Глава 3.

❗❗❗ бусти: https://boosty.to/riadano1 ❗❗❗ — Откуда ты родом? Где живешь? Есть ли братья и сестры? Был ли раньше учеником? — Се Биань, разместив Фань Ушэ в отдельном дворике по соседству со своим, суетливо помогал ему с уборкой и переноской вещей, пытаясь между делом разговорить его, расспрашивая обо всём. Однако Фань Ушэ был скуп на слова, а его редкие ответы были уклончивыми, словно он остерегался и не имел никакого желания вести беседу. Расстилая принесенные из своей комнаты постельные принадлежности, Се Биань с улыбкой произнес: — Не считай меня надоедливым. Я рос здесь с детства и редко встречал друзей-ровесников, особенно живых. На самом деле я всегда хотел иметь шиди, я... шисюн будет хорошо о тебе заботиться, — назвав себя «шисюном», он немного смутился, но в душе чувствовал сладостное удовлетворение, словно получил важную должность – наконец-то он стал для кого-то шисюном, наконец-то у него появился шиди. Возможно, потому что с детства он заботился о быте Чжун Куя, ему всегда доставляло радость заботиться о других, и теперь, даже когда учителя не будет рядом, у него появился тот, с кем можно разделить приготовленные им вкусные блюда и выдержанное вино. Фань Ушэ взглянул на Се Бияня и вдруг наморщил нос, сделав глубокий вдох. Се Биань тут же сообразил: — Это, наверное, от одеяла. Я положил в шкаф саше собственного изготовления, — он поднес одеяло к лицу и понюхал. — Тебе не нравится этот аромат? Фань Ушэ подошел ближе и, приподняв уголок одеяла, поднес его к лицу, но не осмелился вдохнуть полной грудью, позволив аромату лишь слегка коснуться кончика носа, и даже от этого его сердце затрепетало. Этот аромат... Нахлынули воспоминания, которые он отчаянно пытался подавить. Он вспомнил тот год, в глубине роскошного императорского дворца: подвешенный над головой пятиярусный лотосовый светильник с колеблющимися огоньками свечей отбрасывал множество теней, золотые и нефритовые кубки были разбросаны повсюду, драконьи одеяния и императорская корона небрежно брошены на пол, кровать из агарового дерева сильно качалась, полупрозрачный шелковый полог колыхался в такт движениям, создавая волны томной дымки, а за пологом в нефритовом тепле весенней ночи вздымались алые волны страсти, и он, почти обезумев, без конца сжимал в объятиях этого человека... Именно тогда в его дыхании был подобный аромат, только более горячий, густой, чувственный... — Шиди? Фань Ушэ словно очнулся от глубокого сна и, будто обжегшись, отбросил одеяло, хрипло произнеся: — Слишком сильный запах. — Слишком сильный? — Се Биань снова принюхался. — Я положил туда гвоздику, агастахе, атрактилодес, аконит, корицу и мандариновую цедру – это рецепт для успокоения и хорошего сна. Для аромата добавил только немного орхидей. Может, я переборщил с орхидеями? Наверное, да, переборщил. В саду их растет слишком много, жалко было не использовать. «Благородный муж подобен орхидее, благородный муж подобен орхидее» — этот человек по-прежнему так любит выращивать орхидеи. Взгляд Фань Ушэ потемнел, и необъяснимая обида внезапно захлестнула его. Почему, почему он смог всё забыть? Всё, что он совершил, зло, которое причинил, люди, которым навредил – всё это начисто стёрлось из его памяти, и он, безгрешный, переродился, живя беззаботной жизнью под покровительством могущественного наставника. Теперь он такой чистый и непринужденный, словно ничего и не было. Почему сам он вынужден помнить всё до мелочей, а тот так легко забыл?! — Шиди, ты пришел неожиданно, у меня сейчас нет новых постельных принадлежностей. Потерпи одну ночь, а завтра я отведу тебя в город, и мы всё нужное купим, хорошо? Фань Ушэ молча поднял ведро с грязной водой и вышел. Глядя вслед юноше, Се Биань пробормотал:   — Какой-то у него странный характер, — но тут же улыбнулся: — Наверное, просто стесняется. Этот никогда не обитаемый флигель после беглой уборки преобразился, а Се Биань еще нарезал в саду свежих цветов, чтобы добавить помещению уюта. После того как Фань Ушэ вернулся с водой, он и вовсе перестал смотреть на кого-либо. В любом другом месте шиди давно бы проучили за такую непочтительность к шисюну, но Се Биань, хоть и был несколько удручен, не принял это близко к сердцу, полагая, что можно понять странности в поведении обычного человека, пережившего такие перемены за один день. А если он всю жизнь был таким, значит, жилось ему несладко, и тем более не стоит придавать этому значения. Наказав Фань Ушэ ни в коем случае не покидать Храм Небесного Наставника в