Часть 17

На следующий день весь состав актёров прибыл на назначенное место — в «Голубую лагуну». Здание было достаточно большим, но для того, чтобы поместить всех людей, которые раньше работали в театре «Эпеклез», а их там много, понадобится ещё больше территории. Поэтому стало понятно, почему здание перенесли. На подготовку к съёмкам и репетиции всего отдали неделю, но, скорее всего, в последние дни будут проверять, как вообще идут дела. Фурина, недовольно скрестив руки на груди, бросила: — В моё время вообще не делали никаких репетиций, ничего такого. Мы просто изучали сценарий и шли сниматься. Люмин, шагая рядом по коридору, ответила: — Ну, может, потому что этот сериал очень долгожданный. И чтобы всё прошло идеально, не было никаких заморочек, нам выделили неделю для репетиций. Рядом с ней шла Мона — все трое встретились у одного входа. Когда они вошли в зал, то увидели уже всех актёров, которые должны были играть более-менее главные роли. В мыслях Фурины пронеслось: «Это все мои соперники. Ну ладно, эти новички — Эвелин, Аран и Лили — мне не ровня. Навия тоже. А вот остальные... Как их вообще приняли? Если группу айдолов приняли, значит, у них есть хоть какие-то актёрские таланты? Или их приняли по блату, чтобы прославить сериал? Блин, как же сложно. Люмин со мной ходила на кружок в театралке в школе... Главная соперница в этом сериале — Аяка...» Её мысли были чёрными, завистливыми. Она хотела быть в центре внимания. Аяка, стоявшая посередине зала, добродушно произнесла: — Итак, всем привет. Мы собрались здесь, чтобы начать репетицию, которая будет длиться неделю. Очень надеюсь, что всю неделю мы будем посещать эту репетицию, так как мы не хотим подвести съёмочную группу. Она обвела взглядом собравшихся. — Итак, значит, как мы будем сейчас действовать. Если у кого-то есть возражение — поднимите руку. Первое: мы будем сейчас составлять план, когда удобнее будет нам приходить, посещать репетицию. Второе: мы должны полностью изучить сценарий — другой сценарий, других персонажей мы не должны изучать. Второстепенных или чужих — изучаем только свой. Третье: мы должны выложиться на полную, поэтому нам надо уделить как можно больше времени. Четвёртое, самое главное: мы должны с вами, в случае чего, если кто-то уйдёт или что-то ещё, заменять человека, так что будьте готовы. Кому-то может стать плохо. Если все согласны — я закончила. Все кивнули в сторону Аяки, соглашаясь с её планом. Фурина просто осталась стоять — она даже не кивнула, не посмотрела на Аяку. Далия, стоявший чуть поодаль, поднял руку: — Аяка, в принципе я с планом согласен. Но есть одно но. Нам на репетицию дали всего неделю, а так как некоторые здесь у нас не сильно хороши в актёрском мастерстве... — он замялся, — ну, не хочу говорить, но это Anemo Boys. Как мы с этим будем поступать? Нам же надо ещё обучать, подсказывать, помогать, как лучше. Потому что... ну, сама понимаешь, нулевые актёры могут испортить сериал. Аяка кивнула: — Далия, я тебя понимаю. Насчёт этого мы тоже должны позаботиться, потому что нас попросили, и мы должны это сделать. В принципе, кого нам отметили, так это Венти, Скарамуччу и Мону — у них идеально получается сыграть свои роли. Не хочу никого обидеть, но Скарамучча, ты, по сути, играешь самого себя. У Венти... ну, я не знаю, мне сказали, что у него идеально может получиться сыграть, но это надо смотреть ещё. Мона — в некоторых случаях она должна появляться на экране как рассказчик, но в основном она будет говорить из-за кадра. У Фурины всё больше закипала ненависть к Аяке. Мало того что ей придётся играть подружку Аяки