербург в военном городке Фарбштайн, где как раз нужен был смотритель за озером, в котором ещё никто не утонул из детей, но уже скрылась на дне танкетка войск связи. Вот и сегодня девочки шли к Егерскому Озеру отлично осознавая что могут встретиться там не только с охлаждающей свежестью, но и с этим страшно ругучим дядечкой-дедучкой. — Вроде успеваем, — подметила Картоха, глядя на часики. Рядом идущая Юля приободрилась, но продолжила картинно страдать на тему своей беседы с Брандбургом: — Ну и зачем я соврала? Я же хорошая воспитанная девочка, как я теперь буду смотреть людям в глаза? — Мороженого хочешь, Гай Юля? — не обращая никакого внимания на эту тираду, спросила Саша. — Хочу! — тут же обрадованно отвлеклась Юля и абсолютно бессовестно посмотрела в глаза подругам, которые тоже улыбались и взгляды у них были ни капли не кающиеся и виноватые. Если выбирать между смертью от жары и смертью от воды, они выбирали второе! — Девочки-патрулечки, вы что же, купаться собрались? — деловито поинтересовалась фрау Тартан, когда процессия оказалась у её прилавка, где сегодня было подозрительно пусто для утра солнечного жаркого дня. — Нет, по грибы! — продолжила гнуть своё Саша и тут же обнаружила ответ на свой немой вопрос — ящики фрау Тартан были уже пусты. Все запасы снесли сразу после завтрака, потому что с рассвета стоял такой зной, что хоть пей, хоть пой, всё равно сухой. — Не слушайте эту дурёпу, мы за мороженым собрались, а дальше поглядим — может и купнёмся, или будем сокровища старика Плеваки искать! — деловито взяла слово Картоха и выложила на стол столбик монеток, попутно подмигивая так, будто у неё лицевой нерв свело. — А-а, — открыла рот фрау Тартан, будто всё поняла и тут же выдала полагающуюся, сбережённую порцию мороженого в вафельных стаканчиках. — Всё лучшее детям! — добавила она, глядя на то какой благодарностью сверкают глаза её постоянных покупательниц. — Грюнитским! — хмыкнула Картоха, которая между прочим очень долго налаживала этот контакт, переросший в контракт. Кто как не дочь доктора Аффенмана, чьи дети и родичи засели в медицинском корпусе Райхсвера, могла знать что такое кумовство и связи? — Смотрите не утоните! — кричала вслед фрау Тартан, а девочки уже во всю трескали мороженое так что за ушами трещало. Сегодняшняя жара отменила всякие нежности вроде облизывания, тем более количество мошкары под сводами неглавного парка заставляли поторопиться, чтобы прохладный рацион не разбавили насекомые. — Не утонем, у меня вон какой круг! — отвечала Юля, довольно раскручивая своего резинового розового спутника на руке. Девочки заворожённо следили за этой красотой и тем как попавшие лучи солнца отражаются от прозрачного покрытия и разбегаются по кустарникам солнечными зайчиками. Зрелище это было настолько волшебным что девочки забыли смотреть под ноги, а это между прочим немаловажная часть прогулок по Неглавному парку, ведь… — Шайсе! — вскрикнула Саша, вскидывая левую ногу от земли, будто на змею наступила. Близко. Но… — Не смей ругаться при Юле! — тут же попыталась дать подруге по шее Картоха, но тут же предпочла отпрыгнуть, утягивая за собой Юлю, чтобы избежать поражения одежды нежеланными элементами, которые не пожелали намертво прилипнуть к ноге Саши, а спешили разлетаться во все стороны. — Но Саня вляпалась! Это точно генерал Гейн! — законючила Саша, шкрябая подошвой о первую подвернувшуюся корягу. — Нет! Генерал Гейн очень воспитанный пёс! — тут же поспешила высунуться из-за спины Картохи Юля, которая предусмотрительно зажала нос, отчего голос стал уж больно потешным. Констанция, не выдержав, прыснула. — Даже если и так — ну не может же он терпеть постоянно… — огрызнулась Саша, которой не улыбалось чтобы на неё смотрели как на прокажённую или пахучую, так что она спешила стереть с подошвы своих ботинок все свидетельства о нечаянном наступлении в обыкновенную природную ловушку. — А я видела как он в человеческий туалет заходил, да! — упрямо выдала Юля и хихикнув добавила: — Спасибо что спасла меня собой! У тебя-то ботиночки, тебе нечего, а если бы я своими сандаликами… — Низачто! — тут же возопили Картоха с Сашей, которым даже представить что-то подобное было страшно. Недопустимо! Так что они живо нарвали лопухов, обмотали ими свои ноги, а Юлю усадили в круг и подняв на руки, понесли в сторону Егерского Пруда словно в паланкине. — Смотри куда наступаешь, вонючка! — пыхтела Картоха, оказавшаяся сзади. Но Саша пёрла как панцер по тропинке и не обращала никакого внимания на всё это. Юля трясущуюся в кругу сверху то и дело пищала и оправляла подол своего белоснежного платьица. — Не переживай! Всё равно на тебе шорты, а под ними купальник, так что это вдвойне приемлимо! — спешила успокоить её Констанция, которой не очень нравилось что вертится не только шофёр их императорской колесницы, но и пассажирка. — Но это же неприлично! — вздыхала