Часть 12 Вперед к цели

Утро началось с телефонных звонков. Гарри сидел на кухне в доме Бобби, прижимая трубку плечом к уху, и одной рукой делал пометки в блокноте. Рядом стояла кружка с остывшим кофе — он забыл про неё ещё час назад. — Да, я понимаю, — говорил он, растирая переносицу. — Но если мы перенесём занятия на вечер, сможем добавить ещё два урока в неделю. У Тома хороший темп, он не отстанет. В трубке что-то отвечали. Гарри кивал, хотя собеседник его не видел, и записывал ещё несколько строк. — Хорошо. Я пришлю расписание. Спасибо, мистер Коул. Он положил трубку и потянулся к следующему номеру, но в этот момент в кухню вошли Бобби и Джон. Бобби с кружкой свежего кофе, Джон — хмурый, небритый, но уже привычный к этому раннему подъёму. — Ты с шести утра на телефоне, — заметил Бобби, садясь напротив. — Никаких хороших новостей? — Новости как раз хорошие, — Гарри отложил блокнот. — Я договорился с учителями Тома о новом расписании. Теперь Дин и Сэм официально будут числиться на домашнем обучении и занятия будут идти активнее, но у мальчиков появится больше свободного времени для отдыха. — И всё? — Джон приподнял бровь. — И всё, — Гарри вздохнунул. — Пока что. Но есть ещё кое-что. Он посмотрел на обоих мужчин и сказал: — Мне нужно уехать на эту неделю. Как мы и договаривались. Дети остаются с вами. Джон напрягся — это было заметно по тому, как сжалась его челюсть. — Мы говорили об этом, — продолжил Гарри, не давая ему вставить слово. — Мне нужно найти информацию. О демонах, об ангелах, о том, что происходит с Сэмом. Искать в одиночку быстрее, чем с тремя детьми на руках. Я вернусь ровно через неделю и заберу их к себе. — Я помню уговор, — тихо сказал Джон. — Две недели у нас, две — у тебя. Я не против. — Тогда договорились. Гарри уже хотел встать, но Джон кашлянул в кулак — неловко, с явным усилием над собой. — Поттер… Том. Он тоже остаётся? Или ты его забираешь? Гарри удивлённо посмотрел на него. — А что, ты хочешь, чтобы он остался? — Я не говорю, что хочу, — Джон поморщился, будто эти слова причиняли ему физическую боль. — Я спрашиваю: он остаётся или едет с тобой? — Это зависит не от меня, если ты не против — ответил Гарри. — то Том сам мог бы решить. Если он захочет остаться с вами — останется. Если захочет поехать со мной — поедет. Я не буду его заставлять. Джон кивнул, но было видно, что он не удовлетворён ответом. — Просто… — он запнулся, подбирая слова. — Он всегда с моими. С Дином и Сэмом. Они уже привыкли друг к другу. И я… — Джон вздохнул, сдаваясь. — Том — хороший парень. Спокойный. Умный. Он всегда рядом с моими детьми, присматривает за ними. Дин его слушается — не всегда, но чаще, чем меня. А Сэм… Сэм его обожает. Если Том уедет с тобой, они будут скучать. И я не хочу, чтобы они скучали. Гарри слушал внимательно, ловя не только слова, но и то, что стояло за ними. Джон не умел говорить о чувствах — это было ясно и единорогу. Но сейчас он пытался. И это было важно. — Ты хочешь, чтобы Том остался, — подытожил Гарри. — Я хочу, чтобы мои дети были спокойны, — поправил Джон. — Если Том помогает им быть спокойными — пусть остаётся. И он… — Джон сделал паузу, будто решая, стоит ли говорить дальше. — Он не такой, как я думал сначала. Я ожидал увидеть избалованного мага, который смотрит на всех свысока. А он… он просто ребёнок. — Я передам ему, — сказал Гарри. — Но решение за ним. — Знаю, — Джон встал, взял свою кружку. — Спроси его. *** Гарри нашёл Тома во дворе. Мальчик сидел на старом пне, с книгой на коленях, но не читал — смотрел на Дина, который возился с Сэмом в куче осенних листьев. Сэм визжал, Дин хохотал, и в этом шуме было что-то такое, от чего у Тома на губах появлялась лёгкая, почти незаметная улыбка. — Том, — Гарри сел рядом на траву. — Поговорить надо. Том закрыл книгу, повернулся к нему. — Я снова уезжаю на неделю. Искать информацию. — Я знаю, — Том не удивился. — Ты говорил. — Джон предложил, чтобы ты остался здесь. С ними. Том замер. Его лицо стало непроницаемым — той самой маской, которую он надевал, когда не хотел показывать эмоции. — Он сам предложил? — спросил он. — Сам, — подтвердил Гарри. — Он сказал, что ты спокойный, умный. Что ты всегда рядом с Дином и Сэмом. Что они привыкли к тебе. — И что ещё он сказал? — Сказал, что он ошибался на твой счёт. Том опустил глаза на книгу, провёл пальцами по обложке. — Он не доверяет мне, — сказал мальчик. — Он не доверяет