в сериале, так ещё и она командует. Аяка рассказывала, что и как, потому что они очень хорошо проявляют себя как актёры. Можно сказать, их поставили капитанами на месте, а тут она одна говорит. Аран нетерпеливо спросил: — Я так понял, можно начинать, да? Мона подхватила: — Думаю, чем скорее мы начнём, тем быстрее мы закончим. Ну или хотя бы побольше разберёмся, как вместе взаимодействовать. Венти добавил: — Ты права, нам лучше поскорее начать, потому что я уже хочу домой. Аяка заключила: — Хорошо, раз никто не против, тогда мы начнём. --- Первая репетиция проходила достаточно уютно — ну, как не уютно для некоторых, особенно для Фурины и Моны. Фурина, ладно, она как бы на вид не в восторге от своего нынешнего коллектива. А вот Мона — она первый раз среди таких популярных личностей. Репетиция продлилась около четырёх часов, а может, и больше — часов пять, потому что остальной час они разговаривали насчёт завтрашнего дня, обсуждали, когда придут, и решали проблемы, которые нужно было побыстрее уладить. Следующие две репетиции, которые прошли в последующие два дня, были уже значительно лучше. Актёры поняли, как взаимодействовать, как подстроиться друг под друга, и в целом атмосфера стала более уютной. --- Аяка и Фурина репетировали сцену, где по сюжету стояли на крыше и думали о будущем. Фурина, глядя вдаль, произнесла: — Как же я скучала по этим дням, когда мы можем просто отдохнуть. Но теперь у нас куча работы, домашние задания, да ещё думать, кем стать... Аяка мечтательно ответила: — Ага, я согласна. Но, как я поняла, ты пойдёшь на детектива? — Да. А ты, Мидзуки? — У меня этого не спрашивали, потому что я для всех призрак. Неважно, я даже не знаю, не задумывалась об этом. Но мне нравится рисовать и петь. Пока они репетировали, другая часть актёров сидела на диване. Многие сейчас сидели в телефонах — всего четыре человека: Аран, Эвелин, Далия и Венти. Далия повернул телефон к Венти. — Посмотри, — сказал он. Венти, взглянув на экран, усмехнулся: — О, ё моё. Тут и смешно, и жалко человека. Аяка и Фурина ушли с центра зала, уступив место Люмин и Сяо — сцена сменилась. Люмин, глядя на Сяо, произнесла: — А... зачем ты меня преследуешь, Харукава? Сяо, протягивая браслет, ответил: — А я... ну, в общем, ты забыла браслет на парте. Люмин надела браслет на руку. — Спасибо. — Хина? — Сяо взял её за руку. — А что это за синяк у тебя? Люмин опустила рукав, пряча отметину. — Это... я просто ударилась недавно. К ним подошла Эвелин и шепнула на ухо Люмин: — Хина, зачем ты общаешься с этим уродливым спортсменом? Люмин, смутившись, быстро сказала: — Я... Пока, Харукава! — и ушла с Эвелин. Сяо посмотрел ей вслед. — Хина... Уже вечереет, а я до сих пор тут. Мне надо домой, пока меня мать не убила. Он ушёл с середины сцены. На смену им вышли Венти и Скарамучча. Венти, идя вперёд, к воображаемым партам и доске, спросил: — Рен, а зачем ты меня сюда вообще позвал? Скарамучча, следуя за ним, ответил: — Юки, я позвал тебя, потому что хочу узнать о тебе. Почему ты такой весёлый и постоянно ходишь к доктору? Ты мне при людях вообще ничего не говоришь. Венти улыбнулся: — Я хожу к доку, потому что мне нравится его компания, он хороший. Да и почему я такой добрый? Я всегда такой, ты же знаешь. Он сделал паузу. — А вот переживание у тебя я вижу впервые. Ты же не переживаешь, когда что-то случается с родителями. Скарамучча, чуть тише, ответил: — Потому что ты мне роднее всех. — Раз я роднее всех... — задумчиво протянул Венти. — Понятно. Я рад, что я мог тебе стать роднее всех, но родители — это всё-таки святое. И о них тоже надо заботиться и