Don’t touch this

      В кабинете Джорно стояло пианино. До комичного дорогое, особенно Фуго забавляло то, что на нем никто не играл. Зачем тратить огромные суммы на вещи, которыми ты не пользуешься? Если только для выпендрежа. Фуго замечал, что Джорно тащит в резиденцию мраморные статуи, длинные полотна масляных картин, занимающие всю стену, украшает вход лепниной, вазами, колоннами, холл был заставлен дизайнерской мебелью. Откуда только в нем была такая неуемная тяга к роскошным безделушкам? Фуго считал, что Джорно, как человек, который только прикоснулся к богатству, хочет купить все вещи мира. Он позолотил все дверные ручки, что просто не укладывалось в голове.       Фуго открыл пианино. Никто ему не запрещал играть на нем. — Ты знаешь что-нибудь веселое? — Миста склонился над ним, заглядывая через плечо.       Фуго пробежался пальцами по клавишам и, ударив напоследок, заиграл незатейливую мелодию в стиле рэгги. Он откашлялся и запел на английском с тяжелым акцентом. — Desmond takes a trolley to the jeweler's store, Buys a twenty carat golden ring, Takes it back to Molly wating at the door, And as he gives it to her she beging to sing.       Обожженные ядом связки тянуло. Фуго прочистил горло. Миста расхохотался. — Круто! — Когда я работал в баре, — Фуго продолжил играть мелодию, — По пятницам собиралась молодежь, и мне позволяли играть что-либо… Несерьезное, скажем так, — он убрал руки с клавиш. — Ты знаешь, чья это песня? — Нет. Наверняка какие-нибудь педики. — Это The Beatles, — с неким укором поправил его Фуго. — Композиция с White Album.       Миста вздрогнул, будто его окатило ледяной водой. Этот жест был едва заметен, но Фуго почувствовал, как воздух будто затянуло. — Что еще есть на этом альбоме? — Миста говорил порционно, как бы ставя точку после каждого слова. — Например… Например, Martha my dear, — Фуго поспешил сменить настроение. — Я помню только вступление.       Он подбирал первые ноты и, найдя правильный звук, заиграл, неторопливо и слегка неловко. Чувствуя, что он фальшивит, Фуго пробежался по клавишам, ухватился за знакомый мотив и, не стесняясь, промурлыкал духовую партию. Музыка была для него естественной стихией, как воздух, хотя в детстве Фуго ненавидел занятия на фортепьяно. Он методично нажимал на клавиши, будто пытался раздавить их, и помогал себе следовать правильной мелодии, напевая вслух, хоть связки и рвало.       На последней ноте Фуго резко убрал руки. Тишина обрушилась на них, как снег. — Кто написал эту песню? — помолчав, спросил Миста. — Пол Маккартни. — Он педик, да?       Фуго в голос рассмеялся. — А можешь что-нибудь посложнее? — Миста склонился так, что почти надавливал грудью на плечи парня.       Первые секунды Фуго замер над клавишами, будто что-то вспоминая, и резко заиграл джазовую мелодию, глубокую, быструю, рваную. Он перешел на ритмичную мелодию, будто отчеканивал каждую ноту, и, чтобы не сбиться с ритма, вполголоса напевал: —Cat's foot iron claw Neuro-surgeons scream for more At paranoia's poison door. Twenty first century schizoid man…       Мелодия шла с трудом. — А это чья песня? — поинтересовался Миста. — King Crimson.       Миста мягко положил вспотевшие ладони на пальцы Фуго. — Достаточно на сегодня, — остановил он.       Фуго послушно закрыл пианино. — Тебе нравится Шейла? — Миста развалился на стуле. — Она тощая. И я беспокоюсь, как бы она не простыла. — Ну да… Этот шрам на все лицо, — Гвидо со вздохом растянулся, убрав руки за голову. — Ну и характер у нее. Мне даже нравится иногда. Хотя…       Он повернул голову к незаметной двери в глубине кабинета и резко выпрямился. В кабинет прошел Джорно. — Доброе утро.       Фуго увидел в его руках пачку бумаг. — Вы слышали что-нибудь новое про банду Рабасса? — Они крышуют прокат кассет, — сказал Миста. — Я брал у них одну. Половина фильма записана из кинотеатра, а на второй — перезапись с телевизора. Вместе с рекламой.       Джорно слушал его с серьезным видом. — Или они взялись за что-то похуже, босс? — по голосу Мисты было сложно понять, он язвит или обращается с уважением. — Ходят слухи, — уклончиво ответил Джорно, протянул Фуго стопку бумаг и указал на чек. — Рабасса видели в ювелирном.       