Юля, попутно затыкая уши, потому что развеселившаяся Саша нашла себе новую игру и, теперь огибая каждую новую «мину замедленного действия», напевала: — Шайсе-шайсе, тихо выметайся! Шайсе-шайсе, в лесу не зазнавайся! Так они миновали и «Оазис Ангелов», где по понятным причинам не оказалось Маршала, и болотце, и перелесок, и овражек, и колодец, и вот они наконец почти на берегу — только через куст перелететь. Но тут кое-что лопнуло и нет, не Юлин розовый друг — резиновый круг, а терпение у Картоха. — Да харе уже ругаться, сапожница недоделанная! — рявкнула Констанция, резко тормозя и отбирая у Саши край круга, вместе с Юлей, которая боясь потерять равновесие, окончательно провалилась в отверстие и теперь торчала с двух сторон, высоко поднятая над головой Картохи. Та легко держала такую конструкцию как силач в цирке. — Саня не ругается, Саня поёт о том что видит! И вообще дядя Натан постоянно так говорит! Все мы когда умрём станем землёй так что в этом нет ничего такого! — Вот и иди к своему дяде Натану, а я не позволю тебе Юлю портить! Земля и фекалии не одно и то же! — гаркнула, окончательно слетая с катушек Картоха, — Давно язык с мылом не мыла, а если кто услышит? — Фиалки? — вопросительно пискнула Юля и вдруг, с высоты своего полёта обрадованно замахала руками: — О, привет Маршал, как дела? Стоит ли говорить что уже через секунду Юля была на земле в целости и сохранности в обнимку со своим кругом, а подруги спрятавшись в кустах, во всю приводили себя в порядок — Саша стремительно избавлялась даже от упоминания своего минутного наступательного позора, а Констанция старательно пыталась перестать злиться и желать кого-нибудь проткнуть багром, жахнуть веслом и потом закопать в песочке. — Дела — пока не родила! — в это время отвечал с другой стороны кустов Маршал и важно добавлял: — Только я сегодня не Маршал, я Жан Батист! Крещу через три погружения в катаклицизм, потом в три полоскания в лухарянство и самоокунание в бабтисков! — Опять всё перепутал! — восхищённо выдохнула Юля и, подняв над головой круг, свернула на тропинку к пляжу, оставив подруг наедине со своим стыдом и стеснением. — Балбес он! Хорошо что у нас крещение через помазание лба, — буркнула Картоха, закутываясь в сеть с головой. Сидевшая напротив неё на корточках Саша тоже спешила надеть на голову водолазный шлем. Ну почему Маршал решил прийти к Егерскому озеру именно сегодня, когда с Сашей произошёл такой конфуз, а Картоха была не в форме, в самом худшем значении этого слова? — На тебе ведь школьный купальник? — понимающе шепнула Саша, подсаживаясь к Констанции, которая уже подумывала давать дёру в сторону базы. — Ага… — только выдохнула та и, отодвинув ветки куста, указала на стройную красивую Юлю, вокруг которой во всю кружился Маршал в длиннющем белом балахоне и поясе из верблюжьей шерсти, — А они неплохо смотрятся вместе, да? — Шайсе! — только шмыгнула Саша и вдруг грозно прохрипела: — Но Саня и ты же не можем бросить Юлю наедине с этим жуликом? — Да! — обрадовалась Констанция, — Вдруг он её в какую-нибудь умбу-юмбу крестит, а нам потом разбирайся? Пожав руки, подруги решительно встали и словно целый бронепанцерный дивизион рванули через кусты к своему лидеру. Нет уж! Они не могли позволить чтобы Маршал охмурит Юлю, прежде чем они ему накостыляют, или тоже охмурят. Юные девочки-кадеты плохо разбираются в последовательности действий, особенно на эмоциях. А эмоции так и хлестали, ведь они из тенька рощи наконец-то вышли на золотое солнце берега! — Как раз вовремя! — улыбнулась Юля, раскрывая объятья всему миру и всему этому, заполненному ребятнёй и молодёжью — пляжу! И тут повествование должно кое-что уточнить. Это не автор забыл, это мудрая драматургия, однако стоит заметить что грозный хранитель вод Егерского Озера ефрейтор Плевака имел обыкновение орать и бесноваться на купальщиков-нелегалов только в определённые часы. Так после завтрака над озером его ор стоял с пол часа, а потом егерь-пенсионер с чистой совестью заваливался в гамак невдалеке от причала и спал до обеда, потом опять орал, ругаясь на весь свет, а потом опять спал до самого ужина. А ночью он ловил раков и рыбу, пил пиво и рассказывал фрау Тартан военные байки и запрещённые егерские песни, но это совсем другая история. Так вот — девочки успели ровно в промежуток самого крепкого сна старика Плеваки, который, проверено опытным путём, спал так крепко — что можно было хоть устраивать артиллерийские учения, не то что массовые заплывы до буйков и обратно. — Ух-ты! Вот это крутотень! Играете в гладиаторов? — светски осведомился у вышедших на пляж и перепугавших всех своим внешним видом Саши и Констанции Маршал. Благо девочки были одна в водолазном шлеме, другая в ныряльной маске, так что он не увидел их румянца, а подруги спешили утаскивать Юлю на женскую половину пляжа. Ах да! Автор забыл уточнить — но в