Пролог. Или попытка не сойти с ума.

Он победил, но победа пахла гарью. Гарью поверженного змея и горьким, въедливым дымом, который пропитал одежду, волосы и, казалось, самую душу. Гарри Поттер стоял на руинах, и эхо затихающих чар шептало ему: "ты свободен." Всё закончилось. А потом все завертелось и настал момент, когда надо учиться жить без войны, без драк и стычек. Он действительно хотел жить счастливо. Он пытался. Но смерть близких — это не удар кинжала, это тяжелый груз, который ложится на плечи тихо, но неумолимо. Сначала это была ноша, с которой он пытался идти в ногу с все еще яркой Джинни, но их дороги разошлись под тяжестью невысказанного. Гарри ушел в Аврорат. Он окунулся в работу с головой, словно надеялся утопить в ней ту пустоту, что поселилась в груди. Он стал лучшим, его потенциал был огромен, а магической силы было пугающе много. Позже — его приняли Мракоборцем, его отдел выполнял задания, о которых другим не позволялось знать. И все пошло калейдоскопом, ближайшие страны, командировки, редкие встречи со старыми друзьями. Рон хлопал его по плечу, Гермиона тревожно вглядывалась в глаза, но Гарри не чувствовал радости. Он чувствовал только глухое, методичное функционирование. Он стал идеальным механизмом для уничтожения темных сил, и механизм этот не знал износа. А затем пришло осознание, холодное и чистое, как зимнее небо: он не стареет. Долгие годы он проверял это, исподлобья наблюдая, как время оставляет свои следы на лицах близких, но обходит его стороной. И тогда Гарри Поттер, Победитель Темного Лорда, решил проверить насколько его хватит. Не от безысходности, нет — от усталости. От той всеобъемлющей, вселенской тошноты, когда вечность кажется не даром, а приговором. Он брался за самые опасные рейды, те, откуда не возвращаются. Он бросался в самую гущу, подымаясь навстречу проклятиям, но судьба будто насмехалась, и он выходил сухим из воды. Позже даже заклинания не скрывали того, что для волшебника, давно перешагнувшего полувековой рубеж, он выглядит слишком молодым. В глазах коллег это читалось как благоговение, в глазах начальства — как подозрение. И тогда Гарри ушел. Он попрощался с друзьями, солгав о путешествиях, и закрылся в доме, который когда-то был для него убежищем, а теперь стал золотой клеткой. Прошло много времени, он уже и не помнит сколько. Но этот день он запомнил навсегда. Сидя в кресле у камина, медленно потягивая эль, и в тысячный раз задавал себе один и тот же вопрос: «Где я ошибся?». Все мысли, как испуганные птицы, слетались к одной точке — к той далекой встрече в лесу, когда он шагнул навстречу зеленому лучу. Но подтверждений не было. Он думал о Дамблдоре, и старая, застаревшая злоба поднималась в нем. Злоба на великого старца, который не помог однажды мальчику из приюта, не протянул руки, не утешил, наоборот стал подозревать и отталкивать. Злоба на то, что с тем мальчиком вообще никого не было. И тогда он наконец-то почувствовал ЕЁ. Это не был холод сквозняка или могильный озноб. Это было ощущение правильности, той самой последней тишины, которую он так долго искал. Смерть стояла за его спиной. Гарри не обернулся. Он и так знал, кого увидит: не скелет с косой, а, возможно, отражение собственной усталости или ту самую фигуру в развевающейся мантии, что ждала его когда-то в Запретном лесу. В тот вечер у них наконец состоялся разговор. «— Я дам тебе выбор», — сказала Смерть. Её голос не пугал; в нём было то же спокойствие, что и в потрескивании поленьев. Гарри не колебался. Он сделал свой выбор давно, просто ждал этого мгновения. Он не просил покоя для себя. Он попросил спасти всех тех, кто погиб из-за глупой войны, из-за Воландеморта. Он попросил исправить ту главную несправедливость, которая кипела в нем все эти долгие десятилетия. Смерть смотрела на него. В её глазах, похожих на остывшие угли, мелькнуло то, что можно было