Часть 15

Люмин забрал Итэр в 4 часа утра от Моны — та ей помогала с распечаткой, и парень решил спросить у Люмин насчёт билетов для Ситлали. Итэр — Люмин, вот... Моей подруге хочется попасть на концерт. Можно будет взять билет? Люмин отвлеклась от телефона, подняла голову. — Ну а зачем? — спросила она, щурясь от света уличных фонарей, пробивающегося в окно машины. — Если ты ей доверяешь, можешь провести её как состав группы. Ну, например, как Скара Мону позвал. Итэр удивился, даже бровь приподнял. — А она тоже поедет? Люмин кивнула, отворачиваясь к окну и подпирая щёку кулаком. Машина доехала до дома близнецов, они вышли, хлопнули дверцами, зашли внутрь. На кухне за ноутбуком сидела Аманэ — тётя близнецов. Её пальцы быстро бегали по клавишам, перед ней стояла кружка с остывшим кофе. Она как обычно была в работе: группу хоть она держит не одна, но в основном работа на ней, ей везёт, что Люмин ещё согласилась помочь. Услышав хлопнувшую дверь, Аманэ подняла голову и сняла очки. — Вы пришли? — спросила она, потирая переносицу. Люмин зашла на кухню, повесила сумку на спинку стула. — Ага, — ответила она, садясь напротив. — Аманэ, ты вообще не отдыхаешь? Аманэ откинулась на спинку стула, потянулась, хрустнув плечами. — Отдыхаю, — сказала она, делая глоток из кружки и поморщившись — кофе совсем остыл. — Просто не время. Так что? Сколько будет людей, кроме группы? Люмин улыбнулась, откинув волосы назад. — Ну, Мона. И Итэр хочет подружку привести. --- Через три дня — концерт. Группа готова. Они выехали со студии на специальной большой машине. За рулём сидела Аманэ, Люмин на переднем сиденье, остальные на заднем. Ещё с ними была Мона, но подружки Итэра не было — он сказал, что та будет ждать уже там. Кадзуха, сидевший рядом с Моной, заметил в её руках коробку. — Мона, что это за карты? — спросил он, кивнув. Мона подняла коробку, повертела в пальцах. — А, Таро, — ответила она коротко. Люмин обернулась через плечо. — Ты гадать решила? — спросила она. — Нет, — покачала головой Мона. Скарамучча закатил глаза, откидываясь на спинку сиденья. — Вау, теперь у меня ученица гадалка, — сказал он с усмешкой. Мона отвернулась от него, поправляя сумку на коленях. — Я Таро занималась давно, — сказала она. — И тут возможность подвернулась. Так что хватит. Люмин хитро прищурилась, переводя взгляд с Моны на Скарамуччу. — Кстати, Скара, а почему ты решил взять Мону с собой? — спросила она с улыбкой. Скарамучча скрестил руки на груди. — Потому что кое-кто меня уговорил, — ответил он, покосившись на Венти. Даже пальцем тыкать не надо — все уже прекрасно понимали, кто это сделал. Тот, кто сидел и беззаботно улыбался, глядя в окно. Венти повернулся к ним. — Ну, потому что Мона как бы начинает заниматься музыкой, — сказал он, разводя руками. — Может, в дальнейшем она станет популярной, и ей нужно обучение. Посмотреть на всё это вживую. Скарамучча вздохнул, но ничего не сказал. Сяо, сидевший у другого окна, повернулся к Итэру. — Итэр, а как зовут твою подружку? — спросил он. Итэр напрягся. Он посмотрел на Сяо — тот что ли, специально пытается выведать имя при сестре? Он же знает, что Люмин ненавидит Ситлали. — Нууу, — протянул Итэр, отводя взгляд. — Потом вас познакомлю. Аманэ, не оборачиваясь, сказала: — Успокойтесь, мы уже скоро приедем. Так что готовьтесь выходить. Она повернула руль налево, и машина плавно вписалась в поворот. Люмин, чтобы сменить тему, спросила: — Кстати, Венти, а тебе же завтра семнадцать исполнится, да? Венти кивнул, не отрываясь от телефона — его пальцы быстро бегали по экрану. Машина повернула направо, проехала вперёд, снова завернула направо и остановилась у большого здания с чёрного хода. — Выходите, мы приехали, — сказала Аманэ, выключая двигатель и первой выходя из машины. Остальные последовали её примеру. Мона вышла, огляделась. — Ого, какое большое здание, — сказала она, задрав голову. — Оно чуть-чуть