Верлине при всей соборности и общности всех и вся, считая законы, правила и таблички, иногда общество приходило к вынужденным разделениям и если взрослые солдаты из смешанных подразделений спокойно делили казармы, уборные и бани, то вот нерадивые дети, во избежание массового мордобоя предпочитали расходиться переодеваться по разным углам от греха подальше. — А крещение? — расстроенным укором вонзил в спины троицы Маршал, но даже Юля понимала что правила есть правила, так что только задорно ответила: — Потом! У нас с собой конфет нет! — Так я бесплатно! — почти умолял Маршал, но было уже поздно — девочки перешагнули невидимую территориальную линию за которым начиналась женская половина с более густыми кустами, чистым песком, свежим ветерком и вообще всё там было очевидно лучше, чем у банды грязных мальчуганов, которые кидались в друг друга илом и делали себе костюмы туземцев из камышей и травы. «Вот бы к ним!» — часто думала Саша, но только про себя, в сердце. Умом то она давно поняла что к сожалению уже не маленькая и не может носиться нагишом по отмели обмазанная грязью в юбке из травы. Нет уж. Её место было рядом с подругами, у которых были более интеллектуальные игры и развлечения. — О! Дурацкий Патруль! — обрадованно встретила девочек у куста-переодевалки, замотанная в сетчатую авоську Сюзи-Визи, которая конечно тут же сказала страшную гадость: — Что, в школьных купальниках купаться будете? — А в каких ещё? — вспылила Констанция и тут же издевательские добавила: — А разве тебя, Сюз, не заперли в подвале с углём за то что ты на Пушке Густава неприличное слово картошкой написала? — Заперли! — тут же важно согласилась Сюзи-Визи и тут же пояснила, было бросившимся проверять, не призрак ли она подругам: — Но я сбежала! Посадила вместо себя соседку Базю, отдала ей свою одёжу, а сама рванула сюда! Уж больно жарко сегодня! — Но разве это справедливо? — ужаснулась Юля, которая порядком смутилась оказавшись в близости с Сюзи, вновь растеряла всякую смелость. Тем более сегодня Регелюн-самая-младшая распустила свой пучок и была очень похожа на утопленницу, а не на девочку семи лет. В сцепке с тем что Лангоур подозревала что это из-за пророчицы-с-забора её недавно чуть не похоронили, это создавало совсем пугающий эффект, но промолчать когда обижают слабых она не могла. — Что справедливо? — удивилась тому что Юля ещё и разговаривать умеет Сюзи, но, тут вспомнив про волшебное воскресение белой девочки и свой конфуз на заборе, заодно оценив её огромный розовый надувной круг, сменила пластинку и мягко профырчала: — А ты про Базю? Ну так она сама просила чтобы я её в подвале заперла! Не каждый день между прочим дают разрисовать все стены углём и ещё три конфеты, стеклянный шарик и дохлую крысу! — Да? — смирилась Юля, как вдруг взвизгнула: — Крысу? Дохлую? — Ага! Вот та-кую! — описав руками что-то среднее между таксой и анакондой, брякнула Сюзи-Визи и, заметив сжатые кулаки Картохи и Саши, поспешила ретироваться копаться в песочке. Она знала что подруги её уважают, но так же помнила что за угнетение Юль полагается такой чепалах, что лучше самой спрятаться в угольной куче в самом тёмном углу подвала. — Пошли переодеваться! Саня вам такое покажет! — схватила нерешительную Картоху и шокированную размерами Сюзиной крысы Юлю Саша и утянула в кусты. Надо было успеть накупаться и наболтаться до того как старик Онуфер Плевака раскроет тяжёлые веки и вновь выбежит на причал в одних кальсонах ругать весь белый свет и кусок шрапнели, по слухам застрявший у него в ушной раковине. Седрика делала самый невинный вид, разглядывая в зеркало заднего вида капот врезавшегося в них гражданского грузовика. Какое это было счастье — они попали в аварию! И нет — не из-за неё! Как в анекдоте — а ручки-то вот они! Мотор заглушен, все инструкции соблюдены! То есть не только не будет взыскания, но ей ещё может что-нибудь компенсируют! Ведь это почти покушение на убийство, долбанный Осси врезался в машину с армейскими номерами, когда та спокойненько себе стояла на парковке перед складами городского гарнизона. Интересно, а когда лейтенант Смоллет вернётся и увидит раскуроченный кузов авто он броситься к кабине проверять жива ли Седрика? На этот случай Регелюн уже расстегнула все три верхние стратегические пуговицы, приняла вид умирающего лебедя и, вообще, позаботилась чтобы начальство всё интерпретировало правильно. Загорать в ожидании спасения мешало только одно… Один… — Шайсе! Шайсе! Лехарбен! Клавта! Сатан-Лазазель! Арше! — сокрушался прапорщик Циркуль, плясавший вокруг машин словно пьяный эпилептик. То что он сыпал словами сразу на нескольких языках добавляла картинке трагичного колорита. Ну правда — Девятнадцатый век по всемирному, восьмой по верлинскому календарю, Остхаллия, земля Маклербург, город Маклербург, Командштрассе двадцать три, военное верлинское авто, за рулём светлая