Смысл

Он исчез. Это произошло… никак. Ни взрыва. Ни следов борьбы. Ни крови. Просто Эбардо проснулся, а Лололошки не было. Комната была в порядке. Подушка помята, как будто он только что встал. Кружка слегка тёплая. В рюкзаке нет пороха. Он его взял. Но его самого не было.

***

Первый час Эбардо вышел за порог, позвал его по имени. — Лололошка? Тишина. Он повторил, громче. Бегал между руинами, проверял трещины в земле, спускался в старую шахту. — Лололошка!.. Где ты?.. И лишь ветер, как насмешка, трепал остатки занавески в доме.

***

Первый день Он сидел на крыше. Ждал. Смотрел, как небо медленно умирает в оранжевом дыму заката. Он вернётся. Обязательно. Он любил исчезать. Любил игры. Наверное, спрятался. Сидит где-то, ухмыляется, думает: “Интересно, когда он запаникует?” Но когда настала ночь, и над мёртвым городом поползли тени, а Лололошки всё не было… Эбардо закрыл дверь на засов. И всю ночь не спал.

***

Первая неделя Он пытался жить, как раньше. Чинить крышу. Кипятить воду. Раскладывать ужин на двоих. Потом на одного. Он ходил по соседним зонам. Обыскивал чащу леса. Кричал. Искал хотя бы тело. Хоть взрывчатку, которую тот бы наверняка оставил. Но ничего. Ни взрыва. Ни записки. Ни намёка. Как будто его никогда и не было.

***

Мысли Он не мог уйти просто так. Он не оставил бы меня. Не без фразы. Не без улыбки. Не без… последнего аккорда. А если это наказание? За все города. За пепел. За поклонение. А если это конец шоу, в котором я всегда был только зрителем? А если он умер? А если я никогда не узнаю?..

***

Однажды ночью, среди пепельной бури, Эбардо нащупал под матрасом тонкий клочок бумаги. Почерк не его. Аккуратный. Простой. “Не ищи. Я ветер. А ты был хорошей искрой. Спасибо, Эбба.” Он прочитал это раз пять. Потом порвал. Потом опять склеил. А потом не смог вспомнить, было ли это письмо на самом деле.

***

Последующие дни Он больше не чинил крышу. Не растапливал костёр. Не готовил еду на двоих. Он сидел у окна. Смотрел, как по руинам бродят забытые монстры. Иногда он слышал голос: — Эбба. Я здесь. Но он знал это только отголосок, не эхо. Пустота учится говорить, если ты слишком долго молчишь.

***

Прошло неясно сколько. Может, неделя. Может, год. Он смотрел в потолок. Вслушивался в пустоту. И сказал: — Вернись. Пожалуйста… я больше ничего не взорву. Или всё… Если ты скажешь. Ответа не было. Но он продолжал лежать и ждать.

.......

......

.....

....

Он устал ждать.

Сначала Эбардо просто ушёл из дома. Он не закрыл дверь. Не взял с собой вещей. Да и что ему было брать? Он шёл через обугленные поля, как мертвец, не замечая ни своих шагов, ни того, что небо начинало рушиться. Он не искал Лололошку. Он уже не верил, что его можно найти. Но всё ещё чувствовал пустоту, которую нужно было заполнить.

***

Первый мир. Он не взорвал его сразу. Он зашёл, как гость. Улыбчивый. Спокойный. Он помогал. Чинил фермы. Дарил редкие ресурсы. Давал советы. — Вам бы лучше укрепить стены, монстры по ночам стали активнее, — говорил он добродушно. Люди доверяли. Один даже подарил ему пластинку. "Ты же из другого мира пусть будет напоминание, что ты здесь был." А потом ночью он подложил ТНТ под здание мэрии. Он не смотрел, как всё летит в небо. Он просто ушёл, пока все кричали.

Он говорил: — Они же не понимают, как легко всё теряется. — Они цепляются за своё, как будто это вечно. — Я просто… учу их отпускать. — Как я.

***

С каждым миром его методы разрушения становились изощрённее. Он не разрушал, он заставлял разрушать. В одном городе он рассказал мэру, что его брат сговорился с разбойниками. — Я просто услышал разговор. Извини, что вмешиваюсь. В другом он убедил жителей, что за крепостной стеной скоро начнётся вторжение. — Лучше самим ударить первыми, правда? Он создавал панику, страх, недоверие. И когда всё рушилось, он уходил с холодной ухмылкой. Он ничего не крал он забирал их самих. — Знаешь, Лололошка, — шептал он иногда в пустоту, — Ты всегда говорил, что люди интересны, только когда горят.

***

Иногда ему мерещился голос. — Эбба… Эбба, а если ты на самом деле делаешь хуже? — Они и сами не лучше, — отвечал он. — Но ты же теперь такой же. — Я просто стал… свободен. — Нет. Ты стал похож на меня. Эбардо замирал. Он хотел отвергнуть мысль, но она уже врастала, как шип.

***

Он начал брать не вещи, а смыслы. Из одного мира дневник ребёнка, мечтавшего стать героем. Из другого медаль бабушки, пережившей катастрофы. Из третьего амулет влюблённой, ждущей возвращения. Он оставлял их у себя. Смотрел. Не чтобы помнить, а чтобы чувствовать хоть что-то.

***

Он больше не искал его. И не надеялся, что тот найдётся. Но в каждом взрыве, в каждом искривлённом лице, в каждом крике потери, он слышал отголосок того смеха. Мягкого. Ироничного. Скучающего. "Ты стал похож на меня, Эбба. Даже лучше. Ты такой… разрушительный."

.....

...

И он больше не плакал.