Глава 34: Невидимые связи

Суровая зима, так долго державшая столицу в ледяных тисках, наконец-то начала сдавать свои позиции. Морозные узоры на высоких дворцовых окнах растаяли, уступив место робким, но уже по-настоящему теплым солнечным лучам. По карнизам весело застучала капель, а в воздухе разлился тот неуловимый, свежий аромат талого снега, который всегда обещал скорые перемены. Вместе с теплом во дворец пришла и суета подготовки к одному из главных событий года — традиционному Весеннему Приёму, на котором корона чествовала своих союзников и верных лордов. Бал обещал быть грандиозным. Ведь помимо изначального повода, на нём должны были отмечать день рождения Элис, который наступит накануне, а также официальное окончание регентства Аларика. Это событие окончательно закрепит за ней статус полноправного монарха. В просторной, залитой светом Малой гостиной царила атмосфера, разительно отличавшаяся от холодных политических советов последних недель. Огромный стол из красного дерева был завален чистыми пергаментами, баночками с чернилами, перьями и списками знати. Здесь собрались те, кому Элис могла доверять безоговорочно. Они только-только рассаживались по местам, чтобы приступить к масштабной рассылке приглашений. Рэймонд, не любивший выводить вензеля, взял на себя организационную часть: он методично сортировал чистые конверты и куски красного сургуча, сверяя стопки со списками по провинциям, чтобы ничего не перепуталось. Селия, обмакнув перо в чернильницу, зависла над первым листом и нерешительно подняла взгляд. — Ваше Величество, прежде чем мы начнем… В повседневной жизни мы называем этот месяц просто мартом. Но в старых канцелярских книгах указано, что торжество проходит «в конце месяца весеннего равноденствия». Писарь, который готовил для нас черновики, просто скопировал этот оборот. Как нам следует писать в приглашениях? Элис тепло улыбнулась, оценив внимательность фрейлины. — Пишите так, как в черновике, леди Селия. Оставим официальный вариант. Тот писарь скопировал старые книги, но это и к лучшему: консервативные лорды вроде маркиза де Аржи-Вигора скорее упадут в обморок, чем простят нам нарушение высокопарных канцелярских традиций. В этот момент в массивную дверь робко постучали, и она приоткрылась. На пороге показалась Алисия, старшая дочь Ровены. Девушка неуверенно переминалась с ноги на ногу. — Прошу прощения за вторжение, Ваше Величество, — тихо произнесла она. — У меня сегодня отменили занятия по этикету, в отличие от младшей сестры. Я подумала… могу ли я чем-то помочь вам? Ровена, сидевшая за столом, мгновенно напряглась и вспыхнула, готовясь отчитать дочь за нарушение субординации. — Ваше Величество, простите, я сейчас же велю ей… — Умеешь писать официальные письма, Алисия? — спокойно перебила её Элис, с улыбкой глядя на девушку. Алисия удивленно моргнула, но тут же уверенно кивнула. — Да, Ваше Величество. Гувернеры учили меня этому. — Прекрасно. Стража! — Элис кивнула гвардейцам у дверей. — Принесите для леди Алисии дополнительное кресло. Работы у нас сегодня хватит на всех. Когда девушка с благодарной улыбкой устроилась за столом и получила свою стопку пергаментов, Ровена придвинула к себе один из свитков со списком гостей столицы. Её взгляд пробежался по именам и остановился на одной строчке. — А почему имя графа де Линьи так жирно зачеркнуто? — поинтересовалась она. — Потому что писарь бездумно переписывал списки пятилетней давности, — отозвалась Элис, разбирая свою часть бумаг. — А этот господин нынче вряд ли может считаться частью высшей знати. Каэл, устраиваясь за столом с печатью, коротко пересказал сестре события того бала. Он не вдавался в лишние эмоции, просто сухим тоном обрисовал, как де Линьи попытался в своей манере обращаться с Элис, и как императрица уничтожила репутацию графа. Выслушав брата, Ровена мелодично рассмеялась. — Ну, наконец-то его прижали, — с искренним удовольствием произнесла