сержант-верлинка, сзади здоровенный халлийский грузовик, за рулём которого уже никого нет, а вокруг места аварии в кольце толпы носится долговязый чернявый прапор и ругается на двух языках. — Водитель скрылся с места преступления! — пытался кто-то втолковать подоспевшему караулу что не надо пытаться арестовать половину мужчин из толпы. Прапорщик Натан продолжал ругаться, а Седрика только купалась в ожидании когда же её ротный хлопнет тяжёлой дверью этого склада, всё увидит и броситься вызволять её из кабины касперыча! Да! Всё-таки сегодня был именно её день! — Низачтоневыйду! — упрямилась Констанция, схватившись всеми руками и ногами за кусты, из которых её старательно выколупывали Юля с Сашей, умело использовавшие как прихваченный багор, так и прихваченную Картохой же сеть. До весла дело ещё не дошло, но лучше было не искушать подруг. Но как уж тут когда… Что такое собственно Верлинский типовой школьный купальник, абсолютно одинаковый что для кадетских учреждений, что для гражданских школ? По уставу это летняя форма одежды для обучения подрастающего поколения водным дисциплинам и техникой безопасности на водоёмах, а по сути — что-то среднее между спортивной формой, состоящей из шорт и рубашки, и закрытым гимнастическим костюмом. Слитная конструкция с рукавами по локоть и штанинами по колено, небольшим воротом и пуговицами на спине, выполненная из непромокаемой лёгкой секретной военной ткани синего оттенка. Женский вариант ради приличия имеет пристежную нижнюю юбку тактично скрывающую бёдра и всё остальное, но разумеется кадеты никогда таким позором бы пользоваться не стали, да и смысл если… — Я лучше умру! Лучше зажарюсь на солнце! — рычала Констанция, которая предпочитала быть картошкой в мундире, а не без него. Однако подруги имели на этот счёт своё мнение. — Живи, Картох, под солнцем и в воде все равны! Саня не пойдёт купаться, если ты не пойдёшь и тогда сдохнем вместе! — убеждала Саша, которая разумеется никакую юбку пристёгивать не стала и красовалась чисто мальчишеской фигурой. — Мы тебя и такой любим! — спешила на помощь Юля, отнюдь изволившая соблюсти все приличия, ибо негоже юной фрейлейн сверкать чем не надо, да и в отличии от Саши, она на самом деле за компанию с Картохой чуточку стеснялась показывать свою фигуру собравшимся, которые кстати были куда менее закомплексованы. Да-да! На женской половине конечно царил порядок и порядочность, а водораздел из «крестилки» Маршала и караул в кустах гарантировал что ничто злое не войдёт в это девичье царство и не стырит одежду купальщиц, но, увы, не все могли себе позволить совесть и школьный купальник. Именно поэтому часто купались кто в чём, не нагишом конечно, но и скорее в белье, или одежде, чем в чём-то специальном. Как-никак Егерское Озеро было обиталищем солдатско-сержантских детей и любителей свободы, которым до фонаря все эти бассейные порядочки Главного Парка. Вон Сюзи-Визи вообще купалась в своей грязной авоське и ничего! Никто ей слова не сказал! Да и чего греха таить — дал бы кто Саше, она бы тоже купалась в одежде, ибо как старшая в многодетной семье к некоторым вопросам стыда и тела имела очень простые установки. Поэтому к примеру когда она заявляла что покажет подругам что-то в кустах, она разумеется имела в виду след от кадетской пряжки, чуть ниже своего пояса. Сзади. И нет, Сашу никто дома не лупил, просто если уж играть с Элишой и Вераникой в «мясо» пока взрослые не видят, то не пальцами, а ремнями! Ну и как было с такой нормально общаться? Наконец когда в дело пошло весло с удочкой и Картоху таки получилось выкурить из кустов, где уже аккуратно была сложена их одежда, девочки наконец-то вступили в чудесную холодную воду. Правда тоже не как все, а очень оригинально! — Не видите? Играет в загнивающий Руанский юг! Там женщинам только так купаться и разрешают! — отругивалась от удивлённой публики Саша, которая в сцепке с Юлей тащили сеть так, чтобы никто не смог увидеть Картоху, до того как она погрузится в воду. — А ты откуда знаешь? — не поверила какая-то малявка, приставшая на мелководье. — Саня вообще всё знает! — фыркнула Саша и, нежно погладив почемучку по голове веслом, наконец опустила руки — Картоха таки успокоилась, оказавшись в воде она наконец вспоминала что так-то лучшая на параллели по заплыву в полной форме, а уж в форсировании водоёмов с оружием и под обстрелом ей вообще нет равных! Её встречал чудесный вид — высокий берег с одной стороны, ивняк с другой, а впереди — на том берегу, причал и высокая лесническая башня, подозрительно по материалу напоминающая водонапорную башню, из которой была сделана их база, но на это давно никто не обращал внимания. Как и на то что буйки были сделаны из канистр для топлива и покрашены в военные серо-голубые оттенки. — Водичка, во! — показала большой палец Констанция спустя пару кругов вдоль пляжа. Она сосчитала все