Внизу чека, напротив слова «итого», Фуго увидел сумму, которую пересчитывал лично. Процент от доходов, довольно щедрый, такой, что на остаток возможно прожить и еще откладывать. — И еще его видели с проститутками Трентиньяна. — И что? — искренне удивился Миста.       Фуго пролистнул документы. — Просто проверьте, откуда у них лишние средства, — Джорно уперся ладонями в стол. — Если они у них окажутся, то процент должен быть повышен. Пожалуйста, Миста, объясни парням доходчиво, что у них пропорциональный налог, а сокрытие доходов я считаю преступлением. — Ты думаешь, они продают героин? — Фуго озвучил то, что витало в воздухе.       Джорно закусил губу, его спокойный темный взгляд скользил по краю столешницы. — Это все слухи, — наконец, сказал он. — Не люблю предъявлять обвинения без доказательств.       По кабинету раздавался нервный стук каблука. Миста был чем-то взволнован, и Фуго хотел поинтересоваться, что произошло, как его окликнул Джорно. — Покажешь ему счета. Если нужно будет — сравнишь их учет с тем, который у тебя на руках. Барбьери должен ждать внизу, — Джорно посмотрел на тонкие часы на запястье. — Постарайтесь завершить до трех. Сегодня они должны быть на квартире. Сам понимаешь, жилой дом…       Луи Барбьери имел алжирские корни и вырос на границе Франции. Он имел грубые, но плавные черты лица, тоскливые глаза, всегда оставался спокоен, а также имел противную привычку жевать жвачку или леденцы. Он напоминал Фуго молодого Марлона Брандо в главной роли «Трамвай «Желание», Луи Барбьери даже носил такую же нижнюю майку. Хотя в последнем он следовал моде американских реперов. Его жесткие волосы были убраны в зализанный хвост. Челюстью постоянно двигалась, и Фуго держал себя изо всех сил, чтобы хлопнуть его по скуле.       Машина качалась на дороге. Радио орало. — Я тебе не сказал там, в кабинете, — Миста перекрикивал приемник, развернувшись на пассажирское место, — В банде Рабасса четыре человека.       Фуго перечитывал документы. — Мы обречены, блять! — Миста ударил радио. — Не нужно, начальник, — флегматично попросил Луи. — Мне нравится эта магнитола. Она прикольно светится. Я слышал, они взяли еще одного парня к себе. — И, конечно же, скрыли это, — кивнул Фуго. «Тогда бы процент точно возрос», — подумал он, еще на раз пробежав взглядом по чекам. — Еще я слышал, что парни Джереми торгуют героином. Их видели с девчонками Трентиньяна, — Луи плавно завернул машину. — А знаете, с кем сотрудничает Трентиньян? — Подождав, он закончил: — С Сержио Варда. — Может, сегодня они не все? Хотя куда им идти в понедельник, — рассуждал вслух Миста. — Как вообще работает твое проклятье? — с сарказмом спросил Фуго. — Я не знаю, Паннакота, не знаю! Оно работает, и все!       Миста размахивал револьвером, крича во все горло. Его стенды в панике рассыпались по салону. Радио играло идиотскую поп-песню. Машина плавно остановилась на углу дома. — Это же мальчишка Джерома, — Луи указал на вход в многоквартирный дом.       Увидев машину, парень, одетый в джинсовый костюм, бросился к входной двери. — MC Hammer! — громко позвал Луи.       Его окружила яркая аура, от которой отделился гуманоидный стенд, напоминающий акулу-молота. Стенд в мгновение оказался возле парня, замахнулся головой и ударил того в спину. Как в замедленной съемке парень передвигался к двери. Когда Фуго подошел к нему, тот сдвинулся на сантиметр. — Шухер, — цокнул Луи и вошел в подъезд.       Они поднялись на третий этаж. Луи Барбьери шел впереди, и, когда дверь в конце коридора раскрылась, он указал стенду вперед. Стенд пробил человека в грудь, но мужчина в джинсовом топе успел выстрелить. Пуля медленно летела, как в фильме братьев Вачовски. Миста держал револьвер наготове. Фуго аккуратно обошел летящую пулю. Луи приказал стенду, и пуля, как в быстрой перемотке, вонзилась в стену. В тот же момент Миста выстрелил в мужчину. — Don’t touch this! — крикнул Луи, вскинул руку, и из нее вылетел молот.       Когда Фуго зашел в квартиру, он увидел, как за обеденным столом сидел Джереми Рабасса, точнее он мучительно медленно падал со стулом назад.       