любить. — Юки, ты... Венти резко повернулся к нему: — Ну и что? Может, ты отстанешь от меня? Я хотел дома отдохнуть спокойно. Зачем ты позвал меня в школу, да ещё и в такую темень? Я просто хочу отдохнуть от ваших всех рож. Скарамучча опешил от такого резкого заявления. В реальности, даже когда Венти делал какие-то пакости и начинал играть роль жертвы, он никогда не слышал такого тона. — Юки... я просто... прости. Венти махнул рукой: — Ничего, забей. Прости. Я пойду домой, наверное. И тебе советую: иди домой, а то по темноте идти не очень хорошо будет. Он ушёл с середины зала. Скарамучча, сделав вид, что идёт за ним, тоже покинул сцену. Примерно так и происходила вся неделя — репетиции шли по сценарию. Люмин и Сяо так и не решились поцеловаться на сцене. Интересно, на камеру они вообще соберутся это сделать? --- На последней репетиции пришли кастинг-директор, Василий и Хэйдзо. Яэ Мико не смогла присутствовать, поэтому попросила Хэйдзо проследить, чтобы всё было нормально. Всем понравилось, как прорепетировали актёры, и на следующий день они дали добро на начало съёмок сериала. --- На съёмочной площадке, сделанной специально для этого проекта, было довольно шумно. Первой должна была сниматься Мона — как рассказчица, повествующая в каждой серии. Лейн, режиссёр, скомандовал: — Итак, начинаем. Мона стояла в чёрном платье, похожем на школьную форму, и в капроновых колготках. Волосы её были распущены. Она начала, медленно двигаясь по площадке: — А вы знаете, что в этой школе существует легенда: каждый выпуск здесь начинает что-то происходить? Нет? А вот сейчас мы узнаем. Например, сегодня случилось убийство... Ладно, на самом деле никакой легенды не существует. Просто для этой школы такие случаи — не редкость. Убийство, кража, скрываться, делать вид, что всё хорошо, когда дома избивают, — для этой школы норма. Особенно для её учеников. В этот день школа была очень шумной, потому что произошло убийство девушки. Очень милой, хорошей и доброй. Только посмотрите на эту историю, которая скрывает в себе весь ужас и боль старшеклассников, боящихся за своё будущее. Которые не знают, что завтра произойдёт из-за этого прогнившего мира. Здесь они выживают как могут, скрывают своё настоящее «я», пробиваются хоть как-то, чтобы всё было нормально. Она подошла к краю сцены, повернулась и заглянула прямо в объектив, чуть ли не в душу зрителям. — Добро пожаловать в школу, где каждый скрывает себя настоящего. Лейн довольно произнёс: — Снято. Кадр идеальный, оставляем! Мону укутали в специальную накидку, чтобы не испачкать и не помять одежду. — Следующий кадр! — скомандовал Лейн. С Навии сняли такой же плащ, и она вошла в кадр. Ей предстояло сыграть девушку, которую убьют. — Начали! Навия шла по коридору школы к выходу. Её окликнула второстепенная героиня. Карина (актриса второго плана) крикнула: — Эй, Инори! Навия обернулась и подошла к ней. — Что? — Инори, тебя там вроде Эвил звал в спортзал. — Эвил? Ты серьёзно? И что ему надо? Я могу прийти к нему сейчас. — Да, это он тебя звал. И сказал: как удобно будет — подойди в спортзал. — Хорошо, Карина. Ну ладно, пока, я пошла. Девушка направилась в сторону спортзала. По сюжету книги Инори очень сильно нравился Эвил, но он не обращал на неё внимания, хотя они учились в одном классе. Навия открыла дверь в спортзал, где уже стояли камеры. — Эвил! Ты тут? Мне Карина сказала, что ты меня звал. Надеюсь, она меня не обманула и он реально здесь и правда меня звал... Она подошла к центру спортзала. И тут ей кто-то закрыл рот рукой. Чей-то голос прошептал: — Ну привет, Инори. Я очень долго ждала тебя — расплаты. Пока. В ту же секунду жизнь Инори оборвалась. Ей перерезали шею. Она не успела даже пискнуть — всё произошло так же быстро, как и пришёл убийца. Но был ли это Эвил? Спустя час в школу приехали и скорая, и полиция. Камеры в спортзале были выключены, как и по пути к нему. Только у входа в столовую, откуда идёт поворот к спортзалу, зафиксировали, как Инори идёт туда. Но кто заходил в спортзал до этого — неизвестно. Кто-то специально выключил камеры? Детектив Ден (актёр второго плана) обратился к толпе зевак: — Прошу всем отойти от места преступления. Я понимаю, что вам, старшеклассникам и младшеклассникам, очень интересно посмотреть на место преступления и на погибшую, но так нельзя. Надо найти улики и узнать, кто это сделал. Все, кто хоть что-то знает, прошу подойти к нам. Но из страха никто не подошёл. Лейн удовлетворённо сказал: — Стоп, снято. Хорошо! --- Так прошла первая съёмка первой серии. По задумке, она должна была длиться около пятидесяти минут. В основном там было повествование о том, какой была Инори, о её смерти, о нескольких персонажах из главных ролей — Юки, Рене, Рэй, так как Рэй — детектив и очень любит всё расследовать. По сюжету она оказалась на месте преступления, когда его уже опечатали. О Рене рассказали, потому что его приписали к возможным свидетелям или даже подозреваемым — драчун с плохой репутацией. Юки оказался случайно рядом с толпой, желавшей пробраться на место преступления, и его тоже опросили. Вот так и проходили съёмки серий — в основном скучно: идти по сценарию, когда ничего не случается, сидеть на съёмочной площадке и ждать своей сцены. Съёмка восьмой серии выпала на день, когда несколько дней назад прошёл последний концерт Anemo Boys. Кстати, снимали они уже около месяца. --- Мона в очередной раз стояла перед камерой, рассказчица вела повествование: — Знаете, когда человек хочет показать, что у него всё хорошо, на самом деле это не так. А люди верят этому, потому что ложь — это сладкая приманка. Иногда люди сами хотят, чтобы им соврали, чтобы не видеть ничего плохого в этом мире. Один из таких — Юки, школьник одиннадцатого класса. Хотя можно сказать, он выглядит как девятиклассник. Ну, это же не мешает ему никак. Следующая сцена показывала самого Юки. Две серии назад уже рассказали, что он хорошо дружит с Реном. На фоне была ночь. Они стояли в кабинете врача. Что делает школьник и врач ночью в школе? Правильно — Юки задержался, так как обещал переписать конспекты Рена, потому что тот был не в настроении — опять поругался с родителями и со старостой класса. Венти, стоя у окна, спросил: — Док, а что вы ночью тут делаете? Далия, сидевший за столом, ответил: — Я тут пишу документы. Вчера был осмотр у младшеклассников, вот и приходится заполнять. А тут ты ещё пришёл попрощаться. — Понятно, — Венти подошёл к окну, задумчиво глядя наружу. — А я уже устал от всего этого. — Ты чего? — спросил Далия. — Да так, просто... мне интересно, — Венти повернулся к нему. — Почему вы работаете здесь, хотя ненавидите свою работу? Его глаза — глубокие, бирюзовые, словно древние озёрные воды, застывшие под холодным светом далёких звёрзд. В них не было отражения времени, ни тени движения — пустые, неподвижные, будто смотрели не изнутри, а сквозь. Ни одного отблеска жизни. Только безмолвие вечности, взгляд существа, давно забывшего, что значит быть живым. В мыслях Далии всплыл флэшбэк, случившийся месяц назад. Будто он снова в кабинете с тем человеком — только теперь это был Венти. Далия замер. На миг он забыл сценарий, запнулся. Но спустя несколько секунд вспомнил и продолжил: — Потому