буйки, коих по периметру было сорок, подразнила мальчишек, тайно понаблюдала за сотым крещением Маршала и просто хорошо провела время. Румянец окончательно покинул её лицо, а от стеснения не осталось и следа! Даже старшие ребята смотрели за её сменой стилей с восхищением, так что и бояться было нечего. Кто в здравом уме будет смеяться над такой ходячей олимпиадой, тем более вооружённой веслом? — Ага, и я совсем не боюсь утонуть! — похвасталась Юля со своего розового круга. Вокруг неё уже собрался ореол из поклонниц, желающих тоже покататься на таком розовом плоту, да и вид Юли в чёрных очках располагал к всеобщему восхищению. Это вам не мальчишечьи мотоциклетные или панцерные, а специальные, плавательные очки! Водичка же и вправду была что надо. Это не такая прохлада, когда только одним большим пальцем коснёшься на мелководье и уже озноб, но и не теплота, как в каком-нибудь прудике, когда можно увидеть на поверхности грязь. О нет! Это была идеальная июньская температура озёрной водицы, когда солнце успело прогреть только верхние слои воды, а нижние остались всё такими же прохладными. Так на мелководьи можно было спокойно греться, а там где поглубже — пищать от удовольствия, настолько хороша была разница, и именно на ней, на этом контрасте и строилось всеобщее веселье и радость. Никто и не думал заплывать за буйки или соваться на чужую территорию. За буйками просто не было ничего интересного, а части пляжа на самом деле когда дело доходило до игр становились очень условными. Разнополая малышня то и дело смешивалась на мелководьи и пролезала через все заслоны, не спасала никакая «крестилка» Маршала, которая могла отпугнуть любого адекватного человека. Но и это не было страшным. Ведь всякое разделение требовалось только для душевного покоя сторон. После же того как все уже переоделись и попрятали свою одёжу было как-то без разницы где ты и с кем ты. Все всё равно такие какие есть и купаются в одной воде. В одном озере. Одного Парка. Одного городка. Одной страны. Одной империи. — Айда искать сокровища! Танкетка связи сама себя не достанет! — позвала подруг Саша, вновь напялившая водолазный шлем и вооружившаяся багром. Только вошедшие во вкус подруги решили присоединиться, тем более тут же нашлась компания из сверстниц, умеющих хорошо плавать. Юля на своём кругу, заплетённая по последней моде, была назначена адмиралом и флагманом экспедиции. Зоной обследования назначили уже сто раз проверенный квадрат у самых буйков. Ну и что, что уже лазали? А вдруг танкетку таки туда смыло? — Будете Сане через трубку кислород подавать, а Саня будет за верёвку дёргать — один раз «нашла», два раза «не нашла», вот! — объясняла новым товарищам задачи Саша. — А я тебя подстрахую, — гарантировала Констанция. — Видали, и она мне говорила не ругаться! — хохотнула Саша и прежде чем ей по шлему прилетит багром нырнула на глубину. Благо её крепко-накрепко примотали к Юле, которая в свою очередь держалась за круг и любовалась небом. У всех уже с минут пять было подозрение что она уснула, но пока игра шла своим чередом решили не проверять. — А если у неё солнечный удар? — боязливо заметила одна из доброволиц, крутанув кудрявой головкой. — Ничего страшного, один раз она уж чудесно воскресла, Ада! — усмехнулась её соседка в шапочке для плавания. — Да ну тебя Илс! — поёжилась кудрявая и жалобно позвала: — Уши! Проверь Гая Юлю, прошу! — Сейчас… — откликнулась флегматично плавающая на спине у круга девочка с длинными пепельными волосами. Перевернувшись, она схватилась за край надувного круга и, потыкав Юлю пальцем спокойно поинтересовалась: — Джули, ты спишь? — Я не сплю… — было ей ответом, а потом Юля села в кругу и странно металлическим голосом продолжила: — Я впитываю! Теперь я большое волосатое торнадо! — Чего? — удивилась троица и поспешила дёргать за верёвку — вызывать со дна Картоху и Сашу, которых подозрительно долго не было, но которые точно могли помочь. Ну откуда доброволицам было знать про «Дунке-Юлю»? — Ничего! Поплыли к берегу, у меня есть разговор к Сюзи-Визи! — холодно отчеканила Юля и, перехватив весло приготовилась рулить свой розовый плот в сторону пляжа. — Корабли не плавают, а ходят, раз ножкой об дно — топ, второй — топ, и пошла! — попыталась обратить всё в летнюю жаркую шутку Илса, но резко переменившуюся Юлю было не унять. — Значит пошли! — упрямо заявила она, старательно распутывая узел на поясе, чтобы ускорить процесс и сбросить балласт из ныряльщиц, благо те уже всплыли и сквозь стёкла маски и водолазного шлема лупали глазами, не понимая что происходит. Было уже поздно что-то понимать. Юля во всю гребла к берегу, а доброволицы помогали ей, не решаясь противостоять, хотя всё ещё флегматичная Уши Смоллет тихонько ворчала: — Мне не нравятся эти команды, мне не нравятся эти вопросы, и вообще, да-нет, мне вообще всё не нравится! — Что же и солнышко? — удивилась