Напротив стола работал телевизор. На нем показывали бразильский сериал. Фуго сделал звук громче и закрыл дверь. Миста выволок за волосы из кухни третьего мужчину, поставил его на колени и прислонил дуло за ухом. Луи обошел Рабасса сзади, прислонил к его шее нож, сплюнул на пол жвачку и приказал стенду вернуть обычный ход времени. На столе лежали бумаги, купюры, рассыпанные хлопья на завтрак и полиэтиленовые мешочки.       Фуго сел за стол и положил документы. — Так… Давай считать вместе, — деловито сказал он.       Джереми Рабасса носил пожухлую джинсовку с множеством нашивок. — Где ты хранишь счета? — спросил Фуго. — В прокате. Этим занимается бухгалтер.       Фуго осмотрел квартиру. Маленькая, вонючая, обшарпанная. Он жил в похожей последние полгода. — Я видел эту серию, — Фуго указал на телевизор. — Это повтор? Или кассета? — он поднялся, чтобы подойди ближе. — Кстати, не советую призывать стенды. MC Hammer все равно их замедлит, а Мисту это только сильнее разозлит.       Телевизор стоял на комоде со множеством шкафчиков. Колесики комода потрескались и наверняка крутились с трудом. Фуго наклонился, открыл одну дверцу, следующую, еще одну, пока не нашел ворох бумаг. Он быстро читал их. Кое-где данные были внесены от руки, какие-то были напечатаны. — Угу… Давай сверим, — Фуго вернулся за стол. — Август… Ладно, сходится. Сентябрь… — Джереми, где ты взял такую цепь? — растягивая слова, спросил Луи. — У твоей матери, — прошипел мужчина.       Фуго увидел в документах имя Трентиньяна. Хотя бумаги были в хаосе, Рабасса, видимо, был или глуп, или самоуверен, раз уж четко прописывал долг, выручку и процент под заголовком «Героин». — Панна, — глухо позвал Миста, — Что там?       Фуго убрал челку за ухо. — Тут написано «героин», — он поднял голову. — Где ты его хранишь? В кассетах?       Неожиданно для всех, мужчина, которого держал Миста, закричал. — Мы были вынуждены! Нам угрожал Варда!       Его перекрикивал Рабасса: — Заткнись! Заткнись, Панини! — Мужчина активно жестикулировал, будто возле его горла не было прислонено толстое лезвие. — Помолчи хотя бы один день! Ты можешь не орать?       Миста выстрелил в окно. Дождавшись тишины, он начал грубый допрос. — Сержио Варда заставил вашу банду торговать героином? — Не совсем, но да. Скорее нет, чем да. — Вообще нет! — кричал Рабасса. — Не слушай его. Святая Мария, ты мне надоел, всегда кричишь, когда не нужно! — Зачем вы терлись рядом с девками Трентьяна? — Потому что они распространяют. — Какое отношение к этому имеет Варда? — вмешался Фуго.       Ему никто не ответил. Фуго погладил пальцами шрам в уголке рта. — Джереми, — самым холодным тоном сказал Миста, — Я как-то брал в твоем прокате кассету. На одной половине фильм в поганом качестве, на второй — запись эфира. У тебя все кассеты такие? Ты трусливая дешевка. И выбор фильмов в твоем прокате говенный. Я ни секунду не буду переживать, когда ты сдохнешь. — Варда и Трентиньяна работают сообща? — осенило Фуго.       Мужчина под дулом Мисты раскрыл рот, как Рабасса снова заорал на него. — Не смей, Панини! Закрой рот! — Это меня начинает раздражать, — прошипел Фуго, встав на ноги.       Из-за криков и шума телевизора никто не услышал бег в коридоре. Когда дверь раскрылась, для всех это стало неожиданным. Фуго повернул голову, увидел тощего парня, на вид младше его, и, напугавшись, моментально выпустил стенд. Purple Hazе пригвоздил мальчишку к стене, придушив. — Что происходит? — сорванным голосом крикнул парень. «Он не стендюезр», — понял Фуго. — Это ваш новый участник? Пятый? — уточнил Фуго и присмотрелся к парню. Оливковая кожа, чернильные волосы, худые руки. Он так напоминал Наранчу. Фуго зашипел. — Сколько ему лет? Двенадцать?       В ладони возникла капсула с костяшки стенда. Широким шагом Фуго оказался над Джереми Рабасса. — Открой рот, — приказал он и засунул капсулу меж зубов. — Вы слышали о моем стенде? — Паннакота посмотрел каждому мужчине в глаза, смотря исподлобья. Он обвел взглядом каждого, кровь кипела в ушах. По телевизору томно вздыхала женщина. — Если вы сейчас не расскажите все, то каждый в этой комнате расплавится в кишащую массу плоти.       