Часть 2

Утро ворвалось в комнату не светом, а звуком. Пять утра. Дождь снова начался — тяжелый, настойчивый, он барабанил по стеклу с монотонностью метронома, которая могла бы разбудить и мертвого. Венти ворочался в постели уже больше часа, сминая простыни в попытке найти хоть какое-то подобие покоя. Но сон ускользал, как вода сквозь пальцы, оставляя после себя лишь липкое чувство тревоги. Каждый раз, стоило ему закрыть глаза, сознание проваливалось в темноту, откуда тут же выползали кошмары. Он снова видел перекошенное лицо отца, слышал звон разбитой бутылки, чувствовал удушающий запах перегара и собственный крик, застревающий в горле. Сердце начинало колотиться где-то в висках, и Венти распахивал веки, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Смирившись с бессонницей, он потянулся к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке. Экран вспыхнул, на мгновение ослепляя. Лента «ТикТока» взрывалась привычным калейдоскопом видео — и среди них, конечно же, то и дело мелькали нарезки с его группой. Фанаты старались: красивые монтажи под лирику, синхроны с танцами, смешные моменты с концертов. Венти задерживался на каждом таком видео чуть дольше, чем на других. Большим пальцем он методично ставил лайки — автоматически, почти не задумываясь. Они так старались. Они любили его — того Венти, который улыбался со сцены. Тот Венти стоил того, чтобы его любили. Горло пересохло так, что стало больно глотать. Язык казался наждачной бумагой. Венти отложил телефон и сел на кровати, свесив ноги. В комнате для гостей было прохладно и тихо, пахло деревом и свежестью — тем особенным запахом, который бывает только в квартирах, где живут спокойные, благополучные люди. Он бесшумно встал и на цыпочках пробрался на кухню. Далия вчера показал, где что лежит, но сейчас в темноте пришлось повозиться, прежде чем пальцы нащупали гладкую поверхность стакана. Венти налил воды из кулера и залпом выпил, чувствуя, как живительная влага растекается по пересохшему горлу. Поставил стакан на стол и уже собрался вернуться в свою временную нору, как вдруг услышал щелчок открывающейся двери. Из соседней комнаты вышел Далия. В приглушенном свете, пробивающемся из окна, он казался почти нереальным — розовые волосы слегка растрепаны после сна, на нем была только легкая белая футболка и свободные домашние шорты. Он выглядел сонным, но вполне проснувшимся. — Ты уже проснулся? — голос у него после сна был чуть хрипловатым, низким. Венти вздрогнул от неожиданности, хотя сам был виноват — нечего шастать по чужой квартире среди ночи. — А, да… — ответил он, чувствуя себя нашкодившим ребенком, которого застали за кражей печенья. — Воды попить. Далия кивнул, прошел к холодильнику, открыл его и заглянул внутрь. Свет из холодильника на секунду выхватил его профиль, делая черты лица еще более четкими. — Есть будешь? — спросил он буднично, даже не оборачиваясь. — И что? Вопрос застал Венти врасплох. Он даже не думал о еде — мысли были заняты другим. Да и вообще, что можно просить у малознакомого человека в пять утра? — Э… Что будет, — выдавил он неуверенно, пожав плечами. — Я не привередливый. Далия обернулся через плечо и улыбнулся — той самой спокойной, мягкой улыбкой, которая вчера так подкупила Венти. — Хорошо, позову, как будет готово, — сказал он и скрылся в глубине кухни, включая неяркий свет над плитой. Венти вернулся в комнату для гостей и прикрыл за собой дверь. Несколько минут он просто стоял посреди комнаты, пытаясь собраться с мыслями. Потом подошел к сумке, расстегнул молнию и достал расческу. В зеркале на дверце шкафа отражался бледный подросток с темными кругами под глазами и спутанными волосами. Он принялся расчесывать пряди — медленно, методично, как делал это каждый день, чтобы успокоиться. Волосы путались в зубьях расчески, приходилось проводить снова и снова. Заплетать их сегодня совершенно не хотелось — пусть отдохнут. Он просто перебросил их через плечо, позволяя свободно лежать на спине. Митенки он надел автоматически, даже не задумываясь. Жест, въевшийся в подкорку: сначала левая рука, потом правая. Ткань скрыла свежие порезы, и Венти на мгновение прикрыл глаза, чувствуя себя в безопасности. Хотя бы от этого можно спрятаться. Взяв телефон, он снова вышел в коридор и направился на кухню. Запах яичницы уже разносился по квартире, смешиваясь с ароматом свежезаваренного чая. Далия стоял у плиты, ловко орудуя лопаткой. На столе уже стояли две тарелки и салфетница. — Ты что пьешь: кофе или чай? — спросил Далия, даже не оборачиваясь — видимо, услышал шаги. — Мне нельзя кофе, — Венти сел за стол, чувствуя, как уют этого дома понемногу пробивает его броню. — Ясно, тогда чай, — кивнул Далия. Он разлил напиток по чашкам — себе черный, Венти с мятой, судя по аромату, — и