I. Пиноккио

Время Питера в качестве стажера в мастерской Тони Старка всегда проходит невероятно эффективно. -Что, по-твоему, — полная противоположность лопатки? — спрашивает Питер. Он лежит на большом угловом диване и смотрит на потолочную плитку, на вентилятор, медленно и неторопливо вращающийся в зимнем режиме. -Ты курил что-нибудь перед тем как прийти сюда? -Ты плохо на меня влияешь. -Клевета. Если бы ты сказал «да», я бы прочитал тебе самую нудную лекцию, заставил смотреть социальный ролик Стива, позвонил твоему отцу, и вся эта свозня- -Возня. -Я хорошо на тебя влияю. Питер перекатывается на бок, опуская одну руку на пол. Тони стоит в нескольких футах от него, за своим рабочим столом, согнувшись пополам, словно очень сосредоточенный банан, возится с редуктором напряжения и роботизированной рукой. А Питер сегодня просто… не в настроении. Он в дзен-режиме. Режиме минимальных усилий. -Вчера вечером я испек панкейки. Качественная антипригарная сковорода, никаких царапин, — просто потрясающая. Но я ненадолго оставил на ней лопатку, и она расплавилась. Мне нужно что-то, что не будет плавиться каждый раз, когда мой мозг, типа, на время отвлекается на другие дела. Мне нужно что-то Питероустойчивое. Тони не поднимает глаз. Он осторожно, но размеренно дергает за провода. -На самом деле тебе нужно что-то очень похожее на пластиковую лопатку, но немного другое. Полная противоположность лопатке, вероятно, что-то вроде парового двигателя. Хочешь переворачивать панкейки паровым двигателем? Питер тихонько смеётся. -Ну, теперь я хочу. Наверное, он мог бы построить робота. Робота, переворачивающего блины. Кто знает, может, он будет работать на паровом двигателе. Вообще-то, это вполне себе неплохая идея. -Не мог бы ты побыть хорошим стажером и принести мне защелкивающиеся соединители? Яркие маленькие пластиковые штучки… -Я знаю, что такое защелкивающиеся соединители, как ты смеешь? — Он отталкивается от дивана, пригнув голову. В этой части мастерской стены наклонены внутрь, как в спальне Питера. Хотя в его случае это потому, что его спальня втиснута прямо под крышу, а здесь, в мастерской, это, вероятно, причудливый дизайнерский выбор. Он направляется к полкам у противоположной стены, где из окон открывается вид на беспощадный дождь, обрушивающийся на вертолетную площадку. У Тони есть привычка хранить все свои гайки, болты и винты в разномастных кружках, из-за чего полки больше всего напоминают захламлённый кухонный шкаф. В дни, когда Питеру совсем скучно, он сортирует их, расставляет по размеру, а через час делает то же самое ещё раз — по цвету. Он подтягивает поближе табуретку и забирается на неё. -Хмм. -Зеленая, с коровами, — подсказывает Тони. Питер берет нужную кружку и спрыгивает со стула. Ха, стул. -Ты не мой настоящий стул. — он говорит это, а затем смеется про себя. Он подносит кружку Тони и, облокотившись на спинку кресла рядом с ним, спрашивает: -Это для мистера Барнса? -Метафорически, — отвечает Тони, что бы это не значило. Приятно приходить в мастерскую. Так приятно. Так круто. Настолько круто, что это уже почти ежедневная привычка. Иногда он занимается настоящими стажерскими делами, а иногда просто лежит на диване и смотрит «Финес и Ферб», потому что Тони считает это его любимым мультфильмом, и ест Спайси Кьезо Фуньюнс которые Тони постоянно ему покупает, потому что считает их любимым снэком Питера. Он уже несколько месяцев полностью в этом убеждён, и Питеру не хватает духу его поправить. Вместо этого он спрашивает: -Хочешь услышать шутку про строительство?

