Глава 3 "Человек-слово"

Струны скользили между пальцев, оставляя на них временное напоминание о себе в виде неглубоких вмятин. Руслан, высунув язык и притянув гитару ещё ближе, продолжил мучить несчастные фаланги, которые перестал чувствовать ещё минуты три назад. – Хватит бренчать, спать пора! – раздражённо крикнула мама из соседней комнаты. Но Руслан не мог так просто взять и перестать "бренчать". Со стороны мамы невероятно жестоко лишать его возможности играть в самый разгар вдохновения. Он почти закончил, почти! Ещё минут пять-десять, и всё будет готово! Но для родителей, стоящих в дверях, это не являлось весомым аргументом. Впрочем, и их можно понять. Мама сегодня чуть с ума не сошла, когда утром увидела Руслана, всего запыхавшегося и раскрасневшегося, на пороге квартиры. Она целый день дулась на него, даже вместо обещанной жареной курицы подала на обед обыкновенные макароны. Без сыра. Ясное дело, что и вечером она в качестве наказания отберёт у него те драгоценные пять минуточек, за которые он мог ещё столько всего сделать. Гитару тоже бесцеремонно вырвали из рук Руслана и унесли в гостиную, где ей предстояло пролежать целую ночь. Целую ночь... Так долго... Столько драгоценного времени будет потрачено впустую... От этой мысли внутри всё сжималось. Он не успел... Не успел дописать песню... Наверное, Руслан слишком много отвлекался: на поесть, на попить... Решено! Завтра он ни крошки в рот не возьмёт! Всё время будет потрачено только на музыку. А сейчас придётся спать... Мама поставила на прикроватную тумбочку стакан воды и села на корточки рядом с кроватью сына. – Обижаешься, да? Руслан ничего не ответил. Только поджал колени к груди и опустил голову. – Ну ты же понимаешь, что я не могу по-другому поступить. Зачем ведёшь себя как маленький? Зачем притворяешься глупым? – Ничего я не притворяюсь. Я всё знаю. Всё прекрасно знаю. Я просто... Просто хотел побыстрее. – Так если говоришь, что знаешь, то знаешь и то, чем твоё "побыстрее" может обернуться. Пока ты маленький, за тебя и твоё сердце отвечаю я. Зачем ты так меня расстраиваешь? – Я не хотел. Прости, мам. Пожалуйста. – Вот он уже опять извиняется. Опять он виноват. И перед мамой, и перед Кешей. Даже перед самим собой. Мама, в свою очередь, только слабо улыбнулась и взяла Руслана за руку. – Пообещай мне, пожалуйста, что больше не будешь рисковать. – Обещаю. – тяжело вздохнул мальчик. Ещё одно абсолютно пустое слово. Ещё одно обещание, которое он не сдержит. Улыбка мамы стала гораздо шире. Она поднялась на ноги и вышла из комнаты, оставив на ладони сына несколько белых таблеток. Руслан перевернулся на спину и закрыл глаза. Чем быстрее он уснёт, тем быстрее наступит завтра, а чем быстрее наступит завтра, тем быстрее он сможет вновь взять в руки гитару. Прошло около часа, наверное. Может, даже два. По ощущениям — пару лет точно. Уснуть всё никак не выходило. Руслан переворачивался с боку на бок, спихивал одеяло и подушку на пол, потом поднимал их, ложился прямо, по струнке, но всё равно оставался в сознании. Может, ему просто не дано спать? Вдруг мальчик услышал странный звук, как будто бы что-то тяжёлое прилетело прямо в его окно. Русик испуганно вскочил с кровати и бросился проверять целостность стекла. Если оно разбилось, то завтра о гитаре можно и не мечтать. Однако окно было целое, а, чуть приглядевшись, Рус заметил на улице знакомую фигуру. — Тём, ты с ума сошёл? — крикнул мальчик со второго этажа. Тёма не ответил, только показал жестом, мол, спускайся. Ну точно сумасшедший. Однако не спуститься Руслан уже не мог. Любопытство пересилило страх, и он, пройдя на цыпочках мимо комнаты родителей, сбежал по лестнице на первый этаж и вышел на улицу. — Что такое? — тяжело