что, на самом деле, хоть мне и не нравится работа, я хочу помочь... Просто я выбрал не совсем подходящую работу для этого. Он подошёл к Венти. Во время этой заминки на съёмочной площадке все как-то замерли — такую сцену мало где увидишь. Лейн, очнувшись, скомандовал: — Стоп. Снято. Это было великолепно! Василий потёр подбородок: — Соглашусь. Это было великолепно. Он взглянул на часы. — Так, следующая сцена с Аякой. Что ж, пошлите. У вас на подготовку — две минуты. Время пошло! Аяка ушла к стилисту, чтобы подправить причёску и макияж. Вернулась ровно через две минуты, встала в кадре и приготовилась. Венти, уже стоявший на месте, произнёс: — Мидзуки, привет. Давно с тобой не виделись. Аяка улыбнулась: — Ага, Юки. А ты сейчас куда идёшь? — Я иду к Рену. — Ого! А я иду к Рэй! В этот момент кто-то из работников съёмочной группы шепнул другому: — Видишь, Аяка так хорошо играет, даже спустя год не растеряла своё актёрское мастерство. А вот Фурина... чёт я от неё устал. — Да, тьфу, тише ты! Она тут тоже есть. Но, в принципе, я согласен. Я уже устала её видеть. Фурина услышала. Она не глухая. По выражению лиц она уже понимала, о чём говорят люди. Она устала держать всё в себе — резко встала и ушла. Это заметила Мона. Она задумалась, что случилось такого, чтобы Фурина так резко психанула. Ну, зная её экранную личность, можно подумать, что она взбесилась из-за плохой игры остальных или из-за того, что воздух не так дует. Но почему-то Мона решила пойти за ней. Встала с дивана и направилась в сторону Фурины. Та пошла в коридор и свернула в комнату отдыха, где был балкон с огромным окном. Там Мона обнаружила Фурину, сидящую на полу около входа на балкон. Она тихо ревела. Фурина, не поднимая головы, прошептала: — Ненавижу всех... Почему? За что мне это всё? Мона осторожно спросила: — Всё нормально? Фурина резко подняла голову, хотела быстро встать, смахнуть слёзы, но зацепилась и упала. Мона шагнула к ней: — Фурина, больно? Ты ударилась? Она протянула руку, но Фурина оттолкнула её. — Отойди! Просто отойди! Не смотри на меня такой! Мона опустилась на колени рядом и мягко притянула Фурину к себе. Она сама не знала, что подтолкнуло её к этому жесту — будто она увидела в той что-то родное. — Фурина, успокойся. Сейчас никого нет, кроме нас. Фурина всхлипнула: — Я... я просто... — Ну не плачь, ты сейчас макияж испортишь. Что случилось? Расскажи мне, может, я помогу. Я, конечно, понимаю, я не психолог, но... могу помочь, наверное. Фурина, шмыгая носом, выдавила: — Я просто не могу уже. Я задолбалась. Я хочу просто спокойно жить, не хочу быть чьей-то тенью. Хочу быть свободной личностью. Не хочу быть тенью сестры. Я просто хочу, чтобы на меня обратили внимание. Не как на заносчивую куклу, а как на личность. Настоящую. Мона, всё ещё обнимая её, тихо сказала: — Фурина... Если ты хочешь, чтобы на тебя обратили внимание как на личность, просто тебе надо отпустить боль и сделать всё возможное, чтобы перестали видеть в тебе твою сестру и заносчивую стерву. — И как мне это сделать? — Изменить внешность. Ну или характер. Ты сильная, ты сможешь. Перестать быть заносчивой, даже если это твоя защита от внешнего мира. Фурина коснулась своих волос: — Мои волосы — это память о сестре. Я хотела, чтобы помнили, что моя сестра есть. Что она была. — Ты не обязана ничего доказывать. Пока живы её фанаты, она жива в их сердцах. Пока ты жива, она тоже жива. Фурина замолчала. В голове Моны щёлкнула идея. А что, если пригласить Фурину в новую айдол-группу? Участников до сих пор нормальных не нашли, а их надо найти. Может, Фурина согласится — ну, если изменит