***

Пеппер приносит им еду. Хлеб все еще теплый, только из духовки, с добавленным сливочным сыром, вероятно, тоже домашним, а еще огурцы и зелень, вероятно, выращенные дома. Ох. Когда Питер ест такую еду, ему хочется плакать: она делает его чересчур счастливым. Тони всегда читает новости на телефоне во время ланча, несмотря на то, что они его раздражают. Похоже, что ему нравится насмехаться над другими, или ему нравится быть раздраженным. Может быть, и то, и другое. -Не могу поверить, что этому придурку поставили памятник, — скажет он. Или: «у всех этих сенаторов айкью комнатной температуры.» Тони проводит пальцем по экрану, и его рот кривится, когда он читает следующий заголовок. Питер узнаёт логотип «Дейли Бьюгл» и узнаёт картинку. Это статья о том, как Человек-паук сражался с гигантским пауком на крыше здания Крайслер в прошлое воскресенье. -Однажды я подам на этих людей в суд, — бурчит Тони. -Тебе нужно больше расслабляться, — встревает Питер, — я пропагандирую заботу о себе. Хочешь снова посмотреть видео с той собакой, которая пугает поляков до смерти? -Просто ешь свой сэндвич. -Да ладно. Это же «Дейли Бьюгл». У них высокие журналистские стандарты. Наверное, у них есть веские причины писать…всё это. -Они утверждают, что Человек-паук ест насекомых. Они говорят, что очевидец видел, как он копал червей в его саду! Питер просто улыбается своей самой очаровательной улыбкой. -Даже не знаю, что сказать. Это складывается. Тони смотрит на него, медленно отпивая кофе, его взгляд оценивающе пробегается по нему. -Итак, — он ставит кружку на стол, — Так чем ты занимался на этих выходных? -Семейным пикником, — отвечает Питер. -Супер, супер весело, — говорит Тони и отворачивается от статьи о Человеке-пауке, борющемся с гигантским пауком на крыше здания Крайслера. Совершенно очевидно, что Тони знает, что он Человек-паук, но решил не признавать этого, а сохранить тайну. По какой причине, Питер не знает. Может быть, Тони думает, что может использовать эту информацию в свою пользу, а может быть, просто не хочет, чтобы Питер психанул. В любом случае, Питеру это на руку, потому что Тони так старается поддерживать свою игру в слепого, что никогда не навязывается слишком сильно и не заглядывает слишком глубоко. А это значит, что все гораздо более важные секреты Питера всё ещё в безопасности.

***

Питер подал заявку на неоплачиваемую стажировку в Stark Industries четыре месяца назад, во время летних каникул. Он, как обычно, заглянул в кроличью нору Stark Industries и нашёл объявление о вакансии на самом дне. В описании требовался студент колледжа, которым Питер не был; имеющий степень бакалавра в области науки, которой у Питера не было; обладающий сильными коммуникативными навыками и навыками межличностного общения, которых…ну, на днях девушка поздоровалась с ним на улице, и Питер врезался в фонарный столб; горячо желавший внести свой вклад в создание зеленого и устойчивого мира. Так что, черт возьми, один из четырех это уже неплохо, верно? Он отправил сопроводительное письмо, обзор своих проектов, немного поболтал об одной из последних публикаций Тони Старка. Ответ пришёл через два часа: приглашение на собеседование в ту же субботу. Когда он появился в своей лучшей рубашке и джинсах, внизу, в вестибюле, его встречал сам Тони Старк, с солнцезащитными очками, сдвинутыми набок, и в большом свитере Лебовски, привлекая всеобщее внимание. А еще он сказал, что будет проводить собеседование. Именно тогда Питер стал подозревать, что он может знать про Человека-Паука. Тони Старк провёл его в кабинет, жестом пригласил сесть и сложил руки на столе. -У тебя, безусловно, хороший ум, но ты не соответствуешь ни одному из наших требований, — отметил он, — почему же я должен тебя нанять? Питер одарил его яркой улыбкой и ответил: -Потому что я — оплот мудрости. Тони Старк запрокинул голову и рассмеялся, а затем тут же нанял его. И вот примерно так они и взаимодействуют с тех пор. Однако Тони Старк понятия не имеет о тайной двойной жизни Питера. Финес и Ферб, Спайси Кьезо Фуньюнс и, и, и… Уже в этот момент Питер зашёл слишком далеко. Как Пиноккио, когда тот был в ките.