больше, чем ледовый дворец. — Ага, — кивнула Люмин. Аманэ подошла к чёрному входу, показала человеку в чёрном костюме карту и прошла внутрь. За ней — группа, Люмин и Мона. Мона оглядывалась по сторонам, прижимая сумку к груди. — Я чувствую себя как будто во сне, — сказала она тихо. — Как будто я не должна была здесь оказаться. Люмин улыбнулась ей. — Да, у многих такое, — сказала она. — Особенно у меня, когда я в первый раз приехала на концерт вместе с Итэром, у меня было такое же ощущение. Группа зашла в гримёрную, а девочки остались за дверью вместе с менеджером, которая потом куда-то ушла. Сами подружки остались стоять около гримёрной, уткнувшись в телефоны. Потом из гримёрной вышел Итэр и направился к чёрному входу. Люмин подняла голову. — Ты куда? — спросила она. — Встретить, — бросил Итэр через плечо. — Ааа, — протянула Люмин. Итэр ушёл и вернулся спустя пятнадцать минут. Люмин уже сидела в комнате отдыха. Мона не рассказывала про карты Таро. Когда Итэр и его девушка зашли, Люмин охренела — потому что рядом с Итэром стояла не просто подружка, не какая-то девушка, а Ситлали. Люмин медленно перевела взгляд на брата. — Итэр... это и есть?.. — спросила она. — Да, — Итэр поднял руки в примиряющем жесте. — Люмин, только не начинай, ладно? За его спиной девушка ухмылялась, глядя в сторону Моны, которая сглотнула и перевела взгляд на саму Люмин. Итэр повернулся к Ситлали. — Ситлали, садись на тот диван, располагайся, — сказал он. — А я пошёл собираться. — Хорошо, — кокетливо улыбнулась Ситлали и села на диван рядом с Люмин и Моной. Все в свою очередь просто старались не обращать внимания на девушку рядом с собой. Рассказывали что-то друг другу, показывали тик-токи, потом вообще ушли. Мона — Блять, Люмин, сочувствую. Люмин — Спасибо. --- Они не заметили, как дошли до входа к сцене. Остановились — там уже проходил концерт группы Bi Kitty. В этой группе четыре девушки. Группа очень старалась косить под одну из самых популярных групп, которая распалась — Fiery Women. Одиннадцать лет назад. Участниц группы было четыре: Ранова, Нобериус, Асмодей, Нефер. Но группа распалась из-за того, что одна из участниц — Нефер — во время выступления очень сильно пострадала: на неё упал один из светодиодов. Она попала в больницу, потом в кому, а потом дальше ничего не было, неизвестно. Дело убрали, чтобы не было шума. А через год группа распалась. Менеджером группы был Мурата. Как известно, у него была дочь Мавуика, которая должна была унаследовать компанию отца, группу, которую она должна была продолжить. Но из-за распада, из-за того что Мурата потом сам не вышел на связь после инцидента, компания, которая спонсировала, помогала, продвигала, создала группу, больше никогда не работала. Люмин — У них всего три участницы. Они не смогут сделать так же, как сделала популярная группа Fiery Women. Мона — Ну, если стараться... Хотя думаю, тоже не получится. Ну, в общем, везде нужно постараться, чтобы добиться хороших успехов. Люмин посмотрела на время в телефоне — уже было 17:30. Это значило, что через тридцать минут пора выходить. Как время быстро летит. Мона — Ого, уже скоро выступать. Им прикольно. Кстати, почему, когда мне Скара сказал, что на электрогитаре — это к Венти и Сяо, но сам Сяо играет на барабане? Люмин убрала телефон в карман. — Ну, это потому что Сяо сейчас обучается игре на барабанах, — ответила она. — И у него неплохо получается. А электрогитара — ну, у Венти по большей части на ней играет. Мона хмыкнула. Со сцены доносились звуки песни. Камила — В городе огней — мы, как кометы, Шаг за шагом вверх, нет пути назад. Ветер шепчет: «Верь, не бойся, смело!» Наш момент настал — мы горим, как закат. Эвелин — Тени падают, но мы выше их, Каждый вздох — это новый ритм. Мы не просто мечтаем — мы строим миры, В сердце — пламя, в глазах — огни. Камила и Эвелин — Звёздный путь, вперёд, без остановки! Светим ярко — это