Глава 4.

на буcти уже более 100 глав — — — — — Се Биань каждый день вставал в час Мао (5:00-7:00), медитировал, принимал пищу, читал книги, практиковался с мечом, ухаживал за цветами и травами – так проходило всё утро. Однако этим утром, встав, он первым делом направился к новому соседу, желая проверить, поел ли Фань Ушэ оставленный вчера ужин. Увидев, что у дверей исчезла бамбуковая корзина, Се Биань очень обрадовался – раз его шиди поел приготовленную им еду, значит, непременно станет к нему ближе. Мертвецам не нужно есть, поэтому во всём огромном Загробном Мире раньше только он и учитель нуждались в пище. Хотя они оба могли обходиться без еды, но из-за любви к ней не пропускали ни единой трапезы, и даже Бо Чжу вынужден был есть вместе с ними. Впрочем, готовкой приходилось заниматься лично ему – стряпня Бо Чжу была совершенно несъедобной. Се Биань отправился на кухню готовить жидкую кашу и закуски, представляя картину, как учитель и ученики сидят за одним столом, вместе завтракают – старшие проявляют милосердие, младшие почтительность, шисюн дружелюбен, шиди почтителен – какая теплота! А если бы учитель нашёл ему ещё и наставницу, это стало бы ещё больше похоже на семью. Когда еда была готова, он взглянул на время – Чжун Куй уже должен был проснуться. Поручив Бо Чжу отнести еду, Се Биань сам пошёл звать Фань Ушэ. Едва приблизившись к Ханьтань Сян*, он услышал за стеной свист рассекаемого воздуха от взмахов меча. Даже просто по звуку можно было примерно определить скорость и силу ударов меча, и судя по ним, техника фехтования была весьма незаурядной. (п.п.: 寒潭香/ Hantan Xiang – «Аромат Холодного Пруда»). Се Биань вошёл во внутренний двор и действительно увидел практикующегося с мечом Фань Ушэ, но успел заметить лишь его чёткое и аккуратное завершающее движение. У Фань Ушэ слегка участилось дыхание, ноздри трепетали, на лбу выступила тонкая испарина, которая в утреннем свете напоминала жемчужную дымку, ещё больше подчёркивая сияние его лица. Он посмотрел на Се Биня: — Шисюн. — Почему перестал тренироваться? Я вижу, что твоё владение мечом превосходно, твой шисюн как раз хотел посмотреть. Се Биань прислонился к стене, скрестив руки, в его взгляде играла улыбка. Его чёрные волосы были наполовину собраны, на макушке красовалась нефритовая шпилька жуи*, белоснежные одежды соперничали со снегом, на манжетах, поясе и воротнике серебром были вышиты многолепестковые орхидеи. Его улыбка словно заставляла расцвести сотню цветов – так он стоял в утреннем солнце, источая едва уловимый аромат. (п.п.: 如意 / rúyì / жуи – древний китайский церемониальный скипетр с характерной изогнутой головкой, украшенной облаковидным узором; символ власти и благополучия). Кадык Фань Ушэ едва заметно дрогнул под нежной кожей, он тут же отвёл взгляд от Се Биня, убрал меч и направился в дом. — У кого ты учился владению мечом? Раньше был у кого-то учеником? — У одного независимого культиватора с горы Цинчэн, он приютил меня в детстве, а потом отправился странствовать по свету. — Ты уже сформировал золотое ядро? — Да. При первой встрече с Фань Ушэ он почувствовал, что этот юноша незауряден, и теперь видел, что действительно его природные таланты выше обычных. Те, кто способен сформировать золотое ядро в таком возрасте – выдающиеся личности, а ведь Фань Ушэ учился у безымянного странствующего культиватора. В будущем, получив наставления Чжун Куя и впитав духовную энергию горы Лофэн, он определённо не будет подвергаться пренебрежению. Се Биань последовал за ним: — Я пришёл позвать тебя на завтрак. — Хорошо, — Фань Ушэ взял полотенце, вытирая пот. Се Биань бросил взгляд внутрь комнаты и увидел на столе свою бамбуковую корзину: — Ты поел вчера вечером? Еда не остыла? — Нет. — «Нет» – то есть... — Не остыла. Поел. Се Биань с надеждой спросил: — Вот и хорошо. Шисюн вкусно готовит, правда? Фань Ушэ помедлил, его голова опустилась вместе с руками, и он тихо произнес: — Вкусно. Се Биань звонко рассмеялся: — Что ты любишь есть, что не нравится, потом всё... — Ты со всеми такой добрый? — густые длинные ресницы скрыли мрачный взгляд. Хотя он прекрасно знал, что этот человек, как и в прошлой жизни, за добротой скрывает злой умысел, под чистотой таит змеиный яд, он всё же... Он уже бесчисленное количество раз думал, такова ли истинная природа этого человека, или он был ослеплен жаждой выгоды, и, если бы всего этого не случилось, остался бы его дагэ навсегда таким, даже если бы это было притворством на всю жизнь. Се Биань улыбнулся: — Ну а как