Глава 21

Она сидела, опираясь спиной о ножку его стола, и восстанавливала дыхание. Сквозной блокнот, отныне хранивший на своих страницах свидетельство их маленького безумия, лежал рядом. Дыхание постепенно восстановилось. Гермиона выдохнула, прикрыв глаза, и поправила лифчик, чашечки которого она благополучно спустила вниз. Нотт изобрёл аналог секса по телефону, великолепно! И она охотно поддержала идею… Девушка встала, одёрнула юбку и застегнула на все пуговицы блузку. Конечно, она была рада, когда увидела, что он написал, но как быстро поддалась на провокацию! Уму непостижимо. Блокнот был захлопнут и отложен в сторонку, по крайней мере до окончания рабочего дня: из-за отсутствия Тео у неё прибавилось работы, а ещё она с нетерпением ждала допуска в архив Визенгамота. Кроме того, все их записи про инкубов нуждались в анализе и систематизации, а ещё Джинни просила помочь со свадьбой… Гермиона шокированно уставилась перед собой, осознавая, что не общалась с подругой больше месяца. Вот тебе и помогла! Ей стало стыдно. Она схватилась за волшебную палочку и отправила Джинни патронус с извинениями и предложением выпить чашечку кофе. Когда мерцающая выдра исчезла за стеной, дверь в кабинет распахнулась. — Мисс Грейнджер, — смутно знакомая девушка обратилась к ней, — мистер Поттер просил передать, что вам предоставлен доступ в архив Визенгамота. Я провожу вас. Гермиона едва ли не подпрыгнула от радости и предвкушения. Наверняка что-то найдётся! По правде говоря, ей безумно хотелось докопаться до личности инкуба, попытаться понять его мотивы, степень влияния проклятия на личность, осознание вины и наличие умысла непосредственно на убийства. — Я могу приступить прямо сейчас? — она посмотрела на ухмыльнувшуюся девушку с некоторой долей надежды. Всё равно срочная работа на сегодня была окончена. — Да, идёмте. — Простите, как вас зовут? — Мари, — она улыбнулась. — Мари Парабеллум. — Очень приятно, Мари. Мы будем работать вместе? Они шли по коридору министерства к лифтам, чтобы отправиться едва ли не на самый нижний уровень. — О, нет, я просто провожу вас, — девушка улыбнулась. Остаток пути они провели в некомфортной тишине. *** Теодор распластался на кровати, рассматривая завитушки на балдахине. Он уже привёл себя в порядок, отдышался и сделал мысленно заметочку повторить этот захватывающий опыт в ближайшее время. Было жутко интересно, как далеко может зайти в своих фантазиях его Белоснежка. Он улыбнулся сам себе: пожалуйста, уже зовет её в мыслях своей. Эльф с громким хлопком появился в спальне, и Теодор сел на кровати. — Хозяин просил позвать вас, — поклонившись, произнёс он. — Отлично, — Нотт поднялся на ноги. Бросил придирчивый взгляд в настенное зеркало и пришёл к выводу, что выглядит вполне прилично. Он готовился чуть ли не знакомиться с отцом заново, так их отдалил Азкабан. На ходу Теодор натянул перчатки и наколдовал выученное у колдомедиков защитное заклинание на дыхательные пути. Постучав, он заглянул в отцовскую спальню: тот полулежал на постели. — Заходи, Тео. В комнате пахло противодраконьей сывороткой. Закрытые ставнями окна, приглушённый свет, минимальное количество мебели и белое постельное бельё роднило спальню с больничной палатой. Тканевый балдахин, шторы и ковры пришлось убрать, чтобы не копили заразу, солнечные лучи больным драконьей оспой были противопоказаны, и Теодор некоторое время ломал голову над тем, как сделать ставни. По итогу справился, но накануне возвращения отца убил на это несколько часов. Он присел на деревянный стул: кресла и другую мягкую мебель тоже убрали. — Как самочувствие? — спросил, глядя на сморщенного старика и не узнавая в нём отца. — Дома, Тео, стены помогают, — они оба заулыбались. — Сносно. Ты несколько раз говорил, что есть вещи, которые нельзя обсуждать при страже. Я внимательно слушаю, что тебя волнует, сын. Тео прикусил внутреннюю поверхность щеки. Вряд ли папа обрадуется новости о помешательстве на магглорожденной, но врать самому близкому человеку для Теодора было равносильно ложью самому себе. — Пап, — вздохнув, начал он, — я предатель крови. Дариус приподнял брови, не сводя пронзительного взгляда с сына, который, в свою очередь, смотрел исключительно в пол, словно нашкодивший ребёнок. — Тенденции последних лет, насколько мне известно, привели к этому статусу большую часть чистокровных волшебников. Так или иначе, но многие взаимодействуют с маглорожденными, полукровками и даже маглами. Но ты ведь не о сотрудничестве, — тон Дариуса изменился, и Теодор поднял взгляд. — Кто она? Нотт-старший