Глава 22

Он вошёл в кофейню, глубоко надвинув на брови капюшон. Медленно приблизился к барной стойке и уставился на бариста, что взмахивала палочкой, стоя спиной к нему. Рядом с ней порхали белоснежные чашки, натираемые до блеска салфетками. Девушка что-то напевала себе под нос. Он ухмыльнулся и щёлкнул по звоночку, установленному здесь же, на стойке. Девушка-бариста подскочила от резкого звука, выронила палочку, и порхающие чашки попадали на пол с громким звоном. — Мистер Нотт! Напугали! — воскликнула она, обернувшись, а Тео скинул с головы капюшон, посмеиваясь. — Здравствуй, Клара, — он взмахнул палочкой, и чашки приняли первоначальный вид, сложившись аккуратной стопочкой на стойке. — Где наш мистер Италия? У себя? Девушка покачала белокурой головой, улыбаясь. Опёрлась о стойку, чуть свела локти, видимо, чтобы ложбинка между грудей стала выразительнее. Слишком очевидно демонстрировала ему свой интерес. — Мистер Забини не появлялся уже неделю, руководит издалека. А я всё задаюсь вопросом, когда вы угостите меня чашечкой кофе, мистер Нотт, — немного мечтательно протянула она, чем вызвала у Теодора улыбку. Ну прелесть! Сколько она строит ему глазки, год? — Прямо сейчас, — он наклонился над стойкой, сократив между ними расстояние, — сделай себе лучший кофе и запиши на мой счёт, — Теодор отстранился, наслаждаясь разочарованием девушки. — Мистер Нотт! Вы поняли, что я имела в виду! — она обиженно надула губки. Тео накинул капюшон на голову. — Прости, Клара, но мне никогда не нравились блондинки, — он направился к выходу из кофейни. — А кто нравится? — выкрикнула девушка ему в спину. Несколько посетителей осуждающе посмотрели на неё. Теодор взялся за дверную ручку и остановился, задумавшись на мгновение. — Кудрявые шатенки. И вышел на Медиум Лэйн, где моросил мелкий противный дождь. Тео направился в сторону дома, где жил Забини, задаваясь вопросом, какого чёрта тот оставил обожаемое им детище без присмотра. Мысли метнулись от Блейза к разговору с отцом про Грейнджер, потом — к работе, снова к Грейнджер, к инкубу, опять Грейнджер… Тео тяжело вздохнул, осознавая, что больше не вернётся в их с Гермионой кабинет: нужды оставаться на службе больше не было, он увольняется. Это навевало тоску. От гнетущих мыслей хотелось просто отвлечься, потому он и искал Блейза, тем более что не виделся с ним так давно, что стал забывать его голос. Теодор поднялся на нужный этаж и постучал в дверь. Ответом ему послужила тишина. Нахмурившись, он снова забарабанил по двери. Прислонился к ней ухом и прислушался. Послышалась какая-то возня… — Гоменум Ревелио, — прошептал Теодор, но заклинание ожидаемо просканировало коридор, где он и стоял. — Блять. Тео с силой ударил кулаком по двери, и та вдруг приоткрылась. Увиденное немного его обескуражило. Прислонившись к стене стоял Блейз, одетый в одни спортивные штаны. Его щёки украшала недельная щетина, а в руках он сжимал полупустую бутылку огневиски. — Ну, заходи, — прохрипел Забини и направился вглубь квартиры. Заинтригованный Теодор прикрыл за собой дверь и пошёл следом за явно нетрезвым другом. Блейз буквально рухнул на диван, сделал большой глоток огневиски и вопросительно взглянул на Теодора. Протянул ему бутылку. — Будешь? Тео отрицательно покачал головой и бегло осмотрелся. Присел на краешек кресла. На журнальном столике оказалась полная окурков пепельница, разбитый стакан, остатки какой-то малоприятной по виду закуски, несколько бутылок с алкоголем разной степени наполненности… — Что отмечаешь? — спросил Теодор, взяв в руки бутылку со столика. — Нахера ты