***

-Леденец? — спрашивает Питер, предлагая каждому проходящему в коридоре студенту мешок с чупа-чупсами, широко улыбаясь, — леденец? леденец? -Мне нравится, какой ты безумный, — говорит кто-то, беря два. -Безумие — высшая форма искусства! — кричит ей в след Питер. Мидтаун — место, полное чудиков, но, похоже, Питер всё ещё самый странный из них, просто потому что у него всегда хорошее настроение. Что глупо, ведь быть в хорошем настроении — это круто. Остальным тоже стоит попробовать. Он оборачивается и видит свою учительницу английского языка с портфелем под мышкой и потёртым экземпляром «Отелло», когда та похлопывает его по плечу. Её лицо было искажено усталостью. -Мистер Паркер. Ваш доклад по одному из произведений Шекспира должен был быть сдан вчера вечером, но мой почтовый ящик трагически пуст. Если я не увижу его сегодня вечером, боюсь, мне придётся поставить вам неудовлетворительную оценку. -Миссис Карвалью, — Питер мило улыбается и протягивает ей пакет, — хотите леденец? Миссис Карвалью перекладывает портфель в другую руку, чтобы взять леденец. -Пожалуйста, не заставляй меня ставить тебе неуд, мистер Паркер, ты один из немногих учеников, которые мне нравятся в этом кошмарном аду, который они называют старшей школой. -Простите. Я был очень занят семейным пикником на выходных. Там было столько щенков, знаете ли, я должен был их всех погладить. Как я мог…? Вы что, ненавидите щенков? -Мистер Паркер. -Ладно, ладно. Я займусь докладом прямо сейчас. Сейчас в моей жизни нет ничего важнее Шекспира, клянусь. Приоритет номер один. -Шекспир всегда приоритет номер один, мистер Паркер, — говорит она, — не забывай об этом. Она кладёт леденец в рот и уходит.

***

И все же, каким-то образом, когда он тем вечером находится в мастерской, он читает одолженную в библиотеке книгу «Жизнь с потерей слуха и глухотой», которая определенно не была написана Шекспиром. -Это для школьного проекта? — интересуется Тони. -Нет. Это потому, что ты никогда меня не слушаешь. Сегодня он выбрал свое любимое место: на бежевом виниловом полу, прислонившись спиной к стене, зажатый между двумя стеллажами, упираясь коленом в металлический выступ, с хорошим видом на верстак, за которым работает Тони. Тони смотрит в его сторону, на щеке у него что-то чёрное, от паяльника клубится дым. -Не будет ли удобнее на диване? — спрашивает он, вместо того чтобы спросить: «а ты вообще собираешься сегодня работать?» Именно так Питер, всего через несколько недель стажировки, пришел к выводу, что да, Тони определённо знал, что он Человек-паук. У Тони не было других причин держать его рядом, учитывая, что большую часть времени Питер занимался ничегонеделаньем. -Нет. Если сидится, я сижу, — Он похлопывает по полу, — здесь через пол проходит труба отопления, а сейчас уже почти ноябрь. -Ты как кошка, требующая особого ухода, — Тони снова смотрит на свой проект. Осенняя погода бьет его сильнее обычного. Может, это паучья штука, а может, он просто стареет. Каждый порыв ветра словно пронизывает его насквозь, будто его тело — металлический каркас. Дождь ещё хуже. Крошечные пронзения, подобно холодной стали. На прошлой неделе он промок как собака после автомойки, его ноги хлюпали в кроссовках, после чего ему потребовалось около восьми часов сна, чтобы снова почувствовать себя человеком. И это отстой, ведь дождь — это объективно круто. Он, например, обожает дождь. Он приносит жизнь и всё такое. Дождь — это супер. Но на расстоянии. Если бы Тони знал, что Питер знает, что Тони знает о Человеке-пауке, он, вероятно, просто сделал бы Питеру костюм получше. Что было бы… Нет. Нет, нет, нет. Если хоть один секрет раскроется, раскроются все. Это будет Спайси Кьезо Фуньюнс. -Входящий звонок от мистера Роджерса, — сообщает Пятница. Тони поднимает рубашку, чтобы вытереть лоб, и смотрит на электронные часы над дверью. -У него сейчас… 3 часа ночи. -Звучит экстренно, — услужливо замечает Питер, откидывая книгу обратно на колени. Тони мычит в знак согласия. -Пятница, перенаправь звонок на мой мобильный. Ребенок, не мог бы ты… -Ага, — Питер широко улыбается и показывает большой палец вверх, — сваливаю. Тони закатывает глаза, поднимая телефон. -Роджерс, я здесь, ты умираешь?.. Ладно, тогда дай мне три секунды, — Он прикрывает микрофон рукой и смотрит на Питера по-дедушкиному строго, наклонив голову вперёд. -Не «свали», нет, будь добр, дай мне немного побыть одному, пока я разбираюсь с другим котом, требующим особого внимания. -Капитан Кот, — говорит Питер.

