Year of Silence

      Клубы дыма вились под потолком, отчего кабинет затонул в сизом тумане. Грузные, но статные мужчины переговаривались. Их костюмы не просто дорогие, а безумно вычурные и безумно дорогие. Фуго осматривал лица как всегда холодным взглядом, подмечая, что чем дольше он смотрит на собравшихся, тем сильнее у него тянет под ребрами.       Ближе к главе стола, где дон Джорно скучающе читал документы, сидели старики, дальше — моложавые мужчины средних лет. Все еще старше его, Фуго, и Джорно. Курящие толстые сигары, опытные, без сострадания, нечитаемые. Они десятки лет стояли во главе мафии. Их руками убито сотня людей. Конечно, они не будут всерьез считаться с молодежью, решившей продемонстрировать, что так же имеют право участвовать в делах криминального мира. Хотя после убийства прошлого босса от прежней Passione осталось только имя.       Джорно слегка повернул голову вправо, молча обращаясь к Фуго. Тот посмотрел в ответ. — Все готово? — шепотом спросил Джорно и громко обратился к собравшимся: — Сеньоры, я хочу видеть ваши стенды.       Конечно, шум умолк не сразу. Уважение к Джорно проявится только после того, как он переубивает всех донов — Фуго сразу предупредил Джованна, но кто бы его слушал. Несколько обмельчавших донов, теряющих власть, поклялись служить организации через пару месяцев после перестройки семьи, остальные же были уверены, что Джорно не протянет и полугода.       Когда последний голос стих, стенды появились возле хозяев. Фуго рассматривал дюжину уродливый существ: некоторые имели гуманоидные черты, некоторые напоминали паразитов из научных журналов, были и напоминающие детские рисунки инопланетян. Миста качался на стуле, повернув голову налево, так же рассматривал стенды собравшихся. Иногда он прокручивал пальцем револьвер на столе, будто бы играл в бутылочку, хотя в его жесте скорее был враждебный подтекст.       Ближайший к Джорно мужчина потряс перед собой сигару, как пальцем. — Дон, где стенд твоего секретаря? — он ехидно улыбался Фуго.       Паннакота чувствовал себя раздетым под взглядами собравшихся. — Я не секретарь, — прошипел он. «Они все смотрят на мой шрам. Они все знают о моем прошлом, они знают о моем стенде. Какое едкое отвращение в их лицах», — горько думал Фуго. Паника душила его, как и дым в кабинете. — Он — мое секретное оружие, — легко улыбнулся Джорно. — Но тебе стоит призвать его, Фуго. Чтобы не нервировать наших гостей.       Шепот над столом был оглушительным. Руки и пальцы будто плясали, закручивая сигаретный дым. Фуго быстро моргнул. Он с неохотой, даже несколько смущенно призвал Purple Haze. Стенд был неподвижен, только ядовитая тягучая слюна капала с губ. Фуго слышал хрипы, и это были его хрипы — паникующие, отчаянные, неконтролируемые. — Теперь мы можем начать? — Джорно опустил взгляд на документы. — Хочу обсудить ситуацию на границах районов. Хм… Перестрелка возле ночного клуба. Кто из ваших детей это сделал? Вы можете откупиться от полиции, но СМИ никто не контролирует.       Он не успел договорить, как над столом взорвались голоса. Мужчины жестикулировали, выражались, посыпались взаимные обвинения, и гул был как на рынке. Некоторые не побоялись высказать Джорно лично, чтобы он выбирал слова, когда говорит со старшими. Фуго перевел взгляд на Миста. Тот молчал, его лицо ничего не выражало. — Сеньор Бизоффи, — Джорно говорил громко, — с вашими связями в газетах Вы можете урегулировать этот вопрос?       Мужчина вскинул руками. — Меня это не касается! Это не мои проблемы! Вот вы, — он обвел в воздухе пальцем край стола, — держите свой выводок рядом, а лучше заграницей. Почему я должен решать пробелы вашего поганого воспитания?       Его заявление ухудшило ситуацию.       Фуго услышал, как его стенд хрустнул костяшками пальцев, а вязкая слюна упала на плечо. Он с отвращением отвернулся. — Нет, сеньор Бизоффи, — неожиданно злобно крикнул Фуго, — Вас тоже это коснется, если сейчас Вы не вмешаетесь. — У тебя есть что—то на меня, парень?       Грузный мужчина с опухшей шеей смотрел на Фуго с нескрываемым ехидством. Он мял пальцами сигару. Его костюм из броской ткани и тяжелыми брошами закатался на рукавах.       