пришёл, Нотт? — Блейз снова сделал глоток и прикрыл глаза. — Спросить, зачем ты спиваешься, — Теодор поставил взятую им бутылку обратно на столик и достал сигареты. — Что случилось? Забини невыразительно пожал плечами и глубоко вздохнул, поморщившись. Теодор предположил, что из-за запаха, потому что в воздухе висел отвратительный смрад вчерашнего табака, такой, который бывает холодным зимним утром после вечеринки и разлитого Огденского. — Хочу и пью, — Блейз откинулся на спинку дивана головой. — Повод обязательно нужен? — Нет, — Теодор сделал затяжку и выдохнул дым, — но у тебя он явно есть. Говори. — Это личное. Нотт приподнял тёмную бровь. — А, да? Тогда ладно. Как прикончишь весь свой алкоголь, приговори мой, ключи от квартиры оставлю. — Ты меня в свои тайны не посвящаешь, — процедил Блейз, чем вызвал у Нотта приступ надрывного смеха. — Я? Неужели? Прости, забыл, что единственный человек, осведомлённый о моей проблеме, другой мой друг Блейз Забини, — Теодор устроился в кресле поудобнее, пристально глядя на опоясанное неприметным следом непреложного обета запястье Блейза. Тот поймал его взгляд. — Твоей проблемой очень интересуется некая Гермиона Грейнджер, — пробормотал Блейз, глядя в потолок. — И в целом твоей незаурядной личностью. До меня дошли слухи, что ты успешно качаешь её на эмоциональных качелях. Не стыдно? Теодор пожал плечами и всё-таки взял со стола закрытую бутылку. Распечатал и сделал глоток. Огневиски приятно обжёг слизистую. — Нет, не стыдно. Она мне… Нравится? — он задумался на долю секунды. — Да, нравится. Не вижу причин отказывать себе в общении с красивой девушкой. Беру от жизни максимум, Блейз. Постой, — притворно удивился Нотт, — мы разбили твоё сердечко? Имел удовольствие видеть, как ты суёшь в её рот свой бестолковый язык. Надеюсь, в первый и последний раз. — Шёл бы ты, Теодор, — огрызнулся Забини, — я уже говорил, что мы просто дружим. — Давно видел её? — Теодор прикусил внутреннюю сторону щеки, пряча улыбку. Он скучал. Грейнджер не покидала рассудок ни на секунду. Даже сейчас хозяйничала в его мыслях. Интересно, она бы отчитала его за незапланированную пьянку? Теодор явственно представил её горящие праведным гневом глаза… — Приходила, да. Примерно неделю назад. Тео? Ты слышишь меня? Нотт вздрогнул. Пожалуйста, замечтался о праведном гневе своей Белоснежки… — Говорила обо мне? Блейз закатил глаза и поморщился: по всей видимости, от приступа головной боли. — Вскользь. У нас была другая тема, — Забини перевернулся на бок, лицом к спинке дивана. Ответ не совсем устроил Нотта, и он обязательно бы влез Забини в душу, выясняя каждое слово, слетевшее с губ Гермионы во время их встречи, будь Блейз в адекватном состоянии. — Ладно. Что с тобой случилось? Начал читать газеты и выяснил, что любовь всей твоей жизни выходит замуж за Поттера? — Ударил бы тебя, да вставать не хочу, Тео. И голова трещит, — голос Блейза звучал глухо. — Сколько бухаешь, неделю? — Теодор пропустил мимо ушей намёк на рукоприкладство и покачал головой. — Ещё бы она не трещала. Блейз, ты выглядишь как человек, похоронивший родную мать, но ведь с ней всё в порядке? — Да. — Что тогда? Блейз глубоко вздохнул. Помолчал… Перевернулся на спину и выложил Теодору всю правду про него и Джинни, начиная её первым визитом в кофейню и заканчивая Дюссельдорфом. С каждым словом Забини челюсть Нотта всё больше отвисала. Во-первых, пьяный Блейз не скупился на подробности, а перебивать его очень не хотелось, а во-вторых, на моменте стирания памяти Забини в прямом смысле заплакал. Не навзрыд, но скупые слёзы заскользили