Глава 3. План: "праздничный день"

      Спальня Сакуры была залита мягким зимним светом. За окном безмятежно просыпалась заснеженная Коноха. Зимнее утро праздничного дня обещало быть сказочным, но атмосфера в комнате была далека от спокойной. Сакура сидела на табурете перед зеркалом, крепко сжимая кулаки на коленях. Её лицо то и дело кривилось в гримасе раздражения.       — И зачем тебе понадобилось тащить меня на эту дурацкую вечеринку именно сегодня? — вырвалось у неё, когда Ино ловкими движениями подводила ей глаза, рисуя выразительные стрелки. — У меня же первый выходной за столько дней!       Ино на секунду замерла, кисть с тушью застыла в воздухе. Она наклонилась так, чтобы поймать взгляд Сакуры в отражении, и голубые глаза блеснули хитрецой, под стать торжествующей улыбке.       — Разве у тебя были какие-то особенные планы на вечер? — спросила Ино, и в её голосе прозвенела ядовитая невинность. — Такие уж секретные?       Щёки Сакуры мгновенно залились густым румянцем. Подруга всегда умела вывести её из себя парой фраз. Сакура потупила взгляд, рассматривая узор на ковре.       — Нет! Не было у меня никаких планов! — выпалила она, поздно замечая, что это было сказано, слишком быстро и слишком громко. — Я просто… просто устала! Очень, Ино! — надавила она. — И я не в форме для вечеринок!       Ино мысленно оценила эту отчаянную попытку отмазаться. Да, Сакура действительно выглядела уставшей. Под её глазами залегли небольшие круги, которые сейчас с лёгкостью маскировали макияжем. Но в её словах было что-то ещё — нервное, что никак не вязалось с простым желанием выспаться.       — Ничего, — протянула Ино, возвращаясь к макияжу с видом опытного мастера. — Сейчас мы приведём тебя в порядок, и ты будешь просто блистать. Никакая усталость не устоит против правильной помады.       Она отложила кисти и принялась наводить Сакуре причёску, укладывая розовые пряди в мягкие, блестящие локоны, которые изящно спадали на плечи. Ино оценив отражение, подумала, как же её подруга прекрасна. Прямо хоть сейчас на обложку журнала! И у кое-кого, чьё имя уж точно сейчас крутилось на языке, не было ни единого шанса устоять.       Сакура наблюдала, как её образ в зеркале преображается. Из уставшего ирьёнина она превращалась в нарядную, праздничную девушку. В этом было особое умение Ино — творить красоту. Поэтому Сакура сдалась. Сопротивляться Яманака в таком настроении было всё равно, что пытаться остановить лавину. Бессмысленно и беспощадно.       — Ладно, — тяжело вздохнула Сакура, улыбнувшись Ино через зеркало. — Я пойду. Но! — она подняла палец, пытаясь вернуть себе хотя бы тень контроля. — Предупреждаю, что уйду пораньше. О-очень пораньше. У меня… мигрень от утомления.       Ино рассмеялась, направляясь к увесистой сумке, которую притащила с собой.       — Конечно-конечно, кто я такая, чтобы портить лучшей подруге её скромный девичий вечер, — она произнесла это такой приторной интонацией, что в словах явственно читался неприличный подтекст.       Сакура хотела было возмутиться, но в этот момент Ино с ликующим видом вытащила из сумки длинное пурпурное платье. Она держала его за тонкие бретельки-ниточки, демонстрируя подруге. Бесспорно, платье было самым праздничным из всех, что Сакуре доводилось видеть, но с таким глубоким вырезом, что от одного взгляда на него у неё перехватывало дыхание.       — Ты с ума сошла?! — вскипела Сакура, вскакивая с места, и выставила руки перед собой. — Я это не надену! Ни за что!       Ино искренне рассмеялась, глядя на панику Сакуры, но в голубых глазах вспыхнул опасный, решительный огонёк, с которым лучше было не спорить. Она нарочно сделала шаг вперёд, протягивая платье.       — О, нет, — возразила Яманака. Её голос внезапно стал твёрдым, не допускающим возражений. — Ты его наденешь.       И вдруг Сакура поняла, что отступать было некуда, потому что в словах Ино звенела неприкрытая угроза, обёрнутая в подарочную упаковку.

