II. Принцесса Лея

В гостиной башни стоит огромный угловой диван, обращенный спиной к кухне, а у другой стены — одно единственное вращающееся кресло цвета овсянки. Питеру нравится сидеть там и поворачивать его, чтобы полюбоваться кухней, пока он выковыривает перья из подушек. Ткань очень мягкая. Кресло имеет округлую форму и откидывающееся сиденье, так что в нем он чувствует себя цыпленком, сидящим в своем яйце. Жизнь хороша, а когда он сидит здесь, жизнь еще лучше. Тони на совещании, о котором забыл сказать Питеру, поэтому Пеппер дала ему почитать свою копию « Сна в летнюю ночь», с помятой обложкой, загнутыми уголками страниц, местами подчеркнутыми карандашом. Видимо, ей эта книга действительно нравится. И, надо отдать ей должное, она не так ужасна, как другие каракули Шекспира, там даже есть шутки и все такое, но в целом она все равно скучна, как вода в луже. Спасать его школьный проект в любом случае поздно, но он прочитает пару страниц, чтобы порадовать ее. Он любит радовать людей: это определенно входит в десятку его любимых занятий, где-то между видео с котятами и соревнованиями по десятиборью. Пеппер соскребает нарезанный лук с разделочной доски в сковороду, затем смотрит в его сторону. -В следующий раз, когда у тебя будет задание или проект, принеси его в башню, — предлагает она. Питер отпускает книгу и смотрит на нее, уголок его рта приподнимается. -Тебе точно не нравилась школа?

***

Мистер Харрисон просит его подождать после урока. Питер жалеет, что не взял больше леденцов. Они всегда делают людей добрее. Он подпирает подбородок руками и ждет, пока остальные покинут кабинет, неуклюже врезаясь в парты. Мистер Харрисон стоит в дверном проеме, ожидая, пока последний ученик выйдет, затем возвращается внутрь и плотно закрывает за собой дверь, что определенно не предвещает ничего хорошего. Он поднимает стул у стола перед Питером и поворачивает его так, чтобы сидеть лицом к Питеру. Он складывает руки на коленях, постукивая большими пальцами. На самом деле, он выглядит немного неловко. -Все в порядке, — говорит Питер. Мистер Харрисон выглядит озадаченным. Затем он выдыхает. -Как ты, вероятно, понимаешь, ты опоздал на пол часа на последнюю тренировку по десятиборью. А еще я узнал, что ты уже дважды за этот месяц не сдал проекты. -О, это было...э-э, знаете в чем дело-, — он останавливается, поднимая палец в верх, — я был занят раздачей конфет. -Питер. -Дарить людям улыбки — это, в каком-то смысле, и есть главная цель жизни, не так ли? -Это- -Эй, почему вы не слышите как птеродактиль ходит в туалет? Мистер Харрисон выдыхает. -Мне стоит беспокоиться о тебе, Питер? Питер бросает на него недоверчивый взгляд. -Беспокоиться о том, не принимаю ли я наркотики, или..? -Нет, я не собирался так беспокоиться, — говорит мистер Харрисон, нахмурившись, и его взгляд бегает по лицу Питера, — но если ты чувствуешь, что тебе нужен перерыв от десятиборья, для того чтобы сфокусироваться на других школьных задачах- -Я исключен из команды? -Нет, пока нет. Я просто даю тебе возможность отдохнуть, если ты думаешь, что в этом нуждаешься. -Мне не нужен отдых, сэр, я живу фактами, например, знаете, спутник Юпитера Ганимед — самый большой спутник в нашей Солнечной системе, детеныши пустынных пауков поедают своих матерей после рождения, и все в таком духе. -Но… — мистер Харрисон теперь выглядит немного более обеспокоенным. -Я просто был немного не организован, но я всё прекрасно понимаю. Вы можете мне доверять, вы же знаете, я открытая книга, не скрываю своих чувств и так далее, — Он указывает на себя, стараясь изобразить самую широкую улыбку, — это лицо человека, который абсолютно все прекрасно понял. -Надеюсь, ты справишься лучше со следующими проектами. -Очевидно, — кивает Питер.