поставил одну перед гостем, прежде чем сесть напротив. Несколько минут они ели в тишине, нарушаемой только стуком вилок о тарелки и шумом дождя за окном. Венти ковырялся в яичнице, на самом деле не чувствуя вкуса. Мысли роились в голове, как встревоженные пчелы. — Так что случилось, раз ты тут? — спросил Далия, отпивая чай. Вопрос прозвучал мягко, без нажима, но от него невозможно было уклониться. Венти замер с вилкой в руке, так и не донеся кусок до рта. Он поднял взгляд на Далию, потом снова уставился в тарелку. Рассказать всё — значило рисковать. Вдруг Далия позвонит в соцопеку? Вдруг его заберут в приют или еще куда похуже? А группа? А концерты? Что тогда будет с «Анемо Бойс»? — Обещай, что не расскажешь никому, — выдохнул он, чувствуя, как сердце снова начинает колотиться где-то в горле. Далия посмотрел на него внимательно. Очень внимательно. Так, как смотрят люди, привыкшие видеть больше, чем им говорят. — Хорошо, — кивнул он спокойно. — Я как начинающий психолог могу тебе гарантировать, что мы не разглашаем информацию. Это этика. Венти моргнул, переваривая услышанное. Психолог? Этого он не ожидал. Новость неприятно кольнула где-то под ребрами. Теперь он точно начнет лезть в голову, расковыривать старые раны, заставлять говорить о чувствах и мириться с отцом. От этой мысли внутри все сжалось. Но деваться было некуда. Он сам начал этот разговор. — Ну… — Венти сделал глоток чая, обжигаясь, но даже не поморщился. — Мои родители развелись год назад. Мама ушла, и отел… отец стал пить. Очень много. — Слова давались с трудом, приходилось выталкивать их из себя силой. — Я уже как три года занимаюсь музыкой, в группе. Это утомляет, из-за этого бессонные ночи, постоянная усталость… А вдобавок… Он замолчал, не в силах продолжить. Пальцы нервно теребили край футболки — чужой футболки, которая пахла чужим домом и чужим счастьем. — Отец срывается на тебе? — спросил Далия. Это был не вопрос — скорее констатация факта. Венти молча кивнул, не поднимая глаз. Ему казалось, что если он сейчас посмотрит на Далию, то увидит в его глазах жалость. А жалости он не выносил больше всего. — У тебя есть синяки? — голос Далия звучал ровно, но в нем чувствовалось напряжение. Венти снова промолчал. Молчание было красноречивее любых слов. Далия вздохнул. Встал из-за стола, прошел к окну, остановился там, глядя на дождь. Несколько секунд в кухне висела тяжелая тишина. — Можешь оставаться, если хочешь, здесь, — сказал он наконец, не оборачиваясь. Венти поднял голову, не веря своим ушам. — Спасибо? — вырвалось у него скорее как вопрос, чем как благодарность. — Меня отец и так выгнал… — добавил он тихо, почти шепотом. Далия обернулся. В его небесно-голубых глазах читалась такая глубокая, щемящая грусть, что у Венти на мгновение перехватило дыхание. Этот человек, чужой по сути человек, смотрел на него с таким пониманием, какого Венти не видел даже от собственных друзей. — Ключи оставлю тебе, — сказал Далия, возвращаясь за стол. — Мне надо будет съездить по делам. Тебе никуда не надо? Венти моргнул, пытаясь переключиться с эмоций на быт. Сегодня. Репетиция. Через час. Черт. — У меня сегодня пробная репетиция новой песни… через час, — выдавил он, чувствуя себя неловко от того, что приходится просить. — Подвезти? — сразу же отозвался Далия. Венти неуверенно кивнул. Слова благодарности застряли где-то в горле, не в силах пробиться наружу. Они доели завтрак в почти полной тишине, но это молчание было другим — не гнетущим, а скорее уютным, каким-то… домашним. Потом разошлись по комнатам собираться. Венти замер посреди гостевой спальни, оглядывая свои скудные пожитки. У него здесь не было своих вещей — только то, что дал Далия. Просить чужую одежду снова было неловко, но и идти в том, в чем он пришел, не хотелось. Вчерашние вещи все еще висели в ванной, мокрые и мятые. В итоге он решил оставить все как есть. После репетиции нужно будет заехать домой и забрать необходимое. Но как это сделать? Как зайти в квартиру, где тебя не ждут? Где тебя вышвырнули, швырнув ключи вслед? Придумается на ходу, — решил он, загоняя тревогу поглубже. И вообще... что делать дальше? Жить вечно с этим парнем? Незнакомцем, который оказался психологом и предложил кров просто так, без всяких условий? Это неправильно. Нечестно по отношению к нему. Может, переехать в студию для репетиций? Там есть зона отдыха — старый диван, пара шкафчиков, даже душевая кабинка на крайний случай. Но это слишком далеко от всего, и вставать придется в несусветную рань, чтобы добираться на репетиции… — Ты идешь? — голос Далия из коридора вырвал его из размышлений. — Да… — отозвался Венти, хватая сумку и выходя. Далия уже ждал у двери, одетый в легкое серое пальто, под которым виднелась та же простая футболка. В руках он держал ключи от