Адала Кнопель. — Она этого не говорила, — смеялась Илса Шкода, упорно работавшая ногами, а Юля гребла и только приговаривала: — Раз-два! Раз-два! Прибавить ходу! В это время весь пляж замер в изумлении, даже сто пятая Маршальская крестильная процессия. Потому что когда от буйков на крейсерской скорости несётся розовый плод и брызгается, это не только красиво, но ещё и страшновато. А вдруг девчонки, не откопав танкетку, решили теперь играть в пиратов и устроят набег на мелководье, где во всю резвилась малышня? Конечно Маршал как духовный лидер купальщиков тут же озаботился эвакуацией в чём его все поддержали. И только Сюзи Визи осталась сидеть у бережка, лепя из грязи пирамидку очень странной очевидной формы, ничего толком не подозревая и не понимая что это по её душу. — Она лепит какашку! Она будет её швырять! — абсолютно светским тоном подметила Уши Смоллет, когда они уже дошли до места где их ноги могли касаться дна и можно было уже успокоиться, но Юля была неумолима: — Прибавить ходу! Раз-два! Раз-два! — Спасайся кто может! Дунке-Юля пробудилась! — голосили едва поспевавшие за своим лидером-флагманом Картоха с Сашей. И только тут Сюзи-Визи поняла что эта карательная пиратская экспедиция по её душу. Авоська нехорошо прилипла к телу, а в голове промелькнула привычная сержантско-детская мысль «Сейчас будут бить! Возможно ногами!» Нет, заборная пророчица конечно не испугалась, ведь и не из таких передряг выбиралась и вообще она всех кто был её выше презирала хронически, но под ложечкой засосало нехорошо. Потому что эта тихоня, эта молчунья на побегушках у Сашки с Картошкой, внезапно оказалась супер-капитаном со своей шхуной и командой, а в глазах у неё было самое страшное — правота и правда. Почему Сюзи не смогла предсказать это? — Шайсе, лучше бы я сегодня в подвале сидела… — проворчала она, когда розовый фрегат уже причалил к берегу, а Юля с достоинством, вооружённая веслом, следовала к ней. И лучше бы она закричала, или бросилась с кулаками. На такой случай у Сюзи давно была отработанная тактика и боезапас из таких ругательств, что даже у сестры-Седурики уши краснели, вот только Юля ничего такого не сделала, а только сощурившись неприятно, очень тихо и угрожающе заметила: — Знаешь что, Сюзи-Визи, я тут подумала и всё-таки считаю что это очень несправедливо то что в такой прекрасный день, когда солнышко светит и водичка отличная, запирать вместо себя в подвале несчастную соседку и ещё ей крысами отплачивать дохлыми! Это дохлый номер и крысятничество! — Чего? — было начала возникать Сюзи, но тут поняла что этот номер реально дохлый. Её взяли в полукруг девочки и просто спокойно говорили. В глазах пляжа это даже на разборки не тянуло, просто милая беседа, в которой ей, как пророчице с забора, нужно было держать марку. — Друзья так не поступают, вот что! — припечатала Юля и совсем тихо приговорила: — И если уж хватило ума писать гадости на нашей Пушке Густава, то и наказание отбывать тоже должна была ты, а не эта самодеятельность! Это просто нечестно и всё! Тебе давно пора было рот с мылом помыть за твои проделки, но вот это уже слишком! Пожалуйста извинись перед Базей и отпусти её! — Пожалуйста! — добавила лидер Дурацкого Патруля, когда глаза у Сюзи стали где-то с колесо касперыча, а рот то открывался, то закрывался как у рыбы, настолько она была шокирована такой наглостью. Чтобы её — Сюзанну Регелюн смела поучать какая-то… Какая-то… Ой… Юля как будто невзначай теребила подол своей юбочки из секретного военного материала, как будто на что-то намекая. Неужели она видела как Сюзи тогда на заборе, увидев её призрачную белую, опи… Не может быть! А если она всем расскажет? — Да ну вас! — дрожащим голосом ответила Сюзи-Визи и, топнув ногой, разрушив свой зиккурат понятной формы, отвернулась и потопала в сторону кустов. — Она что плачет? — озаботилась Адала. — Кто? Сюзи? Нет! — хором успокоили Картоха с Сашей и поспешили к Юле, которая прикрыв глаза застыла у разрушенной грязевой горы и глубоко дышала. — Гай Юля, приём-приём! — потыкала её в плечо Саша, чтобы проверить Дунке-Юля уже ушла, или всё ещё с ними, но не успела. На высоком береге взвился алый флаг с черепом и костями, а возникший под ним дозор из трёх пацанов дико завопил: — Ахтунг! Шухер! Плевака перевернулся на левый бок! О что тут началось! За какие-то пять минут пляж как будто вымело стихией. От нелегалов-купальщиков не осталось и следа. Даже куличики и замки из песка стратегически были перенесены в кусты — не рушить же! Исход выглядел воистину эпохально, особенно при том что впереди всех нёсся Маршал в белом балахоне, продолжая размахивать посохом. Как известно за весельем время летит незаметно, но не теряет своих свойств. Оно заканчивается и чтобы избежать кары небесной и телесной надо поскорее убираться из опасной зоны. Ведь ефрейтор Плевака при всех запретах на телесные