***

-Итак, ваше задание, — говорит учительница, высоко поднимая на всеобщее обозрение пластиковую игрушку-младенца, — это сделать так, чтобы ваш малыш был счастлив и здоров целые выходные. Чем меньше он плачет, тем выше ваша оценка, всё просто. Она начинает раздавать их. К каждой игрушке прилагается брелок с маленькими карточками, на которых написано «покормить», «поменять подгузник», «купать». Питеру досталась девочка с карими глазами и белым хлопчатобумажным комбинезоном. Веки игрушки опускаются каждый раз, когда Питер её поднимает. -У неё ресницы лучше, чем у меня — очень и очень обиженно прозвучала одна из его одноклассниц. -Ну и бред, — бормочет другая, поднимая куклу за ногу. Та тут же начинает плакать, и она ругается. -Это потрясающе, — говорит Питер, — я назову её принцессой Леей.

***

К тому времени, как он добирается до мастерской, уже почти стемнело. Тони написал ему раньше, планирует ли он все еще прийти, твоя счастливая энергетика тут явно бы не помешала, а Питер раздумывал, отправить ли ему в ответ фотографию ребенка, но решил, что хочет увидеть реакцию вживую. -Что это за тварь? — спрашивает Тони, растягивая букву «в». Он смотрит на Питера сквозь сине-зелёное море голографических интерфейсов, парящих над его столом. -Да, — кивает Питер, — я беременен. Дома он нашел подходящий туториал и завернул принцессу Лею в одно из своих маленьких банных полотенец. Пока что она заплакала только один раз, и Питеру оставалось только найти нужную ключ-карту, чтобы вставить её в щель у неё на спине. Слово «купание» заставило её перестать плакать. Воспитывать детей легко. Тони некоторое время смотрит на ребёнка с открытым ртом, а затем просто говорит: «Покажи это Пеппер позже. Я уже целую вечность пытаюсь её убедить» и снова берёт отвёртку. -Это входило в должностные обязанности стажера? Убедить жену мистера Старка родить ребенка? -Нужно было читать мелкий шрифт. -Я сообщу в отдел кадров. -О нет, — голос Тони очень, очень ровный, — моя безупречная репутация разрушена. Питер обходит стол, чтобы оценить масштаб ущерба. Несколько недоделанных механизмов занимают часть места на столе, превращая его в какое-то кладбище роботов. Над ними голографические интерфейсы образуют море несвязанных чертежей и вычислений. Кому-то это может показаться признаком продуктивного дня для Тони, но Питер уже понял, что это означает, что Тони не сосредоточен на работе вообще. -Её зовут принцесса Лея, — он показывает её Тони, размахивая руками, — и если ты подержишь её немного, я уберу этот мусор. -Это не мусор, это будущее. Питер укачивает малыша на руках, одаривая Тони самой обезоруживающей улыбкой: -Это может стать твоим будущим. -Заманчиво, — Тони протягивает руки к кукле. Питер передает принцессу Лею и начинает осматривать голографические экраны, быстро отбрасывая большинство из них движением руки. Большинство из них Тони, очевидно, открыл, отвлекшись на что-то, а потом забыл и забил. -Сколько вкладок у тебя открыто на телефоне? — интересуется он. -Гу-гу га-га, — говорит Тони малышу. Питер обходит его. Большинство проектов, которые лежали на столе, возвращаются в белые пластиковые коробки. Незакрепленные гайки, болты и винты возвращаются в свои кружки. Питер раскладывает их на краю стола в радужном порядке. На одной из них написано «самый лучший папа в мире», и Питер удивляется, откуда Тони это взял и почему. -Ладно, — он указывает на то, что Тони ковырял отверткой, — а это что? -Что-то, что-то, и солнечная энергия, — говорит Тони и машет рукой, — фу, как же скучно спасать планету своим занудством. Избавься от этого. Мы можем вернуться к роботизированной руке, ты уже знаешь, как обращаться с этим программным обеспечением. Хочешь попробовать? -Если ты присмотришь за принцессой Леей. Главное не бросай её, мне нужна хорошая оценка. -О, так это школьный проект? -Пожалуйста, поделись с классом, — говорит Питер, — для чего это, по-твоему, блять, было? -Тебе, наверное, даже хорошая оценка не нужна. Не волнуйся, я её конечно не брошу, но я уверен, что это даже не повлияет на твой идеальный средний балл. -Да, невероятно, спасибо большое, — говорит Питер, — просто представь, что ты — идеальный родитель и вдруг говоришь: «я могу один раз швырнуть своего ребенка об стену, и это не повлияет на мой средний бал». -Я не буду её бросать. Питер убирает последний проект, аккуратно укладывая все свободные детали в коробку и кладя её поверх остальных. Итак. Роботизированная рука. Он как-то раз попросил Баки поближе взглянуть на руку, но тот лишь покачал головой и прижал руку к боку, так что больше Питер не спрашивал. Но иногда он видит, как Баки тянется к чему-то, дёргается, странно поворачивает локоть и снова пытается. Интересно, как долго его рука обходилась без обслуживания? -Я купил те Спайси Кьезо Фуньюнс, что ты любишь, — Тони указывает на шкафчик рядом с диваном. -О, супер. Врать Тони Старку раньше было невероятно легко. Он был просто обычным чудаком. Питер ничего не был ему должен и ему не нужно было выкладывать всю свою жизнь к ногам Тони.