снисходительно улыбался. Тео подумал, что его увлечённость, по всей видимости, написана у него на лице. И с чего он решил, что отдалился от отца? Дариус с первого взгляда определил, что волнует его ребёнка. — Гермиона Грейнджер. Дариус присвистнул и заложил за голову костлявые руки. — Уровень, — он ухмыльнулся. — Ты не предатель крови, Теодор, ты — стратег, — задумчиво произнёс Нотт-старший, — если симпатия взаимна, конечно. — Взаимна, — Тео положил руки на колени и улыбнулся краешком губ. — Мерлин великий, вы посмотрите, как он улыбается. Сын, симпатия? — Дариус рассмеялся и закашлялся, рассыпая вокруг себя искры. Глубоко вздохнул, успокаиваясь. — Ты влюблён. Если сам ещё не понял, то я тебе сообщаю. Тео ощутил, как горит кожа на скулах. — Я думал, ты осудишь. — Теодор, принципы и традиции — вещи хорошие, — медленно проговорил Дариус, — очень нужные, но выживание состоит в приспособлении к обстоятельствам. Я не хотел бы, чтобы мой единственный ребёнок сейчас оказался в Азкабане, слепо следуя идеям превосходства чистоты крови. Мир уже изменился. Ты ведь не настолько глуп, чтобы верить, что в роду Ноттов или тех же Блэков совсем никогда не было маглорожденных? Историю, Теодор, пишут победители, даже маленькие истории больших чистокровных родов переписывают в угоду обстоятельствам, иначе просто не выжить. — Спасибо, пап, — Теодор обнял себя за плечи, подавляя желание сорваться к кровати родителя. Он ощущал облегчение: отец не осуждает. Эта деталь была важной. — Знаю, Тео, мне тоже очень хочется тебя обнять, — с грустью проговорил старший Нотт, — с другой стороны, я благодарен этой заразе, ведь перед смертью оказался дома… Сын, я не выкарабкаюсь, — спокойствие, с которым были произнесены эти слова, больно ударило в грудь. Отец смирился. Он не настроен бороться. — На всякий случай благословляю твой выбор, Теодор. Мисс Грейнджер ли, другая ведьма, не важно. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Теодор опустил голову, снова уперев взгляд в пол. Кивнул. В глубине души Тео понимал, что жизнь отца постепенно подходит к концу, но не хотел в это верить. Он написал всем знакомым колдомедикам и зельеварам с просьбой о помощи, но почти никто не согласился помогать всё ещё считавшемуся заключённым человеку. — Спасибо… Есть ещё кое-что. Оно беспокоит меня сильнее всего, пап, — Теодор поднял голову и посмотрел в глаза отцу. — Расскажи, почему Тёмный лорд не настаивал на том, чтобы я стал пожирателем. — Тео, эта тема… — Важнейшая на сегодня, — упрямо произнес младший из Ноттов, сверля отца взглядом. — Он не мог просто забыть про сына одного из своих ближайших соратников. Ты тоже был в Отделе тайн, но за провал всех собак спустили на Люциуса. Почему в тот день я не стоял рядом с Драко, отец? — Теодор даже чуть наклонился вперёд, а его тон приобрёл обвинительные нотки. — Какую сделку с Лордом ты заключил? — Спокойнее, Тео — твёрдым тоном произнёс Дариус, сложив ладони на животе. Он легко поглаживал одну руку другой — видимо, язвы на коже зудели. — Это была не сделка. Это был непреложный обет. Глаза Теодора удивлённо распахнулись, а губы приоткрылись в шоке. — Да, сын, прежде всего, Тёмный лорд был человеком… Никто не застрахован от мелких ошибок и проколов. Те идеи, что он пропагандировал, очень подходили нашему мировоззрению, взглядам чистокровных семей. В Хогвартсе он всеми силами стремился доказать чистоту и своей крови тоже, кичился родством с самим Салазаром Слизерином, и мы охотно верили. Даже я верил. Пока однажды не подслушал его разговор с Дамблдором и не выяснил, что Том Реддл — полукровка. Эту информацию я берёг до подходящего момента. Собирал доказательства. Просто знал, что пригодится. Задолго до твоего рождения он заговорил о своём стремлении к бессмертию и о том, что дети пожирателей смерти обязательно примут метку, планировал выбирать самостоятельно им подходящие партии и всячески контролировать их жизни. К тому моменту я в полной мере ощутил на себе бремя этого клейма, представил, что мой ребёнок будет вынужден всю жизнь плясать под чужую дудку… и я решил, что не допущу этого. Я рисковал, Теодор. Он мог меня убить. Я пригрозил Тёмному лорду правдой и заставил его дать мне непреложный обет, условием которого стало отсутствие принуждения к принятию метки. Он был в ярости, но принял условия. Реддл слишком дорожил своей шкурой, потому не посмел заклеймить тебя. А ты оказался достаточно благоразумен, чтобы не просить его об этой милости. Дариус замолчал, глядя на Теодора. — Было бы слишком хорошо, если бы он оставил нас без наказания