свой заносчивый характер. — Фурина, знаешь, у меня есть идея насчёт твоей популярности. Чтобы прославиться и не стать тенью других актёров. — Какая? — Я собираюсь стать айдолом. Но у меня нет участников, поэтому менеджер попросила меня их найти. Я думаю, ты бы отлично подошла. Ты петь умеешь — и это главное. А если не умеешь — научиться можно. Фурина горько усмехнулась: — Быть чьей-то тенью в айдол-группе? Нет, спасибо. — В айдолах каждый индивидуален. По крайней мере, у меня в группе так будет. Я обещаю. — Я... я не знаю. Я не могу принять одно решение. Мне надо спросить у менеджера. — Ты только что сказала, что хочешь быть отдельной личностью. Так что это твоё решение полностью. — Я подумаю. — Хорошо. — Мона улыбнулась. — Я очень надеюсь, что ты согласишься. А теперь пойдём, нас наверняка ждут. Да и сцену с тобой надо снимать. Фурина встала, вытерла глаза и направилась к выходу. — У меня макияж не потёк? — Не волнуйся, не потёк. --- Когда они вернулись на площадку, их встретила долгожданная сцена. Люмин и Сяо стояли посередине школьного коридора. Сяо остановил Люмин, взял её за руки, притянул к себе и поцеловал. Люмин взяла его за лицо и ответила на поцелуй. Мона чуть не завизжала, но чтобы не испортить кадр, сдержалась из последних сил. Все были в ахуе, когда это случилось. Лейн, опомнившись, произнёс: — Снято. Поздравляю... Фурина, Мона, вы где были? Нам сцену пришлось отложить с вами и перейти к девятой серии. Фурина отвела взгляд: — Ну извините, пожалуйста. Мне стало плохо, а Мона помогла мне дойти до зоны отдыха. Навия закричала: — Ааааа! Люмин, вы реально целовались! Боже, боже, я не знаю, что сказать! Люмин смущённо отвернулась: — А... это было только на съёмку. Для сериала. Ничего больше! Сяо отвернулся в другую сторону. Итэр усмехнулся: — Вау, у моей сестры поцелуя не было со времён седьмого класса. А нет, прости, это был твой первый поцелуй? — Итэр! Мона ехидно добавила: — Ого, Сяо украл твой первый поцелуй. Люмин и Сяо залились краской ещё сильнее. --- Два месяца спустя Съёмки сериала закончились, и его наконец выпустили. Сериал набрал хорошую популярность. Всех актёров пригласили на шоу «Звезды». Мона, подойдя к Фурине, спросила: — Фурина, ну что насчёт моего предложения? Фурина, чуть помедлив, ответила: — Я согласна. Этот выбор дался мне тяжело, конечно... Спустя несколько дней после того разговора Фурина пришла на съёмки последних серий с короткими волосами — она наконец отстригла их. Теперь она сильно напоминала свою сестру. --- Сцена, где проводилось шоу, была достаточно большой. Там сидели все актёры, снимавшиеся в главных ролях. Сначала всё записывалось, а потом выкладывалось в прямой эфир. Ведущий Кант начал: — Итак, мы значится собрались здесь, чтобы задать вопросы нашим звёздам сериала «Маска притворства». Сегодня с нами Anemo Boys, две актрисы — Фурина и Аяка, известный врач и по совместительству актёр, который снимается очень редко — многие ждали его появления — Далия! Мона, известная как рассказчица — она захватила многих своим голосом и акцентом. Люмин — помощница менеджера и директора айдол-группы! Аран — главный красавчик из театра «Симур»! Эвелин — айдол, который идёт по стопам старых групп! Лили — спокойная актриса, недавно вышедшая из реалити-шоу! И Навия! Все они собрались, чтобы ответить на вопросы, которые вас интересуют. Первый вопрос — и сразу к лидеру айдол-группы Венти. На экране появился текст. Кант зачитал: — Итак, первый вопрос: в каких отношениях вы сейчас с Далией? Вы очень хорошо взаимодействовали в сериале, а также после премьеры первой серии. Ну, до этого никто