***

В тот день, после того как он произнес одиннадцать слов на русском — дважды, потому что Баки второй раз заставил его говорить громче, встать ближе, пока Питер не увидел, как напрягаются мышцы на его челюсти, не услышал биение его сердца, и Питер еще не знал, что должно произойти или не произойти, но определенно ничего не произошло, — Баки сказал «спасибо» тихим, но хриплым голосом и вышел. Питер моргнул в пустоту несколько секунд, а затем выскочил за дверь в коридор. -Подожди! Баки продолжал идти. Ах да. Питер побежал трусцой и догнал Баки, положив руку ему на плеч- В следующее мгновение его щека встретилась со стеной из шлакоблоков, ключица задела грубый бетон, а рука болезненно вывернулась за спину. -Блять, — Баки тут же отпустил его и отступил назад, хотя его лицо по-прежнему выражало гнев, — ты что, хочешь сдохнуть? -Ауч, — простонал Питер и тряхнул рукой. Всё тело от плеча до кончиков пальцев покалывало, — я на самом деле довольно крепкий, — он снова потёр щёку. -Не ходи за мной. -С этой стороны, да? -Что? Питер указал между ними и улыбнулся. -С этой стороны, — он поднял большой палец вверх. Баки прищурился и спросил: -Чего ты хочешь? -Э-э-э, ну, типа, больше контекста было бы неплохо? Баки прищурился еще сильнее. -Проклятье рассеялось? — спросил Питер, — проклятие…пуф? — он сделал универсальный жест, где нечто волшебным образом исчезает в воздухе. -Я глухой, а не инфантильный, Паркер. -Извините, я не…может мы просто выпьем кофе? В ответ он получил ещё один долгий, молчаливый взгляд. Он пока не понял, означает ли это, что Баки его не понял, возможно, всё ещё подбирал слова, или это был просто способ общения. -Я знаю, что ты ходишь в «Старк Индастриз». Несколько раз в неделю, — сказал Баки, — итак. Спасибо за услугу. Но на этом наши пути расходятся. Питер почувствовал, как что-то в его животе сделало круг. -Как долго ты за мной следишь? — он не хотел, чтобы Баки Барнс узнал, что...что ему не стоит знать. -Каждый день после школы в течение последних двух недель. Питер фыркнул. Плевать. Всё в порядке. Если Баки что-то знает, кому он расскажет? -Я не расскажу Тони, — медленно проговорил он. -Почему это? -Потому что я никогда ему ничего не рассказываю. Баки снова пристально посмотрел на него, прищурившись. -Не ходи за мной, — повторил он. Он отступил назад, — и полей свои растения. Баки отвернулся. Питеру нравится, когда его руки на месте, поэтому он не последовал за ним. Он вернулся в квартиру и подумал над тем, чтобы надеть костюм и последовать за Баки по крышам, но когда он прижался к окну, чтобы посмотреть, куда направится Баки, того уже и след простыл.

***

Прошла еще неделя, прежде чем Баки внезапно появился возле его школы.