за это, не так ли, пап? — Тео грустно улыбнулся. — Не может быть, — Дариус покачал головой, — он сгинул, он ничего не мог тебе сделать! Нет, Тео… Это невозможно, — Нотт-старший прикрыл рот ладонью, а Тео, понурив голову, кивнул. — Не мог… Но сделал. *** За ужином Гермиона ловила многозначительные взгляды матери и пыталась разгадать их. Она наслаждалась едой, когда её отец, поблагодарив жену за прекрасную лазанью, вышел из кухни. — Действительно очень вкусно, мам, — похвалила Гермиона, отправив в рот очередной кусочек. Соус бешамель приятно обволакивал язык, сырный привкус заставлял жмуриться от удовольствия. — Я научу тебя её готовить, угостишь своего ухажёра, — Джин подмигнула девушке, и та непонимающе посмотрела на мать. Странно. Вроде как она ничего не рассказывала о Теодоре, да и их общение ни в коем случае нельзя было назвать отношениями. Даже до секса по дружбе они не дотягивали по причине отсутствия его как такового. Гермиона назвала бы их отношения сексуализированным взаимодействием между коллегами, и это её, разумеется, не устраивало. Рассказывать о том, как запуталась в чувствах к парню и охотно ведётся на его провокации, она не планировала. Видят Мерлин и великие маги, она с удовольствием бы приготовила ему эту чёртову лазанью и себя в качестве десерта. Гермиона покосилась на сумочку, в которой лежал сквозной блокнот, и подавила желание раскрыть его прямо сейчас, в надежде увидеть новую запись. — У меня нет ухажёра, мам, — она пожала плечами и прикоснулась губами к стеклянному ободку стакана. — Тогда кто приходит к тебе по ночам? — Джин улыбнулась, а Гермиона подавилась водой и закашлялась. — О, детка, не нужно так реагировать, ничего такого в этом нет, просто неплохо было бы предупредить хотя бы меня. Я чуть было не столкнулась с ним в коридоре на днях. У Гермионы всё похолодело внутри. На днях… Ей снова снился сон, в котором её бессовестно касались руки незнакомца. Она вновь проснулась со странным ощущением на грани реальности. — Мам… Ты его видела? — сипло спросила Гермиона, сделав глоток воды: в горле пересохло. По коже прошёлся холодок. — Нет, я только услышала, как он прощался с тобой, и ушла к себе, чтобы не смущать вас. — Спасибо… — прошептала девушка, всеми силами подавляя панику. — Я… Да. У меня… Интрижка. Ничего серьёзного, мам. Я просто… Не хочу пока о чём-то говорить… ещё не о чем на самом деле... — Волшебник? — О... Да, мам, ещё какой... — Это не Гарри случайно? — казалось, Джинн настроена на душевную беседу. — Мам, прости, я пойду, — она буквально вскочила из-за стола. — Мне нужно написать письмо Джинни, — Гермиона поцеловала мать в щёку и, прихватив сумочку, бросилась в свою комнату. Сердце бешено колотилось. Кто-то домогается её по ночам… В голове метались сотни изученных за последний месяц фактов. Она не хотела этого признавать. Её трясло от осознания. Гиперреалистичные эротические сны, ощущение рук и тяжести чужого тела, невозможность проснуться: всё сходилось. Возбуждение, с которым она просыпалась, было вполне реальным, но Гермиона всё списывала на свои сны, в которых попеременно появлялись Теодор и загадочный незнакомец. Что там ещё? Незначительное ослабление собственной магии... Она замечала. Просто списывала на недосып и усталость... Итак, вот уже несколько месяцев к ней периодически наведывался инкуб. Почему до сих пор не убил? Ответ она тоже знала: особенно аппетитных, так называемых истинных жертв они берегли, ведь любое эротическое взаимодействие с такой подпитывало инкуба гораздо лучше, чем секс с обычной девушкой. Вот, почему ей никогда не снился секс с незнакомцем в классическом понимании! Он берёг свою жертву, как мило! Растягивал удовольствие! Она схватила блокнот, распахнула его, ведомая необходимостью в защите. Всё её существо тянулось к мужчине, которого она подсознательно считала своим. Гермиона схватила перо, занесла его над страницей. Взгляд упал на одну из его записей, и девушка нахмурилась. Почерк отличался, что ли. Почерк... В окно постучали, и капля чернил сорвалась с кончика пера: Гермиона дёрнулась от неожиданности, глухо вскрикнув. За окном сидела сова с привязанным к лапке письмом. Гермиона отложила блокнот и впустила птичку в комнату. Та, приземлившись на стол, протянула девушке лапку, поглядывая на неё желтыми глазами. Отправителем письма значилась Джинни. Привет, Гермиона! Я тоже должна извиниться перед тобой: из-за всех этих хлопот забыла о подруге. Гарри дежурит, может, переночуешь сегодня у нас на Гриммо? Наговорились бы вдоволь под бокал вина. Жду твой ответ. Люблю, Джинни.