наша эпоха. Руки вверх, мир слышит наш голос, Мы — команда, мы — космос! Кирара — Эй, смотри: мы пишем историю сами, Нет преград, когда мы вместе, рядом. Шаг, поворот, взрыв эмоций — на бис, Этот танец — наш манифест, наш каприз. Эвелин — Тени падают, но мы выше их, Каждый вздох — это новый ритм. Мы не просто мечтаем — мы строим миры, В сердце — пламя, в глазах — огни. Камила — Звёздный путь, вперёд, без остановки! Светим ярко — это наша эпоха. Руки вверх, мир слышит наш голос, Мы — команда, мы — космос! Все вместе — Один — за всех, и все — за одного! Светим, летим, нам всё нипочём! В этом мгновении — наша сила, Вместе мы — непобедимы! Люмин, стоявшая в коридоре с Моной, переглянулась с подругой. Мона — Это же строки из песни как раз-таки группы Fiery Women. Люмин — Ну, я говорю, многие пытаются подделаться под самые популярные группы, чтобы набрать такого же актива. Камила — Звёздный путь, вперёд, без остановки! Светим ярко — это наша эпоха. Руки вверх, мир слышит наш голос, Мы — команда, мы — космос! Мона фыркнула. — У них совсем нет идей, кроме как копировать группы, — сказала она. — Пипец. Кто вообще любит таких? Люмин — Ну, те, которые машут руками, и у них с собой куча мерча с их группой — это точно их фанаты. Люмин взяла Мону за руку. — Ладно, пошли со мной на вип-места! — сказала она торжественно. Мона — Вип-места — это ещё какие? Люмин — Ну, там обычно собираются продюсеры, менеджеры групп, помощники, фанаты, которых привели сами участники. Это места на втором этаже, с которых видно всё-всё-всё! Там, в том числе, и мы можем побывать. А ещё туда можно купить билеты, но они очень дорого стоят — примерно около ста шестидесяти тысяч. Мона аж глаза раскрыла. Люмин — Так что там будут, наверное, только продюсеры, менеджеры и всё. Но если есть какие-то богатеи прям, которые хотят побывать на вип-местах, где можно встретить каких-нибудь участников групп... Будет очень интересно. Они начали подниматься по ступенькам на второй этаж, где уже сидело человека пять — два парня и три девушки. Одна из девушек выделялась своими красивыми светло-голубыми волосами. Она сидела с какой-то другой женщиной: у той были бирюзовые волосы, глаза скрыты под очками, на голове белая шапка, одета она была в белый топ с принтом и чёрные широкие джинсы. Подойдя ближе, девушки разглядели: девушкой со светло-голубыми волосами была никто иная, как Аяка. Люмин — Ээ... Аяка? Мона промолчала. Аяка обернулась на своё имя. — Люмин! — улыбнулась она, помахав рукой. — Я так рада, что тебя встретила! Привет! Люмин — Аяка... ты... Я знаю, что ты жива, но, блин, это сложно... Аяка — Я знаю. Я сюда пришла, потому что хочу увидеться с вами и поговорить с Итэром. Люмин закусила губу. Как она скажет, что Итэр сейчас крутит роман с другой? С той, которая крутит мужиков направо и налево? Мона просто стояла рядом. Аяка посмотрела на Мону. — А это твоя подруга? — спросила она. — Привет, я Аяка. Ты меня, наверно, знаешь. Мона кивнула. Аяка — Ладно, уже скоро начнётся выступление Anemo Boys. Тогда нам лучше его дождаться. Хотела бы услышать впервые за долгое время их концерт вживую. Она села на место. Люмин и Мона сели недалеко. Вскоре группа, которая была на сцене, ушла, и потом пришли они — Anemo Boys. В центре стоял Скарамучча. У всех на груди были прицеплены маленькие профессиональные микрофоны. Скарамучча — Яд на губах... Снова и снова... Скарамучча — Ты говоришь: «Прости», но взгляд — как нож в спину, Обещаешь «навсегда», но рвёшь все нити. В этом танце лжи я кружусь без сил, Знаю — пора уйти, но сердце не отпустило. Мона наклонилась к Люмин. — А что в этой песне главный поёт Скара? — спросила она шёпотом. Люмин — А да. В этой песне — да. Скарамучча — Каждый твой звонок — как разряд в тишине, Я бегу к тебе, хоть и знаю: опять в огне. Ты — мой опасный сон, сладкий кошмар наяву, Без тебя темно, но с тобой я не живу. Венти — Мы — как