никому, — ответил Гарри. — Но доверие — это не то, что даётся раз и навсегда. Это то, что строится. — Ты думаешь, мне стоит остаться? — Я думаю, что ты должен решить сам. Если хочешь остаться — оставайся. Если хочешь поехать со мной — поедешь. Том задумался. Смотрел на Дина, который подбросил Сэма в воздух, и на Сэма, который визжал от восторга. — Я останусь, — сказал он. — Кто-то же должен присматривать за ними. — За Дином и Сэмом? — И за Джоном, — Том усмехнулся. — Мало ли что он выкинет. Гарри улыбнулся, потрепал его по волосам — привычный жест, от которого Том больше не отстранялся. — Хорошо. Я буду звонить каждый день. Если что-то пойдёт не так — сразу звони мне. Понял? — Понял. *** Перед отъездом Гарри оставил Бобби конверт с деньгами — в этот раз потолще, чем в прошлый раз. — Там как и в прошлый раз, — сказал он. — Еда, одежда, если понадобится. Я не хочу, чтобы дети нуждались. — Гарри, ты каждый раз оставляешь слишком много, — Бобби покачал головой. — А ты каждый раз говоришь одно и то же, — Гарри усмехнулся. — Просто возьми. И пригляди за ними. — Я всегда приглядываю. — И за Джоном тоже. — …И за Джоном. *** Эта неделя у Бобби прошла на удивление спокойно. Джон держал слово — он не уезжал на охоту, не пропадал, не срывался. Он просто был. Сидел с мальчиками, пил кофе по утрам, иногда помогал Бобби в мастерской. Дин всё ещё не верил до конца. Каждое утро он просыпался с мыслью: «А вдруг папа уже уехал?» И каждый раз бежал проверять, стоит ли «Импала» на месте. Она стояла. Джон сидел на крыльце с кружкой или возился с инструментами, или читал какую-то книгу про монстров, которую Бобби сунул ему под нос. — Ты сегодня не уезжаешь? — спросил Дин однажды утром, когда они с Томом вернулись с пробежки. — Нет, — ответил Джон. — Сегодня мы разбираем старый двигатель. Будешь помогать? Дин не знал, радоваться или бояться. В голове не укладывалось, что отец добровольно остаётся дома. Что он не ищет очередное дело, не гонится за демоном, не пропадает на другой стороне страны. — Буду, — сказал он наконец. Том устроился в стороне с книгой, но Джон подозвал и его. — Иди сюда. Подержишь ключ. — Я не разбираюсь в двигателях, — ответил Том. — Научишься. Иди. Том посмотрел на Дина, тот кивнул, и Том нехотя подошёл. Втроём они провозились до самого обеда. Сэм крутился под ногами, задавал дурацкие вопросы, пытался стащить какую-то железку, и в конце концов Джон усадил его на старый диван в углу мастерской и сказал: — Сиди и не мешай. Смотри, как мы работаем. — А можно я буду командовать? — спросил Сэм. — Нет. — А почему? — Потому что командир — я. Сэм надулся, но через пять минут забыл обиду и уснул, укрытый чьей-то старой курткой. Дин работал молча, но его глаза блестели. Он редко проводил время с отцом без охоты, без спешки, без необходимости быть начеку. И это было странно — чувствовать себя просто ребёнком, который помогает отцу чинить машину. — Ты хорошо держишь инструмент, — заметил Джон, когда Дин вкрутил болт без подсказки. — Научился где? — Гарри показывал, — Дин пожал плечами. — У их соседа сломалась машина и Гарри помог, ну и нам заодно кое-что показал. Он говорит, что мужчина должен уметь делать всё своими руками. — Умный мужик, — Джон нехотя признал. — Не ожидал от колдуна. — Он не колдун, — вмешался Том. — Колдуны — это те, кто крадёт силу у демонов. Гарри родился с магией. Он волшебник. — Какая разница? — Джон отвернулся к двигателю. — Разница в том, что ему не нужно платить за свою силу, — ответил Том. — И он не заключает сделок со злом. Джон не ответил, но его пальцы на секунду замерли на ключе. *** Ночью Том не спал. Он лежал в маленькой комнате, которую Бобби выделил для него, и смотрел в потолок. Рядом, в соседней кровати, сопел Дин. Где-то внизу тихо работал телевизор — Бобби забыл выключить, или так и заснул. Том думал о Джоне. Слова Гарри — «он не доверяет никому» — крутились в голове. Охотник был грубым, резким, иногда несправедливым. Но когда они втроём возились с двигателем, Джон был… другим. Не таким, как в тот первый раз, когда Гарри привязал его к стулу. Не таким, как в ту ночь у стройки. Он был… почти нормальным. Как папа, которого Дин иногда вспоминал — тот, который был до того, как всё пошло прахом. — Не доверяю я ему, — прошептал Том в темноту. Дин заворочался. — Кому? — спросил он сонно. — Джону. — А, — Дин зевнул. — Я тоже. Ничего. Привыкнешь. — Это странно. Привыкать к тому, кому