наказания оставался человеком старой закалки и если уж кого ловил за купанием, то потом долго гонял по зарослям крапивы с жутким гиканьем и улюлюканьем. Благо все давно навострились смываться раньше чем он проснётся, так что подобных ужасов никто уже доподлинно не помнил. Быстро переодевшись девочки рванули через лес, разумеется теперь предусмотрительно глядя под ноги, в сторону колодцев, где водный холодный отдых продолжился! Ведь мало искупаться — нужно ещё до прихода домой уничтожить все следы этого! У длинного выдолбленного из дубового ствола корыта девчонки скоренько стирали купальники, здесь же с помощью вёдер и леек с мылом мыли головы. Когда у тебя родители военные, это всё равно что самим жить казарменной жизнью. На вечерней поверке обязательно проверят — а нет ли в волосах водорослей, ряски, тины или песка. И доказывай потом что ты не верблюд! Нет уж — в такую жару сидеть под домашним арестом, даже если не в подвале с углём, никто не хотел. И конечно, даже тут деление нерадивых детей никуда не девалось! Всем мальчишкам, кроме Маршала (он как лицо духовное и очень симпатичное был давно из мальчишек выписан) путь к этому колодцу был заказан. Да и разве надо мальчишкам стираться или ещё что? Они как дикари — купались в чём есть, сушили всё на теле, а головы споласкивали под колонкой и спешили дальше играть. Ну конечно же! Их-то матери досматривали куда менее тщательно! У них и волос как известно меньше, но вообще Дурацкому Патрулю опять-таки было очень очевидно что у них всё гораздо лучше устроено! Да! — Говорят Сюзи-Визи и вправду ушла домой извиняться… — шёпотом делились между собой новым слухом девчонки и с уважением поглядывали в сторону Юлиной команды, которая пристроившись с краешку, тихонько знакомились более близко после всех этих совместных игр. — Саня, Картоха, Гай Юля! — водя рукой по подругам презентовала Дурацкий Патруль Саша. Илса не осталась в долгу: — Шкода, Кнопа, Каперанг! — А почему каперанг? — удивилась Юля, помогавшая Уши расчесать её шикарные пепельные волосы. — Потому что у неё папа капитан Смоллет, служил на флоте, пока его в Остхаллию на речную эскадру не перевели… — тихонько пояснила Адала, боязливо поглядывая на бравых Саню с Картохой, которые пересчитывали амуницию — вдруг что забыли и теперь старик Плевака будет играться с их багром, удочкой, или веслом? — Круто! — только выдохнул хором Дурацкий Патруль. — А почему Картоха? — сверкнула смеющимися искорками Илса, но Констанция и ухом не повела. Даже не покраснела. Сегодня она заново поняла что ей стесняться нечего. — Потому что всему голова! — важно брякнула она. — Так это же хлеб всему голова! — рассмеялась Шкода. — А картошка — второй хлеб! — вставила Саша и все тоже рассмеялись, считая Юлю, которая вернувшись в своё обычное слегка робкое состояние, однако не отрывалась от коллектива ни на минутку. Потому что — ну что это такое? В такой солнечный день быть в тени сияющих тёплых подруг? Седрика Регелюн неловко переминалась с ноги на ногу. После неудавшегося «покушения» неизвестного Осси они полдня проторчали в гарнизоне Маклербурга пока их не эвакуировали обратно в Фарбштайн и всё это время ротный заботливо интересовался как она и всё ли у неё хорошо. Он похоже отлично осознавал что пара часов под солнцем в разбитой машине рядом с матерящимся на двух языках прапором, это знаете ли, очень травматично для души. Но вот они уже в городке, он конвоирует её с сторону медпункта и всё бы хорошо если бы не… — Александра Виктория Шильдкрёте! — грозно нависла над дочерью-хулиганкой старшина Татьяна Шильдкрёте, попутно заламывая руку прапорщицу Натану прямо на глазах у семи девочек, которые делали такой невинный вид, что аж страшно! Разговор начался буднично. Мать просто спросила где её дочь изволила шляться, а та, получив поддержку подруг нагло заявила «По грибы». Кто мог подумать что этим словам придётся верить из-за количества народу? Да — Юлия Лангоур была страшным человеком и судя по всему сегодня умудрилась добавить к своей банде ещё троих разбойниц, и как Седрика могла предположить что среди них окажется родная сестра её ротного — Уши Смоллет? Более того — как она могла предсказать что с этой компанией будет вести малоцензурный диалог её сестра которая так-то должна была сидеть в подвале? И что она там до появления старшины Татьяны и конвоя кричала про Бэйзил Хексат и угольный подвал? — Мама, это не я! Это всё Сюзи! Это она на пушке Густава нехорошее слово написала, а я только вспомнила, да! — лопотала Саша, прячась за моргающей как семафор Констанцией от рук своей матери, которая явно хотела схватить её за ухо. — Не смей врать при офицерах и их детях! Как тебе не стыдно? — возникала фрау Шильдкрёте и продолжала ещё более страшным тоном: — А ты Натан? Ты же прапорщик! Сколько раз я тебе говорила не ругаться при детях? — У меня сегодня просто дерьмовый день! — скулил