два огня, что сжигают себя дотла, Но я не могу, не могу сказать «прощай» навсегда. Сяо — Мы — как два огня, что сжигают себя дотла, Но я не могу, не могу сказать «прощай» навсегда. Вместе (все пять голосов) — Яд на губах, в сердце — лёд, Ты меня зовёшь, а потом уйдёшь. Боль — мой пароль, страсть — запрет, Токсичная любовь, но лучше её нет. Сяо — Эй, это замкнутый круг, мы в ловушке эмоций, Твои «люблю» — как яд, но я жду этих доз. На грани, на краю, но я снова рядом с тобой, Этот ад — мой рай, ты — мой больной покой. Венти — В зеркале вижу тень, что осталась от меня, Где тот, кто верил в свет, не боясь огня? Ты стираешь границы, меняешь день на ночь, Но без этой боли я уже не могу помочь. Кадзуха — Я пытался бежать, но следы ведут назад, Твой голос в голове — он не даст мне спать. Мы отравлены вдвоём, но в этом наша суть: Разбитые сердца не умеют вдруг уснуть. Кадзуха и Скарамучча — Мы — как два огня, что сжигают себя дотла, Но я не могу, не могу сказать «прощай» навсегда. Итэр — Яд на губах, в сердце — лёд, Ты меня зовёшь, а потом уйдёшь. Боль — мой пароль, страсть — запрет, Токсичная любовь, но лучше её нет. Песня окончена. Некоторые софиты потухли. Венти шагнул вперёд, к краю сцены. — Всем привет! — сказал он радостно. — Я рад, что вы пришли на концерт, несмотря на многие другие группы, поэтому мы выражаем вам огромную благодарность и думаем, что в следующих концертах выступим с множеством песен! А вы... — он обвёл взглядом зал, — я напоминаю: вы самые первые, кто услышал нашу новую песню! Зрительный зал завизжал. Кадзуха помахал рукой. — А на этом мы заканчиваем, — сказал он. — Всем до свидания! Группа ушла со сцены. А Итэр поднялся в вип-зону. А за ним — Ситлали. Аяка подошла сразу, и когда Итэр её увидел, он на миг застыл. Увидеть снова свою бывшую девушку наяву спустя год? Он, конечно, был готов, но не сейчас. Ситлали, заметив Аяку, придвинулась ближе к Итэру. — Итеееер, — протянула она капризно, — мне скучно. — Она повернулась к Аяке. — А, здравствуйте. Вы — бывшая девушка Итэра? Приятно познакомиться, я Ситлали. А вы... — она усмехнулась, — очень неожиданно узнать, что актриса, которая вроде как умерла, оказалась жива. Аяка опустила взгляд, но быстро взяла себя в руки. — Приятно познакомиться, — сказала она тихо. Потом подняла глаза на Итэра. — Итэр... мы можем поговорить? Итэр сжал челюсть. — Если это по поводу отношений, — сказал он резко, — то всё кончено. У меня другая. Слова пронеслись быстрее, чем он успел подумать. Услышав это, Аяка опустила голову, развернулась и пошла к своему месту. А Ситлали из-за спины Итэра хищно смотрела в спину уходящей. --- После концерта, когда они уже собирались все составом группы, все праздновали своё первое выступление новой песни. Венти особенно. Мона — Вы так круто выступили, — сказала она легко, почти беззаботно. — Я бы так же хотела, но мне никогда не стать такими, как вы. Аманэ посмотрела на неё. — Ты тоже хочешь стать айдолом? — спросила она с улыбкой. Мона как-то скривилась — нет, не от отвращения, а от неожиданности. — Ну да, — сказала она, почесав голову. — В детстве я очень хотела. Да и сейчас такое есть. Вроде как с того момента прошло несколько лет, когда я окончательно решила, что хватит с меня детских мечтаний. Но сейчас я связалась с вами, и у меня снова проснулась мечта. Венти — Вау, это круто! — воскликнул он радостно. — А если тебя к нам вписать в группу? Хотя нет, у нас же Anemo Boys. А это значит, у нас только одни парни. Аманэ — А если я тебе предложу такую заманчивую услугу? — сказала она, глядя на Мону. — Ты найдёшь способ стать айдолом. Но взамен на это ты сделаешь кое-какую услугу. Мона посмотрела на менеджера. — Какую услугу? — спросила она осторожно. Аманэ — Ты разберёшь все документы, которые у меня валяются в кабинете. У Моны аж дыхание перехватило. Она разберёт эти завалы документов — она потратит на это всю свою