2; лес

В лесу было сыро, дышать тяжело. Всюду вилась мошкара, липла к лицу. Стояла такая тишина, что, казалось, можно было услышать, как перешептываются ели. Они замерли на опушке, будто принюхивались, не пахнет ли где дымом. — У нас еще есть время, — сказал парень, нервно оглядываясь. — Сколько? — спросила Лада. — Пока не стемнеет. Ночь еще не опустилась на лес, они могли различить все до мелочей. Она знала, что он прав. По крайней мере — до сумерек они протянут. А потом, наверное, наткнутся на какую-нибудь из этих тварей, точнее — это она выследит их. — Мы должны вернуться, — сказала она. — Все это бессмысленно, а так мы можем заблудиться, если станем делать крюк. — Они могут не заметить нас. И эти леса я немного знаю. Он знал, что Лада не согласна. Она хотела идти назад, несмотря ни на что, выбраться скорее из этого леса. Времени не хватило, небо потемнело за несколько минут, стало жутко, но они все равно шли всю ночь, ничего не видя и не слыша. Зверь не напал на них, но держался близко. Под утро достигли небольшой возвышенности, и здесь, в тени деревьев, решили остановиться и отдохнуть. Они съели остатки провизии, которые еще были в рюкзаке Лады, запив их водой из фляги. А потом, наконец, снова двинулись вперед. Утреннее солнце поднималось все выше, и свет его становился все более ярким, припекало. В некоторых местах земля так сильно заросла травой и кустарником, что им приходилось обходить или прорубать проход. Рука с топором устала бить. Это было их единственное оружие, если не считать короткого походного ножа. Когда они дошли до места, где тропинка разветвлялась, то решили идти по правой стороне, ведущей к реке — ее уже было слышно. Продвигаться здесь было намного легче, да и местность вокруг оказалась более открытой. Когда они поверили, что в безопасности при свете дня, остановились на небольшой привал. Лада устало прислонилась к дереву, как будто желая обнять березку, резко проникнувшись любовью к родине. Откуда-то сбоку, из густых кустов, послышалось угрожающее рычание. Лада ахнула и замерла. Она почувствовала, как из-под ее ног уходит земля, когда сквозь ветви увидела огромного зверя. Он был похож на медведя, но не такой большой, с рыжеватой шерстью, с хищной пастью, полной оскалистых клыков. От страха в глазах мутилось. Он явно был голоден. — Беги! — успел крикнуть парень, и Лада, не раздумывая, бросилась к реке. Она услышала, как зверь зарычал, громко захрустели ломающиеся ветки, и ее спину накрыла когтистая лапа. Крик боли и ужаса пронзил лес. *** — Иван? — Лаврентий осторожно потряс его за плечо. — Все в порядке? Он заснул на крыльце своего одинокого дома — с сигаретой, выпавшей из пальцев, прогоревшей до основания где-то в молодой траве. Было по-летнему тепло, но после сна — как-то уныло и зябко. И снова ему приснился этот сон. Снилось, что он опять блуждает по лесу, хотя на самом деле прошло много лет и Лады давно нет. Это уже не имело значения. Он помнил лес; то, как на землю опускается ночь, а в чаще бродит озверевший лешак, обратившийся в безумное подобие рыси. Вокруг темно, только в небе горят звезды, и они светят так ярко, что даже больно смотреть… Но лес днем был таким же опасным противником, диким и непредсказуемым. Где-то там тренькала птица. Далеко-далеко тявкала лисица. Иван представил, как она идет по лесу, держась поближе к человечьему жилью, чтобы не угодить в болото, из которого нет возврата. Лаврентий терпеливо стоял рядом. Наверное, прошло не так много времени — мысли еще копошились сонно. Над бескрайним лесом поднималась густая туманная дымка, похожая на ядовитые испарения. Что-то вдалеке завыло, и это не было похоже на привычные голоса волков. Как оказалось, Лаврентий пришел, чтобы отдать ему почищенное ружье. Священник не любил пользоваться оружием, никогда ни в кого не стрелял, но вот разбирать