дыша, спросил Русик. — Щас сам всё увидишь, идём, — сухо и чуть раздражённо ответил друг. И они пошли. Туда, куда знал один только Тёма. И это, по правде говоря, немного напрягало. Обычно места, в которые он приводил Руслана, не внушали доверия, хотя и не отличались друг от друга особо. Обыкновенные заброшки где-нибудь на краю городка, в которых мальчик ночевал, когда домой возвращаться было попросту опасно. Ему нравилось рассказывать о своих, так называемых, "приключениях" другу, а тому, в свою очередь, нравилось слушать. Даже очень нравилось. Эти рассказы были источником вдохновения Руслана. Он частенько писал стихотворения по мотивам и даже свою первую песню собирался посвятить одной из Тёминых историй. Хотя, надо сказать, что эти рассказы были и вполовину не так интересны, когда их рассказывал не Тёма. Было что-то и в его манере речи, и в постановке предложений, а самое главное — в том, с какой лёгкостью и несерьёзностью он относился к произошедшему. Что-то вроде: "Пф, подумаешь, этаж заброшки обрушился, пока я там стоял, живой же. Проблемы не вижу." Хотя, несмотря на казалось бы безразличное отношение к ситуации, в такие моменты Тёма болтал без остановки, становясь удивительно красноречивым для своего... всего. Иногда Руслану даже казалось, что эти его истории по большей части выдумка, ну или хотя бы приукрашенные полуфантазии. Не может же такого быть, чтобы какой-то двенадцатилетний мальчишка всю ночь просидел на дереве из-за того, что наткнулся на бездомного с ржавой заточкой, гуляя по заброшенному заводу? Но, как оказалось, может. Тёма никогда не врал. Никогда в жизни. Даже когда это могло бы сыграть ему на руку, как сегодня утром. Принципы у Тёмы были железобетонные, хотя Руслан и не был до конца уверен в значении слова "принципы". Зато был уверен в другом: Тёма точно злится на него. И это не столько даже из-за того, что Руслан бросил его на растерзание Кеше, убежав "помогать маме", сколько из-за самого факта вранья. Тёма, как никто другой, знал, что последнее, что сделает мама Руса, так это попросит сына с больным сердцем о помощи. Даже самой простой, вроде уборки или мытья посуды. — Тём. — почти шёпотом пробормотал Руслан. Сперва мальчику показалось, что друг не услышал, однако через секунду он заметил лёгкий кивок головой, который означал: "Говори, я слушаю". — Ты сердишься? — Руслан и так знал, что ответ положительный, однако чтобы подступиться к Тёме, нужно было быть максимально ненавязчивым, и хотя у Руса это выходило плохо, он пытался как мог. — С чего ты так решил? Ответ вопросом на вопрос застал Руслана врасплох. Он был почти уверен, что Тёма скажет всё прямо и сразу, а тут увиливает. Значит, произошло что-то посерьёзнее простого вранья, может, даже не по вине Руслана. — Это я что-то сделал? — Вопрос в ответ на ответ вопросом на вопрос. Как тебе такое? Ха-ха! — Скорее, ты что-то НЕ сделал. Руслан окончательно впал в ступор. Что он мог "НЕ сделать"? НЕ пойти гулять вместе с ним и Кешей? Для Тёмы это вряд ли бы что-то изменило. НЕ помочь маме? Так, всё-таки, это из-за вранья? Не похоже. Тёма вёл себя подозрительно странно. Слишком странно. — Да что же, в конце концов, произошло? Я не понимаю! — Всё. Руслан сдался добровольно. Он проиграл. Проиграл Тёме и самому себе. Он не смог разгадать эту загадку, даже с подсказками. С очевиднейшими подсказками. — Я же сказал, сам всё увидишь. Руслан взбесился не на шутку. Он ведь уже признал поражение! Что Тёме ещё надо? — Пришли. — Резко остановился мальчик. — Уже? — Вскинул брови Руслан. Обычно, чтобы добраться до нового места ночлега друга, надо было обойти полгорода, как минимум. Хотя... Может, на этот раз Тёма решил показать ему что-то другое? Он был подозрительно молчалив: не