***

      Кабинет Шестого Хокаге был самым настоящим укором самому понятию «праздничное настроение». За окном в морозном воздухе, витал запах жареных такояки и слышался отдаленный смех. Кажется, у всей деревни был выходной. Но здесь на самом верху Башни Хокаге царила утомительная тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг. Шикамару с беспристрастием перебирал кипу отчетов, хотя на самом деле каждый его мускул был напряжён. Сейчас главное было сохранять спокойное выражение лица. Малейшая подозрительность могла разрушить весь тщательно продуманный план.       Несмотря на то, что они с Какаши гнули спины всё утро, столы по-прежнему утопали в документах и, кажется, на них стало только больше, потому что столешницы вообще перестали проглядываться сквозь стопки бумаг. Они условились прийти сюда завтра, и во что бы то ни стало всё разобрать. Хотя… если сегодня всё сложится удачно, возможно им светила небольшая передышка.       Единственным островком праздника была маленькая искусственная елочка на подоконнике. Её ещё вчера притащила вчера Шизуне, сказав что-то о «поддержании праздничного духа». Пластиковые ветви криво держали горсти искусственного снега, а мигающая гирлянда отбрасывала на стены неровные синие блики. В этой попытке украсить кабинет была какая-то особенная жалость. Новый год Шикамару ещё никогда не встречал так скучно.       — Ну всё! Хватит на сегодня, — он посмотрел на часы. Стрелки показывали три часа дня. И добавил. — Совещание через полчаса.       Шикамару подошёл к зеркалу, стараясь не показывать, с каким удовольствием натягивал пиджак смокинга. Неудобная одежда казалась ему мелкой платой за то, чтобы наконец-то выбраться из кабинета и жить свою жизнь. Через отражение он заметил Какаши, который с непривычной тщательностью поправлял запонки. И эта несвойственная ему старательность настораживала.       — Одеваешься как на праздник, — заметил Шикамару, завязывая галстучную бабочку. — Хоть повод того не стоит. Старейшины ждут отчёт об итогах года. Цифры… — он сознательно строил ложь максимально близко к правде. Им действительно нужно было предоставить отчёт, но даже старейшины не были такими извергами, чтобы назначить совет в праздничный день. — Есть план? У нас бюджет на восстановление южного квартала снова ушёл в песок из-за их бесконечных согласований.       Какаши поднял взгляд и слегка прищурился. Шикамару не мог отделаться от ощущения, что он видит его насквозь. Возможно, он где-то прокололся, и Хатаке просто подыгрывал? Но план был выстроен верно…       — Коноха после войны отстраивается быстро, — произнёс Какаши с лёгкой иронией. — Но, увы, не так быстро, как хотели бы те, кто сам двигается со скоростью застывающей смолы.       В его голосе слышалось удовлетворение, как будто сегодняшняя медлительность старейшин была ему только на руку.       Шикамару хмыкнул, чувствуя на себе этот пристальный взгляд. Спокойствие Какаши казалось подозрительным. Обычно перед встречами со старейшинами он хоть немного нервничал и всячески пытался улизнуть. Сегодня же Хатаке выглядел отчасти довольным, словно знал нечто, что было скрыто от него. Эта мысль заставляла Шикамару сомневаться, не просчитался ли он, безоговорочно доверяя друзья.       — Ладно, — вздохнул Шикамару, отводя взгляд. — Пора выдвигаться.       Главным сейчас было не выдать своего сомнения. Внешне всё шло по плану, но внутреннее напряжение нарастало.       Какаши усмехнулся под маской. Но вместо вопросов он лишь произнес:       — Веди.       Воздух закрутился и в следующее мгновение комната опустела. Лишь мигающая гирлянда на ёлке продолжала отсчитывать оставшиеся часы уходящего года.