она. — Он был довольно мерзким человеком. Лучше поздно чем никогда! Я всегда знала что однажды он оступиться в своих гуляньях. Святая Лусия, сидевшая в самом удобном кресле у камина, укоризненно, но мягко покачала головой, хотя на её губах тоже играла слабая улыбка. Беременность уже давала о себе знать, но она наотрез отказалась оставаться в своих покоях, помогая выводить адреса. — К слову о гостях, — Элис отложила перо и достала из стопки писем плотный конверт, скрепленный гербовой печатью Регории. — Недавно прибыл официальный ответ от принца Стелана. Атмосфера в комнате неуловимо изменилась. Улыбка на лице Ровены мгновенно погасла. Она побледнела, нервно сцепив пальцы на коленях, а её взгляд метнулся к письму, словно к ядовитой змее. Сидящая рядом Алисия тоже заметно сжалась, втянув голову в плечи при одном лишь упоминании отца. Рэймонд и Каэл обменялись тяжелыми взглядами. Элис развернула послание. — Опуская все эти пышные формальности и обязательные выражения почтения… — она пробежалась глазами по строчкам и вздохнула. — Судя по слогу письма, он крайне не рад моим действиям. Ему явно не по душе, что я вмешалась в дела члена королевской семьи. Но он прибудет. Элис подняла взгляд на побледневшую Ровену и мягко, но уверенно добавила: — Но не переживайте, леди Ровена. У меня уже есть идея, как вам помочь и как выстроить с ним разговор. Мы обсудим это немного позже, когда я до конца проработаю план. Я не оставлю вас с этим один на один. Ровена судорожно выдохнула, и в её глазах мелькнула робкая, смешанная со страхом благодарность. Алисия тоже чуть расслабила напряженные плечи, вновь уткнувшись в свой пергамент. Обведя взглядом комнату, Элис почувствовала, как грудь наполняется согревающим спокойствием. Здесь были люди, которых она защищала, и те, кто готов был защищать её. И сейчас, в преддверии весны, она точно знала, что вместе они справятся с любыми угрозами — будь то амбиции старой знати или жестокость северного принца. Работа над приглашениями заняла еще несколько часов. Когда стопки запечатанных сургучом писем заметно выросли, а солнце начало клониться к западу, окрашивая окна гостиной в теплые медовые тона, Элис заметила, что Лусия всё чаще незаметно потирает поясницу и слегка морщится, меняя позу в кресле. — На сегодня достаточно, — решительно произнесла императрица, откладывая перо. — Мы сделали больше, чем планировали. Леди Селия, проследите, чтобы канцелярия забрала готовые письма. А тебе, Лусия, нужно размяться. Долгое сидение вредит и тебе, и малышу. Пройдемся по крытым галереям южного крыла, там сейчас солнечно и нет сквозняков. Святая с благодарной улыбкой приняла предложенную руку Элис. В южных галереях действительно было спокойно. Высокие арочные окна пропускали мягкий свет, ложившийся на мраморный пол длинными полосами. Женщины шли неспешно, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь легким шелестом их платьев. — Как ты себя чувствуешь на самом деле? — мягко спросила Элис, поддерживая Лусию под руку. — Лицо у тебя светлое, но я вижу, как тяжело тебе даются долгие часы за столом. — Всё в порядке, Элис, правда, — Лусия ласково погладила свой округлившийся живот. На её губах заиграла та особенная, глубокая улыбка, которая бывает только у будущих матерей. — Просто он начал довольно активно толкаться. Особенно когда я долго сижу на одном месте или когда Каэл слишком громко говорит. Элис тихо рассмеялась. — Наследник с характером. Дворцовые лекари уже могут сказать, когда нам ждать его появления? — Повитухи дают примерные сроки, — задумчиво ответила Лусия. — Если их расчеты верны, то дитя появится на свет в начале или середине лета. Скорее всего, в июне или июле. — Ребенок, да? — Элис задумчиво взглянула на свое слабое отражение в высоком стекле окна. Улыбка медленно сошла с её лица, уступив место глубокой, философской задумчивости. Лусия вопросительно посмотрела на неё, уловив перемену в тоне. — О чем ты