***

Он отправляется в единственное место, где знает, что ему всегда рады, независимо от того, какие важные звонки поступают: в пентхаус, в просторные светлые апартаменты, сердцем которого является кухня: с круглым столом и широкими половицами из тёплого орехового дерева. Где один из свитеров Тони вечно висит на спинке стула. Где петрушка, орегано и мята растут на углу кухонной стойки, а помидоры — на окне. Где Пеппер почти всегда у плиты, как сейчас, помешивая что-то в большой кастрюле, по-настоящему вкладывая в это всю себя. -Дорогой! — восклицает она и кладёт деревянную ложку на сковородку, чтобы наклониться и с энтузиазмом обнять его, — сколько лет, сколько зим! Они не виделись три дня. -Я расплавил лопатку, — говорит Питер, вдыхая аромат куркумы и кинзы. Ему говорили, что Пеппер всегда была довольно хорошей кулинаркой, но она полностью увлеклась этим хобби прошлым летом, примерно в то же время, когда Питер получил стажировку. Звёзды сошлись. А Питер любит вкусно поесть. -Ты не станешь хорошим поваром, не расплавив пару лопаток, — успокаивает его Пеппер. — и не подпалив пару раз собственные волосы. -Что ты готовишь? Пахнет томатным раем. Это обед? -Ты же знаешь, я люблю тебя кормить. Пеппер такая милая. Настолько милая, что иногда ему становится немного грустно. -Так что ты готовишь? Или это суп-пюре? -Это харира, маленький комик, — фыркнула от смеха она. Питер слегка кланяется: -Я ваш придворный шут. Моё присутствие здесь — это, по сути, просто работа на благо общества. -Хммм, — Она снова начала помешивать, соскребая тесто со дна кастрюли, — Тони скоро спустится? -Думаю, через несколько минут. Он разговаривает по телефону. Стив Роджерс в настоящее время находится в Румынии, ищет своего друга Баки Барнса, а Тони помогает ему на расстоянии, «парень в кресле», а Питеру не следует задавать больше вопросов, так как ты и так знаешь больше, чем должен, ребенок. -Милый, можешь принести чесночный хлеб? Ты знаешь, где он. Питер накрывает стол на троих. Он всегда выбирает скатерть того же цвета, что и свитер, который Тони надевает в этот день. Ему интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем Тони это заметит. -Как твои дела? — спрашивает Пеппер, — как семья, как учёба? Она тоже особо не навязывается. Питер почти уверен, что Тони рассказал ей о Человеке-пауке. -Одна большая шекспировская трагедия. Чёрт, надо не забыть прочитать. Я всё равно точно все забуду, но постараюсь вспомнить. Ты читала Шекспира? -Мне нравится «Сон в летнюю ночь», советую прочитать. Думаю, это как раз в твоем вкусе. -Неужели? Там есть зомби? -Просто попробуй. Потому что я так сказала. -Весомый аргумент, не увольняйся, — Питер садится, подперев подбородок руками, — какой у тебя был любимый предмет в школе? -Я ненавидела школу. -Правда? — это его поражает. -Я была паинькой и выполняла все задания, но мне это не нравилось. Я могла вытерпеть математику, но не более. -А мне нравится школа, — говорит Питер. — мне нравится, что весь день мы, по сути, разгадываем маленькие головоломки. Мне нравится быть в команде по десятиборью. Назвать все планеты в правильном порядке — это как американские горки. -Ты зубрила, — очень ласково говорит она. Тони появляется и совершенно ничего не упоминает о своём телефонном разговоре с Капитаном Котом. -Не хочешь ли ты потом заняться настоящей работой, стажер Паркер? — спрашивает он Питера и дует на суп. Питер ухмыляется: -Да, чёрт возьми, почему бы и нет. Пеппер выливает большую часть оставшегося супа в контейнер с плотной крышкой, чтобы Питер мог забрать его домой.

***

Вернувшись в мастерскую, он решил рискнуть и оптимизировал контактные соединения для печати. ​​ -Ты собираешься использовать двухмиллиметровый шнур из сверх высокомолекулярного полиэтилена? -Именно. -И ты хочешь, чтобы я рассчитал положение линейного привода? -Будь добр. -И что ты собираешься делать, когда вы найдете Мистера Барнса? Тони неодобрительно хмурится. Питер лучезарно улыбается в ответ. -Я еще не уверен, — говорит Тони, — но тебе не о чем беспокоиться. Тони расплывчато, туманно и двусмысленно раскрыл несколько подробностей о Баки Барнсе. Во-первых: Капитан Америка столкнулся с ним год назад, сочтя его давно погибшим. Во-вторых: он, похоже, сбежал в Румынию. В-третьих: у него металлическая рука. А гугл по этому имени выдает только дырку от бублика. Так что официально, теоретически, это всё, что Питер знает об этом деле. -Я не беспокоюсь, — говорит он, — я знаю, что великий Железный Человек защитит нас всех. -Ты маленький засранец. Питер опускает голову, чтобы скрыть улыбку. Эти моменты, пожалуй, его самые любимые. Вечера, когда всё кажется тише, после заката, а из окон открывается панорамный вид на городские огни, мерцающие и переливающиеся под дождём. Он до сих пор не совсем понимает, почему Тони держит его рядом, но ему бы хотелось иногда говорить ему, как много всё это для него значит. К сожалению, он не умеет быть сентиментальным. Он лучший в шутках. -Я серьёзно, — говорит Питер, — знаешь, как люди вешают в доме ловцы снов, подковы или амулеты от сглаза, чтобы защититься от неудач? У меня на верёвочке висит маленькая фигурка Железного Человека из киндера, — он изображает подвешивание указательным пальцем. -Да ну, а у меня есть… — начинает Тони, но тут же замолкает, качает головой и усмехается. Питер понимает, что он собирался пошутить про Человека-паука. Чёрт возьми. Если Тони оступится и случайно раздавит всю эту историю с Пиноккио, Питер будет очень, очень раздражён.