не доверяешь. — Это не странно, — ответил Дин. — Это семья. Том замолчал. Впервые он задумался о том, что у семьи есть не только светлые стороны — тепло, забота, общие ужины. У семьи есть и тёмные стороны: боль, которую не выбираешь, привычки, которые не меняешь, люди, которых не перестаёшь любить, даже когда они делают больно. — Я всё равно за ним присмотрю, — сказал Том. — Присматривай, — Дин уже засыпал. — Главное, чтобы он за нами присмотрел. ***       Каждый вечер Гарри звонил — ровно в восемь, как обещал. Бобби ставил телефон на громкую связь, и мальчики наперебой рассказывали про свой день. Сэм — про Молнию. (Гарри в первый же вечер привез кота, который очень скучал по детям.) И про то, как он помогал Бобби печь печенье. Дин — про двигатель, про игры во дворе, про то, как Том читает им на ночь, хотя он уже взрослый и ему это не надо, но Том все равно читает. Том — коротко, по делу: всё хорошо, Джон не срывается, дети спокойны, работай спокойно. — Ты уже что-то нашёл? — спросил однажды Том. — Частично, — ответил Гарри. — Я встретился со всеми учителями. Мы переделали расписание. Теперь уроки будут в более удобное время. — А мы? — вмешался Дин. — Мы тоже будем учиться? — Вы тоже. Мистер Хьюго будет заниматься с тобой и Томом. А когда я вернусь, мы обсудим остальное. — А Сэм? — И Сэм, но не так как вы. — Почему это?! — крикнул Сэм в трубку. — Ты маленький, — сказал Дин. — Не маленький! — Дети, не ссорьтесь, — Гарри вздохнул. — Сэм, ты будешь учиться, тобой просто, в основном буду заниматься я. — И ты научишь меня поднимать котов? — …Я научу тебя, как не поднимать котов. — Это неинтересно. — На заднем фоне Гарри слышал, как Дин даже не старается сдержать смех, а Том явно фыркнул. *** Гарри действительно не сидел без дела. Он встречался с каждым учителем лично, обсуждал планы, вникал в детали. Изучал некоторые детали сам, что бы понять как подать информацию детям. Мистер Хьюго — добрый старик в клетчатых жилетах — с радостью принял известие, что теперь у него будет два ученика. — Дин способный, — сказал он Гарри. — Ему нужно чуть больше времени на освоение материала, но он старается. А старание — это главное. Том же… Том гениален. У него аналитический склад ума, он схватывает на лету. Вы воспитали замечательного мальчика. — Спасибо, — Гарри улыбнулся. — Я рад, что он вам нравится. — Он мне не нравится, — поправил мистер Хьюго. — Его просто невозможно не замечать. Это разные вещи. Мартин Коул, бывший аврор и учитель магической защиты, согласился перенести часть занятий на вечер. — У Тома хороший потенциал, — сказал он. — Очень хороший. Я вижу, что он впитывает знания быстрее большинства учеников, которых я встречал. Но я вижу и другое: он перегружен. Вы это знаете? — Знаю, — ответил Гарри. — Но он не хочет сбавлять темп. Я долго воевал с ним на эту тему. — Тогда хотя бы следите, чтобы он отдыхал. Переутомление убивает таланты быстрее, чем отсутствие способностей. Аларик Стоун, учитель истории и бывший аналитик по магическим существам, оказался пожилым человеком с седой бородой и добрыми глазами, Том очень любил его лекции. Он выслушал Гарри внимательно, кивнул и сказал: — Я не буду учить других детей. Но если они будут сидеть тихо и слушать — пожалуйста. Это им не повредит. — Они будут тихо, — пообещал Гарри. — Дин не всегда, но я прослежу. — Тогда договорились. Элейн Вэнс, учительница трансфигурации и чар, оказалась самой молодой из всех. С ней Гарри встретился впервые. У неё были яркие синие глаза и быстрая, живая речь. Гарри объяснил ей ситуацию — про Сэма, про мальчиков, про то, что они будут присутствовать на уроках. — Я слышала о Томе, — сказала Элейн, кивая. — Коул говорил, что у него отличные задатки. Я рада буду видеть его чаще. А что касается младшего… — она задумалась. — Вы говорите, ему пять? — Пять. — И у него были… выбросы? Хотя он точно был как минимум сквибом. — Были. Элейн надолго замолчала. — Я бы хотела посмотреть на него, — сказала она наконец. — Если вы не возражаете. — Не возражаю. *** Когда Гарри вернулся в дом Бобби, чтобы забрать мальчиков, прошла ровно неделя хотя по ощущениям намного больше. Он трансгрессировал прямо во двор — неожиданно, с громким хлопком, от которого Молния шарахнулся в кусты. — Гарри! — Сэм бросился к нему первым, вцепился в ногу. — Ты вернулся! — Я же обещал, — Гарри подхватил его на руки. — Как тут мои мальчики? — Хорошо! Папа нас не бросил! Ни