задумалась? — О Хроносе, — тихо произнесла императрица. Святая удивленно моргнула, остановившись посреди галереи. — О боге? Почему ты вспомнила о нем именно сейчас? Элис тоже остановилась. Она посмотрела в светлые, полные доверия глаза Лусии — человека, который с самого начала знал главную тайну её воскрешения. Знал, что в теле Элис живет совершенно другая душа. — Потому что… Это часть того что я до сих пор не рассказала тебе всей правды о том дне на тракте, Лусия, — Элис понизила голос, хотя в галерее не было ни души. — Я говорила, что бог даровал мне силу, чтобы отразить атаку. Но всё было иначе. Он снизошел лично. Он просто остановил время. Весь мир вокруг замер, а он говорил со мной прямо там, на заснеженной дороге. Глаза святой расширились от благоговейного трепета, но она не перебила, ловя каждое слово. Элис рассказала ей всё: о застывших в воздухе арбалетных болтах, о юноше в белых одеждах с красноватыми элементами, о том, как он отмотал мгновения назад, спасая их жизни. И о том, как ушёл, оставив в её собственных глазах нестираемые метки — тонкие циферблаты , едва различимые лишь потому, что они были чуть темнее её светло-зеленых радужек. — Но самое главное не это, — Элис сглотнула, пытаясь облечь в слова то хрупкое, почти пугающее озарение, которое пришло к ней позже. — Я видела перед собой юношу. Немногим младше меня. Но если вдуматься в то, что он сказал... Он очень молодой бог, Лусия. Я назвала его Предвечным Порядком, но он не существовал всегда. И он родился вовсе не десятилетия назад, в день рождения настоящей Элис. Нет. Императрица сделала глубокий вдох. — Он родился в тот самый день, в то самое мгновение, когда в этом теле очнулась новая душа. Моя душа. И пусть сейчас нет никакой разницы, но по его словам я поняла: именно в тот день родился и он. И... — Элис смущенно отвела взгляд, чувствуя, как щеки обжигает румянец от собственных дерзких мыслей. — Наверное, это странно, но сейчас, вспоминая ту встречу, я будто бы увидела собственного сына. Не знаю, как бы это правильнее сказать... Но это было внутри меня. Словно в тот день, когда я очнулась, со мной очнулся мой первенец. В галерее повисла звенящая тишина. Лусия смотрела на Элис так, словно впервые видела её по-настоящему. В её взгляде читалось потрясение, смешанное с глубоким, инстинктивным пониманием. Будучи женщиной, носящей под сердцем дитя, и святой, чувствующей божественное присутствие, Лусия как никто другой могла осознать вес этих слов. Святая осторожно взяла Элис за руку и крепко сжала её холодные пальцы в своих теплых ладонях. — Это... необычно, Элис, — голос Лусии чуть дрогнул, но в нем не было ни капли осуждения. — Но в этом есть смысл. Глубокий смысл. Если ты чувствуешь это именно так, значит, так оно и есть. Элис облегченно выдохнула, чувствуя, как с души падает тяжелый камень. Ей нужно было услышать эти слова именно от Лусии. Элис слабо улыбнулась, но глубокая складка между её бровей не исчезла. Слова святой принесли облегчение, но не решили главную политическую проблему. — Но как мне быть со всем этим, Лусия? — тихо спросила императрица, возобновляя неспешный шаг по светлой галерее. — С этой пугающей силой, с его словами... и, самое главное, с моей собственной ошибкой. Я ведь во всеуслышание, перед многотысячной толпой и первосвященником, назвала его Предвечным Порядком. А он, по сути, лишь недавно появился на свет. Если церковь когда-нибудь узнает правду... Лусия мягко покачала головой, её голос звучал твердо и прагматично. — Сделанного не вернешь, Элис. Ты назвала его так, как почувствовала в тот момент. И... стоит ли вообще церкви знать эти детали? Веками их вера держится на догмате о том, что сам Ликор снизошел на землю, дабы даровать скипетр первому из династии де Вигор. Возможно, это лишь красивая легенда, сильно приукрашенная за столетия. Но разве это делает её ложной? Главная суть остается нерушимой: власть императора действительно