хвастался тем, насколько мягкий кусок пенопласта сегодня нашёл и как хорошо выспался, не болтал про то, что властям следует запретить всем бродячим собакам приближаться к бродячим детям на законодательном уровне, если они не хотят значительного упадка населения в ближайшие пару лет. И, что самое странное, не проронил ни слова про Тоню. Хотя, нет. Про неё он не говорил ещё с тех пор, как... С тех самых пор. Вдруг в голове Руслана что-то щёлкнуло. Ну конечно! Как он сразу не догадался... Это точно что-то связанное с Тоней! Конечно! Не мог же Тёма просто так не упоминать её имя целых два дня! Непроизвольная улыбка медленно расплылась по лицу, как клякса по листу бумаги. Он всё-таки не проиграл. Он всё-таки отгадал. — Ты чего застыл? Идём. — Раздался вдруг голос Тёмы. — Всмысле, куда? Ты же сказал, мы на месте. — На месте. Но ещё подняться нужно. — И мальчик указал прямиком на высоченное здание в пятнадцать этажей, прямо перед ним. Самое высокое здание в городе, может, даже во всём мире! Каждый раз, поднимаясь на него, у Дениса захватывало дух. С каждой ступенькой руки леденели, а сердцебиение учащалось. Если бы мама узнала об этом... Страшно даже думать. Наконец, какое-то время спустя, ребята добрались до вершины. Ночью вид отсюда открывался просто невероятный. Город был как на ладони. Когда тысячи крошечных организмов с наступлением ночи прятались по своим квартиркам, просыпался один большой. Когда они не дышали, он дышал. Он был живой, но не мог допустить, чтобы люди это узнали. Он придумал хитрый план, но Руслан, однако, разгадал его. Как загадку Тёмы. Не сразу, но с течением времени всё стало более чем ясно. Город просыпался по ночам. И заметить это можно было только с самой высокой его точки. — Рус, подойди сюда! — Тёма вновь выдернул его из размышлений. Мальчик стоял на другом краю крыши, в самом углу. Рядом с ним что-то валялось. Что-то большое, и как будто даже не одно. Сердце вновь забилось как бешеное. Нехороший знак, но сейчас на всё стало плевать. Мальчик бросился на другой конец крыши, чуть ли не бегом. Силуэт друга становился всё ближе и отчётливее, а вместе с ним ближе и отчётливее было то, что валялось рядом. Спустя ещё пару шагов всё стало понятно. Вернее, нет. Всё, что было понятно до этой секунды, перестало быть таковым. В каком-то дециметре от ног Тёмы лежали две, по всей видимости, спящие или мёртвые девочки. Одна была крошечная, с длинными рыжими волосами, а вот вторая... — Это... Тоня? — Казалось, одними губами пробормотал Руслан. Внутри что-то взлетело и упало, ударившись так сильно, что стало тяжело стоять на ногах. Хоть бы сердце сейчас не остановилось. – Нет, – резко и громко сказал Тёма. – Это кто угодно, но точно не она. Может, просто девчонка какая-то похожая, может, не знаю, инопланетянин. Хоть динозавр. Кто угодно, но не Тоня. Как не Тоня? Ну как это может быть не Тоня? Это ведь точно она! Это те же короткие, кучерявые, светлые волосы, тот же нос картошкой, да и лицо точно Тонино, ничьё больше. Это она. Не может быть не она. Не может ведь? – А... Как? Откуда? – единственные слова, оставшиеся во рту Руслана. – А вот надо было не "маме помогать", а с нами идти. – Вы с Кешей их пока гуляли нашли?! – Было такое чувство, будто челюсть Руслана сейчас отвалится и упадёт на пол. – Да, – холодно бросил Тёма, глядя куда-то, как будто сквозь Руслана, а не на него. – Слушай... А эти... – Он кивнул головой в сторону девочек. – Они живые вообще? – Ну, естественно. Стали бы мы трупы на такую высоту тащить? Они сами дошли, мы их только подталкивали иногда. А сейчас спят просто. Руслан выдохнул. Вдруг в голове всплыла мысль, которую он, сам того не поняв, озвучил вслух: – А Кеша-то человек-слово. Нашёл всё-таки... Вёсла.