Фуго на секунду представил себя со стороны. Он скалился, глубокая морщина между бровей прорезала лоб, а шрам в уголке губ наверняка уродливо собирал кожу вокруг. — Да, — смело ответил он. — Тут на каждого есть компромат. Может, вас и не посадят, может, вы и откупитесь в суде, но доходы очень сильно пострадают, — и отчеканил каждое слово, как актриса в подростковых фильмах: — Значительно. Заметно.       Последнее слово Фуго особенно ядовито выделил голосом. — Ебаный щенок, — тихо прозвучало с конца стола.       Purple Hazе мерзко проскрипел зубами.       Конечно, грозить мафии было ребячеством. Фуго снова потерял контроль, и в глубине души он бушевал на свою глупость. Мало кто считал семью всерьез после прихода Джорно к власти, а его антинаркотическая политика сильнее настроила против них огромную часть Италии. Фуго корил себя за то, что делает хуже. На подобных совещаниях нужно вести себя особенно сдержанно, будто держит под контролем весь мир. Как Муссолини.       Мужчина с выбритым затылком облокотился на край стола, тем самым выходя вперед. — Послушай, секретарь…       Фуго яростно вдохнул. — Мы слышали о твоем парне, — мужчина указал на стенд, роняющий слюни, — и мы в ужасе, да. — Он криво улыбнулся, а после нахмурился и указал пальцем. — Но тебя я готов поставить на место. Не смей указывать уважаемым мужчинам. Я лично могу напомнить тебе ремнем, как себя вести со старшими.       В глазах Фуго на секунду потемнело от гнева. Прошло мгновение, как стенды собравшихся встали в боевые позиции, и Фуго почувствовал, как его мягко взяли за локоть. Он сжимал правый кулак, а Purple Hazе копировал его движения. — Одного движения хватит, чтобы вы все расплавились в гной, — прошипел Паннакота. Он не узнавал свой голос.       Джорно не отпускал его локоть. — Сейчас это лишнее, — мягко сказал он. — Давайте сделаем перерыв.       Миста держал револьвер, готовый пристрелить Фуго, если тот активирует стенд. Наверное, это отрезвило Паннакоту. Он с напускной гордостью вышел из кабинета, осуждающие голоса били его в спину. «Какая глупость», — подумал Фуго. — «Как глупо было реагировать на провокацию».       За дверью, упираясь спиной в стену, стояла Шейла. Она выпрямилась, когда Фуго вышел в коридор. — Я подслушивала, — будто хвастаясь, сказала она. — Ну ты и придурок. В следующий раз дон Джованна не возьмет тебя на встречи.       Фуго ничего не ответил. Шейла сравнялась с ним. — Ты вроде ученый, а ведешь себя, как я. — Ты должна остаться здесь, — строго сказал ей Фуго. — Нет, не должна, — Шейла покачала плечами. — Сегодня дон Джованна дал мне выходной. Чтобы я не мешалась. И я захотела подождать тебя. Помнишь, как ты мне обещал… — Нет, не помню, — хмуро ответил Фуго.       Если бы он не отстоял свою честь, если бы он не пригрозил расправой, то над ним бы потешались не только старые упрямые старики, но и их солдаты. Как унизительно быть припугнутым ремнем, как младшеклассник. Как мальчишка, поступивший на первый курс университета. — Ты обещал мне, — продолжила Шейла, — что научишь арифметике. — Я не помню. — Ты сказал, что в четверг, когда будешь считать отмытые средства, я могу поиграть на калькуляторе, — напомнила Шейла. — Я не говорил такого. — Может быть. Ты сказал: «Когда я сяду после совещания считать деньги, я дам тебе поиграть на калькуляторе», — Шейла кривлялась, передразнивая Фуго. Неожиданно она закусила губу и огляделась, а после резко навалилась ему на плечо. — Ладно, признаюсь, — девушка зашептала. — Я была у лестницы, как патрон сеньора Мисты появился возле меня. Он передал, чтобы я ждала у дверей и, когда ты выйдешь, проследила за тобой. Чтобы ты ничего не натворил. Это я цитирую.       Фуго смотрел на девушку холодным взглядом, и та нахмурилась в ответ. — Говорю тебе лишь из—за нашего близкого сотрудничества, — Шейла убрала руки на грудь.       Иногда она вела себя как девочка. Наверное, страшно умирать от рук ребенка.       На первом этаже возле лестницы ходили десятки людей — охрана, помощники, консультанты, адвокаты. Все ждали, когда совещание кончится. Каждый одет изысканно, вычурно, смело. Гул разговоров прерывался громким смехом или требованием официанта подойти, а над головами плавал сигаретный дым. Фуго не был уверен, сколько человек имело стенды — правила рекрутства изменились, хотя все так же напряженно было находиться в толпе вооруженных гангстеров.       