благословлена свыше. Не имеет значения, сколько дней твоему богу. Важно, что он защищает тебя. И ради стабильности империи эту тайну лучше оставить между нами. Элис кивнула, принимая это решение. Некоторым тайнам действительно лучше навсегда остаться в тени. В малом зале заседаний проходило очередное собрание Совета. Темой обсуждения вновь стала подготовка к Весеннему Приёму и связанные с ним дворцовые расходы. Маркиз де Аржи-Вигор, пребывавший в скверном расположении духа, раздраженно отставил кубок с вином, поданный ему одним из лакеев. — В этом дворце совершенно не осталось выучки, — высокомерно процедил старый лорд, брезгливо поморщившись. — Вино переохлаждено, а слуги двигаются, как неотесанные дровосеки. Вы слишком доверяете сброду с улиц, Ваше Величество. А ведь пять лет назад, когда по всей стране царила неразбериха из-за войны с Хаосом, всё было иначе. Вспомните то время! Люди в панике покидали страну... хотя, как мы теперь знаем, многие из тех, кто якобы «покинул страну», просто исчезли навсегда. И пока вокруг творился этот кошмар, мы не скупились. Почти каждый уважающий себя дворянин отправил во дворец своих людей, чтобы поддержать порядок и сохранить лицо монархии! А теперь нас обслуживают невежи. Элис пропустила это мимо ушей, сохраняя вежливую маску. Лишь спустя несколько часов, когда Совет давно закончился, а Элис вместе со своей неизменной компанией вновь сидела в Малой гостиной, продолжая подписывать горы приглашений, в её голове словно щелкнул невидимый механизм. Её перо замерло над очередным пергаментом. Чернила медленно собирались в каплю на кончике. «Пять лет назад… отправили своих людей…» Пять лет назад. Война с Хаосом, хаос в самом дворце. Массовый приток новых, «проверенных» слуг от знати. — Ваше Величество? — тихо позвала Селия, заметив её оцепенение. — Мне нужно кое-что проверить, — резко бросила Элис. Она отложила перо, извинилась перед присутствующими и стремительным шагом покинула гостиную. Оказавшись в своем кабинете, она вытащила из ящика стола толстую канцелярскую папку Рэймонда. Элис начала лихорадочно листать страницы, водя пальцем по колонкам имен и должностей. Четыре года... восемь месяцев... два года... Палец Элис остановился. Иоганн Шмидт — подсобный рабочий, помещения рядом с винным погребом, стаж пять лет. Совпадение было слишком идеальным, но ей нужны были доказательства. Действовать нужно было осторожно: она не могла поручить это секретарю, ведь было совершенно неясно, где именно нужно искать подвох и кто еще во дворце может быть связан с маркизом. Элис лично поспешила в дворцовый архив. Помещение встретило её запахом старой бумаги и пыли. Она зажгла лампу и принялась методично перебирать тяжелые книги учета и личные дела прислуги, поступившей на службу пять лет назад. В архиве было подобие порядка, но всё же не полный из-за чего ей пришлось провозиться довольно долго. Руки Элис слегка дрожали от напряжения, когда она наконец нашла очередные нужные документы. Она пробежалась глазами по пожелтевшим страницам. Рекомендательное письмо Иоганна Шмидта было подписано бароном де Ноле. Элис прекрасно знала эту фамилию. Земли барона находились на юге и полностью зависели от воли маркиза де Аржи-Вигора. Де Ноле был его верным, карманным лордом. Всё встало на свои места. Использовать собственного слугу, напрямую связанного с домом де Аржи-Вигор, было бы невероятно глупо — старый интриган никогда бы так не подставился. А вот провести своего агента через полностью подконтрольного вассала именно в тот период, когда дворец массово принимал слуг от знати — это был идеальный ход. Пять лет этот Шмидт работал в подсобных помещениях рядом с винным погребом. Месте, куда постоянно свозятся бочки и ящики снаружи. Месте, откуда есть удобный, скрытый доступ к служебным коридорам восточного крыла. Элис крепко сжала архивные листы и выписку из списка Рэймонда. За окном уже давно стемнело, опустилась глубокая ночь, но