Часть 1

      Она была словно мотылек. Летевшая на божественный огонь, она сгорала до тла не раз и не два и снова возвращалась. Смертна, что раз за разом оказывалась в ловушке богов. Их эгоистичных желаний, их жестокости, их безразличия, одержимости. Но судьба странная штука, можно верить во что угодно: в райские гущи после смерти, в перерождение, а может и в место, где человек отвечает за свои поступки перед высшими силами... Но рано или поздно человек с этим сталкивается и тогда все встаёт на свои места. Но Ариадна сталкивалась с этим множество раз и, к сожалению, в какой момент момент она стала думать, что потихоньку сходит с ума. И она бы и дальше так думала, что все было ее бредом, сном, если бы не взгляды... Их взгляды. Полный жадности взгляд Посейдона, заинтересованный взгляд Аида, Аполлон, что смотрел с некой грустью, полный обеспокоенности взгляд Гермеса. От взглядов богов некуда было бежать, только выдержать. И она держалась, пока валькирия вещала. Стоя за её спиной, в огромном зале она старалась думать, что все взгляды устремлены только на Брунгильду и не одного на нее. Но отрицать было глупо. Они смотрели... Жадные, пожирающие взгляды богов, что изучали ее. Она уже испытывала это при жизни, ненасытные взгляды, надменность и давящая аура, которую невозможно спутать ни с чем. Девушка не хотела снова это чувствовать, Но это было необходимо. Ариадна успела пожалеть, что ввязалась во все это, что вызвалась, что снова решила приблизиться к богам. И все вокруг нее кричало об этом. Начиная от взглядов и разговоров, заканчивая холодной атмосферой зала совета. Она видела подобное лишь раз в своей жизни, Но это воспоминания даже близко не стояло с тем, что девушка узрела сейчас. Подобну амфитеатру, каменные ряды тронов, что вздымались ввысь и как будто терялись во мраке, они были иссеченные древними символами, что отражали разные религии и как будто и характеры богов, неповторимые, нечитаемые узоры, которые можно рассматривать вечно. На них же восседали боги, самые разные, Но абсолютно от всех шла особая энергия, что отличала и одновременно сближала их с людьми... Величие, надменность, высокомерие. Мраморный пол, ступая по которому можно было бы услышать глухое эхо, которое разносилось по залу. А в центре всего этого великолепия стоял золотой, украшенный камнями трон на котором восседал Зевс. Девушка много слышала о боге богов, о его величие, статности. Видела фрески и великолепные статуи, что изображали его во всем великолепии. Слышала песни, что восхваляли его и истории, что рассказывали о его похождениях. Она представляла его как угодно, но не хрупким стариком невысокого роста с запавшими глазами, в которых виднелась усталость. Небольшое количество седых волос. Бородка, которая почему-то напомнила девушке козлинную. И крайне густые брови. И все же она снова была, как мотылек, что раз за разом летел на божественный огонь, Но теперь этот огонь может стать последним в ее жизни и это пугало как никогда. Подняв глаза на богов, что активно спорили какова будет судьба человечества, она тут же наткнулась на голубые, словно море глаза Посейдона, этот бог её пугал, что при жизни в конце концов, что сейчас. И оно понятно, Ведь их судьба была переплетена задолго до этой встречи... Нити судьбы, что привели когда-то Ариадну в храм Амфитриты, жены Посейдона, где она в итоге стала жрицей. Но жизнь крайне несправедливая штука. Девушка посвятила всю себя служению богине. Утром молилась о милости и спокойном море, а вечером в молитвах благодарила. На праздники приносила жертву, восхваляя богиню. И все было прекрасно... Море слышало её прошение, Но вместе с этим голос все чаще стал доходить не до Амфитриты, а до Посейдона. Сначало тихо, не навящево, а потом все громче, проникая в каждую клеточку его тела. Изменения в боге заметили не сразу, по началу они были ели улавимые, Но словно эхом отражались в морской глади. Море бушевало реже, оно стало тише. Это замечала его жена, что когда-то усмеряла гнев Посейдона. Это замечали и его братья: Зевс и Аид. Долгое время никто не понимал причину этого. Пока однажды, глубокой ночью, он не проник в храм своей