одиночку, Се Биань откланялся, намереваясь навестить своего учителя. Чжун Куй был безмерно привязан к вину, и каждое место в Храме Небесного Наставника носило название, связанное с вином – главный зал назывался «Девять Брожений», покои Чжун Куя – «Зелёный Бамбуковый Лист», временное жилище Фань Ушэ – «Аромат Холодного Пруда», а свой флигель Се Биань назвал «Хмельная Безмятежность». Добравшись до зала павильона «Зелёного Бамбукового Листа», он столкнулся с выходящим оттуда Бо Чжу. — Где Наставник? — Небесный Наставник только что принял ванну и снова лёг спать, — беспомощно произнес Бо Чжу. — И неизвестно, где он опять был – весь грязный и вонючий. — Опять спит? А поел хоть немного? — Выпил только похмельный отвар. Сказал, чтобы его разбудили, когда молодой Белый Господин приготовит тушеные ребрышки. Се Биань улыбнулся: — От таких разговоров я и сам проголодался. Пойду приготовлю что-нибудь поесть, наверное, и шиди голоден. — Небесный Наставник действительно взял его в ученики? — Да, хоть Наставник и поступает порой своенравно, но своё слово всегда держит. — Но что он в нем нашел? Внешне-то он красив, но каковы его врождённые способности к совершенствованию? Се Биань не стал рассказывать Бо Чжу историю с платой за вино, сохраняя лицо Чжун Куя: — Те, кого выбирает Небесный Наставник, определенно не бывают посредственными, только вот... — Что такое? Се Биань горько усмехнулся: — Кажется, он не очень-то меня жалует – неразговорчив, да и знать меня не хочет. Пытался расспросить о его прошлом, но и об этом говорить отказывается. Бо Чжу выпучил глаза: — Что он за человек такой? Разве может кто-то не любить нашего Белого Господина? Иметь Небесного Наставника учителем, да еще и Белого Господина шисюном – он явно не ценит оказанной милости. — Не стоит так говорить. Возможно... возможно, он просто напуган и еще не пришел в себя, — Се Биань потрепал Бо Чжу по голове. — К счастью, ты вовремя предупредил меня сегодня, и я успел прибыть раньше Правителя Цуя, иначе я мог бы лишиться шиди. Бо Чжу обеспокоенно произнес: — А что насчет Правителя области... — Правитель хоть и суров на словах, но мягок сердцем. Завтра я отнесу хороший чай и от имени Небесного Наставника принесу извинения, — в глазах Се Бианя светилась улыбка, похоже, настроение у него было превосходное. Бо Чжу с некоторой ревностью сказал: — Белый Господин, Вы так радуетесь... Будь это шимэй, я бы еще понял Вашу радость, даже смышленый и послушный шиди сошел бы, но этот человек... В общем, мне он кажется каким-то странным. — Нельзя судить о человеке по внешности. Возможно, он холоден снаружи, но горяч сердцем. Думаю, он просто слишком осторожен, со временем освоится, — наставительно произнес Се Биань. — Бо Чжу, Ушэ еще не знает правил, присматривай за ним хорошенько, ни в коем случае не позволяй ему бродить где вздумается. Се Биань вырос здесь с детства и занимал официальную должность, поэтому, естественно, мог свободно передвигаться по Загробному Миру. Но в детстве все было иначе – Чжун Куй никогда не позволял ему выходить за пределы Храма Небесного Наставника. Жизненная энергия живых людей может увеличить силу совершенствования, и, хотя в Загробном Мире служат только те духи, которые при жизни не имели обид, нельзя гарантировать, что все смогут устоять перед этим искушением. В Храме Небесного Наставника есть защитный барьер, и пока Фань Ушэ не сможет защитить себя сам, ему придется оставаться внутри. — Я понял. — Да, кстати, тот человек, которого я сегодня привел – разузнай для меня, в какой Дворец Яньло его отправили? — О, а что с ним случилось? — Он... — Се Биань знал, что не должен вмешиваться в дела мира живых. Живые и мертвые должны быть строго разделены и не вторгаться в дела друг друга, к тому же у него и Дворца Яньло разные обязанности, и ему не следует распространять свою власть так широко. Однако кража ядра – дело серьезное. В конце концов, именно демонический культиватор, укравший ядро в мире живых, когда-то принес беду в Загробный Мир. Если Небесный Наставник узнает об этом, он ведь тоже не останется безучастным? — Понял, Белый Господин, я сейчас же этим займусь, — Бо Чжу не стал расспрашивать дальше. Се Биань пошел проверить Чжун Куя, увидел, что тот крепко спит, и с облегчением направился на кухню готовить ужин. Вкусы учителя он знал прекрасно, а вот что любит его шиди? Забыл спросить. Се Биань решил приготовить простые домашние блюда, не острые и не сладкие – такие должны прийтись по вкусу людям из любых мест. Се Биань приготовил целый стол блюд: тушеные свиные ребрышки с таро*, тофу с хрустящей корочкой, яйца тушеные со спаржей, пропаренную на пару рыбу, куриную грудку «яньчжи»*, к этому добавил салат из трех видов лапши и суп с грибами и мясной соломкой. Обычно он также готовил для Чжун Куя пару лянов* вина, но сегодня можно было обойтись и без этого. (п.