никак не замечал отсылок на вашу дружбу. Венти спокойно ответил: — У нас очень хорошие отношения, мы дружим. А что насчёт отсылок — ну, в принципе, мало ли кто из известных людей будет прямо намекать на дружбу с другим человеком? Дружба есть дружба, человек не обязан о ней намекать. Кант продолжил: — Как вы смотрите на то, что вас в сериале начали шипперить? Венти чуть улыбнулся: — Это был неожиданный поворот. Ещё до выхода сериала в книге уже начали шипперить Юки и Дока. И тут получилось, что два друга встали на эти роли. И теперь есть пэйринг не только персонажей, но и нас. Кант: — Второй вопрос к Аяке. Как вы живёте сейчас? Какие у вас цели после возвращения в киноиндустрию? Людей очень интересует: будете ли вы снова встречаться с Итэром? Аяка, чуть сжав платье, ответила: — У меня план — продолжить карьеру в кино, ни в коем случае не забрасывать. Я уезжала и инсценировала смерть, потому что хотела разобраться в себе и в своём будущем. Сейчас я точно разобралась. Я поняла, что хочу продолжать сниматься и стать достаточно популярной, чтобы меня приглашали в разные проекты — не только в нашей стране, но и за рубежом. А что касается отношений с Итэром — нет, мы не собираемся их продолжать. Всё. Тема закрыта. Кант: — Третий вопрос к Сяо и Люмин. Вы уже знаете, почему этот вопрос. Многие знают из интервью вашей группы историю, как Сяо попал в ваш коллектив. Но вопрос немного о другом: когда Люмин подходила к вам с просьбой вступить в группу, какие у вас были отношения? Вы хотели прекратить общение, что-то сделать с ней? Или она вам нравилась как девушка, как друг? Сяо ответил: — Меня бесило, что она постоянно просила вступить в группу. Честно, очень бесило. Но она была красивой, хорошей, и мне нравилось, что она обращает на меня внимание. Остальные девчонки на катке относились ко мне просто как к красивой картинке. Кант: — И второй вопрос к вам. Вы целовались на съёмочной площадке — на экране. Какие у вас были эмоции? Вы встречаетесь? И как вам вообще удалось поцеловаться — знали ли вы, что в сценарии будет такая сцена? Люмин, краснея, начала: — Сразу скажу: я не знала, что будет сцена с поцелуем. Когда пробовалась на роль Хины, я не знала. Это повергло меня в шок. С одной стороны, поцеловаться с другом — странно. С другой — как поцеловать парня, было бы мило и романтично. Но мы дружим. На репетициях мы не целовались — мы тянули этот момент до самих съёмок, потому что не знали, сможем ли поцеловаться на камеру. И уж тем более не хотели целоваться на репетиции. Но когда пришлось… ощущения были яркими. Внутри всё бушует. Если честно, это был мой первый поцелуй. Сяо добавил: — В принципе, да. Мы откладывали. Ощущения были тоже яркими, какими-то сомнительными — понять их было трудно. До сих пор я не понял. Думаю, такого больше не повторится. Надеюсь. Если меня пригласят в другие фильмы — что маловероятно, — там не будет сцен с поцелуем. Поцеловаться с подругой было неожиданно. На съёмочной площадке было прохладно, а в объятьях — тепло. Кант растроганно сказал: — Как трогательно и мило. Переходим к четвёртому вопросу — к Скарамучче. Итак, вы играли Рена — очень хорошо отыграли. Но вашего персонажа шипперят с Каем. Вы сами признавались, что у вас нетрадиционная ориентация. Как вы к этому относитесь? Какие у вас отношения с Кадзухой в плане романтическом? Кто из группы вам нравится? Скарамучча ответил: — Вопрос весьма интересный, даже личный. Но шипперить персонажей — для яойщиц это нормально. Что насчёт моей ориентации — мне абсолютно пофиг, кто об этом думает. Если смотреть на то, кто мне больше нравится из группы в