жизнь. Те, кто не был в кабинете Аманэ, не знают, какую стопку документов там сложили. — А если нет? — спросила Мона. Аманэ — Ну, тогда ты не найдёшь себе связей с карьерой айдола. А то у меня тут была одна знакомая, которая давно хотела открыть группу. Мона посмотрела на Венти, на своего учителя Скарамуччу, на Кадзуху, на Итэра, на Люмин. Думала, что же ответить. — А я согласна, — сказала Мона. Аманэ — Отлично. Тогда я свяжусь потом со своей знакомой. А ты уже начинай думать, как разберёшь все завалы документов. Они старые, так что можешь делать с ними что хочешь. Самое главное: если найдёшь документы, которые случайно завалились из новых, — пожалуйста, переложи на мой стол. Кажется, Мона сейчас подписала себе смертельный приговор. Аманэ — Если собрались, пошлите, нам уже пора выезжать. --- В комнате, завешенной шторами, на кровати сидела женщина. Её глаза до сих пор были потухшими — в них не отражалось бликов, словно не было жизни. На кровати рядом с ней лежала куча записей, куча компроматов, которые она могла представить полиции, чтобы этого человека уничтожили. Но она не хотела это делать чужими руками. Она хотела сделать это своими руками. Покончить с тем, что уничтожило её сына. В комнату вошла девушка. Её глаза были красивыми, жёлтыми, какими-то яркими. Волосы белые, заплетены, как всегда, в хвост. — Мам, всё нормально? — спросила девушка. — Да, иди, пожалуйста, — ответила женщина. — Мне сейчас хочется отдохнуть. Пожалуйста, уйди. Девушка закрыла дверь. Женщина посмотрела на фотографию. — Я уничтожу этого подонка, — прошептала она. — А потом и тебя заодно. Она перевела взгляд на вторую фотографию. — Чтобы не лез к моим детям. Я ненавижу вас. Вы мне доставили сплошные проблемы в жизни. Из-за вас даже моё детство не строилось нормально. Я вам отомщу. --- Спустя неделю песня, выпущенная Anemo Boys, разлетелась по всем площадкам. Её стали больше форсить, она стала очень популярной. А те, кто снимал на концерте первое выступление песни, были очень рады, что их видео с их любимыми кумирами стало популярным. Кавех — Я уже знаю, кого можно пригласить на остальные роли. Хэйдзо — И кого же? Только не говорите, что Anemo Boys... Кавех щёлкнул пальцами. — Они самые, — сказал он. — Мы знаем, что у тебя с ними плохо, что-то случилось, но они нужны. Они сейчас довольно набирают популярность, особенно со своей новой песней. И если у них популярность достигнет хорошего предела, то и в фильме поучаствуют, и они наберут ещё большую популярность. Это им плюс. И сериалу плюс — там будут сниматься хорошие люди, которые нравятся многим. И если вставить туда их новую песню или попросить их сделать новую именно для сериала — это вообще популярность нагнёт. Хэйдзо — У них разве есть актёрское мастерство? Есть опыт? В кабинет зашёл Василий. Василий — Если поставить их учиться у популярных, у профессиональных — у той же Фурины и Аяки. Да и Далия... он, кстати, согласился? Кавех — Сказал, что подумает ещё над предложением. Розария отказалась. — Он вздохнул. — Так вот, мне написать ихнему менеджеру? Хэйдзо вздохнул. — Ладно, — сказал он. — Пишите Аманэ. Кавех полез в компьютер, чтобы найти менеджера группы. Написал, подождал около полудня, и на почту пришёл ответ. Аманэ — Здравствуйте, очень приятно, что вы связались с нами. Насчёт сериала... вы приглашаете на прослушивание сразу всю команду, как я поняла? А не по отдельности? Обычно вы приглашаете на кастинги по отдельности. Если вы очень настаиваете на том, чтобы в сериале участвовала именно группа Anemo Boys — я согласна. Как остальные участники — не знаю. Только вот вы сами знаете, что актёрского мастерства у участников толком нету. Так что если вам так это надо — обучение актёрскому мастерству лежит полностью на вас. Кавех обрадовался — ему всё-таки ответили положительно. Он быстро напечатал ответ. Кавех — Мы совсем не настаиваем. Просто сериалу нужны хорошие просмотры