II. Ловушка обыденности.

День был сухим и бессмысленным. Клем больше волновалась: на самом деле всё было как обычно. В моменте она даже забылась, что находится в фильме не самого приятного жанра. Учитель монотонно объяснял новую тему, ученики занимались чем хотели. Тёплый приятный свет от лампочек так и приглашал уснуть и немного отдохнуть от вчерашних событий. Но Клем лишь вздохнула, легонько мотая головой: сейчас не время для сна, уж точно. — Надо подумать, что мне делать. Жить здесь точно не хочется. Но как вернуться? Дождаться, пока закончится оригинальный сюжет? Но он начался ещё вчера, и если это так, то теперь нужно ждать ещё полгода или… Сколько там прошло? — Из мыслей Клем вывел звонок — оповещение о конце урока. Учитель быстро записал задание на доске, хотя полкласса его проигнорировали. Клем же, записав, взяла рюкзак, перекинула его через плечо и вышла из класса. Большая перемена: обычно её используют, чтобы сходить в магазин или просто потусоваться на улице. Но, взглянув в окно, желание тут же пропало. Тучи стремительно стягивали небо, а ветер неприятно завывал в щели окон. Раньше Клем с радостью вышла бы в такую погоду, но сейчас в её голове были мысли лишь о твари, что обитает в Дерри, — и такая погода будто предупреждала, чтобы все сидели по домам. Вздохнув и отгоняя плохие мысли, девушка направилась в буфет, где явно были её подружки. Стоя возле ворот школы, взгляд цеплялся за деревья. Мозг рисовал самые неприятные картины, от которых у Клем пересыхало во рту. Казалось, она только отведёт взгляд — и смерть будет неизбежна, страшная и мучительная… Она шумно сглотнула, переходя через ворота школы, хотя где-то в глубине души понимала: небезопасно нигде. Идя домой, взгляд цеплялся за школьников, снующих тут и там, за взрослых, которые шли по своим делам. Будто Дерри живёт обычной жизнью без проблем — но плакаты на стенах о пропавших детях портили всю картину. До своей улицы Клем старалась не обращать внимания на людей, будто погрузилась в свои мысли. И вот, встав напротив крыльца, она ощутила, как желание обернуться резко обрело вес. Клем знала, что не стоит — такое хорошим не кончается, — и всё же это было неизбежно. Красный шарик так и завис у калитки, будто приглашая Клем выйти, будто говоря: «Тебе ведь любопытно?» Клем стояла в ступоре, словно олень в свете фар, у которого нет ни шага назад, ни вперёд. Губы сжались в тонкую линию, а ладони вспотели. — «Страх — лучшая приправа, да? И на что я надеялась?» — Клем вздохнула, отгоняя худшие мысли, и сделала вид, будто ничего не увидела. Заходя домой, она чувствовала, как руки тряслись, будто у неё тремор; блузка прилипла к холодной спине, а лёгкие наконец заполнил блаженный воздух. Первым делом она закрыла шторы на кухне и села за стол, прижимая колени к груди. Хотелось видеть всё, знать, что рядом ничего нет. Сколько она так просидела? Уже и не ясно. Она не знала, накрутила ли себе или переволновалась, но отчётливо чувствовала: кто-то стоит за окном — долго, легко, будто это игра, кто первый сломается. И это явно будет Клементина. Щёлчок входной двери вырвал её из мыслей — она перевела испуганный взгляд на маму. Женщина вопросительно посмотрела на дочь, которая, казалось, сейчас разрыдается. — Мышка, что случилось? — Женщина быстро подошла к дочери, засыпая её вопросами и обнимая. Взгляд упал на закрытые шторы и свет только в кухне. — Ты пряталась? Что тебя так напугало? Клем беспомощно посмотрела на мать, не зная, как объяснить, что происходит: даже для неё это звучало чересчур. Девушка лишь уткнулась в мать, обнимая её, — и слёзы сами