Фуго держал челюсть Рабасса, готовый захлопнуть ее. В прошлой жизни, до той минуты, когда поцеловал запястье Джованны, он бы избил мужчину, пока густые потоки крови не запеклись на его пальцах. Он бы бил изо всех сил, выпуская ярость, не задумываясь о последствиях своего гнева. Сейчас же, примирившись с Purple Haze, заглянув в его лицо, Фуго мог взять под контроль часть злобы, которая обжигала его, как изжога. Его руки тряслись от желания ударить под челюстью, чтобы капсула разъела все живое в радиусе пяти метров. — Spaceship, — закричал мужчина, стоящий на коленях.       В ту же секунду Миста застрелил его.       Фуго отозвал стенд. Он смотрел, как по телевизору хрупкая женщина тянется к мужчине для поцелуя, пока Миста выстрелил сначала в Джереми Рабасса, а после — в мальчишку. Фуго видел эту серию, когда работал пианистом. Он смотрел ее в повторе утром, когда не мог уснуть после смены. Он смотрел этот сериал с Наранчей, если им удавалось попасть на показ в выходные или пока они ждали Бруно с заданием.       На выходе из подъезда все еще падал парень в джинсовом костюме. Со стороны казалось будто он пьяный. Стенд Луи ускорил его, и парень камнем упал на ступени. Его голова раскололась, кровь стекала потоком. — Это было жестоко, начальник, — сказал Луи уже в машине. — Вы бы правда разбили капсулу? — Нет, — кратко ответил Фуго и отвернулся к окну, всем видом показывая, что не хочет говорить. — Все-таки их было пятеро, — ликовал Миста. Его стенды радостно пищали и поднимали ручки.       По радио играла веселая поп-песенка.       Через полчаса Джорно читал новые документы. Он жевал сэндвич из ресторана навынос, завернутый в коричневую тонкую бумагу с жирными пятнами, лениво пробегал взглядом по беспорядочным записям и выглядел как обычный подросток, читающий выданное домашнее задание. — Понятно, — Джорно бросил документы на стол и сделал большой укус. — Пойдешь со мной в субботу в оперу? — спросил он с набитым ртом.       Джорно сказал, чтобы Фуго не беспокоился. Если возникнут проблемы — он отправит кого-нибудь побеседовать, желательно с тихим смертоносным стендом. Он решает вопросы классическим способом, как в американских фильмах — рэкет, запугивания, массовые расстрелы, членовредительство, разбитые стекла витрин и автомобилей. Джорно быстро слился с ролью.       Фуго ходил по кабинету. — Мне не нравится, что ты так спокоен, когда твою присягу нарушают. Варда тебе руку целовал. А еще на прошлой неделе он мне всякой чуши наговорил, — Фуго остановился перед Джорно. — В чем дело? В его статусе?       Как-то Миста хвастался, что он лично расчистил место для Джорно. Страшно представить количество погибших…       Джорно вытянул из сэндвича лист салата, покрытого соусом, и положил его на язык, сжевав его, как корова. — Пока что я не хочу с этим разбираться. Скоро Рождество, — ответил он. — Еще в ноябре привезут картины…       По бумагам их компания занималась реализацией произведений искусства, в основном абстрактными картинами современных художников. Джорно обожал выделываться перед налоговой, строя из себя утонченного эстета. Он сиял, когда проявлял превосходство перед оппонентом, будто подпитывался чувством власти. Странно, ведь обычно он вел себя скромно. — Я это так не оставлю, ДжоДжо, — самым мрачным тоном предупредил Фуго. — О’кей, мистер Холмс, — Джорно спародировал американский акцент. — И с чего начнешь? — Не знаю.       Фуго сел во главе стола. С правой стороны стояла изящная сухая чернильница на золотых лапках. Рядом лежала записная книжка, обтянутая кожей, где Джорно хранил номера телефонов. В середину была вложена подарочная шариковая ручка из черного пластика и с белым логотипом на боку. Фуго искал номер секретаря Трентиньяна. Прокручивая в голове возможный диалог. Пригласить его на ужин? Назначить встречу? Предложить сделку? Как вести себя с уважаемыми боссами мафии? Фуго наматывал на палец кудрявый шнур телефона. В этом Джорно также отличился: он нашел телефон в дизайне 1920-х, со вставками под мрамор, с вращающимся циферблатом.       Нельзя давать даже намека, что он начал расследование. — Сначала я послушаю сплетни, — громко сказал Фуго.       Перед тем, как выйти, он повернулся к Джорно: — Меня поражают твои амбиции, и ты отлично справляешься. Семья сильно изменилась за эти полгода, — Фуго помолчал. — Но ты не сможешь искоренить наркотики из Италии. — Да, — согласился Джорно, — Но я могу взять под контроль хотя бы какую-то их часть. Так ты пойдешь со мной в оперу?       Фуго молча вышел из кабинета.