***

Питеру не нравится осень. Сезон сам виноват в своей плохой репутации. Он выходит из машины Хэппи, прижав суп Пеппер к себе, словно котёнка, и держа чужой зонтик, защищающий от дождя. Резкий ветер гонит мусор по тротуару. Какой костюм паука мог бы сделать Тони Старк? Наверное, что-то с нанообогревателями. Питер, возможно, и сам смог бы такое построить, если бы у него был бюджет на нанообогреватели. Такие вещи не найдёшь, роясь в чужом мусоре, небрежно брошенные вместе с коробками из-под пиццы, носками и какой-нибудь бытовой техникой. Он отряхивает зонтик, поднимаясь по каменным ступеням на третий этаж. Может быть, он попросит у Тони какие-нибудь нанообогреватели, и они оба смогут притвориться, что они предназначены не для того, для чего, как они оба знают, они предназначены. Он входит и театрально сбрасывает пальто, оставляя его посреди коридора. -Дорогая, я дома! В гостиной висит благословенная тишина. Он скидывает туфли, потом джинсы. Его ноги мокрые до щиколоток. Он сворачивается калачиком на диване под клетчатым пледом. Хорошо, что у него такое сухое чувство юмора. Хе-хе. Он хихикает про себя, плотнее натягивая одеяло. Первое, что он делает, — проверяет свой банковский счет, чтобы узнать, есть ли там сто баксов от Daily Bugle. Они там есть. Отлично. Иногда Bugle ленится платить своим журналистам, и тогда Питер звонит мистеру Джеймсону миллион раз, оставляя забавные шутки на голосовой почте: -Эй, Джеймсон, почему ты не слышишь, как птеродактиль ходит в туалет? — потому что он усвоил, что самый эффективный способ — это разозлить Джеймсона настолько, что тот просто заплатит. Для него это работа мечты. Сотня баксов за фотографию и короткая статья о Человеке-пауке каждую неделю, которую, он почти уверен, никто даже не перечитает, прежде чем какой-нибудь стажёр выложит её на сайт. Легкие деньги, анонимность, не говоря уже о веселье. Питер обожает выдумывать всякую ерунду о самом себе. Выдумать слухи о том, что Человек-паук ест жуков так вдохновляюще. Идеи, которые у него всё ещё есть в запасе, заставляют его смеяться каждый раз, когда он о них думает. Что Человек-паук — тайный канадский шпион, что у Человека-паука четыре дополнительные конечности, которые он прячет за спиной, что Человек-паук откладывает яйца, что Человек-паук — тайный сын Тони Старка. Последняя идея ему нравится больше всего, но, с другой стороны, Тони, скорее всего, действительно подаст в суд на газету, так что он не решается это опубликовать. У него не хватает духу признаться Тони, что это он пишет все эти статьи. Хотя в глубине души он предполагает, что Тони просто посмеётся и сочтёт это уморительным. Он Пиноккио, и он внутри кита. Он находит забавное видео, где два котёнка дерутся под «turn down for what», и отправляет его Тони, чтобы тот получил ежедневную дозу зоотерапии. А потом берёт ноутбук, чтобы посмотреть «Fargo», свой по-настоящему любимый сериал, и ест попкорн с солёной карамелью, свой по-настоящему любимый снэк. Жизнь хороша.

***

На следующее утро он идет из столовой в кабинет биологии, когда замечает впереди миссис Карвалью со скрещенными на груди руками. Блять.