же, тем более, ведь ты мой шиди. Фань Ушэ поднял бамбуковую корзину: — Пойдем. Глядя на вновь похолодевшее лицо Фань Ушэ, Се Биань покачал головой и мягко улыбнулся: — После того как поедим, шисюн отведет тебя в город Фэнду, купим новые одеяла и постельные принадлежности, а также кое-что для повседневного использования. — Не нужно. — Почему? — К одеялу я уже привык. — Всё равно нужно купить новое, должна же быть смена. И ещё закажем для тебя несколько комплектов одежды. Если что-то нужно – просто скажи. Если сейчас не можешь вспомнить, запиши – я часто езжу в Фэнду за покупками. — Фэнду... как там сейчас обстановка? — Какая обстановка? — Разве не Цзун Цзысяо тогда разрушил защитный барьер Фэнду? Се Биань вздрогнул от неожиданности и уставился на Фань Ушэ широко раскрытыми глазами. Фань Ушэ нахмурился: — Что такое? — Ты... ты... вот так просто произнес имя Верховного Демона? Хотя имя Верховного Демона было «неназываемым» для всей Поднебесной, Се Биань его не избегал, потому что Чжун Куй относился к этому с презрением и часто говорил, что, если бы он родился на несколько десятков лет раньше, у такого еретика как Цзун Цзысяо вообще не было бы шанса сеять хаос, а он верил своему учителю. Его поразило то, что Фань Ушэ, как молодой телёнок, не боящийся тигра, осмелился так открыто произнести имя Верховного Демона – ведь даже члены Альянса Бессмертных не осмеливались обсуждать его, а в Загробном Мире это и вовсе было табу. — Он уже мертв, что такого в упоминании его имени, — холодно фыркнул Фань Ушэ. Се Биань почувствовал еще большее восхищение своим шиди: — Знаешь, наш наставник сказал в точности то же самое, слово в слово. Похоже, что, когда он сделал исключение и взял тебя в ученики, дело было не только в стоимости того ужина с вином. У тебя превосходные врожденные данные и характер полностью соответствует твоему имени*. Ты явно пришелся по душе учителю - он действительно разглядел в тебе многообещающего ученика. (п.п.: 无慑 / Wú shè (Ушэ) дословно переводится как «бесстрашный» или «не знающий страха»). — Говорят, наставник использовал Колокол Восточного Императора, чтобы укрепить барьер Фэнду, — сказал Фань Ушэ. — Да, без Колокола Восточного Императора Владыке было бы трудно поддерживать барьер, — ответил Се Биань. — Теперь город Фэнду процветает и полон жизни, богат и оживлен, люди наверху, души внизу, все живут в гармонии – и всё благодаря Колоколу Восточного Императора. — ...Воистину могущественный артефакт, — задумчиво произнес Фань Ушэ. — Да, Колокол Восточного Императора – главный из четырех великих магических сокровищ древности. Тот, кто им владеет, может повелевать ветром и дождем, стать непревзойденным властителем. Разве Цзун Цзысяо не потому, что заполучил два из четырех великих сокровищ, осмелился попирать миры людей и духов? — сказал Се Биань. — К счастью, Колокол Восточного Императора оказался в руках такого человека, как наш учитель. Он не стремится к личной выгоде, не жаждет славы, и предпочел использовать это божественное сокровище для укрепления барьера, защищающего мир и покой обоих миров. — Если бы тогда был Колокол Восточного Императора, в битве на горе Лофэн исход мог бы быть иным, — в глазах Фань Ушэ блеснул холодный свет. — Да, учитель тоже часто говорит, что будь он там в те годы, Верховному Демону не удалось бы творить всё, что вздумается. По мере разговора они подошли к павильону Чжуецин*, где Чжун Куй уже сидел за столом в ожидании их. (п.п.: 竹叶青 / zhú yè qīng / Чжуецин – «Зелёный Бамбуковый Лист»). — Доброе утро, учитель, — произнесли они в унисон. Чжун Куй, глядя на двух статных юношей – одного в белом, другого в чёрном – удовлетворённо кивнул: — Садитесь. Бо Чжу, ты тоже садись. — Ты провёл ночь в Загробном Мире, нет ли какого недомогания? — спросил Чжун Куй. — Нет, — Фань Ушэ немного подумал. — Циркуляция духовной силы слегка нарушена, но ничего серьёзного. — Хм, у тебя тело янь, поэтому воздействие энергии инь неизбежно причиняет вред. Слабые люди такого не выдерживают, но ты должен привыкнуть через некоторое время. — Да. — В Храме Небесного Наставника есть защитный барьер, который уже оградил тебя от множества потоков инь и ненужных проблем. Сейчас тебе нельзя уходить одному – только когда твой шисюн решит, что ты можешь самостоятельно передвигаться в Загробном Мире, тогда сможешь выходить. — Да. — Учитель, я позабочусь об Ушэ. Сегодня я хотел бы сводить его в Фэнду, чтобы приобрести кое-какие вещи. — Идите. — Белый Господин, Вы снова идёте в Фэнду! — взволнованно воскликнул