1 Мини-глава

Точно сигаретный дым, приглушённые всхлипы растворялись в прохладном вечернем воздухе. На краю самой высокой крыши станицы две малюсенькие фигурки сидели, свесив ноги. Черты лиц терялись в полумраке, однако один силуэт напоминал скорее мальчишку, а другой — девчонку. Минуты бежали, набирая скорость, слезинка за слезинкой капали на голые коленки, с них катились прямо к обрыву, после чего беззвучно разбивались об асфальт. Найдя наконец в себе силы, девочка вытерла слёзы и, усевшись ровно, вновь поднесла ко рту сигарету. — Ну и чего ты разревелась? — небрежно спросил мальчик, выдыхая белоснежно-белый дым. — Сама не поняла. Просто, знаешь… это всё так грустно… — Грустно? — А разве нет? — Скорее нечестно. Несправедливо. Ужасно несправедливо. — Да, точно. От этого и грустно. — Ну… нет. Несправедливость — это не совсем грусть. Я бы сказал… скорее ближе к гневу, хотя тоже нет. Это какое-то отдельное чувство. Мальчик сжал кулаки и, запрокинув голову, уставился в небо. — Ужасное чувство. Самое ужасное на свете, — продолжал он. — Если бы я только мог… Ты только представь… Да даже представлять не надо! Хорошим людям, да хоть как мой папа, например, приходится терпеть столько ужасных вещей, а кому-то… Каким-то бездушным тварям, которые меньше всего этого достойны… Которые даже жить не достойны! Девочка с интересом наблюдала за рассуждениями друга. Каждое слово, вылетающее из его рта, было чем-то большим, чем просто звук. Да и вещи, о которых он говорил… Несправедливость… Это именно то, что их связывает. Девочка уже даже не пыталась услышать в его речи отдельные слова. Она просто слушала, а он просто говорил. Просто. — И таких большинство. Не то что большинство… Почти все такие. И это тоже ужасно несправедливо. Люди, недостойные жить, живут. А достойные либо умирают, либо… ещё хуже. Почему так? Мальчик резко замолчал, а девочка не нашлась, что ответить. Так они и сидели в полной тишине, только изредка открывая рот, чтобы выдохнуть дым. Как ни странно, даже после всех этих слов тишина не чувствовалась тяжёлой или напряжённой. Она была прекрасная. Самая лучшая тишина на свете. Нарушать её ужасно не хотелось. Хотелось раствориться в ней, стать чем-то наподобие того же дыма от сигарет. Остаться тут навсегда. На этой крыше, внутри этой тишины. Однако… Нарушить её придётся. Другого раза не будет. В другой раз она не решится. Сейчас или никогда… — Слушай… — чуть ли не прошептала девочка. Мальчик кивнул головой, что означало: "Говори, я слушаю". Тогда она придвинулась чуть ближе и, наклонившись почти вплотную, всё-таки сорвалась на шёпот. Слова явно не хотели, чтобы их произнесли вслух. Они застревали между зубов, вцеплялись в горло, вызывая рвотный рефлекс. И в итоге, с пересохших от волнения губ сорвалось не совсем то, что планировалось. — Как думаешь... А я достойна жить? Пару секунд мальчик просто молчал, недоумённо пялясь на подругу. Она наконец отстранилась и, чуть ли не выкручивая себе пальцы, поджала колени к груди. — Да. Думаю, да. Я уверен в этом почти на сто процентов, — всё-таки ответил мальчик. Девочка подняла глаза. Каким-то померкшим вдруг стал её взгляд, а на лице проступила грустная улыбка. — Домой пора... Мама ругаться будет. Я тебе завтра ещё кое-что расскажу. Очень-очень важное. Ты только дождись меня, я после музыкалки буду, скорее всего, опоздаю. Хорошо? — Хорошо, — кивнул в ответ мальчик, наблюдая за тем, как девочка и сигаретный дым почти одновременно растворяются в воздухе. Она обязательно скажет в следующий раз. Обязательно. Скажет всё. По-настоящему. Но только в следующий раз. Завтра. Она скажет всё завтра.