Счастье

Обычный день Мир всё ещё пах гарью. Ранее шелковую траву и ныне обгоревшую, под натиском ветра уносило пеплом, оставляя лишь корни бывших растении который не смог унести ветер. Дом же стоял, словно случайно уцелевший кубик среди гигантского осколочного кратера. Одноэтажный дом, в нем кривые стены, окна без стёкол, и крыша оставалась без пару дополнительных досок. Вокруг не были и живой души, только рваная занавеска трепетала на ветру. На крыше кто-то когда-то оставил табличку: "Добро пожаловать домой". И они оба решили не снимать её. Недалеко от дома была лесная чаща. Густой, труднопроходимый лес или заросли деревьев, где деревья растут близко друг к другу, образуя плотный покров. И кажется он совсем не тронутый в отличие остальных мест. Утро Эбардо проснулся раньше. Это вошло в привычку, первым вставать и следить, чтобы всё было… в порядке. Чтобы небо не упало. Чтобы стены не треснули. Чтобы Лололошка всё ещё спал. Он выглянул в комнату. Тот, как всегда, спал лицом к стене, свернувшись в почти детский комочек. Чёлка растрёпана. В руках обнимал рюкзак с порохом. Безмятежность была… почти правдоподобной. Эбардо поставил воду на огонь. Сушёный гриб, два кусочка хлеба, остатки сахарного тростника, скромный завтрак, но он хотел, чтобы Лололошке понравилось. Когда тот появился босиком, в слишком длинной майке, с полусонным лицом, всё внутри Эбардо словно на мгновение замирало. — Пахнет едой… — протянул Лололошка, потягиваясь. — Это ты? — Кто же ещё. — Ммм… Хороший ты. Скучный, но хороший. Он сел, не спросив, можно ли. И стал ковыряться ложкой, не особо торопясь. — Слышал, как ночью кто-то мимо прошёл, — проговорил он, не глядя. — Скрежетал сапогами. Может, выживший. А может, просто... скелет. Сломанный. — Не проверял? — А зачем? Тут ты. И еда. И стены пока стоят. — И вправду.. — проговорил он с некой обидой. — Мне бы хотелось посмотреть на храбреца, если он есть.. *** День Почти ничего не происходило. Они чинили крышу больше ради процесса, чем пользы. Эбардо держал лестницу, Лололошка сидел сверху, болтая ногами. — А если я упаду? — Я поймаю. — Ты не сможешь. Ты не такой быстрый. — Всё равно попробую. — Хм. Звучит трогательно. Немного глупо, но трогательно. Он не упал. Хотя пару раз очень близко подошёл к краю, Эбардо это заметил. Лололошка делал это специально. Но каждый раз вовремя отступал. Потом они пили тёплую воду с мятой. Лололошка читал какую-то старую газету, найденную в развалинах, притворяясь, что там есть новости. Иногда он делал возмущённое лицо: — Опять налоги подняли, представляешь? Эбардо хмыкал. Он не спорил с вымышленной реальностью Лололошки. *** Вечер Они сидели у костра, как всегда. Лололошка положил голову Эбардо на плечо, как всегда. И, как всегда, ни один из них не говорил того, что на самом деле чувствовал. — А если всё так и останется? — спросил вдруг Лололошка. — Мы. Этот дом. Развалины. И никто не придёт. — Это плохо? — Не знаю. Может… спокойно. Может — скучно. Пауза. — Но ты же не уйдёшь, да? Эбардо не ответил сразу. Он знал, что этот вопрос не о реальности. Это якорь. Крюк в его ребро. — Нет, — сказал он. — Не уйду. Лололошка кивнул, будто всё встало на свои места. *** Ночь Лололошка уже спал. Опять, свернувшись в себя, с порохом в объятиях, словно это игрушка. Эбардо сидел у окна. Он смотрел, как по небу ползли медленные, рваные облака. Внизу, у подножия холма, что-то двигалось. Живое. Возможно выживший. Возможно монстр. Возможно никто. Он не двинулся. Он просто смотрел. И думал: "А если так и будет всегда?.. А если я больше не смогу без него?.. А если я — уже не я?" Он закрыл глаза. Дом был тёплым. Мир был мёртвым. И это — их счастье.