***

Человек-паук всегда весёлый и добрый, он улыбается, улыбается, улыбается, улыбается. Для него нет слишком больших или слишком незначительных просьб. Он поймает автобус, сразится с гигантским пауком, спасёт жизни. Он попозирует для селфи, поможет кому-нибудь найти ключи от машины, зайдёт в магазинчик на углу, чтобы купить пожилой женщине корм для птиц. Человек-паук счастлив, расслаблен, невозмутим, его жизнь прекрасна, его чаша полна, и он льёт. Вот почему люди его любят. Может, Питеру стоит просто постоянно вести себя ворчливо и нервно, чтобы защитить свое альтер-эго. Жаловаться на список дел, дедлайны, на то, что нужно исправить, и на то, что уже исправляется, типа: «Фу, строители разбудили меня сегодня утром своим огромным молотком», как его там называют, или «Фу, почему правительство не может исправить…» Он на самом деле не знает, что правительство обычно исправляет. Видишь? Он даже не знает, как это делать. У него даже нет подходящего словарного запаса. Тони, похоже, никогда не беспокоят дедлайны, и посмотрите, как далеко он зашел. Питер сидит на краю крыши, где тёплый осенний солнечный свет отражается в неподвижных лужах. Осень может быть красивой, если захочет. Медные листья, оранжевый солнечный свет по утрам и пурпурное небо перед надвигающейся грозой. Основательная и очаровательная красота. Хе-хе. Осеновательная. Жизнь хороша. Внизу на улице чьей-то отец катит детскую коляску по тротуару, не сводя глаз с движущегося транспорта. Он не видит, как его маленькая дочь роняет свою игрушку-зайчика — одну из тех длинных и узких, у которой вместо тела маленькое одеяльце. Долг зовет. Он выстреливает паутиной и взлетает на уровень улицы.

***

«Вечер кино?» — он пишет сообщение, пока вслепую шарит по холодильнику в поисках чего-нибудь перекусить. Он получает тот же ответ, что и всегда: «О.К». Он кладёт в рюкзак библиотечную книгу и ноутбук. Погода хороша. Он застёгивает пальто и оставляет перчатки. Берёт велосипед, поднимает его за руль и крутит переднее колесо, чтобы проверить лампочку динамо-машины, прежде чем уехать. Поездка занимает всего двадцать минут; он насвистывает, петляя по выбоинам тротуара. Он звонит в дверной звонок, но на всякий случай посылает сообщение: «Я внизу», и терпеливо ждёт тихого механического звонка, чтобы открыть тяжёлую дверь. Он упирается в неё бедром, с трудом перетаскивая велосипед через порог. Он всегда оставляет его внутри, под почтовыми ящиками, потому что район довольно убогий, и у него не будет денег на новый велосипед, если его украдут. Поднявшись на второй этаж, он видит, что дверь в квартиру уже открыта. Он вытирает ноги в тесном коридоре о коврик с надписью «Дом, милый дом» и закрученным сердечком в углу. Он закрывает за собой дверь. Он позволяет рюкзаку соскользнуть с плеча, покачивая его в руке взад-вперед, пока он входит в гостиную. Баки сидит на диване босиком, его волосы собраны сзади, а сам он в зелёном свитере. Все его свитера зелёные, типа армейского зелёного. Единственный цвет, в котором он чувствует себя комфортно. Его лодыжки скрещены, пока он молча смотрит на Питера. -Привет, — говорит Питер, улыбаясь и тыкая большим пальцем через плечо, — давно хотел спросить. Ты купил этот коврик? Очень мило. Баки щурится на него какое-то время, а затем говорит: -Ты спрашиваешь, купил ли я коврик? -Да. -Хоть что-то в этом доме похоже на что-то, что бы я купил сам? Не совсем. Не диванные подушки с таким же красно-оранжевым психоделическим узором, как и ковёр на полу. Не вязаные держатели для кастрюль в кухонном ящике. И уж точно не телевизор, который даже не работает, потому что у Баки нет кабельного. Вероятно, все они принадлежали г-ну или г-же Блант, чье имя до сих пор указано на почтовом ящике. Питеру это показалось очень смешным, когда он впервые узнал. -Значит, мне следует называть тебя Баки Блант? — спросил он тогда с ухмылкой. А потом Баки указал, что его настоящее имя — Джеймс, что сделало ситуацию ещё лучше, — Так ты Джеймс Блант? Баки не знал, кто такой Джеймс Блант. Питер кладет рюкзак на журнальный столик, расстегивает молнию, достает библиотечную книгу и протягивает ее ему. Баки сначала не берёт её, а просто ещё раз долго смотрит на Питера. -Я не большой фанат чтения. -Я прочитал её, — говорит Питер, указывая на себя, — она классная. -Ты её прочитал? -Прочитал. -Почему? Питер закатывает глаза и дергает себя за ухо. -Потому что меня никто никогда не слушает. Губы Баки расплываются в лёгкой улыбке. Он берёт книгу. -У тебя есть две недели, — говорит Питер, поднимая два пальца, — потом мне придётся забрать её обратно. -В следующий раз возьми что-то про зомби. -Боже. Тот же мозг.