Циркуль, одними только своими печальными глазами призывая на помощь лейтенанта, но тот вообще не знал куда броситься. Ушки его чудесной длинноволосой сестрёнке Уши уже прикрыла Юлия Лангоур, Седрика же делала вид что вот-вот упадёт в обморок, лишь бы не вступаться за сестру, а семейный дуэт Шильдкрёте продолжал своё представление: — А ты Сюзанна Роберта ещё получишь от фрау Сванхильды, уж я позабочусь! — метала громы и молнии фрау Шильдкрёте, отчего доселе хохотавшая Сюзи поникла и бросилась прятаться за Седрику. Вот ещё чего не хватало! — Ну Маматаня, Дядя-Таня же не виноват что прапорщик! — защищала Циркуля Саша. — Твой отец тоже прапорщик, но никогда слова плохого при детях не сказал! — таки вытянула Сашу из-за спины Констанции Татьяна. — А как же в прошлый вторник? — законючила Саша и тут у её практически тёзки, по совместительству ротного Седрики наконец нашлось что сказать: — Отставить скандал! Здесь две капитанские дочки, а я не хочу под трибунал! Этот аргумент оказался более чем исчерпывающим и столкнувшиеся миры взрослых и детей решили соблюсти хоть какой-то политес, для сохранения авторитета первого и защищённости второго. Построив своих подопечных — Сашу и прапорщика Натана, фрау Шильдкрёте долго извинялась перед Смоллетом и девочками, потом тот же трюк пришлось проделать и Седрике с Сюзи, ибо приличия и правила выше всего. Наконец лейтенант, схватив в охапку свою сестрёнку для солидности, извинялся уже перед лидером Дурацкого Патруля и её серым кардиналом — Констанцией Аффенман. — Предлагаю не доводить этот конфуз до вышестоящего начальства, кхм, то есть родителей. Пусть девочки гуляют дальше, а мы дойдём до лазарета и там всё обговорим, тем более думаю прапорщику Циркулю теперь тоже потребуется мед-помощь… — умоляющим тоном предложил Смоллет и все согласились, хотя как могли не, если он был старше всех по званию? Седрика уже ничего не понимала. — Александра Виктория, разговор ещё не окончен! Я тебе рот с мылом помою! Дома договорим… — грозила пальцем фрау Шильдкрёте, смущённо следуя за лейтенантом и делая вид что она вообще не при чём. — Сюзанна Роберта! Мать узнает — убьёт! — обращалась к Сюзи Седрика, которая всё равно при всей неловкости продолжала изображать убитого лебедя, и только ротный Алекс Смоллет, нежно прощаясь с сестрой, заметил: — Погуляй ещё с новыми подружками, Медвежонок, но к ужину вернись! — Хорошо! — флегматично отвечала Уши Смоллет, как-то подозрительно сжимая руку Юлии Лангоур… Час от часу не легче! Они были одинаково заплетены! А эта Илса Шкода была так же коротко подстрижена как Саша Шильдкрёте! Неужели Дурацкий Патруль пополнил свой бандитский резерв новичками? И почему среди них оказалась сестрёнка любимого ротного сержанта Регелюн? Почему? Почему? Ну и злодейка была эта маленькая Юлия Лангоур! Нечестно так охмурять окружающих! Вся в отца! Седрика чувствовала что сходит с ума. Сегодняшний жаркий сухой день заканчивался до драматичного смешно. Лейтенант Смоллет конвоировал сержанта Регелюн к медпункту, вслед за ними шли и шёпотом переругивались старшина Шильдкрёте и прапорщик Циркуль. А где-то по улочкам Фарбштайна спокойненько брели капитанские дочки Аффенман и Смоллет, лейтенантские дочери Лангоур и Кнопель, и истинные прапорские дети Шильдкрёте и Шкода. Они наверное были счастливы что беда миновала и громко смеялись, обсуждая свои маленькие детские приключения и фантазии, которые и в сравнение не шли с свиданием с любимым и аварией у стен гарнизона склада. Но почему-то, даже осознавая это, Седрика им жутко завидовала. Они все были так искренни и счастливы, при том что такие разные — но дружили, а что они — взрослые? — Меня сегодня чуть не убили! — стонал прапорщик Натан. — И зря не добили, матерщинник проклятый, мыло тебе на язык! — шипела Татьяна, шёпотом добавляя на незнакомом языке: — Ты, булат, понимаешь какой здец будет если девочки принесут эти слова домой, долболоб хренов? — Тяжело наверное с такой младшей сестрёнкой? — вдруг нарушил молчание между ними лейтенант Смоллет, обращаясь к сержанту. Регелюн, чуть не расплакавшись, решила быть невероятно сильной и тоже счастливой, так что тихо ответила: — Никак нет, герр лейтенант… — Ну и хорошо, я вот со своей еле справляюсь! — поделился ротный и, вдруг, шёпотом добавил: — А ботинки между прочим очень удобные! В них совсем не жарко! Седрика обернулась вслед заходящему на западе солнцу и всё-таки решила что окончательно сошла с ума, что в такую жару собственно и не удивительно. Её день закончился вместе с хроническим невезением. Теперь всё будет по новому, и никакая мерзопакостная младшая сестра не посмеет её расстраивать и обижать! Так она думала, идя в ногу с любимым ротным, а где-то в паре кварталов всё ещё смеялись шесть загорелых девчонок, которые ни за что бы не сознались что сегодня купались и подружились. Потому что военная тайна. Да!