назвать уважением. — История уже написана Гарри. Это уже случилось в этом мире я не могу вмешиваться в его поток. Это слишком сильная аномалия, — Гарри цокнул от обиды и бессилия, когда великая продолжила — Но в одной из реальностей история может повториться, — предупредила она. — Та реальность совсем еще молода и временные рамки иные, Том рождён в 1978 и войны там нет, но мальчик уже живет в приюте и условия его жизни те же, что и раньше. Через три года он узнает, что он волшебник. И всё пойдет своим чередом, не только события, но и поколения волшебников, а также множество опасностей. Конечно, твои родители еще не родились, а твоему деду вот-вот стукнет только 10 лет но это все что есть, знаю в твоем мире все это происходило куда раньше, но такова суть той реальности. — Хорошо, — Гарри качнул головой, и впервые за столько лет на его лице появилось нечто, похожее на живое, горячее чувство. — Я хочу, чтобы хотя бы там все они были живы..прошу отправь меня туда. — Да будет так, — Смерть шагнула в плотную к Гарри и словно прошептала на ухо последние предупреждение, — Запомни, теперь ты мой наследник и мой повелитель, магическое имя твое теперь Гарольд Игнотус Певерел, все что тебе понадобится для жизни там ты найдешь в Грингортсе. Ах да за это я позже возьму с тебя плату мой дорогой повелитель. — Я могу жить в мире магглов с моим прежне именем? — Смерть лишь кивнула. И тогда он шагнул в новый мир не как путник, не как мститель. Он шагнул туда как Тот, Кто Уже Победил, неся в себе груз прожитых лет, усталость от бессмертия и яростное, выстраданное желание защитить. Смерть лишь проводила его, старого друга, благословляя на путь, который оказался страшнее и сложнее, чем просто умереть. Она знала: в этом мире, где время текло иначе есть вещи куда страшнее чем обычная война, но мальчик в приюте больше не будет один. Потому что за ним уже пришли. Все произошло, как и говорила ему Смерть. Он оказался в 1987 году и по его подсчетам Тому уже было 9. Гарри действовал быстро. Сходил в банк, перевел все сбережения рода Певерел в Америку, на некоторую сумму снял небольшой домик на 4 месяца в Лондоне. Привел себя в порядок и заказал документы у гоблинов, для которых в этом мире фамилия Певерел была в высшем приоритете. Наконец забрав Тома к себе, Гарри не питал иллюзий. Мальчишка, которого он вытащил из подвала в приюте Вула, смотрел на него с таким холодным расчетом, что становилось не по себе. Том не доверял ему ни секунды. Каждый вечер Гарри ловил на себе цепкий взгляд темных глаз, следивших за каждым его движением, словно Том ожидал подвоха или удара в спину. Гарри понимал: этот ребенок — не беззащитная жертва, а хищник, загнанный в клетку, и чтобы завоевать его доверие, потребуется нечто большее, чем просто доброе слово. Следующие месяцы в Британии стали испытанием для обоих. Гарри, лихорадочно готовил почву для побега: сдавал экзамены за магические степени, чтобы подтвердить квалификацию, создал документы Тома и придумывал новую легенду, и лишь Тому он сказал честно что пришел совершенно из другого места, но сказать откуда не может как бы не хотел. Том был подозрительным, но когда Гарри рассказал ему также и о магии то мальчик стал доверять ему чуть больше. Именно в этой рутине, состоящей из бумажной волокиты, ночных посиделок и редких моментов относительного спокойствия, лед между ними начал таять. Том, привыкший полагаться только на себя, впервые увидел, что Гарри не просто пытается его контролировать, а жертвует своим временем и безопасностью ради их общего будущего. К моменту, когда билеты в Америку были куплены, Том всё ещё оставался осторожным, но внутри него уже зародилась странная, непривычная привязанность к этому странному опекуну. Гарри прибыл в этот мир чтобы переписать судьбу, и теперь, ступив на землю Америки, был полон решимости начать жизнь с чистого листа.