разу! Гарри посмотрел на Джона, который стоял на крыльце с кружкой кофе. Тот чуть кивнул, и в этом жесте было что-то новое — не враждебное, не настороженное, а почти привычное. — Дин внутри, собирает вещи, — сказал Джон. — Том с ним. — Я заберу их сегодня, — ответил Гарри. — Как договаривались. — Знаю. Джон спустился с крыльца, подошёл ближе. — Эти две недели, — начал он, потом помолчал. — Они были… нормальными. — Просто нормальными? — Не хочу тебя обнадёживать, — Джон усмехнулся — криво, но без злости. — Но я увидел, что они счастливы. Мои дети. Я не думал, что смогу это дать. А ты смог. Спасибо. Гарри был ошеломлён. Джон Винчестер только что сказал «спасибо» и не добавил «но» или «однако». Это было почти невероятно. — Ты сам это сделал, — ответил Гарри. — Я просто подтолкнул. — Я не умею быть отцом, — сказал Джон, глядя куда-то в сторону. — Не так, как ты. Но я научусь. — Учиться никогда не поздно. Они помолчали. Сэм болтал ногами на руках у Гарри, радостный и счастливый, не понимая всего груза этих взрослых слов. — Я всё равно тебя недолюбливаю, — добавил Джон для ясности. — Я знаю, — улыбнулся Гарри. — И я всё равно тебе не доверяю. — Тогда мы квиты. — Наверное. *** Дома их ждали перемены. Гарри обустроил кабинет так, чтобы мальчики могли заниматься не мешая друг другу. Три маленьких стола, три стула, три лампы. На полках — книги, тетради, карты звёздного неба. — Это как школа? — спросил Дин с подозрением. — Это лучше, чем школа, — ответил Гарри. — Здесь вы будете учиться тому, что нужно именно вам. Расписание было плотным, но не изнуряющим. Утро — пробежка и зарядка, как всегда. Добавилось изучение боевой стойки, блока, как правильно отразить определённые атаки и как правильно падать. После завтрака — уроки с мистером Хьюго: чтение, письмо, математика, история магловская. Дин и Том сидели рядом, и хотя Том решал примеры быстрее, а Дин иногда злился и бросал ручку, мистер Хьюго терпеливо объяснял и не давал никому чувствовать себя глупее другого. — Вы оба умные, — говорил он. — Просто по-разному. Пока старшие на уроках, Гарри уделял время Сэму. Они закрепили прошлый материал. Теперь Сэм развивал свои навыки чтения, читая не только магловскую литературу с историей, но и магическую. Вся литература была тщательно подобрана, в книгах находилась нужная информация о волшебном мире, о сквибах, о телекинезе и все книги были написаны самым простым языком, где-то в виде сказки, где-то информация давалась как легенда или песенка. Сэм впитывал все словно губка, и Гарри стал больше переживать что перебарщивает. День — магические предметы. Том занимался трансфигурацией и чарами с Элейн Вэнс или защитой с Мартином Коулом. Иногда — магической историей или основами по магическим существам (ОпМС) с Алариком Стоуном. Мальчики сидели тихо, слушали, иногда задавали вопросы. — А что будет, если столкнуть оборотня и вервольфа? — спросил Дин однажды на уроке ОпМС. — Кровавая битва, — ответил Аларик спокойно. — Хотите посмотреть? — Нет! — Мудрое решение. Сэм в это время обычно спал — у него был дневной сон, необходимый для пятилетнего организма. Гарри укладывал его в маленькой комнатке рядом с кабинетом, читал сказку, гладил по голове и возвращался к своим занятиям. — Он растёт, — сказала Элейн, заглянув однажды в комнату к спящему Сэму. — Я чувствую в нём что-то. Не магию в привычном смысле, но… нечто. — Это то, о чём мы говорили? — Возможно. Я бы хотела провести небольшой тест, если вы не против. Когда он проснётся. *** Сэм проснулся ближе к вечеру, сонный и капризный. Гарри усадил его на колени, дал печенье и подозвал Элейн. — Здравствуй, Сэм, — учительница улыбнулась. — Я хочу показать тебе фокус. Хочешь? — Фокус? — Сэм оживился. — Как Гарри? — Почти. Смотри. Элейн достала из кармана маленький карандаш и положила на стол. — А теперь закрой глаза и подумай о том, как карандаш летит. Просто представь — он поднимается в воздух, кружится, парит. Сэм закрыл глаза, сморщил лоб. Карандаш дрогнул. Приподнялся на миллиметр. И упал. — Не получилось, — расстроился Сэм. — Получилось, — мягко сказала Элейн. — Ты его пошевелил. Это уже много. Она посмотрела на Гарри и тихо сказала: — Каналы есть. Слабые, но есть. Я не знаю, что это и откуда, но я вижу потоки. Они текут не так, как магические. Они… иные. Они текут вместе с кровью. — Это опасно? — Пока нет. Но когда он подрастёт, магия окрепнет. Тогда вам нужно будет