***

-О, выглядит жутковато, — говорит Пеппер, когда Тони и Питер ловят её на лестнице между мастерской и гостиной. Тони всё ещё держит принцессу Лею. Выражение предвкушения исчезает с лица Тони. -Э-э. Ты… ты правда так считаешь? -Не знаю, у меня пунктик насчет поддельных детей. Тони, как обычно, быстро приходит в себя. -О да, подделка, подделка — это проблема. -Хотя это удобно, — Пеппер взяла связку ключей с карточками и вертит её в руках, — жаль, что у меня нет такой для тебя. Спать, пить воду, заполнять бумаги. А я бы просто вставляла их в твой слот. Она протягивает руку и постукивает пальцем по спине Тони, между лопаток. -Спасибо, что поделилась своим утопическим взглядом на наши отношения. -Хммм, — говорит Пеппер с двусмысленной улыбкой и возвращает связку карточек. Она смотрит на Питера, — Я испекла три разных лаймовых пирога. Хочешь попробовать? -Твоя готовка буквально держит меня в живых, — говорит Питер, — ты готовишь мой день. -Теперь, когда у тебя есть ребенок, твои отцовские шутки стали более уместными, — комментирует Пеппер. Они оба следуют за ней на кухню, где все три пирога аккуратно выставлены в центре стола: сверху посыпаны свежими красными фруктами и всё такое, как, наверное, подают в дорогом ресторане, где за порцию на три укуса ты отдашь недельную зарплату. Они такие красивые и изысканные, что Питер не осмелился бы их разрезать, но, к счастью, Пеппер делает это за него. Питеру достаются куски в три раза больше, чем у Тони. Во время еды он кладет принцессу Лею себе на колени. -Какой из них самый лучший? — спрашивает Пеппер, щелкая шариковой ручкой. На столе перед ней лежит блокнот с множеством заметок, сделанных витиеватым почерком, и подчеркнутым заголовком «День благодарения». Так организованно. Кухня тоже безупречно чистая. Когда готовит Питер, вся гостиная превращается в поле боя. -Они все самые лучшие, — говорит Питер. — Пирог вкусный. Жизнь хороша. Его следующая задача: добиться приглашения на День благодарения к Старкам. -Ты должен выбрать один. -Ты не посмеешь, — пугается Питер, — нельзя заставлять меня выбирать между пирогами. Даже Гитлер никогда не заставлял людей делать это. Пеппер бросает на него раздраженный взгляд, который обычно она приберегает для Тони. -А как насчет того, чтобы, пожалуйста, выбрать один, в качестве личной услуги для меня, твоего любимого генерального директора? -Ну, раз ты мой любимый генеральный директор... — тянет Питер. Пеппер бросает на Тони немного самодовольный взгляд, как будто они обсуждали это раньше, и Тони сказал ей что-то вроде: «Нет, я уверен, что его любимый генеральный директор — это тот парень из «Shark Tank», который отпускает тук-тук шутки». -Хм, — Питер тыкает вилкой в ​​ближайший ломтик, — хм, дай-ка подумать. Мне нравится корочка на этом. Пеппер тут же что-то помечает в блокноте. -А моё мнение вообще имеет значение? — спрашивает Тони. -Не отвлекай меня. По иронии судьбы, принцесса Лея начинает плакать как раз в тот момент, когда Пеппер произносит эти слова. Из динамика где-то внутри её силиконовой головы доносится дребезжащий звук. Питер выпрямляется, откидывает полотенце от неё и наклоняется, чтобы взять брелок с кухонного стола. Она перестаёт плакать с первой попытки, кормить. Наверное, просто завидовала пирогу. -Знаешь, быть родителем — это легко, — он смотрит на Пеппер, — подержишь её секунду, пока я укутаю её? За ее спиной Тони быстро показывает ему большой палец вверх и подмигивает. Пеппер забирает у него принцессу Лею, но держит её на вытянутых руках, словно бомбу или бешеного енота. -Мда. Всё равно жутко, — говорит она, возвращая ребёнка. Позже, когда они спускаются обратно в мастерскую, Питер ободряюще тыкает Тони локтем в бок и говорит: -В следующий раз мы ее достанем. Тони улыбается. Раньше лгать Тони Старку было невероятно легко. Но вся та доброта, которую к нему проявляют в этом доме, с каждым днем ​​делает это все сложнее. -Из тебя вышел бы хороший отец, — комментирует он. -Спасибо, ребенок, — говорит Тони с удивлением, а затем смягчается, — спасибо.