адреналин кипел в её крови. Она нашла его. Невидимую тень, отравлявшую её жизнь. Не тратя времени на то, чтобы переодеться, Элис выбежала из архива. Ей нужно было немедленно увидеть виконта. Стража в пустых ночных коридорах удивленно вытягивалась по струнке, видя стремительно идущую императрицу с кипой пожелтевших бумаг в руках. Элис не обращала на них внимания. Добравшись до покоев виконта в восточном крыле, она даже не стала стучать. Распахнув тяжелую дубовую дверь, Элис буквально ворвалась внутрь. Рэймонд стоял посреди комнаты спиной к входу. Он как раз готовился ко сну: мундир и рубашка уже были небрежно брошены на кресло, и виконт оставался лишь в форменных брюках. Услышав шум, он резко обернулся, рефлекторно потянувшись к ножнам, лежащим на столе, но замер, увидев Элис. Его лицо мгновенно залила краска. — Ваше Величество?! — выдохнул он, суетливо хватая рубашку. Элис, чье сердце и без того колотилось от бега и адреналина, резко отвернулась, смущенно прикрыв глаза рукой. — Прости, Рэймонд! Но это не терпит отлагательств! Оденься скорее. Услышав за спиной торопливый шорох ткани, она дождалась, пока он застегнет пуговицы, и лишь затем повернулась, вложив ему в руки бумаги. — Иоганн Шмидт. Он был в твоём списке! Он появился пять лет назад по рекомендации барона де Ноле — но учитывая отношения барона с маркизом де Аржи-Вигор, мужчина явно служил последнему. Шмидт работает в винном погребе. Это идеальный маршрут! Через погреб, минуя основную стражу, прямо к черным лестницам! Рэймонд пробежался глазами по строчкам, и остатки неловкости мгновенно слетели с его лица, уступив место холодной, хищной сосредоточенности. — Он мог проносить что угодно. Его нужно брать сейчас же, пока маркиз не понял, что сболтнул лишнего, и не приказал зачистить следы. Элис кивнула и выглянула в коридор. У дверей несли вахту столичные гвардейцы, которые в годы войны сражались на фронте. Рэймонд знал их лично, и даже Каэл не раз говорил, что этим людям можно верить. — Дежурный, — властно, но вполголоса приказала Элис старшему из стражников. — Возьмите людей. Найдите подсобного рабочего по имени Иоганн Шмидт. Сделайте это тихо, без малейшего шума, и арестуйте его. Доставьте в нижние камеры. Головой за него отвечаете. Когда гвардейцы, коротко отсалютовав, бесшумно растворились в полумраке коридора, Элис закрыла дверь и привалилась к ней спиной. Глубоко выдохнув, она посмотрела на Рэймонда. Адреналин начал отступать, оставляя после себя пьянящее чувство победы. Она сделала несколько шагов навстречу и, не сдержав эмоций, подошла вплотную, схватив его за руки. В её глазах блестели искры искренней признательности. — Если бы не твоя работа, Рэймонд, если бы ты не составил этот нудный список... мы бы в жизни ничего не нашли! Твой труд был не напрасен. Мы достали его! Её близость заставила виконта напрячься. Он неуверенно сделал шаг назад, пытаясь высвободить руки. — Это мой долг, Элис, — хрипловато ответил он, отводя взгляд. — Но праздновать пока что рано. И… Мы должны соблюдать приличия. Если кто-то войдет... — Неужели есть смысл и дальше так отчаянно сторониться друг друга? — Элис не позволила ему отстраниться, её голос зазвучал тише, но настойчивее. — Учитывая всё, что между нами уже было. Рэймонд сглотнул. — То, что было... Ты была под действием проклятия. Ты не отдавала себе отчета в своих действиях. — Проклятие лишь сорвало с меня цепи приличий, за которые ты так держишься, — перебила она его, глядя прямо в глаза. — То, что я делала и говорила тогда — это были мои истинные желания. И ты это прекрасно знаешь. Слова Элис возымели совершенно не тот эффект, на который она рассчитывала. Услышав знакомые, пугающе откровенные интонации, Рэймонд резко вскинул голову. В его глазах вспыхнула самая настоящая паника. Он отшатнулся от неё, вглядываясь в её лицо так, словно искал признаки безумия. — Элис... — его голос дрогнул от ужаса. — Ты говоришь точно так