и достаточно хороший актив. Так что мы пришли к выводу, что вашу группу стоит включить в этот проект. Это будет и вам хорошо — вы сможете с помощью хорошего сериала стать более популярными. А насчёт актёрского мастерства — не переживайте, мы займёмся этим. Но ещё я хотел бы попросить: чтобы ваша группа, если вам не сложно, составила композицию для сериала. Аманэ — Что ж, хорошо. Насчёт этого я не переживаю. А насчёт композиции — это уже надо обращаться к самим участникам. Они недавно создали новую песню, и навряд ли у них есть силы на ещё одну. Как и идей. Прослушивание получается завтра? Кавех — Да, прослушивание завтра. Там будут все актёры на все роли. Так что вы можете потом посмотреть, как лучше работать с сериалом. У вас всего пять участников, а для сериала нужно как минимум двенадцать человек. Можно тогда включить вашу помощницу Люмин? И если у вас есть знакомые, которые ищут популярности или хотят стать популярными (или уже популярные), можете пригласить их попробовать себя на прослушивании. Аманэ — Хорошо, тогда я сообщу им. До свидания, надеюсь, мы хорошо сработаемся. --- На следующий день прослушивание состоялось в огромном зале, в театре «Эпеклез». Было много людей. В их числе были: Сяо, Люмин, Итэр, Аяка, Фурина, Мона, Венти, Далия, Кадзуха, Скарамучча, Навия, Коломбина, Сандроне, Силия, Аран, Вики, Лили, Кирара, Эвелин. Венти и Далия стояли неподалёку от группы, общаясь между собой. Венти — И зачем нас взяли, если никто не умеет играть? Точнее, из нас. Далия — Ну, потому что вы же должны стать популярными. Венти — Я на самом деле удивлён, что тебя взяли на прослушивание. Ты вроде говорил, что снимался, но я не думал, что и тебя возьмут. Далия улыбнулся. — Для меня это, если честно, неохота, — сказал он. — Но всё же в моих интересах. Люмин подошла к ним. — Венти, тебе пора на прослушивание! — сказала она. Венти — А, я первый? Ладно, я пошёл. Пока. Далия — Пока. Венти зашёл за дверь, где сидели Кавех, Василий, Хэйдзо и Яэ Мико. Венти — Здравствуйте. И привет, старый знакомый. Хэйдзо отвёл глаза в сторону. — И тебе привет, — сказал он. Кавех — Итак, вообще, с какой целью попал на прослушивание? Кого бы хотел сыграть? Там не знаешь? Венти подумал. — Ну, из книги я почти никого из персонажей не знаю, — сказал он. — Но слышал мельком про Юки. Кавех — Юки... Ну, он не самый сложный персонаж. Для него почти не нужно иметь актёрского мастерства. Но всё равно. Что ж, раз Юки — значит Юки. Можешь как-то показать ложь? Сделать вид, что ты доволен, скрывая боль за маской веселья? Венти — Ну, это сложно. Я попробую. Венти отвернулся. Потом снова повернулся. На его лице засияла светлая, почти детская улыбка. Он смотрел прямо на Кавеха, голос звучал легко и уверенно. Интонация ровная, взгляд открытый, жесты свободные. Но если присмотреться, было заметно: он чуть слишком старательно улыбается, пальцы на мгновение сжимаются в кулак за спиной, а в уголках глаз — едва уловимая тень напряжения. Венти на секунду замер, будто собирал внутри что-то хрупкое. Затем его лицо озарилось широкой, искренней улыбкой. Он рассмеялся — коротко, звонко, почти по-детски. — Ты не представляешь, как я рад! — сказал он. — Наконец-то всё наладится. Мы поедем туда, где тепло, где море и песок, где можно просто дышать... Он сделал шаг вперёд, раскинул руки. Глаза блестели. Но постепенно улыбка становилась мягче, а взгляд — глубже. В нём проступало что-то, что не скрыть: усталость, давняя боль, страх, что счастье вот-вот исчезнет. Он опустил руки. На губах осталась лёгкая, горьковатая улыбка. Кавех — Отлично. Хорошо. Мне нравится, как ты меняешь мимику лица. Твои глаза будто становятся океаном, в котором можно утонуть. И всё это прячется за красивыми звёздами-бликами в глазах. Да, это чудесно. Спасибо огромное, что вы пришли сюда. Вы можете идти. Если что, вам придёт сценарий. Венти вышел из комнаты. Его приняли. Его только