романтическом плане… я бы отметил Кадзуху и Итэра. Сяо больше зациклен на музыке, это не в обиду. А Кадзуха — он уравновешенный, хороший человек. Но я бы не стал с ним встречаться — мы уважаем личное пространство. Мы абсолютные противоположности. Кант усмехнулся: — Как говорят, противоположности притягиваются. Пятый вопрос к Фурине. Ваш характер чуть-чуть изменился, стал более мягким. Это заметили на премьере первой серии. С чем это связано? И с чем связано изменение внешности? И как вы оцениваете проект? Фурина, чуть помолчав, ответила: — Мой характер изменился, стал добрее. Я решила сделать небольшое… уравновешивание для себя. Потому что меня, если честно, уже бесит, что я постоянно грублю. На сцене, на публику, в интернете — понятно, что публичный образ не всегда совпадает с настоящим. Но я устала. Я хочу, чтобы меня перестали видеть заносчивой. Что касается внешности — я захотела просто измениться. С короткими волосами ухода меньше. Проект? Он не самый масштабный из тех, в которых я работала, но в целом я отношусь к нему положительно, особенно к коллективу, который хорошо меня принимает. Кант объявил: — Итак, мы делаем перерыв на двадцать минут. Все, кому нужно, идите отдохните. --- Многие встали и разошлись. Кто-то — к автомату с напитками, кто-то — просто отдохнуть в одиночестве. Аяка, стиснув зубы, ушла куда-то в сторону уборной. Фурине, кстати, тоже туда нужно было. Зайдя в уборную, Фурина услышала всхлипы. Не те, когда человек рыдает, а те, когда пытается заглушить плач. Она по себе знала: это был Аяка. Аяка, стоя у зеркала, прошептала: — Аяка, ты сильная. Ты не должна показывать, что ты слабая. Я докажу брату, что могу всё сама. Что за меня ничего не надо решать. Просто почему ты повёлся на эту стерву? Фурина зашла полностью. Аяка, увидев её, растерянно проговорила: — А, это ты, Фурина. Привет. — Что случилось? Ты из-за парня плачешь? Из-за Итэра? — Тебе какое дело? — Какая-то стерва у него появилась? Аяка вытерла глаза: — Ну да, он теперь с другой. Фурина усмехнулась: — Знакомая история. Когда мужик делает тебе больно, не понимая этого. Аяка удивлённо подняла брови. Фурина продолжила: — У меня была похожая история. После смерти сестры мой так называемый любимый отвернулся от меня, делал вид, что хочет оставить меня подумать. В итоге сделал только хуже, превратив меня в колючую ужасную стерву. — Ты про кого? Фурина подошла к раковине и посмотрела в зеркало на себя: — Про Невеллета. Главу отдела полиции. Честно, я уже не знаю, кем он работает — то ли судья, то ли начальник… я за ним давно не слежу. Но где-то в глубине чувства до сих пор горят. Аяка опустила взгляд: — Получается, мы в чём-то похожи. Я просто хотела стать для Итэра более приятной, вернувшись. А он теперь с другой. Видимо, для него я осталась той же прежней Аякой. Я хочу просто взять и извиниться… но не всем это дано. Фурина посмотрела на неё: — Слушай, давай хотя бы забудем о том, кто сейчас популярнее и кто достоин любви фанатов. Просто станем двумя людьми, которые поддерживают друг друга. Аяка усмехнулась: — Это предлагаешь точно ты? Не какой-то ангел? — Угу, точно я. И кстати: Мона говорила насчёт группы. Она хочет стать айдолом, но у неё нет участников. Трое — это уже хорошо. Я согласилась. Аяка, ты подойдёшь на эту роль. Аяка замялась: — Ну, даже не знаю. Это надо спросить у менеджера… — Аяка, ты отдельная личность. Ты не должна постоянно у кого-то спрашивать. Ты сама только что сказала, что хочешь доказать брату свою самостоятельность. Ты должна решить — никто не менеджер, не твой брат. Аяка помолчала и тихо ответила: — Я подумаю.