скатывались по щекам. — Я не знаю, мам. Мне тут не нравится, мне страшно… — Захлёбываясь в собственном бессилии и слезах, девушка пыталась не заикаться. — Я видела, как за мной следили… — Клем не договаривала, не врала, но утаивала. Она хотела, чтобы ей поверили, но рассказать всё не могла. Мадам Кэтрин смотрела на дочь с беспокойством: она понимала, что та не будет врать о таком, да и её состояние говорило само за себя. Женщина лишь вздохнула, обнимая дочь и поглаживая её по голове, успокаивая. — Всё хорошо, мышка, я тебе верю… — Женщина снова перевела взгляд на зашторенное окно и пригляделась в щёлку. Сердце было не на месте: да и сама Кэтрин понимала, что город странный — не плохой, но странный. — Не хочешь отдохнуть? Я попрошу освободить тебя от школы на пару дней или недель. — Кэтрин считала это лучшим вариантом: так она сможет быть больше с дочерью. Однако та потеряет время в школе — с друзьями и учебным материалом. Но сейчас ментальное состояние Клем казалось ей важнее. Девушка не могла дать чёткого ответа. Одной сидеть дома? Когда эта тварь может быть везде? Или школа, где произойдёт то же самое — словно кролика толкают в клетку со львом или предлагают свободную жизнь на воле после взращивания в зоопарке. Всё одно — смерть. — Я подумаю, мам… Посиди со мной… Хорошо? — Клем вдыхала знакомый и родной запах — от этого становилось спокойнее. Хотелось, чтобы она стояла вот так всегда… Взгляд упал на шторы — и Клем сжалась буквально сердцем. Этот тупой красный шарик с надписью «I ♥ Derry»… Она уже ненавидела красный цвет. Клем отвела взгляд, отвлекаясь на слова матери. Вечер тянулся медленно, словно кошка скребёт когтями, но, на удивление, ночью ничего не произошло: никто не прыгал по комнате, не было ужасных лиц. — «Я настолько жалкая, что меня даже пугать не надо?» — От этой мысли губы сжались в линию, но Клем была и рада — с другой стороны. Она не видела ничего пугающего — не слишком, по крайней мере… Неделя была тяжёлой. Клем всё же решила отдохнуть от школы и провести неделю дома — не одна, с подругами. И она была рада, что школа заканчивается так рано и что она не одна. Однако ночи стали не спокойнее: кошмары начали посещать её чаще. Она тонула, горела, падала — но ни разу не видела монстров. Будто над ней издевались, давили, заставляли напрягаться каждый раз, чтобы в конце «взорвать шарик» — и она лопнула. Новое утро посреди недели встретило не так страшно: тишина в доме, которую можно было развеять музыкой, тёмные углы, куда добирался включённый свет. Клем была готова ко всему — как ей казалось. Новый завтрак, новая причёска. У Клем не было особых дел, поэтому она уходила гулять на полдня. Закрывая входную дверь и услышав щелчок, Клем выдохнула: не обнаружив ничего страшного, она спустилась по крыльцу, подбежала к велику, подняла его и села. Ветер приятно обдавал лицо, а милые заколки с сердечками не давали волосам мешаться. Клем ехала в центр: там шумно, полно людей, и можно чтонибудь купить. Она остановилась возле магазинчика с сувенирами, глядя через стекло. — Может, купить какую-нибудь ерунду? — Клем восторженно забежала в магазинчик, разглядывая вещи. Взгляд зацепился за кулон с черепахой — и Клем остановилась возле него. — «Как его звали? Матурин? Вроде так. Удачу, значит, приносишь? Она мне пригодится.» —Девушка позвала продавца и ткнула в кулон. Купив милую побрякушку, она быстро нацепила кулон на шею и вдохнула полной грудью, будто избавляясь от долгого напряжения. Проехав чуть дальше, Клем заметила, что город и правда словно живой. Раньше ей казалось, что это лишь фильм, что всё