п.: 1. Таро (芋头 / Yùtou) – съедобный клубень, похожий на картофель, но с более сладковатым вкусом. Популярен в азиатской кухне. 2. «Яньчжи» (胭脂 / (yānzhī) – буквально «румяна» – это способ приготовления курицы, при котором мясо приобретает красивый розоватый оттенок. 3. Лян (两 / liǎng) – китайская мера объёма. 1 лян ≈ 50 гр. или 50 мл.) Закончив с готовкой, он разбудил Чжун Куя. После часового отдыха хмель с Чжун Куя совсем слетел, он выглядел свежим и бодрым. К тому же он умылся и привел себя в порядок, став совершенно непохожим на того неряшливого человека, который вернулся недавно. Он был высоким и внушительным, с густыми бровями и красивыми висками. Большинство опытных культиваторов выглядели изящными и отрешенными от мира, словно их можно только издали созерцать, но он весь излучал дух воинской доблести, был открытым и необузданным, везде выделяясь среди других. Но Се Биань считал, что именно такой наставник и есть настоящий совершенствующийся – не чурающийся мирской суеты, способный и уйти от мира, и войти в него, всегда следуя своему сердцу. Дао не чуждо людям, это люди отдаляются от Дао, стремясь к нему. Если ради совершенствования игнорировать страдания простых людей и думать только о вознесении, разве это не противоречит изначальному намерению следования Дао? — Когда я был в пути, — плюхнувшись на сиденье, со сверкающими глазами произнес Чжун Куй, — я только и думал о твоей стряпне. Се Биань налил ему чашку супа: — Учитель, начинайте есть, а я пойду позову шиди. — Подожди, — не отрываясь от ребрышка, сказал Чжун Куй. — Как ты получил ранение? — При сборе души меня случайно задели мечом, но уже все в порядке. — У тебя есть жезл, усмиряющий души, духов, способных ранить тебя, немного. Наткнулся на что-то сложное? — Я как раз хотел поговорить с вами об этом, — Се Биань кратко рассказал о смерти Мэн Кэфэя из-за кражи ядра бессмертия. Чжун Куй продолжал слушать, но его брови нахмурились. — Я чувствую, что это дело непростое, поэтому попросил Бо Чжу разузнать, куда его отправили, а потом... я еще не решил, что делать. — Предоставь это мне. — Слушаюсь. — Старейшина школы Улян осмелился нарушить закон, поистине безрассудная дерзость. — Учитель, тот даосский мастер просто на мгновение потерял голову, спеша отомстить за ученика. Он и те культиваторы уже получили урок, думаю, они больше не посмеют так поступать. Я думаю, что... — в тот момент он лишь хотел напугать даосского мастера, чтобы тот быстрее снял формацию. Если действительно пожаловаться судье Цую, то за одно только применение запретной техники призыва душ срок жизни сократится как минимум на десять лет. Но это не было каким-то страшным злодеянием, и он не хотел, чтобы даосский мастер понес такое наказание. — Хм, поступай как считаешь нужным. Се Биань с облегчением вздохнул: — Тогда... тогда я пойду позову шиди. Добравшись до жилища Фань Ушэ, он увидел, что в комнате не горел свет, была кромешная тьма. Се Биань немного колебался, тихонько постучал в дверь и негромко позвал: — Шиди? Ты тут? Неужели он так рано лёг спать? Или... всё ещё недоволен из-за слишком ароматного одеяла? Се Биань подумал немного, вернулся обратно, разложил еду и суп по отдельности, поместил их в бамбуковую корзину, собираясь отнести Фань Ушэ. — Если не ест, пусть голодает, — недовольно сказал Чжун Куй. — Где это видано, чтобы старший носил еду младшему. — Он ещё молод, — улыбнулся Се Биань, — да и внезапно оказался в мире призраков, кто знает, как сильно он встревожен? Я присмотрю за ним первые несколько дней. Он отнёс бамбуковую корзину к дверям Фань Ушэ и снова постучал: — Ушэ, я оставил еду у твоей двери. Когда встанешь, поешь, пока не остыло. Ответа долго не было, и Се Биань ушёл разочарованный. В комнате Фань Ушэ закутался в одеяло Се Бианя, свернувшись почти как младенец в утробе матери. Слушая удаляющиеся шаги Се Бианя, он дрожащими губами прикусил мягкое одеяло, пахнущее орхидеями. В кромешной тьме его зрачки казались особенно яркими, но постепенно затуманились слезами. Тьма сгустилась подобно туману, от которого становилось всё труднее дышать, и слабый голос, словно взывая о помощи, произнёс: — Дагэ...  ***