7 курс. Глава 4

Весть о том, что Снегг стал директором Хогвартса, ударила по ним, как заклятие. — Предатель… — прошептала Кейт, сжимая кулаки. В груди всё сжалось от боли: теперь школа, которая была их домом, находилась в руках убийцы Дамблдора. План проникновения в Министерство звучал безумно, но выбора не было. Они приняли облик сотрудников, воспользовавшись оборотным зельем. В незнакомых телах всё ощущалось чужим: походка, руки, голоса. Кейт то и дело ловила себя на том, что боится выдать себя неверным жестом. Коридоры гулко отзывались шагами. Сотрудники обращались к ним, отдавали распоряжения, и приходилось подыгрывать. — Спокойнее, — прошептал Гарри, когда они шли по узкому проходу. — Если мы будем нервничать, всё провалится. Кейт кивнула, но сердце колотилось, как пойманная птица. В зале суда воздух был холодным и тяжёлым. В центре — Долорес Амбридж, сухая, с ядовитым выражением лица. На её груди поблёскивал медальон с зелёным камнем. Кейт ощутила, как внутри всё похолодело: крестраж. Гарри действовал быстро. Одним движением палочки он обездвижил ведьму. Кейт, не дыша, подхватила медальон. Его холод обжёг ладони, словно он сопротивлялся. — Есть! — прошептала она, и глаза её сверкнули. Собравшись, они едва успели покинуть здание. В коридорах всё чаще мелькали Пожиратели, слышались крики, шаги преследователей. Ещё мгновение — и всё рухнуло бы. Но они успели. Рывок, темнота — и вот земля под ногами дрожит, когда их вышвырнуло из телепортации. Следующие дни были похожи на кошмар. Они перемещались с места на место, ставили чары защиты, разводили крошечный костёр, ели жалкие остатки еды. А крестраж словно жил собственной жизнью. Стоило надеть медальон, как он впивался в душу: вызывал злость, сомнения, выдергивал наружу худшие мысли. Гарри худел и бледнел. Рон становился всё мрачнее. Кейт носила его тоже — и каждый раз, ощущая холод металла, вспоминала Драко. Что с ним теперь? Жив ли он? Или он уже по горло в грязи, из которой ему не выбраться?.. Медальон шептал: он никогда не был с тобой честен. Он выбрал другую сторону. И всё же сердце Кейт не позволяло верить в это. Конфликт разразился вечером, когда ветер рвал палаточную ткань. — Сколько ещё?! — взорвался Рон, сорвав медальон с шеи. — Мы скитаемся без еды, без плана! Гарри, ты даже не знаешь, куда дальше идти! — Зато я знаю, что должен уничтожить крестражи! — огрызнулся Гарри. — А пока ты нас всех похоронишь! — Рон метнул злобный взгляд и на Кейт. — И ты тоже! Всё время смотришь на Гарри, будто он всё решит. А сама? Где твои решения? Кейт вздрогнула от несправедливости. — Мы вместе в этом, Рон! Ты думаешь, нам легко? Но слова тонули в ярости, распалённой крестражем. — Хватит, — сказал Рон глухо, натягивая плащ. — Я ухожу. И он действительно ушёл, оставив их втроём, среди ледяного ветра и темноты. Кейт сидела у костра, сжимая кулаки, с горькими слезами на глазах. — Мы теряем друг друга, — прошептала она, больше самой себе. Гарри положил руку ей на плечо. — Мы найдём его, Кейт. Когда придёт время, он вернётся. Но в ту ночь ей было особенно холодно. Не только от ветра, но и от пустоты в сердце — и по Рону, и по Драко, от которого не было вестей.