решать: либо учить его контролировать, либо подавлять. Подавление я не рекомендую — оно может навредить. Плюс могут быть осложнения. У обычного волшебника магия течет не по венам, а по сосудам что идентично повторяют нашу кровеносную систему, но не являются ей, у мальчика же магические сосуды это и есть кровеносная система. Советую искать информацию на востоке, там больше изучают эту сторону магии. — Спасибо. Мы будем учить, — твёрдо сказал Гарри. — Тогда я помогу, — Элейн улыбнулась. — Когда он подрастёт конечно. А пока… — она достала из сумки аметист на кожаном шнурке. — Этот артефакт перенаправляет магические выбросы в безопасную энергию, чистокровные часто заказывают такие для своих детей. Он не подавляет — он трансформирует. Наденьте на него, пусть носит не снимая. — Сколько он стоит? — спросил Гарри. — Это подарок, — ответила Элейн. — Для мальчика, который в нём нуждается. *** Вечерами Гарри показывал чудеса. Не уроки — просто радость. Зажигал огоньки, которые кружили по комнате, заставлял книги парить над головами, превращал воду в сок и иногда обратно чисто из вредности. — А ты можешь сделать дракона? — спросил Сэм. — Могу, — улыбнулся Гарри. — Но драконы шумные. Моргана не любит шум. — Моргана — сова, она не командует! — Она командует, — серьёзно ответил Гарри. — Ты просто еще не видел, и не советую нарываться на эту птичку. После ужина они строили конструктор. Дин строил космические корабли, Сэм — непонятные башни, Том — идеально ровные геометрические фигуры, из которых потом составлял невероятные композиции. — Ты как робот, — сказал ему Дин. — Потому что я аккуратный? — Нет, потому что у тебя фантазии нет. — Это архитектура. Иногда они смотрели фильмы. Старые, добрые — про приключения, про собак, про игрушечных солдатиков. Сэм засыпал на середине, Дин досматривал до конца, Том делал вид, что не смотрит, но потом обсуждал героев с таким знанием деталей, что Гарри только усмехался. Иногда они устраивали «адскую кухню» — готовили все вместе. Сэм всегда был в паре с Гарри, иначе он переворачивал всё, до чего дотягивался. Дин и Том работали дуэтом: Дин резал, Том проверял рецепт, до зелий Гарри его еще не допускал, разрешая читать только теорию. Но Том любил представлять, что варит не макароны, а настоящее оборотное или какое-либо другое зелье. — Ты слишком много кладёшь соли. — Это по вкусу. — По рецепту — половину. — Гарри смотрит на меня грустно, когда я делаю по рецепту. — Гарри смотрит на тебя грустно, потому что ты отравить нас хочешь и продукты портишь. — Не отравить, а накормить с душой! — Ну точно траванешь нас когда-нибудь. *** Первая неделя в новом ритме была тяжёлой. Том привыкал к новому расписанию, Дин — к новым предметам, Сэм — к тому, что надо много читать и много знать, ему было интересно, но иногда сложно. Также Гарри каждый третий день собирал их вечером и проводил свои уроки где рассказывал о неписаных законах, например - помоги нуждающемуся, заставил Тома и Дина выучить номера здравоохранительных органов, свой и номера Джона и Бобби, Сэма пока только свой и 911. Рассказывал об этикете, о важности труда каждого человека, об уважении и снова безопасности. Были слёзы, были споры, был день, когда Дин швырнул тетрадь и заявил, что он тупой и никогда не научится. — Неправда, — сказал Том, поднимая тетрадь. — Твой почерк стал лучше, чем неделю назад. — И что? — И это прогресс. Медленный, но прогресс. — Ты всегда всё знаешь лучше! — Да, — спокойно ответил Том. — Но это не значит, что я знаю все, я учусь также как и ты. Дин не знал, что на это ответить, и ушёл во двор злиться на Молнию. Кот теперь катался с мальчиками всегда. К концу первой недели стало легче. Дин привык к расписанию, Том научился не выключаться сразу как ложился на кровать, Сэм сам заинтересовался всем что Гарри рассказывал ему или показывал с помощью магии, словно мультик. Гарри видел, как они меняются. Дин стал спокойнее — его вечная готовность к бою и бегству начала ослабевать. Он больше не просыпался по ночам, не вздрагивал от каждого стука. Том, наоборот, стал… живее. Он позволял себе смеяться громче, спорить дольше, иногда даже проигрывать в шахматы не потому, что отвлёкся, а потому, что партнёр оказался сильнее. — Они меняются, — сказал Гарри однажды в телефонном разговоре с Бобби. — Что ты имеешь ввиду? — переспросил охотник. — Становятся детьми. Которым не нужно бояться и выживать. Которые могут