же, как тогда. Слово в слово. Шмидт... он ведь всё еще во дворце. А вдруг он успел передать что-то ещё? Ты снова проклята! Я должен немедленно позвать Лусию! Он рванулся к двери, но Элис преградила ему путь. — Стой! Я в своем уме, Рэймонд! Никакого проклятия нет. И я категорически запрещаю тебе будить глубокой ночью беременную женщину из-за твоей паранойи! Она раздраженно выдохнула, видя, что он всё еще сомневается. Метки проклятия всегда были серыми, тусклыми, они не светились в темноте, и заметить их можно было только при тщательном осмотре. — Если ты мне не веришь... — Элис вздернула подбородок. — Можешь осмотреть меня сам. Убедись, что на мне нет скверны. Виконт замер. Он тяжело дышал, разрываясь между долгом защитника и паническим смущением. Но страх за её жизнь пересилил. Со скрипом, сдаваясь перед её упрямством, он повернул тяжелый ключ в замке, отрезая их от всего остального мира. Рэймонд подошел к ней. Его руки чуть дрожали. Он попытался напустить на себя суровый, отстраненный вид лекаря, но в полумраке спальни это выглядело нелепо. Он начал с малого. Осторожно, кончиками пальцев, от которых пахло мылом, коснулся её шеи, осматривая кожу. Затем проверил запястья и предплечья. Элис послушно приподняла подол платья до колен, позволяя ему осмотреть лодыжки и икры. Его прикосновения были невесомыми, почти судорожными. Но проклятие могло скрываться где угодно. Элис понимала это. Как понимала и то, что Рэймонд не посмеет зайти дальше сам. Преодолевая нахлынувшее смущение, от которого горели щеки, она сделала глубокий вдох. Её руки потянулись к шнуровке платья. Рэймонд резко отвернулся, когда тяжелая ткань с шелестом упала на пол. — Элис, что ты... — Смотри, — твердо сказала она. Когда он заставил себя повернуться, императрица стояла перед ним лишь в тонком, облегающем нижнем белье. В тусклом свете свечей её кожа казалась фарфоровой, а дыхание было частым и неровным. Рэймонд сглотнул вставший в горле ком. Он заставил себя смотреть только на кожу, ища серую метку. Осмотрел её спину, затем ноги выше колен. Его взгляд скользнул по плоскому животу и, наконец, задержался на груди — ровно на секунду дольше, чем требовалось для выявления проклятия, прежде чем он судорожно отвёл глаза. Кожа была чистой. Она была здорова. На Рэймонда обрушилось осознание того, что он только что натворил. Он заставил любимую женщину, свою императрицу, раздеться перед ним из-за собственной глупой паранойи. Вина и смущение смешались в его груди в тяжелый, удушающий ком. — Элис, прости меня, я... я не должен был сомневаться, я просто испугался за тебя... — он начал сбивчиво извиняться, не зная, куда деть руки и взгляд. Элис смотрела на его мучения, и внезапно её собственная неловкость растворилась. Она поняла, что если сейчас отступит, они снова вернутся к холодным официальным разговорам и выматывающему дистанцированию. Пряча дрожь за маской дерзкой самоуверенности, Элис улыбнулась и сделала шаг вперед. — Ну что, виконт? — промурлыкала она, лукаво склонив голову. — Ты что-то нашёл? Или тебе нужен более тщательный осмотр? Эта фраза, сказанная с такой откровенной, игривой интонацией, ударила Рэймонда наотмашь. Он замер. Извинения застряли у него в горле. В его потемневших глазах вспыхнуло желание, которое он больше не мог прятать, но вина всё еще держала его на месте. Видя его колебания, Элис, всё ещё оставаясь лишь в белье, подошла вплотную. Она подняла руки и обняла его за шею, прижимаясь горячим телом к его груди. — Ну так что? — прошептала она ему в самые губы. — Как мне поступить? Её слова, её тепло, её запах сломали последний барьер. Рэймонд шумно, сорванно выдохнул и властно обхватил её за талию, притягивая к себе так близко, что между ними не осталось ни дюйма пространства. Его губы накрыли её в жадном, отчаянном поцелуе. В нём выплеснулось всё: страх её потерять, томительное напряжение долгих недель после возвращения с севера, глухая ревность и