***

Баки появился на пороге его дома несколько месяцев назад. Это было после того, как он начал стажироваться у Тони Старка, и он уже слышал имя Баки Барнса, но никогда не видел его фотографий. Он просто на просто постучался в дверь, а когда Питер открыл, то увидел незнакомца: сгорбленная фигура, потёртая бейсболка, серо-зелёная одежда, одна перчатка. Он предположил, что это сосед, который хочет что-то одолжить, поскольку он никого не вызывал. -Ты дома один, верно? — спросил мужчина. Первый зловещий вопрос. -В настоящий момент. -Да или нет, пожалуйста. -Да, — господи. -Ты знаешь, кто я? Питер лениво прислонился к дверному косяку, ухмыляясь. -Нет, но уже не могу дождаться, чтобы узнать. Я чувствую, что мы станем отличными друзьями. У тебя есть эта добрая и крутая аура. -Да или нет, пожалуйста. Питер закатил глаза и ничего не ответил. Мужчина на мгновение прищурился, глядя на него, затем порылся в кармане. Он протянул фотографию, выполненную в желтых и серых тонах, на которой стояли два молодых человека рядом: один — Капитан Америка, а другой… Питер выпрямился. -Святое дерьмо. Ты — Баки Барнс? Баки лишь кивнул, его взгляд был прикован к лицу Питера, внимательно наблюдая. -Докажи это, — потребовал Питер, бросив взгляд на левую руку Баки. Баки тяжело вздохнул, сняв перчатку и обнажив блестящую металлическую руку. -Ого… — Питер обхватил рукой дверной косяк, чтобы наклониться поближе, — можно потыкать в неё отверткой? Ты знаешь, что Капитан Америка тебя ищет? Хочешь, я устрою вам встречу, как в «Истории игрушек 3»? -Я знаю, что ты Человек-паук, — прервал его Баки Барнс, указывая мимо Питера на окна, я следил за тобой. Окей. Это быстро превращается в момент злодейской речи. Баки ясно увидел выражение его лица, потому что тот продолжил: -Я здесь не для того, чтобы кому-то навредить. Мне нужна твоя помощь. Ты лучше всех для этого подходишь, — его голос звучал довольно решительно, но в его позе чувствовалась неуверенность: он стоял, слегка сгорбившись, и его бейсболка была натянута максимально низко. -Почему бы тебе не встретиться с Капитаном Америкой? Он же твой друг, правда? Как в «Истории игрушек 3»? Баки некоторое время прищуривался, глядя на него, а затем сказал гораздо более мягким тоном: -Я не тот человек, за которого он меня принимает, и мне не хочется, чтобы он узнал об этом. Питер понимал, что значит хранить секреты. Никакого осуждения. -Но, э-э… -Мне нужна твоя помощь. Один раз. А потом я исчезну. Всё это звучало абсолютно нормально, и беспокоиться было совершенно не о чем. -Насколько это законно? -Ты спрашиваешь, законно ли это? -Да, именно это я и сказал. -Могу ли я объясниться внутри? -Да, почему бы блять и нет, — сказал Питер пропустив, его в квартиру. Баки — чёрт возьми, Баки Барнс — протиснулся мимо него по коридору в гостиную, где подошёл прямо к высоким окнам и осмотрел улицу внизу. -За тобой что, хвост? — полюбопытствовал Питер. Баки не ответил, но и жалюзи не закрыл, так что, вероятно, всё было в порядке. -И давно ты в Нью-Йорке? Почти уверен, что большинство предполагает, что ты в Румынии. Баки не ответил. Его голова медленно покачивалась из стороны в сторону. Он вытянул шею, чтобы увидеть что-то за балконом соседа. А затем повернулся. Его взгляд был серьезным. -Я дам тебе список из одиннадцати слов, которые тебе нужно будет прочитать, — сказал он, — это слова на русском, так что я записал их фонетически. Я хочу, чтобы ты произнес их как можно громче и четче. Если все пойдет не так и я отвечу по-русски, мне нужно, чтобы ты немедленно меня обезвредил. Твоя паутина довольно прочная, верно? У меня есть супер сила, поэтому убедись, что ты меня как следует связал. И тогда ты получишь мое полное разрешение связаться с Тони Старком. Если все пройдет хорошо, значит, все пройдет хорошо. Я уйду и больше никогда тебя не побеспокою. И ты все еще можешь сбегать к Тони Старку и рассказать ему, если хочешь, мне насрать, он меня не найдет. Питер уставился на него с