Бо Чжу. — Да, чего бы ты хотел на этот раз? Как живые страдают от энергии инь, так и мёртвые подвергаются воздействию энергии янь. Такие духи с низким уровнем совершенствования, как Бо Чжу, не могут появляться днём и в местах, где много людей и сильна энергия янь. Поэтому каждый раз, выходя в город, он приносил Бо Чжу какие-нибудь мелочи. — Что угодно, — хихикнул Бо Чжу. — Мне нравится всё, что приносит наш Белый Господин. Се Биань улыбнулся: — Кстати, ты выяснил то, о чём я просил вчера? — О, я только что доложил Небесному Наставнику. — Мэн Кэфэй при жизни не совершал больших злодеяний, поэтому не попал во Дворец Яньло, — произнес Чжун Куй. Се Биань нахмурился, понимая, что дело осложняется. Когда новопреставленные попадают в загробный мир, их сначала приводят к площадке Зеркала Кармы, которое отражает соотношение добра и зла в человеке. Если вся жизнь состояла из добрых дел и накопления великих заслуг, в лучшем случае можно вознестись; если добра больше, чем зла – сразу войти в круг человеческих перерождений. Но если добро и зло уравновешены и сложно вынести оценку, или если человек совершал преступления, его отправляют в один из десяти дворцов Яньло, где десять владык решают: оставить как есть из-за равновесия добра и зла или отправить в ад для наказания. Большинство людей в мире имеют перевес добра над злом и не проходят через дворцы Яньло, а это значит, что никто не спросит Мэн Кэфэя о том, кто его погубил. — Что же делать? Можно ли попросить Князя Циньгуана допросить его? Чжун Куй покачал головой: — Когда проходишь площадку Зеркала Кармы, уже не нужно проходить суд во дворце Яньло. Яньло судит только посмертные добрые и злые дела, не вмешивается в причины и следствия прижизненных событий, и тем более не может раскрывать тайны живым – таковы правила. Если бы этот человек попал во дворец Яньло, я бы мог пойти, замолвить словечко и тихонько расспросить, но он даже не был там, и сейчас, возможно, уже переродился. — Тогда остаётся лишь надеяться, что школа Улян быстро найдёт убийцу, — вздохнул Се Биань. — Тот, кто смог извлечь золотое ядро у Мэн Кэфэя, определённо демонический культиватор высокого уровня, должно быть, его имя известно в мире боевых искусств. Действительно тревожно. — Меня больше беспокоит, почему этот демонический культиватор выбрал именно его, — задумчиво произнёс Чжун Куй. — Мэн Кэфэй – племянник-ученик Ли Буюя, и такое положение означает, что демонического культиватора школа Улян будет преследовать до последнего. Даже если он извлёк это золотое ядро, вряд ли успеет им воспользоваться. К тому же, он действовал на территории школы Улян – зачем идти на такой огромный риск? Словно бросает вызов школе Улян. — И правда, кто может быть настолько дерзким? Как он мог быть уверен, что сумеет уйти невредимым? Учитель и ученик некоторое время молчали, затем Чжун Куй сказал: — В ближайшие дни я отправлюсь на Облачные Вершины. Се Биань взглянул на Фань Ушэ, который молча ел, склонившись над едой: — Учитель, возьмите меня с собой. И шиди тоже возьмем? Фань Ушэ поднял голову с холодной усмешкой в уголках губ: — Облачные Вершины горы Шу. — Да, это место, о котором мечтают бесчисленные культиваторы. Хотя я считаю школу Улян слишком консервативной, но посмотреть на нее своими глазами было бы неплохо. После завтрака Се Биань с Фань Ушэ покинули Загробный Мир и направились в город Фэнду. Мир людей и мир призраков существуют в одном месте, разделенные лишь защитным барьером, но этот барьер полностью отделяет инь от янь, жизнь от смерти, не позволяя двум мирам вмешиваться друг в друга, сохраняя порядок. Они прошли по длинной мрачной тропе, в конце которой показалась большая черная квадратная стела с начертанными на ней иероглифами «инь» и «янь». Почерк был мощным и энергичным, словно это была не стела, а целая гора. — Это стела инь и янь – единственный вход и выход из загробного мира. За ней начинается граница между миром живых и мертвых, — Се Биань призвал нефритовый жезл. — Я живой человек, и только благодаря этому предмету могу входить и выходить из Загробного Мира. — Что это? — Это жезл, усмиряющий души, дарованный мне Императором. Я назвал его «Уцюнь Би». (п.п.:无穷碧 / Wúqióng bì / Уцюнь Би – дослов. «Бесконечная Лазурь»). Уцюнь Би начертил в пустоте изогнутую нефритовую линию. Стела инь и янь окуталась золотым сиянием и, словно сдвигаемая усилием божества, с громким гулом отошла в сторону. Открылся путь в мир людей. — — — — — ❤❤❤ ･Для тех, кто желает поддержать: ⚡︎ https://boosty.to/riadano1