***

«Вечер кино?» пишет он в субботу поздно вечером, когда он почти уверен, что Баки уже не спит. «О.К» как всегда, отвечает Баки. «Мне также нужна услуга». Баки потребовалось немного больше времени, чтобы ответить на это. «Надо было начать с этого. Я бы отказался». «поздно :D» Он не совсем понимает, как всё это работает, эта игра в прятки под вымышленным именем. Звучит захватывающе, вроде необходимости постоянно оглядываться, иметь планы на случай непредвиденных обстоятельств, штаб-квартиры и убежища. Но, насколько он может судить, Баки ведёт исключительно обычную жизнь. Настолько обычную, что Питер иногда немного ему завидует. Он надевает фартук, когда жарит яйца, покупает журналы о садоводстве и получает зарплату. Питер знает, что он устроился на работу на местный ледовый каток, на очень раннюю утреннюю смену. Баки несколько раз рассказывал об этом: о том, как приходится приходить на работу в 5 утра, когда от каждого выдоха еще остается иней, и иногда замок боковой двери замерзает, так что приходится какое-то время дышать на него, прежде чем ключ повернется. Собирать использованные бумажные стаканчики с трибун, пылесосить шкафчики, точить коньки и выравнивать лед. -А ты умеешь кататься на коньках? — однажды спросил Питер. Баки кивнул в ответ, его лицо было мрачным и суровым, что заставило Питера подумать, что, возможно, ему пришлось этому научиться в рамках деятельности ГИДРЫ для какой-то миссии. Баки никогда не видит ни коллег, ни тем более клиентов. Он уходит до открытия катка, едет домой и сразу ложится спать. Он так и не придумал, как заставить будильник работать в его пользу, поэтому предпочитает спать днем и просыпаться вечером, а потом бодрствовать всю ночь, чтобы к 4 утра быть готовым вернуться на работу. -Разве ты не хочешь, не знаю, поболтать с кем-то? — однажды спросил Питер. Баки покачал головой и сказал: -В любом случае, большинство людей только и делают, что несут чушь. Кажется, бывший агент «Гидры» очень доволен своей работой. И очень доволен квартирой, на коврике у входа которой изображены сердечки. Но он ни с кем не разговаривает на катке. Он ни с кем не разговаривает дома. Он всегда говорит «О.К», когда Питер предлагает посмотреть фильм вечером. Он очень уступчивый. Возможно, он одинок, немного холоден и изолирован. Хе-хе. Холоден.

***

В тот день, когда Баки неожиданно появился возле его школы, спустя неделю после того, как неожиданно постучал к нему в дверь, лил дождь густыми, ленивыми каплями. Они оставляли пятна, похожие на черные монеты, на тротуаре и на зеленом свитере Баки. -Ты не сказал Старку, — сказал Баки. Питер стоял на безопасном расстоянии от него, откинувшись назад и опираясь на ноги. -Откуда тебе знать? -Потому что Стиви всё ещё в Румынии. Питер не стал снова спрашивать: «Откуда ты знаешь?». У Баки явно были свои способы. Питер посмотрел ему в глаза с серьезным выражением лица. -Я ему и не скажу. Лицо Баки было замкнутым и сдержанным, взгляд — как всегда жёстким, и Питеру показалось, что его лицо вот-вот снова встретится с бетоном. -Выпьем кофе? — грубо и неестественно спросил Баки.

***

-Абсолютно нет, — говорит Баки. -Мне просто нужно, чтобы ты посмотрел за ней, ну максимум два часа. Мой патруль будет коротким. Я обещаю, она не одержима и все такое. Да, она может поворачивать голову на 360 градусов, но это мои паучьи гены, не более. -Два часа что? -Присмотри за ней. Пожалуйста, Баки, — он кладет ребенка на диван, из-за чего Баки сразу же отодвигает ногу в сторону от куклы, пока Питер складывает руки в умоляющем жесте. Баки бросает на него недовольный взгляд, когда Питер не может сдержать легкой ухмылки. Питер использует свои самые очаровательные щенячьи глазки: -Я не могу пропустить Человека-паука на целые выходные. Но мне нужна хорошая оценка. Я буквально в шаге от отчисления, — небольшое преувеличение еще никого не убивало., — пожалуйста, Баки, взамен я позволю тебе выбрать фильм позже. -Смотри, — Питер достает телефон, открывает какое-то приложение, — есть специальная программа. Он поворачивает телефон к Баки: -Видишь? Оно показывает звуковые волны, все в красивых цветах. Очень расслабляюще, я за заботу о себе. Так что ты можешь видеть, когда она плачет. А потом просто вставляешь карточки, пока она не перестанет плакать. Он указывает на брелок рядом с ногой Баки. Взгляд Баки скользит от губ Питера к крошечным карточкам. Он морщит нос, словно слова «сменить подгузник» для него оскорбительны, — тот же взгляд он принимает всякий раз, когда ему кажется, что Питер использует нецензурное слово. -Только один час. -Час и пятнадцать минут? -Один час. Господи. -Ладно. Но он начнется только когда я уйду. Баки кратко ему кивает. Питер его абсолютно победил. Он идёт в тесную ванную Баки, чтобы переодеться в костюм, натягивая сине-красный свитер через голову и ударяясь локтями о плитку. На полке над раковиной стоит растение в горшке, которое, возможно, когда-то принадлежало мистеру или миссис Блант, но оно всё ещё выглядит довольно живым, так что Баки определённо его поливает. Питеру это кажется очень милым. Его растения погибают у него дома. Он выходит из ванной и показывает Баки два пальца вверх.