открытым ртом. Баки выдержал молчание секунд двадцать, а затем вежливо спросил: -Есть вопросы? -Э-э, да. Какого хуя? -Ты только что сматерился? -Господи, ты что, проклят Бабой Ягой или что-то? -Ничего не понял. -Она из русского фольклора. Подумал, ты шаришь. -Что ты конкретно хочешь узнать? -Ты все-таки проклят? Взгляд Баки метался от губ к глазам и обратно. В его выражении лица мелькнула нотка веселья. Так он выглядел мягче. -Ты серьезно спрашиваешь, проклят ли я? -Ну, вполне разумно предпо- -Думаю, что что-то вроде того. Если я скажу «да», ты согласишься мне помочь? Он был Человеком-пауком. Для него не было слишком сложных или слишком незначительных просьб. -Всегда хотел снять какое-нибудь проклятье. -Это «да» или «нет»? -Да, конечно, я э-э, — он повернулся к двери своей спальни, — возьму веб-шутеры, а затем взгляну на твои слова. Я могу найти в интернете программу для преобразования текста в речь, которая поможет мне попрактиковаться, не хочу случайно ухудшить твое прокля. -Паркер, — перебил Баки. -А? -Не говори ничего, если я не вижу твоего лица. Я глухой. Питер замер, затем повернулся, одной рукой держась за ручку двери своей спальни. -Ты…что? -Я глухой. -Но ты же сейчас говоришь со мной? -Чтение по губам, язык тела и контекстные подсказки, — объяснил Баки. — мне посчастливилось пройти довольно строгую подготовку по всем этим аспектам. Я обычно понимаю максимум пятьдесят процентов, но люди редко это замечают, что, я думаю, многое говорит о нашем обществе. А глухота означает, что у меня проблема со слухом, а не голосовыми связками. -Ох, — теперь, когда он об этом подумал, он даже не понимал, почему мог предположить, что глухой человек не сможет говорить. Ему даже стало жаль, — Сказал бы до того, как я был придурком со всеми этими «да или нет» . Баки прищурился, глядя на него, и ничего не сказал. -Если ты глухой, зачем мне зачитывать тебе что-то в слух? -Я могу слышать звуки. Если прислушаюсь, то услышу, что ты говоришь, но не смогу разобрать слов, — его голос стал хриплым, — я просто хочу убедиться, что этого достаточно. На его лице мелькнула печаль, и Питера внезапно охватило сострадание. Он тихо кивнул и медленно произнес: -Пойду заберу свои веб-шутеры. Он провёл десять, может быть, пятнадцать минут, склонившись над журнальным столиком, репетируя список слов с небольшой помощью приложения для преобразования текста в речь, пока Баки бродил по квартире и возился со всем подряд: зарядкой для телефона, банкой с кофе, засохшим растением на окне. Его лицо было серьёзным, он, казалось, собирался с духом. -Окей, думаю, я готов, — сказал Питер . Баки не ответил. Правильно. Он встал. Баки обернулся. -Я готов, — Питер показал большой палец вверх и улыбнулся. Баки скорчил гримасу, которая, возможно, тоже должна была быть улыбкой. Он скользнул взглядом по паутине в руке Питера. -Вряд ли я нападу на тебя, — небрежно сказал он, — наоборот, гораздо вероятнее, что я бездумно подчинюсь тебе. -Ок-кей, — Питеру это показалось даже страшнее. Он инстинктивно хотел отшутиться, но взглянул в лицо Баки и передумал, — я не-…не воспользуюсь этим. -На это и был расчет. Питер ещё немного разгладил бумагу и прочистил горло. -Поехали?

***

Однажды, позже, когда они пили кофе, он спросил Баки: -А если серьезно, почему именно я? Он помнит, как Баки заказал капучино, помнит его растерянное лицо, когда ему подали капучино с маленьким сердечком в молочной пенке. И как он сказал что-то вроде: -Я обдумал это со всех сторон, и ты был моим лучшим вариантом. Потому что я знал, что ты сможешь меня остановить, если окажется, что я представляю угрозу, но ты отпустишь меня, если окажется, что нет. Никто другой не соответствовал обоим этим требованиям. -Вау, — сказал он в ответ, ещё больше сгорбившись и ухмыляясь, — а еще я — настоящий оплот мудрости и умею получать стажировку, не соответствуя ни одному из выдвинутых требований. Баки бросил на него холодный взгляд. -Ничего не уловил из твоего бормотания.