всепоглощающая любовь. Элис ответила с не меньшей страстью, приоткрывая губы и зарываясь пальцами в его темные волосы. Рэймонд подхватил её на руки, словно она ничего не весила, и в несколько шагов оказался у кровати, бережно опуская Элис на смятые простыни. Нависнув сверху, он осыпал горячими поцелуями её шею, спускаясь к ключицам, заставляя девушку выгнуться навстречу. Им не нужно было переходить невозвратную черту, чтобы полностью принадлежать друг другу. Этой ночью им требовалось иное: стереть воздвигнутую стену, раствориться в жадной, отчаянной нежности и просто дышать друг другом, выжигая из памяти появившийся холод. Его руки, обычно такие суровые и привыкшие к эфесу меча, скользили по её телу с невероятной, трепетной лаской. Теперь, когда между ними не стояла серая пелена проклятия, каждое прикосновение ощущалось острее, правильнее. Он поглаживал её талию, спускаясь к бедрам. Элис тянулась к нему, нетерпеливо расстегивая оставшиеся пуговицы на его рубашке и стягивая её с широких плеч, чтобы наконец коснуться горячей, твердой кожи, по которой она успела соскучиться. — Рэй... — сорвалось с её губ ласковое, тихое имя, когда его поцелуи обожгли её грудь. Он вздрогнул, услышав это обращение. В прошлый раз, в том холодном доме на севере, она называла его так, сгорая от магии. Сейчас же её глаза были совершенно ясными, полными осознанной нежности и желания. Осознание того, что она хочет его здесь и сейчас по собственной воле, опьяняло сильнее любого вина. Избавившись от остатков одежды, они оказались сплетены в полумраке спальни. Рэймонд помнил её прошлые наставления и те границы, которые она обозначила для себя. В этот раз в его прикосновениях уже не было той робкой, смущенной неуклюжести. Движимый любовью и инстинктом, он уверенно скользнул ладонью ниже, осторожно, но настойчиво находя те самые точки, от которых её дыхание мгновенно сбилось. Элис судорожно выдохнула, вцепившись пальцами в его плечи. Его губы продолжали ласкать её шею, пока пальцы задавали ритм, заставлявший её терять связь с реальностью. Но она не собиралась оставаться в долгу. Преодолевая остатки смущения, Элис скользнула рукой вниз, уверенно обхватив его напряженную плоть. Рэймонд глухо застонал, утыкаясь лбом в изгиб её плеча. Сочетание её умелой ласки, жара её кожи и звука её тихих, прерывистых стонов не оставило его самоконтролю ни единого шанса. Они двигались в унисон, распаляя друг друга до предела. Прикосновения Рэймонда становились всё более смелыми и быстрыми, заставляя Элис метаться на подушках. Волна накатывающего экстаза захлестнула её, заставив выгнуться дугой с долгим, сладким стоном, который Рэймонд поймал глубоким поцелуем. Спустя всего несколько мгновений, не в силах больше сдерживать скопившееся за эти недели напряжение, он содрогнулся в её руках от мощной разрядки, тяжело выдыхая и обессиленно опускаясь рядом. Позже, когда дыхание выровнялось, а Элис лежала на его груди, прислушиваясь к ровному стуку его сердца, Рэймонд зарылся лицом в её волосы. — Ты невыносимо упряма, Элис, — тихо, с нежной капитуляцией в голосе произнес он, поглаживая её по обнаженному плечу. — Моя воля рассыпается в прах, стоит тебе только захотеть. — Иногда можно позволить себе поддаться соблазну, виконт, — мягко отозвалась она, целуя его в ключицу. — Особенно если этот соблазн — я. Рэймонд лишь тихо усмехнулся, крепче прижимая её к себе и признавая её безоговорочную победу. Спустя некоторое время Элис, собрав разбросанную одежду, оделась и тихо выскользнула из его покоев, чтобы вернуться к себе до того, как дворец начнет просыпаться. На её губах играла счастливая, умиротворенная улыбка. Завтрашний день обещал быть полным тревог и допросов, но сегодня она победила. И в политике, и в любви. Следующее утро встретило столицу ясным, холодным светом. Дворец только начинал просыпаться, наполняясь привычным гулом слуг и стражи, когда Элис, уже облаченная в строгое платье с высоким