просто… радоваться. — Это ты их такими сделал, парень. — Не только я, мы вместе постарались. Кстати на счет той книги… С Бобби они так же поддерживали связь по поводу информации о боге и других. Джон даже отправился на охоту в место где возможно найдет что-то интересное. *** Но были и трудности. Том не сбавлял темп. Даже когда Гарри просил, даже когда учителя прямо говорили ему, что он перегружен, Том продолжал учиться. После уроков — дополнительные книги. После ужина — тренировки заклинаний. После того, как все ложились спать — тетрадь с заметками под одеялом, освещённая самодельным люмосом. Гарри заметил не сразу. Но однажды, зайдя ночью в комнату Тома проверить, все ли спят, он увидел под одеялом слабый свет. — Том, — сказал он тихо. Свет погас. Том замер. — Я знаю, что ты не спишь. Вылезай. Том вылез — сонный, но упрямый. — Что ты делаешь? — Учусь. — В три часа ночи? — Не могу заснуть, — это была полуправда. Гарри её распознал. — Что происходит Том? — спросил он, садясь на край кровати. — Мы же договаривались, что ты не станешь прыгать выше собственной головы. Расскажи, чего ты так остерегаешься? Том молчал долго. Потом выдохнул: — Я должен быть лучшим. — Зачем? — Если я не буду лучшим, я не смогу защитить… — Кого? — Всех, — Том поднял глаза, и в них горел тот самый огонь — страх и ярость одновременно. — Тебя. Дина. Сэма. Даже Джона. Я должен быть сильнее всех, кто захочет вам навредить. Гарри вздохнул, придвинулся ближе. — Ты уже сильный, Том. Сильнее, чем ты думаешь. Но сила не в том, чтобы никогда не ошибаться. Сила в том, чтобы продолжать, даже когда ошибаешься. А для этого нужно отдыхать. Ты можешь много знать, но предугадать все невозможно, поэтому важно чтобы ты был в тонусе, а для этого нужен здоровый сон. — Я не могу. — Можешь, — Гарри положил руку ему на плечо. — Сегодня я помогу. Он наложил лёгкие сонные чары — не отключающие полностью, только успокаивающие. Том хотел возразить, но глаза слипались сами собой. — Спи, — сказал Гарри. — Завтра будет новый день. Том уснул, и Гарри долго сидел рядом, глядя на его лицо. Серьёзное даже во сне. «Я не дам тебе сгореть, — подумал он. — Обещаю». *** После той ночи Гарри установил правило. Никаких занятий после десяти вечера. В одиннадцать — свет выключается. Если Том нарушает — заклинание тишины на комнату, конфискация всех книг и мальчик спит, хочет он того или нет. — Это тирания, — возмущался Том. — Это забота, — отвечал Гарри. — Ты не можешь так со мной. — Могу. И буду. Том злился, но спорить перестал. *** На второй неделе всё вошло в колею. Дин привык к тому, что после пробежки и завтрака нужно садиться за тетради. Сэм привык к тому, что утром он узнает все больше интересных историй от Гарри, днём он спит, а вечером все смотрят мультики. Том привык к тому, что после девяти вечера книги убираются в сторону. Они смеялись, спорили, иногда ссорились, но всегда мирились. Дин учил Тома играть в карты (Том выигрывал чаще, потому что считал вероятности). Том учил Дина шахматам (Дин выигрывал иногда, потому что делал нелогичные ходы, которые сбивали с толку). Сэм просто радовался, что они все рядом. — Ты знаешь, — сказал как-то вечером Дин, когда они втроём лежали на диване перед телевизором. — Я бы хотел, чтобы так было всегда. — Всегда не бывает, когда-нибудь мы вырастим — ответил Том. — А ты зануда. — Я реалист. — И всё равно зануда. Сэм, который сидел у Гарри на коленях, поднял голову: — А что такое «зануда»? — Это тот, кто портит веселье, — объяснил Дин. — Тогда я тоже зануда, — сказал Сэм потирая ладошки. — Мне нравится портить веселье Дина. — Ты мелкий, тебе можно. — А почему ему можно, а мне нет? — возмутился Том. — Потому что ты взрослый. — Мне девять. — Вот-вот и я про тоже, совсем уже старик! Гарри слушал их перепалку и улыбался. Постепенно его посетила мысль: не слишком ли много он требует от них? Учёба, тренировки, подготовка, защита — всё это было нужно. Но Гарри вспомнил себя в их возрасте. Вечную гонку за выживание. Отсутствие детства. Постоянное чувство долга перед погибшими, перед живыми, перед миром. Не повторяет ли он ошибку Дамблдора? Джона? Не делает ли из детей солдат? Он посмотрел на мальчиков. Дин дразнил Тома, Том читал книгу (тайком, под подушкой, но Гарри делал вид, что не замечает), Сэм перебирал детали конструктора и строил очередную нелепую башню. Они смеялись. Они спорили. Они злились и мирились, скучали и радовались, засыпали на диване под тихий голос телевизора. «Я не делаю из вас солдат, — подумал Гарри. — Я даю вам оружие, чтобы вы могли себя защитить. Но вы остаётесь детьми. Вы умеете радоваться — тому, чему я в вашем возрасте уже не умел». Пока что, этого было достаточно. *** Когда пришло время отвозить мальчиков к Джону, Том собрал вещи молча и без вопросов. — Ты уверен, что хочешь ехать? — спросил Гарри. — Я обещал присматривать за ними, — ответил Том. — И я присмотрю. Гарри улыбнулся, потрепал его по волосам. — Хорошо. Пожалуйста продолжайте тренироваться, и я буду звонить каждый день. — Знаю. *** Джон встретил их на пороге дома Бобби. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел, как машина подъезжает к воротам. Дин выскочил первым, потом Сэм, потом Том. — Пап, мы тут… мы приехали, — сказал Дин, и в его голосе было что-то странное — не радость, не страх, а что-то среднее. — Вижу, — ответил Джон. — Заходите. Бобби пирог испёк. — Какой? — спросил Сэм. — С яблоками. — Я люблю с яблоками! Сэм побежал в дом, Дин пошёл следом. Том задержался на крыльце, оглянулся на машину, где Гарри всё ещё сидел за рулём. — Будешь звонить, — уточнил он. — Буду. В десять обязательно спать. — Обещаю. Каждый день? — Как всегда. Пока что я поверю. Том кивнул и вошёл в дом. Гарри постоял ещё минуту, глядя на закрытую дверь. Потом завёл мотор и уехал. *** Две недели у Джона начались с неловкости. Дин всё ещё ждал, что отец сорвётся и уедет, Том недоверчиво наблюдал, Сэм просто радовался, что все вместе. — Ты правда завязал с охотой? — спросил Дин на второй день. — На эти две недели, да — ответил Джон. — Как договаривались. — А потом? — А потом вы едете к Гарри. — А ты? — А я поеду на охоту. — Опять? Почему ты так держишься за нее? Я знаю, что если ты можешь помочь то это нужно сделать, но собственная безопасность куда важнее. — И чему же еще вас научил, ваш любимый Гарри?! — Джон помрачнел, но взял себя в руки, помолчал. — Я подумал… может, я не должен оставлять вас надолго. Вырастете — сами решите, чем заниматься. Но полностью от охоты отказаться я не смогу, тот кто когда-то стал охотником – больше не сможет жить нормально. Дин не знал, что на это ответить. Том украдкой наблюдал за Джоном и видел, как сжимается его челюсть, когда он говорит эти слова. Охотник не привык к таким разговорам. Не умел говорить о чувствах. *** Учёба не прекращалась и у Джона. Учителя присылали задания по почте — распечатки, книги, тесты. Том выполнял их с обычной точностью, Дин — с переменным успехом. — Мне кажется, что я ничего не понимаю, — сказал он однажды, швырнув ручку. — Мы только начали, — ответил Том. — Нельзя всё понять сразу. — А ты понял? — Да, но попробуй запомнить. Понимание придёт позже. Хватит смотреть на меня как на шизика. В отличии от тебя мне куда сложнее дается вся информация, которая завязана на чувствах. То, что рассказывает нам Гарри мне часто не понятно и я позже уточняю все по новой. Дин задумался, потом кивнул и поднял ручку. В конце первой недели Джон заметил, что мальчики встают рано — ещё до рассвета. Сначала он думал, что им просто не спится, но потом выглянул в окно и увидел: Дин и Том стояли во дворе и делали зарядку. Бегали по кругу, отжимались, приседали — всё то, чему их оказывается учил Гарри. — Они это каждый день делают? — спросил он у Бобби за завтраком. — Каждое утро, — кивнул Бобби. — Гарри сказал, что физическая форма — это база. Без неё всё остальное бесполезно. Джон молчал, наблюдая в окно, как Том поправляет Дину стойку. — А ты знаешь, — сказал он неожиданно, — я ведь могу показать им пару приёмов. Не просто защиту, а бой. Настоящий. — Ты серьёзно? — Бобби поднял бровь. — Они всё равно уже учатся, — Джон пожал плечами. — Пусть учатся правильно. *** На следующее утро Джон вышел во двор — не с кофе, а в спортивной одежде, которую нашёл где-то в шкафу Бобби. Дин и Том заканчивали разминку. — Дин, подойди, — позвал он. Дин подошёл с опаской — он всё ещё не привык к такому поведению отца. — Покажи, чему ты научился. — Что показать? — Бой. Удары. Защиту. Всё, что знаешь. Дин изобразил несколько движений — те, которые показывал Гарри. Получилось пока не очень уверенно, но видно было, что техника уже прорабатывалась. — Неплохо, — признал Джон. — Но слишком плавно. Слишком… правильно для уличного боя. Здесь никто не будет ждать, пока ты примешь стойку. Он встал напротив Дина и начал показывать — жёстко, резко, без лишних движений. Удары коленями, блоки предплечьями, захваты, с которыми сложно справиться. — Это не для красоты, — сказал он. — Для выживания. Дин смотрел во все глаза. Том тоже подошёл ближе, хотя старался держаться чуть поодаль. — Ты тоже иди сюда, — позвал Джон. — Посмотришь. Пригодится. — Я предпочитаю магию, — ответил Том, больше из вредности. — А если её не будет? Если тебя заколдуют? Если вырубят? Что тогда? Том задумался. Вспомнил, как его окружили демоны в подвале, — тогда даже палочка не помогла. Только щиты, только чистая ярость и желание выжить. — Ладно, — сказал он, делая шаг вперёд. — Показывайте. Так начались их тренировки. Каждое утро — сначала зарядка Гарри, потом отработка ударов с Джоном. Охотник учил их не технике — он учил выживанию. Как ударить, чтобы противник не ожидал. Как уйти из захвата, если у тебя вывернуты руки. Как использовать окружение — стену, пол, любое препятствие. — Это грязно, — заметил Том после того, как Джон показал удар в пах при защите. — Если хочешь выжить — чистота не нужна, — ответил Джон. Дин впитывал всё как губка. Он двигался легче, быстрее, у него получалось то, что Том осваивал с трудом. — Тебе нравится, — сказал ему однажды Том после тренировки. — Да, — Дин улыбнулся, вытирая пот со лба. — Это… это круто. Я чувствую себя сильным. Не как тот мальчишка, который боялся монстров в мотеле. У меня есть сила. Я чувствую что это мое. — Это не сила, — возразил Том. — Это техника. — А какая разница? — Сила — это то, что у тебя внутри. Техника — это то, чему можно научиться. Дин задумался. — А у меня есть сила внутри? — спросил он. — Есть, — ответил Том. — Твоя сила — в том, что ты не сдаёшься. Даже когда страшно. Есть что-то еще, но я пока не знаю. — Хе-хе неужели наш умник Том чего-то не знает и не может понять — Ой все! Отцепись — хахах нет подожди.. — голос Дина затих в далеке пока он пытался догнать Тома. *** Том не любил стиль Джона. Он изучал его, чтобы знать, как защититься, но сам драться так не хотел. Ему нравилась техника Гарри — плавная, точная, без лишней жестокости и лишних движений, с использованием магии. Он запоминал каждый приём, который показывал Джон, записывал в тетрадь, прокручивал в голове, но в душе знал: его оружие — не кулаки. Его оружие — магия и разум. — Ты не напрягайся, — сказал ему Джон, заметив, что Том делает упражнения без энтузиазма. — Я не заставляю тебя становиться бойцом. Просто знай, как это делается. Когда-нибудь пригодится. — Я знаю, — ответил Том. — Гарри говорит, что врага нужно знать в лицо, как и его оружие. — Умный мужик, — снова признал Джон. — Ты уже говорил это. — Значит, не зря. *** Сэм, которому недавно исполнилось пять, не участвовал в тренировках — он был слишком маленьким. Но он смотрел. Стоял на крыльце, обняв Молнию, и смотрел, как брат, Том и отец разучивают новые движения. — Я тоже так хочу! — крикнул он однажды. — Подрасти сначала, — ответил Дин, отжимаясь на кулаках. — Я уже вырос! Мне пять! — Пять — это мало. — А Гарри говорит, что пять — это много! — Гарри добрый, — усмехнулся Дин. — Гарри правдивый! — возразил Сэм и обиженно ушёл в дом. Бобби всегда находил занятие мальцу. *** Гарри звонил каждый вечер. Докладывал о прогрессе: он встретился с несколькими демонологами, нашёл упоминания о древних ритуалах, договорился с министром о доступе к закрытым архивам. Это стоило ему кругленькую сумму, хорошо хоть додумался переговорить с гоблинами об возобновлении акций Певерллов и их предприятий. — Я ещё не всё понял, — говорил он. — Но я на правильном пути. — Ты найдёшь, — отвечал Том. — Ты всегда находишь. — Откуда такая уверенность? — Ты — мой отец. Ты не можешь проиграть. Гарри молчал, но Том чувствовал, как он улыбается. *** Так прошли эти две недели. В учёбе, тренировках, заботе и редких моментах тихого счастья. Мальчики менялись — становились увереннее, спокойнее, счастливее. Гарри искал ответы — и постепенно приближался к ним. Джон учился быть отцом — медленно, тяжело, но искренне. И в этом новом ритме жизни, когда каждый знал своё место, а будущее перестало казаться безнадёжным, они начали по-настоящему верить, что у них всё получится. Семья сильнее пророчеств. Любовь сильнее страха. А надежда — сильнее всего, что могли придумать боги или демоны. Они были вместе. И этого было достаточно. И лишь один враг, неукратимый и неуловимый, сейчас дышал им всем в затылок, и имя ему. Время.