его и чистить умел хорошо. Еще и пересчитывал все пули, бережно откладывая серебряные в отдельный патронташ. Лаврентий все делал с большим вниманием и ангельским терпением, поэтому Иван не боялся доверить ему ружье, которое много раз спасало его жизнь… Прислонив двустволку рядом с крыльцом, Лаврентий сел возле Ивана. Тот успел вытащить и поджечь новую сигарету; старая зажигалка пару раз сухо щелкнула. — Надеюсь, я не кричал, — проворчал Иван. — Нет. Просто выл, — совершенно серьезно ответил Лаврентий и аккуратно отодвинул его руку подальше, чтобы огонек сигареты не подпалил рясу. — Вот поэтому я живу один. У всех в деревне был кто-то, чтобы зацепиться и не уйти в лес, который звал разными голосами, сладкими и жуткими. Даже у Лаврентия — память о жене и кошки, которые облюбовали его старую полуразвалившуюся церковь. А кошки, как известно, хорошо чуяли нечисть. — Когда-то к нам приехали туристы, — вздохнул Иван, чувствуя этот немой вопрос. Они были знакомы много лет, чтобы понимать: Лаврентий хочет услышать эту историю, но он слишком вежлив для требований. Ему исповедовались добровольно — не хотелось признавать, но на Ивана это тоже действовало. — Я тогда был совсем мелкий, ну, как Вадька мой, наверно. Щегол. А эти — ну, решили неделю в палатках жить, природу любили. Она их, как видно, тоже… Девушка и парень. Лаврентий помалкивал — он слишком долго жил в деревне Чудово. Знал, что лес забирает кого хочет. Лес всегда голоден. То чудовища утащат, то духи заманят. А то и просто — по дурости, по неразумению, да по недосмотру — забредет человек в чащобу и не найдет дороги назад. Или в болото угодит, или на корягу напорется. — Там был лешак, озверел по весне, а за ним увязались волки, с ума посходили. Первым растерзали ее парня, а Лада сбежала. Оставила его умирать, если так подумать, но тут уж каждый сам за себя. Тогда я нашел ее в лесу — поехал проверить туристов, капитан приказал. Она вся в крови, бормотала всякий бред про чудовищ, пришлось уходить вместе, а лешак нас почуял. Догнал ее и разорвал ей спину. — И она?.. Какая она была? — задумчиво спросил Лаврентий. — Обыкновенная, как все. Немного старше меня. Я бы не узнал ее, если бы увидел, но во сне все нереально. Кровь ярче лица. — А ты не думаешь?.. Что она могла остаться здесь навсегда, стать частью леса? — Нет. Здесь что-то другое. Она как будто в лесу, но и не в лесу тоже. Как будто она сама по себе, а лес сам по себе. Но она здесь живет, обитает. И она… Она всегда с тобой. Даже когда ты думаешь, что она далеко. Это как любовь, только хуже. Когда ты любишь, то все время чувствуешь ее рядом. А когда она с тобой, ты можешь ее потерять. Понимаешь? Лаврентий страдальчески вздохнул и потрепал его по плечу: — Иван, мне кажется, у тебя жар. Или ты у меня Толстого унес с полки, пока я не видел? — Иди ты нахер, Юр. Лаврентий радостно улыбнулся, словно ничего другого и не ожидал, но тут же стал серьезнее: — А может быть, все дело не в лесных духах, а в том, что ты винишь себя за ее смерть. Ты спасся сам, и это все, что ты мог сделать тогда. Но ты жив, помогаешь другим людям, которые заблудились в лесу. Это гораздо важнее. — Но она боролась до конца, так же, как и я. Она не хотела умирать, — голос Ивана стал глуше. — Зараза… — Он снова посмотрел на лес. — Иногда я ненавижу это место, эту землю. Но она заставляет нас учиться, так что теперь я в лес без ружья не хожу, — оскалился он. Лаврентий тихо усмехнулся, наблюдая, как Иван придирчиво осматривает свое любимое оружие. — Ишь ты, смазал… Я так долго спал? Надо было раньше разбудить, теперь придется в темноте бродить, — пожаловался Иван. — Ничего, надо было отдохнуть, — отмахнулся Лаврентий. — Да и дело плевое, наверняка это волки. Иван вздохнул и покачал головой. Это никогда не бывали просто волки, но Лаврентий умел вселять надежду в других.