что похвалили за глаза, в которых можно утонуть. Он такого никогда не слышал. Комплимент приятный, хотя пришлось показать то, что он намеревается вскрыть. И вспомнить пришлось. Следом в комнату зашёл Далия. Кавех — Здравствуйте. Давно мы с вами не работали. На какую роль в принципе желаете? Далия — На любую, которая выпадет. Кавех — Тогда возьмём для вас доктора школы Тачиёри. Вам нужно показать, сыграть то, что вы помогаете людям, школьникам, но на самом деле не любите свою работу. Далия кивнул. Сделал глубокий вдох, закрыл глаза на несколько секунд. Затем преобразился — его поза стала более расслабленной, но собранной. На лице — тёплая, ободряющая улыбка. В «кабинет» вбежал воображаемый мальчик. Далия встал, опустился на одно колено, чтобы быть на уровне глаз ребёнка. — Ну-ка, дружок, что случилось? — спросил он. — Давай посмотрим... Да, коленку ты здорово приложил. Болит, да? Сейчас мы это поправим. Вот и всё! Ты такой молодец, даже не всхлипнул. Теперь пару минут посиди тут, отдышись, а потом можешь идти. Но бегом больше не бегай, ладно? Договорились? Далия встал и обернулся, сделав вид, что снял с себя маску. — Как же меня это достало, — сказал он, потирая переносицу. — Зарплата маленькая, школа постоянно что-то требует. Лучше бы обычным врачом устроился, а не в школе. Ненавижу эту работу. Кавех — Отлично. Спасибо за то, что вы смогли сыграть эту роль. Если что — вам придёт сценарий. Далия кивнул и вышел. Давно он, конечно, не играл на публику. Так постепенно и постепенно проходил кастинг ролей. Anemo Boys уже все прошли, и Люмин тоже заодно прошла. И вот осталась одна-две роли — это Инори и Кана, рассказчица всего происшедшего. Люмин — Мона, давай ты возьмёшь роль Каны. Попробуешь. Хотя бы это — твой шанс сделать себе аудиторию. Плюс, если ты реально станешь айдолом, это тебя же спасёт, и ты не будешь как неизвестная личность. А Навия она и так ненадолго, в сериале всего лишь Инори — как ты сказала, уделится лишь малая часть внимания. А Навия как раз ненадолго в городе, снимется и уедет. Навия — Я согласна, конечно. Но я не знаю, смогу ли я сыграть. Так что давай ты попробуешь хотя бы на Кану. Мона сомневалась. Несколько недель, почти уже месяц назад, она была обычной фигуристкой, которая просто восхищалась песнями Anemo Boys и песнями Скарамуччи. А теперь стоит с ними всеми на кастинге, на прослушивании на роли из любимой книги. Ну, метафорически, какой-то сон. Скарамучча — Вперёд, иди на прослушивание, — сказал он. — Ты со своим талантом к рассказам меня, честно, бесишь. И чтобы этот талант не терять, иди. Он указал на сторону двери к кастинг-директору. Мона сглотнула, попросила пожелать ей удачи и вошла в комнату. Мона — Здравствуйте. Я Мона, очень приятно познакомиться. Кавех — Здравствуй, Мона. Ты, я так понял, тебя пригласили попробовать, да? Мона кивнула. Кавех — Из всех ролей у нас осталось только две — Кана и Инори. А ты читала книгу, знаешь, кто они, наверное, да? Мона — Да, я читала книгу. Мне очень нравится она. И я бы очень хотела попробовать себя на роль Каны. Кавех улыбнулся — даже предлагать не пришлось. — Раз ты читала книгу и знаешь, кто такая Кана, — сказал он, — попробуй сыграть её роль. В мыслях Моны пронеслось: «Лишь бы не напортачить, лишь бы не переусердствовать, лишь бы не выдать слишком много эмоций...» Она сделала глубокий вдох, закрыла глаза на пару секунд. Когда открыла — её поза изменилась: плечи чуть опущены, спина выпрямлена, но не напряжена. Взгляд устремился вдаль, будто она видела перед собой картину из рассказа. Мона сделала шаг вперёд, наклонила голову чуть набок. Голос зазвучал тихо, почти шёпотом, но чётко — завораживающе и тревожно. — Давным-давно появилась легенда о школе... — начала она. — Но мало кто знает её так, как те, кто знал её истинную суть. А они... давным-давно покинули этот мир. Пауза. Мона медленно подняла глаза на жюри, зрачки чуть