воротником, спустилась на первый этаж. Её лицо выражало привычное ледяное спокойствие императрицы, но в груди всё ещё теплились отголоски прошедшей ночи. В конце широкого коридора она заметила троих мужчин. Принц Каэл, сэр Вальтер — командир столичной гвардии, и Рэймонд. Когда Элис подошла ближе, мужчины прервали разговор и почтительно поклонились. Взгляд Элис невольно встретился с глазами виконта. Между ними на долю секунды повисла та самая электрическая, смущающая неловкость людей, которые ещё несколько часов назад делили одну постель и задыхались от страсти, а теперь вынуждены играть роли правительницы и её верного стража. Рэймонд едва заметно прочистил горло, пряча глаза, но Элис уловила, как дрогнули уголки его губ. Она и сама мысленно приказала себе сосредоточиться на деле. — Доброе утро, господа, — ровным тоном произнесла она. — Сэр Вальтер, есть ли новости? Командир гвардии, суровый мужчина с сединой на висках, выпрямился. — Ваше Величество. Всё прошло гладко. Подсобный рабочий Иоганн Шмидт был взят под стражу этой ночью, тихо и без лишнего шума. Смена караула даже не поняла, что произошло. Люди маркиза ни о чем не подозревают. Шмидт уже доставлен в нижние камеры. — Он говорит? — сразу перешел к сути Каэл. — Пока отпирается и клянется, что не понимает, о чем речь, — покачал головой Вальтер. — Но дознаватель уже начал работу. К нему применили проклятие истинности. Скоро он запоет. При словах «проклятие истинности» Элис внутренне содрогнулась. Воспоминания о её собственных «проклятых ночах», когда чужая магия ломала её волю, заставляя обнажать самые потаенные желания, неприятно кольнули память. Она знала, каково это — быть во власти скверны, лишающей контроля. Но сейчас жалость была неуместна. — Вы отлично поработали, сэр Вальтер. Благодарю вас, — кивнула Элис. — Очень скоро мы наконец-то получим ответы, которые искали так долго. Однако... я хочу лично поговорить с дознавателем, прежде чем вы продолжите. Каэл чуть нахмурился, не понимая причин такого вмешательства, но промолчал. Элис же прекрасно осознавала риски: под действием сыворотки или магии правды Шмидт мог выболтать детали которые бы она предпочла сохранить в тайне от дворца. Детали, касающиеся её безумия, которые абсолютно точно не предназначались для ушей Каэла, Вальтера или протокольных писарей. Рэймонд, мгновенно прочитав её мысли, сделал шаг вперед. — Я пойду с вами, Ваше Величество. С вами в любом случае должен кто-то быть. Элис благодарно посмотрела на него. Он снова становился её щитом, готовым пресечь любые опасные слухи, если пленник сболтнет лишнего. — Как скажете, виконт. Ваше присутствие не помешает. Каэл, решив, что это лишь предосторожность Элис и Рэймонда по поводу безопасности, не стал спорить. — Тогда мы с сэром Вальтером вернемся к подготовке патрулей для Приёма, — принц коротко поклонился, и они с командиром направились в сторону внутреннего двора. Когда шаги мужчин стихли вдалеке, Элис и Рэймонд остались в коридоре одни. Напряжение спало. Тяжелая, официальная атмосфера улетучилась, оставив лишь теплое утреннее спокойствие. Элис повернулась к виконту. Строгость покинула её лицо, уступив место мягкой, чуть лукавой улыбке. — Знаешь, Рэймонд... — тихо произнесла она, сокращая между ними дистанцию ровно настолько, чтобы это не выглядело подозрительным для случайного прохожего. — Из-за всей этой ночной суеты и беготни по подземельям мы совершенно пропустили нашу утреннюю тренировку. Виконт, чьи глаза потеплели при звуке её голоса, позволил себе легкую, искреннюю усмешку. — Боюсь, что так, Ваше Величество. Мои извинения за нарушение графика. — Ничего страшного, — Элис склонила голову набок, не сводя с него сияющих зеленью глаз. — Мы можем провести её после завтрака. Нам обоим не помешает немного... размяться перед тяжелым днем. Рэймонд коротко, с нескрываемой нежностью кивнул. — С удовольствием. После завтрака я буду в вашем полном распоряжении.