жены, чтобы не увидеть ту, что он слышал уже повсюду, чей чарующий голос манил и давал покой. Она стояла на коленях, возле статуи Амфитриты и молилась, не замечая ничего. Она не услышала не шороха, не глухого эха от шагов Посейдона, что притаился в тени храма. Она продолжала молиться, а он наблюдал. Так продолжалось несколько дней, она молилась, он наблюдала. А тем временем изменения в боге морей стали замечать все больше богов и шепот стал разноситься все больше и больше. "Гордый бог морей влюбился в смертную" "Амфитриты не единственная, кто способен усмерить гнев Посейдона" Этот шепот был гораздо громче любого крика, а потому более жесток к судьбе маленькой, смертной жрицы. Она продолжала молиться, но ее молитва все реже доходили до Амфитриты, а самому же богу было нужно лишь одно. Посейдон хотел слышать ее голос, Но не хотел слышать то, чего она просила. Он хотел видеть ее, Но лишь тот образ, что сам и придумал. Без изъянов, идеальная и изящная. По началу бог не хотел это портить, но жажда взяла вверх. И однажды ночью он всё-таки переступил черту. Под покровом ночи пришел к ней в комнату, пока дева спала. Сначала просто смотрел, наблюдал и изучал каждый изгиб ее тела. Но для него этого было мало, он хотел большего. Ели ощутимые прикосновения, чтобы не разбудить девушку, Но от того они стали более интимными. Но и этого было мало, жажда брала вверх. Лёгкий поцелуй, что все же разбудил ее. В тот день она так и не смогла понять, что произошло, не застала бога в ее комнате. И не почувствовала бурю, что стремительно надвигалась на нее. Посейдон же стал посещать ее чаще, заметнее и настойчивее. И об этом говорили все вокруг. Амфитрита уже не могла это игнорировать. В этот день море впервые за долгое время разбушевалось, но не от гнева бога морей, а он гнева его жены. Так продолжалось некоторое время и Ариадна уже не могла не чувствовать присутствия богов. Она научилась отличать, когда и кто за ней наблюдает. Девушка не знала кто именно, Но чувствовала отличие и оно становилось все ярче и ярче. Жрица набралась смеласти и в одну из ночей все же решила узнать, чье присутствие она ощущала каждый раз, когда просыпалась и это стало её роковой ошибкой. Голубые, словно само море глаза. Легкая, чарующая улыбка и прекраснейшие, сверкающие золотые волосы. Перед ней был сам бог морей и его она запомнила надолго. - Кто вы? - подскочив, только и смогла спросить девушка, смотря испуганными глазами на бога. Дрожа, словно осиновый лист, она хотела узнать правду, Но так и не готова была к ней. Медленно Посейдон приблизился к жрице. Он наблюдал за каждым движением и взглядом, и сейчас бог хотел увидеть не страх или удивление, а желание, такое же отчётливое, что и у него самого. Она хотела сбежать, Но вместо этого была повале на ложе обратно. Посейдон нависал над ней, словно зверь над своей добычей. Одной рукой он медленно, ели касаясь, словно играясь провел по женскому телу. Начиная от ключиц и спуская все ниже. Очередная попытка сбежать, Но это заставило его прижаться к ней сильнее. Сейчас он хотел ее и такое сильное желание у него было впервые. Лёгкие прикосновения становились все осязаемее и настойчивее. Он склонился над нет, заглядывая в ее глаза и слыша аромат черешни. - Прошу, не надо - дрожащим голосом прошептала она. Посейдон не стал слушать смертную, тогда она взмолилась Амфитрите, не понимая последствий данного выбора. Море бушевало, злилось, а тем временем бог получил то, чего жаждал все это время. На рассвете он ушел, с неохотой и с острой необходимостью остаться с Ариадной. Он все ещё желал большего. Он вернётся к ней, Посейдон знал это, Но, к сожалению, уже к вечеру ему было некуда приходить. Весь храм ушел под воду, а вместе с ним пучина морская поглотила и женщину, которую он так желал. Женщина не смогла долго смотреть на бога и почти сразу же отвела взгляд, Но даже этой доли секунды хватило, чтобы вспомнить те времена, что долгое время терзали ее израненную душу. Но сейчас что-то изменилось на лице владыки морей не было той самой лёгкой улыбки. На лице Посейдона была лишь апатия, складывалось ощущение, что он лишился абсолютно всех эмоций.