машины. Машина у Далии оказалась хорошей — чистый салон, приятный запах, удобные кресла. Когда Венти устроился на пассажирском сиденье, его тут же начало клонить в сон. Сказывалась бессонная ночь и напряжение последних дней. Он с трудом подавил зевок. Кстати, если у Далии есть машина, значит, есть права. А если есть права, значит, ему точно есть восемнадцать. Венти покосился на водителя. Интересно, сколько ему? Выглядит молодо, но держится с какой-то спокойной уверенностью, не свойственной подросткам. Венти назвал адрес студии, и Далия кивнул, вливаясь в утренний трафик. Дождь барабанил по крыше, дворники мерно скользили по стеклу, создавая гипнотический ритм. Венти смотрел в окно на проплывающие мимо серые здания, но то и дело ловил себя на том, что краем глаза следит за Далией. За тем, как его руки спокойно лежат на руле, как он смотрит на дорогу, как иногда поправляет прядь розовых волос, упавшую на лоб. — Чего так смотришь? — вдруг спросил Далия, не поворачивая головы. Вот черт, спалился, — мысленно выругался Венти, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Можно вопрос? — решился он, надеясь, что темнота салона скроет румянец. — Да, — коротко ответил Далия. Машина остановилась на светофоре, и он включил поворотник, бросив быстрый взгляд на пассажира. — Сколько вам лет? — выпалил Венти и тут же пожалел. Прозвучало по-детски. Далия, кажется, усмехнулся про себя, но виду не подал. — Мне 19. А тебе? — 16… Скоро 17, — Венти снова отвернулся к окну, делая вид, что его очень интересует мокрая улица. — Ясно… — Далия ничего больше не сказал, но в его голосе послышались какие-то новые нотки. — Мы скоро приедем. Через десять минут они действительно подрулили к знакомому зданию. Венти уже потянулся к ручке двери, собираясь выскочить и поблагодарить на бегу, как вдруг услышал: — За тобой заехать? Он замер, обернувшись. Далия смотрел на него выжидающе. — А… Если не сложно… — Венти замялся. — В 17:40. Далия кивнул и коротко улыбнулся на прощание. — Не опаздывай. Венти выскочил под дождь, хлопнув дверью, и побежал к входу в студию, на ходу доставая пропуск. Только когда дверь за ним закрылась, отрезая шум дождя, он позволил себе выдохнуть. В студии уже было шумно. Голоса доносились из главного зала, перемежаясь со звуками настраиваемых инструментов. Венти прошел в раздевалку и замер на пороге. Кадзуха сидел на диване с чашкой кофе в руках, Сяо, как обычно, стоял у стены с отсутствующим видом, Скарамучча развалился в кресле, листая что-то в телефоне, а близнецы Люмин и Итэр о чем-то оживленно спорили. — О, явился, — первым отреагировал Скарамучча, даже не поднимая глаз от экрана. — В окно видели, кто тебя подвез. Машина у него ничего так. Венти почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось от этого любопытства. — Знакомый, — ответил он максимально нейтрально и прошел к своему шкафчику, чтобы положить сумку. — Интересный у тебя знакомый, — хмыкнул Скарамучча, но, слава богу, развивать тему не стал. — Так, народ! — Люмин хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Я посмотрела итоги по вчерашнему концерту. И у меня для вас отличные новости! Все обернулись к ней. Даже Сяо чуть оживился. — Мы заработали больше всех остальных групп за этот месяц! — объявила Люмин сияя. — Примерно восемьсот тысяч! По комнате прокатилась волна одобрительных возгласов. Кадзуха расплылся в улыбке, Итэр довольно присвистнул. — Ого, так держать! — восхитился Кадзуха. — Наконец-то доход улучшился, — протянул Скарамучча с привычным сарказмом, но в глазах у него тоже мелькнуло довольство. Деньги он любил, хоть и не признавался в этом открыто. — Думаю, если бы мы сняли лишние вещички у Венти, Сяо и Скары на следующем концерте, то заработали бы еще больше, — пошутил Итэр, подмигивая. Сяо закатил глаза с таким видом, будто это предложение было самым глупым, что он слышал в жизни. Скарамучча фыркнул и вернулся к телефону, демонстративно игнорируя Итэра. Венти попытался улыбнуться шутке, как делал всегда, но улыбка вышла бледной. Он отошел к окну, глядя на все еще льющую с неба воду. В стекле отражалась его собственная фигура — чужой человек в чужой одежде, с чужими проблемами. Где-то там, за пеленой дождя, его ждал розоволосый парень в машине. Ждал, чтобы отвезти обратно. В место, которое уже начинало казаться… безопасным. Венти прикрыл глаза на секунду, позволяя себе эту маленькую слабость. — Венти, ты с нами? — окликнул его Кадзуха. — Репетиция начинается. Венти обернулся, и на его лице снова появилась привычная улыбка. — Да, иду. Номер один. Улыбка для всех. Но где-то глубоко внутри, под слоями усталости и боли, уже теплился крошечный огонек надежды. Надежды на то, что сегодня вечером его снова отвезут туда, где пахнет деревом и уютом. Где не нужно бояться.