Октябрь уходил. Стоя в дверях, Фуго решал, стоит ли ему надевать пиджак. — Ты даже зимой бегаешь босая? — спросил он, осматривая Шейлу.       Они сели у столиков возле входной двери, прямо под высокими окнами, в которых виделись спины толпившихся внутри. — Нет, конечно! — раздраженно фыркнула Шейла. — За кого ты меня принимаешь? За цыганку? Или нищенку?       Фуго промолчал. — Зимой я ношу угги. Слышал о такой обуви? — Шейла размахивала руками перед лицом Паннакоты, а потом подозвала официанта и попросила кофе. — И пальто ношу, если тебе интересно. — Все, прекрати, голова от тебя болит, — Фуго поморщился, отодвигая ладонью ее руки. — Еще бы она у тебя не болела! Вечно умничаешь…       Шейла отвернулась. Иногда она напоминала Наранчу, и Фуго всегда отбрасывал эту мысль. Никто не похож на Наранчу. Никто его не заменит. Никому и не нужно его заменять, жизнь продолжалась, боль заживала. Шейла не стремилась к академическим знаниям, она отшучивалась, что найдет мужа и научиться печь хлеб, и чтобы считать деньги на рынке, не нужно заканчивать школу.       Подали кофе. Фуго медленно отпил из чашечки. Наверное, Джорно его отчитает за сорванное заседание, как и всегда, что даже стало привычным. В любом случае, что он сделает? Уволит? Застрелит в лесу, как в гангстерских фильмах? Накажет? — Ты вообще ходишь в рваных штанах, — продолжила огрызаться Шейла. — Угомонись уже! — вспылил Фуго.       С новой должностью он решил сменить стиль, казаться серьезнее, хотя бы носить рубашку. Джорно ввел черный дресс-код, что казалось Фуго траурным и в чем-то безвкусным. Как прямолинейно… Фуго согласился на черные брюки с прорезями по бокам, но настоял, что рубашки будет носить тех оттенков, какие будут подходить по настроению. В тот момент на лице Джорно было странное выражение, между усталостью и раздражением, будто он уже в сотый раз пожалел, что вернул Фуго в банду. Он бывал таким принципиальным в мелочах, хотя, возможно, эта черта и помогала ему оставаться доном.       Толпа в резиденции расходилась. Заплывшие боссы уходили, стиснутые по бокам охраной. Их роскошные блестящие автомобили гудели, трубы выбрасывали выхлопы в нагретый солнцем воздух. — Это называется прорези, — Фуго продел пальцем рваный край на брюках. — Дань уважения панк-культуре. А это, — он пригладил укороченную оливковую рубашку, — Кроп-топ с элементами рокерской сцены 60-х. И чтобы ты знала, зимой я ношу пальто классического кроя.       Шейла слушала его, подпирая щеку кулаком, всем видом показывая с какой иронией она относится к разговору.       Они одновременно сделали глоток кофе. Фуго потянулся к карманам, достал пачку сигарет. — Куда пойдем обедать? — спросила Шейла. — Неважно, — Фуго вытянул сигарету.       Перед его лицом моргнула золотым боком газовая зажигалка. Фуго поднял взгляд. Опираясь одной рукой на спинку стула, над ним возвышался Сержио Варда, уличный босс, присоединившийся кPassionе летом. Фуго только слышал о нем и никогда не беседовал лично. Он знал, что Варда отмывал деньги, заработанные на героине, через сеть кофеен. Удивительно, но после вступления в семью и отказа от продажи наркотиков, он не потерял ни власть, ни заработок. Это настораживало Фуго.       Сержио Варда выглядел моложаво, на 35 лет, несколько месяцев назад ему исполнилось 42 года. Он носил аккуратную щетину на щеках, а его волосы, выжженные на солнце до белесого состояния, были коротко выстрижены. Они контрастировали на бронзовой загорелой коже, причем Варда загорел неравномерно: его лицо, шея и руки были темнее, чем грудь и плечи, а на спине загар расходился градиентом, темнел на плечах и высветился на пояснице. Варда будто бы подчеркивал то, что долгое время работал под солнцем. Он носил вязаный крупными узлами, как рыбацкая сеть, белый свитер, который больше открывал, чем прикрывал.       Фуго наклонился к огоньку. — Старики должны уйти отдыхать. Ты так не считаешь? — бархатным тоном спросил Варда. — Пришло новое поколение, которое решает проблемы иначе. Современными методами. Компьютерами, пейджерами, — протянул он. Зажигалка с щелчком закрылась. — Старикам приходится считаться с молодежью.       Фуго не смог уловить его тон. Нужно ли воспринимать его слова как угрозу или как совет? — На их стороне опыт, на нашей — сила, — повторил он выражение, которое услышал где-то.       