расширились. Её поза стала чуть более статичной — словно она замерла в моменте, который нельзя нарушить. — Легенда гласит: раз в несколько лет появляются люди, которые скрывают своё настоящее «я». И всё это происходит... после каждого убийства. Она сделала шаг в сторону, повернула корпус так, что профиль стал отчётливо виден. Правая рука медленно поднялась, пальцы слегка подрагивали, будто касались невидимой нити. — Ну, это всего лишь легенды и слухи. Но на самом деле в этой школе каждый раз происходит что-то новое. Что-то жуткое. Мона отступила на шаг, опустила голову, плечи слегка ссутулились. Голос упал до шёпота. — А именно в этот раз произошло убийство. Убийство обычной девушки, которая училась здесь. Она подняла голову, но взгляд оставался отстранённым. — Потому, как рассказывали её одноклассники, её позвали в спортзал. Позвали не абы кто, а её любимый парень, в которого она влюбилась... Но эта встреча... изменила её жизнь. Она оборвалась. И теперь школа расследует это дело. Мона сделала ещё один шаг, повернулась к жюри лицом. — Усугубляет то, что половина школы постоянно врёт о себе настоящем. И нам предстоит выяснить... — она выдержала паузу, — кто же на самом деле убил эту девочку. Она выпрямилась и снова сменила выражение лица на своё обычное, привычное. Кавех — Что ж, это впечатляет. Весьма впечатляет. Если что — вам придёт сценарий. Позовите следующего. Мона улыбнулась, попрощалась и вышла за дверь. Мона — Ребята, они сказали, что если что — мне дадут сценарий! — затараторила она. — Их выражение глаз было таким завораживающим, будто они сейчас упадут в транс! Мне так понравилось рассказывать! Я даже не думала, что у меня получится! Навия — Я рада. Ну что ж, я пошла. Навия зашла в комнату и вышла оттуда через пятнадцать минут — тоже с улыбкой на лице. Навия — Мне тоже так сказали. Что ж, жду сценарий с нетерпением. Надеюсь, они меня примут. Люмин — Итэр, а на какую роль ты пробовал? Итэр — На Юто. Люмин — О, как и в реальной жизни — будем братом и сестрой. Я пробовалась на Хину. Венти, а ты на кого? Венти оторвался от разговора с Далией. — На Юки, — ответил он. Люмин — Так, рассказывайте, кто на кого пробовал. Далия — Тачиёри. Коломбина — Айка. Сандроне — Мери. Кадзуха — Кай. Скарамучча — Рен. В этот момент к ним подошла Фурина, услышав имя Рен. Фурина — Ты пробовался на роль Рена? Получается, мы с тобой будем... сводными братом и сестрой в сериале? Скарамучча отвёл голову в сторону, скривился. Какого хера он будет играть сводного брата этой стервы? Люмин — Фурина, а почему ты мне не отвечаешь? И, кстати, ты брала роль Рей? Фурина — У меня работа, ответить не могла. Да, я на роль Рей пробовалась. Ладно, пока. Она так же быстро ушла, как быстро и пришла. Сяо — Я пробовался на роль Харукавы. Итэр присвистнул и посмотрел на Люмин и Сяо. Люмин — Ты чего? Мона — Люмин, ну ты попала. Люмин — В смысле, почему? Мона посмотрела на двоих. — В книге Харукава и Хина... целуются, — сказала она. Люмин отвела взгляд — и Сяо тоже. Оба покраснели. Люмин — Кто мне... почему мне раньше никто ничего не сказал? Я бы не пробовала эту роль... Венти — Люмин, поздравляю тебя! Люмин — Венти, это нихуя не смешно. К ним подошёл парень. У него были светло-фиолетовые волосы с бирюзовой прядью, а в одном ухе — серьга-крест. Аран — Здрасьте. Слуш, вы тут роли обсуждаете, кто на какие попал? Я вот, например, пошёл на Хиёно, учителя. А вот та девчонка, ну вы её знаете, Аяка, она сейчас уходит — она попала на роль Мидзуки. Люмин — Вау, поздравляю вас. Ну ладно, уже время, наверное, надо собираться. Пока. Надеюсь, всех нас утвердят на роли! Все начали постепенно собираться и уходить. Венти поехал, как обычно, с Далией — но посмотрел, чтобы никто не увидел, что он садится вместе с ним, а то мало ли что подумают люди. Попрощавшись со всеми, каждый уехал по своим домам. А может, и не по домам. Может, кто-то поехал гулять. ---