картонное, — но чем больше она смотрела на людей, живущих обычной жизнью, тем больше сомнений закрадывалось в голову. Она и не заметила, как подъехала к игровому клубу. — «Ну почему бы и нет?» — В голове была лишь одна мысль: отвлечься — и Клем исполнит её. Заходя в клуб, она увидела разные игровые автоматы — и глаза загорелись. Это было как в старых фильмах! Она не застала это время... Клем подошла к одному из автоматов и вставила монетку. Запустилась какая-то игра — что-то вроде драки на двоих. Клем огляделась: ей до жути хотелось опробовать такие вещи, но страх подойти к кому-то и попросить сыграть брал верх. Видимо, она выглядела настолько отчаянно, крутясь там и ненароком осматриваясь, что какой-то мальчик в больших очках подошёл и сказал: — Выглядишь так, будто впервые видишь игровые автоматы. С какой дыры ты вылезла? Мальчик язвил, будто они знакомы уже годы и Клем не должна на такое обижаться. Однако она сразу его узнала: Риччи, видимо, совсем не меняется, и его шутки всегда были смешными. Хотя сейчас это звучало немного обидно. Она слегка нахмурилась и съязвила в ответ: — Ну явно не из такой глубокой, как ты. Клем слегка свела брови к переносице, словно готовилась парировать новую словесную атаку. Но Риччи просто поднял руки, будто обезоружен, и спокойно произнёс: — Туше. Он встал рядом с панелью управления, показывая Клем кнопки, пока та впитывала всё как губка. — Это ходьба, атака, парирование и скиллы. Ну, короче, сама разберёшься. Клем хлопала глазами, чувствуя себя старой бабкой, которой показывают, как пользоваться телефоном. «А вот окажись вы в моём мире, я бы посмотрела, как вы будете разбираться во всяких новых штучках», — подумала Клем, надеясь, что выйдет хотя бы ничья. Игра тянулась дольше, чем она думала. Одна, две, три… Казалось, они полностью забылись. Изредка прилетали шуточки и подколы, но теперь это звучало смешно. Клем даже позабыла обо всех проблемах и ужасах, что случились после её появления. Как и ожидалось, она продула в сухую, но главное — она улыбалась. Перед запуском следующего раунда кто-то окликнул Риччи, и Клем машинально обернулась. Эдди и Билл стояли у входа, зазывая мальчика к себе. Клем даже слегка загрустила, но отогнала эту мысль. - «Так и должно быть, это ведь их история. Да и у меня другие планы», — подумала она, пожала плечами, отошла от автомата и уже собиралась уходить, как Риччи окликнул её: — Эй, розовая! Тебя как звать то? Клем обернулась, непонимающе вздёрнув бровь. — Я — Риччи Тозиер. Если будешь учиться играть у лучших, приходи почаще, — гордо вздёрнув нос, произнёс он. А Клем всё ещё пыталась понять: почему она «розовая»? Заколки? Ну ладно, может, и рубашка, ну и браслетики… Ой, да какая разница. Она вздохнула: зачем говорить имя, если они больше не встретятся? По крайней мере, у девушки этого не было в планах. Но она всё же рискнула: — Клементина Хоторн. Надеюсь, в следующий раз я и правда увижу этого «лучшего». Клем усмехнулась, выходя из игрового клуба. Всё же ей нравилось, что любимые персонажи оставались такими же.

***

Риччи шёл с Биллом и Эдди, болтая уже о том, какими болячками может заразиться Эдди. Вдруг Билл из интереса спросил: — А кто это был, Р-р-риччи? Риччи вопросительно перевёл взгляд на Билла, явно не понимая, о ком тот. — Ну, та д-д-девушка… Риччи задумался, будто вспоминая, и, пожав плечами, произнёс: — Не знаю. Ну явно не мамаша Эдди. Эдди снова причитал, что это было очень смешно, а Риччи был явно доволен своей шуткой. Столь незначительная встреча даже не сохранилась в сознании Риччи, хотя сыграть снова он был бы явно не против…