Сержио Варда ехидно улыбнулся, задержал взгляд на шраме в уголке губ Фуго и, медленно развернувшись, скрылся в толпе. — Что-то мне хочется томатного супа, — мечтательно сказала Шейла.       Когда толпа поредела, у лица Шейлы возник один из стендов Мисты. Сначала он вылакал остатки кофе, а после передал, чтобы они поднялись в кабинет. Фуго ужасно не хотелось выслушивать, какой он придурок, зачем он угрожал мужчинам, втрое старше его, и вообще это не корректно и так никто не ведет бизнес. Насколько Фуго знал, первый месяц на должности босса Джорно убрал всех несогласных. Впрочем, это были слухи.       В кабинете находился Миста, сидел в одиночестве за длинным столом, как обычно поставив ноги на столешницу. Он прицелился в голову Фуго. — Бам! — он театрально вскинул дуло верх. — А я ведь мог и выстрелить.       Фуго сел напротив него. — Ты услышал меня? — не унимался Гвидо. — Если бы только Purple Hazе поднял кисть, я бы не задумываясь шмальнул тебе в череп. У нас был договор. Думаешь проверять меня? Смогли я или нет?       Гвидо с шумом опустил ноги на пол, обошел стол и склонился над Фуго, постукивая стволом по столешнице. Он зашептал: — Брось свои суицидальные наклонности. — У меня нет никаких наклонностей, — хмуро ответил Фуго. — Я тебе говорю, я выстрелю, если понадобится, — продолжил Миста. — Еблан. — Это ты еблан.       Прозвучало жалко и глупо. Как и раньше, когда их банда была вместе, началась ссора по знакомому сценарию. Фуго мог точно сказать, в какой момент Гвидо замахнется для вида, что он скажет, каким тоном и когда ему надоест перепираться. Это было так знакомо, отчего становилось тоскливо. Вот бы никогда ничего не менялось. Вот бы все оставалось как раньше. — Вообще отойди от меня, тычешь мне в лицо своим пистолетом, — Фуго закрылся от Мисты локтем. — Если бы я не знал, что ты прячешь в штанах валыну, я бы решил, что ты пристаешь ко мне. — Если бы я не знал тебя, то спутал бы с девчонкой, — Гвидо специально толкнул его бедром и с самым сердитым видом сел на другой конец стола. — Вот и сиди там, — со скрытой обидой прошипел Фуго, отворачиваясь от Мисты. — Еблан.       Он машинально погладил кончиками пальцев шрам. Кожа стягивалась к краю губ, уродливые рубцы прорезали щеку. Как раньше уже никогда не будет.       Из неприметной двери в конце кабинета показался Джорно. — Они все — старые козлы. И все равно… Все равно нужно перед ними считаться, — он сел за стол. — Где будем обедать? — Я хочу томатный суп, — подала голос Шейла у входной двери. — Меня бесит их высокомерие, — Фуго смотрел в глаза Джорно. — Не бери в голову. Ни одно совещание не закончилось хоть каким-либо соглашением. Мы только болтаем, ругаемся, курим, снова ругаемся, — Джорно подпер ладонью скулу и надул губы. Он выглядел как обычный подросток, которого раздражают учителя.       Повисла тишина. — Шейла, хочешь чизбургер и ванильный милк-шейк? — невпопад спросил Миста. — Да!       Девушка подпрыгнула на месте. — Я, наверное, возьму большую картошку, — задумчиво протянул Джорно.       Миста пересчитал всех. Встретившись с его растерянным взглядом, Фуго нахмурился. — Я останусь. У меня много работы. — Да ладно, Панна, мы еще кого-нибудь возьмем, — Миста посмотрел на Джорно, ища поддержки. — Роба, например, — Нет! Он придурок! — сжала кулаки Шейла.       Миста предупредил Шейлу, чтобы ты не выражалась при боссе. — Я не пойду, — повторил Фуго. — У тебя нет никаких дел, — напомнил ему Джорно.       Они прожигали друг друга взглядом. — Ладно, — цокнула языком Шейла. — Только скажи ему, чтобы он держал руки при себе. В прошлый раз он все пытался ущипнуть меня. Я не буду сдерживаться, даже перед боссом.       Как пчелиный рой, вылезли стенды Мисты. Каждый из них, перебивая друг друга, просил кусочек чизбургера. Они галдели, толкались, вспоминали, кто больше принес пользы. Их ссора напомнила Фуго те дни, когда он ждал Бруно с новым заданием и слушал, как Пистолс поедают принесенные блюда. Наранча всегда кричал, что они все съедят. Это были хорошие дни. — До понедельника у тебя нет никаких дел, — серьезно сказал Джорно, поднимаясь изо стола. — Давайте возьмем Луи, он хотел показать новую магнитолу. И у него всегда есть купоны на скидку.       Фуго пришлось согласиться.