по его лицу. Среди мусора на журнальном столике Теодор нашёл фотографию, где Уизли прижималась губами к щеке Блейза. Теодор прикурил неизвестно какую по счёту сигарету и с искренним сочувствием посмотрел на согнувшегося Забини. Теперь тот сидел, поставив локти на колени и уперев в ладони голову. — Ты… Ты совсем стёр себя из её памяти? — осторожно поинтересовался Нотт. — До момента, когда она пришла в кофейню в первый раз без Гермионы. Она ничего не помнит… После того, как я подчистил её воспоминания, пришлось рассказать ей сказку о том, что я чисто случайно столкнулся с ней в лифте вечером, проводил до номера, а утром пришёл поинтересоваться, всё ли с ней в порядке. Вроде, поверила, — он посмотрел прямо на Нотта взглядом загнанного в угол человека… — Я потому не появляюсь в кофейне. Боюсь встречи с ней. Вдруг придёт. Тео… Может, мне тоже проще всё стереть? — речь Блейза была немного невнятной. — Об этом можно подумать, — согласился Теодор. — Если совсем невыносимо. — Ты себе не представляешь… Она ещё и снится, Тео. — И ты, разумеется, трахаешь её во сне. — Да. — Пиздец, — глубокомысленно заключил Теодор, сделав глоток огневиски. Нотт задумался, смог бы он стереть память о себе у Гермионы? Наверное, нет… Разве что под угрозой смерти. Может, Поттер смертоносен в своей ревности, и малышка Джинни слишком хорошо об этом осведомлена? Блейз раскачивался из стороны в сторону, прижав к вискам пальцы. — Вы хоть предохранялись? Блейз резко остановился и уставился на Теодора остекленевшим взглядом. — Я не помню, — прошептал Забини, — я вообще не думал об этом. Чёрт, Тео, мне казалось, что хуже быть уже просто не может, — Блейз вцепился пальцами в собственные волосы. Теодор мог бы с ним поспорить — может. Ещё как может… Но обстановка не располагала к соревнованиям в дисциплине «Пиздец, творящийся в жизни». — Ну… — протянул Нотт, — она вполне могла не забеременеть. Может, сама позаботилась об этом… — Вряд ли, она была очень пьяная. Теодор отошёл к балкону и распахнул дверь, впуская в комнату свежий воздух, пропитанный дождём. — Блейз, — осторожно начал он, — ты ведь не принуждал её? — глядя на улицу, спросил Теодор. — Не думаю о тебе плохо, просто на всякий случай спрашиваю. — Она сама полезла целоваться. А утром плакала и просила стереть память. Тео представил на месте Блейза себя, а на месте Джинни — Гермиону. — Да, я бы тоже не удержался. Вопрос снят… — Теодор постучал по деревянному наличнику костяшками пальцев. — Но ты… Ты придурок, Блейз. Как можно было полезть в память полупьяной истерящей девочке? Ты должен был её успокоить, поговорить с ней, предложить выждать время, но не лезть в её мозги палочкой. Хотя, в другое место ты как раз палочкой и слазил… — Нотт, блять! В Теодора полетела подушка, которую он благополучно поймал. — Я в чём-то сейчас не прав? Блейз промолчал, понурив голову. Теодор со вздохом взмахнул палочкой, намереваясь убрать царящий в гостиной беспорядок, но заклинания удавались с трудом. Палочка отказывалась его слушаться. — Огневиски отличный, Блейз, — проговорил Тео. Голова немного кружилась. Он подошёл к так и сидящему с опущенной головой Забини и положил руку на его плечо. — Вставай. Пора привести тебя в порядок. — Отъебись, пожалуйста. — Какой вежливый! Холли! — недовольный эльф возник посреди комнаты. — Мой антипохмельный набор. И убери здесь. Блейз взглянул на него снизу вверх. — Колдуется плохо? — Это всё твой Огден, Блейз. Пойдём, — Теодор схватил Забини за руки и с силой дёрнул вверх, заставив встать. — Пойдём, умоемся, проспимся и подумаем, что делать дальше.