***

Город — его игровая площадка, и Человек-паук обожает играть. Дружелюбный соседский Человек-паук, всегда жизнерадостный Человек-паук. Он карабкается по стенам и перепрыгивает через перила. Солнце опускается всё ниже, тени удлиняются, уличные фонари загораются с тем низким гудением, которое Питер начал слышать только после того, как получил сверхспособности. Постоянное жужжание электричества поначалу мешало ему заснуть, но теперь оно его даже успокаивает. Веселый, веселый Человек-паук. Улыбайся, улыбайся, улыбайся. Баки живёт на границе между Квинсом и Бруклином, а Питер не очень хорошо знает этот район, поэтому он не отходит далеко. Он вылавливает мусор из городских клумб, поднимает машину одной женщины, чтобы она могла заменить колесо, улаживает спор между двумя соседями, отрывает отломившуюся, но всё ещё опасно свисающую ветку дерева. Это вечер для мелочей, что его вполне устраивает, потому что его жалкий час пролетает ещё быстрее, чем он ожидал. Он останавливается, чтобы сделать снимок для газеты Bugle, балансируя телефоном на кондиционере и позируя на краю крыши. Затем он спускается вниз и садится на пожарную лестницу, осматривает переулок сверху донизу, наматывая на пальцы шнурки своей толстовки и затягивая их потуже. Когда он сшил этот костюм прошлой весной, он показался ему идеально подходящим для всех его нужд. Самой трудной задачей было пришить очки к лыжной маске, ибо швы постоянно расходились, и ему приходилось переделывать их много раз. Он купил спортивные штаны и рубашку с длинными рукавами для теплых дней, которая, э-э, все равно оказалась слишком жаркой летом, когда температура поднималась до девяноста градусов, а все остальные ходили в купальниках. И эту красную толстовку для холодных дней, которая, да, он теперь понимает, все равно окажется слишком холодной, когда наступит зима и все будут ходить в теплых шубах. Если бы Тони сделал ему костюм, в нём были бы нанонагреватели и нанокондиционеры. Он был бы пуленепробиваемым и водонепроницаемым. Вероятно, он мог бы читать его мысли. Более того, он, вероятно, смог бы решить проблему мирового голода или что-то в этом роде, вот насколько Тони экстра. Он замечает, что улыбается при этой мысли, а затем качает головой. С ним все будет хорошо. Приятно, что Тони так заботится, но это не обязательно. Это просто, как бы, бонус. Игра в жизнь на легком уровне. С ним и так все в порядке. Просто замечательно. Он слышит шум. Он наклоняет голову. Сквозь хлопанье крыльев голубей, тиканье светофоров, рев моторов, мурлыканье кошек, плач детей, вой сирен, дребезжание пустых банок, закадровый смех, цоканье каблуков, лай собак, репетиции музыкантов, шум воды, текущей по канализации, и журчание пылесосов, он слышит звук, которого никогда раньше не слышал. Что-то вроде курицы, обработанной автотюном. Пожарная лестница дребезжит, когда он поднимается на ноги, поворачивая голову то влево, то вправо. Он прыгает, приземляется на стену на противоположной стороне переулка, широко расставив пальцы на обветшалой штукатурке, и быстро взбирается по ней к крыше. Отсюда звук отчетливее. Возможно, это шесть или семь кварталов отсюда. Он преодолевает это расстояние прыжками, перекатами, бегом, раскачиванием, плавно и легко, словно его тянет течением, течением, которое выбрасывает его на крышу. Внизу — небольшая парковка, примерно на двенадцать машин, окруженная недорогими магазинами, некоторые из которых еще открыты, некоторые закрыты, некоторые заброшены, и все они совершенно пусты. Звук доносится откуда-то из-за скопления мусорных баков и выброшенной мебели, у глухой стены здания. Питер спускается на уровень улицы и подходит ближе. Странный звук всё ещё слышен, и он, возможно, вот-вот обнаружит инопланетянина, прячущегося под сломанным стулом или чем-то подобным. Он обходит отвратительно выглядящую лужу, опускается на четвереньки и заглядывает в щели, отодвигая в сторону мусорный бак. -Ох? Это… ящерица. Ржаво-коричневого цвета, с развевающимися складками. Вместе с хвостом она примерно длиной с его предплечье. Она сидит совершенно неподвижно, закатывая глаза в сторону Питера. А затем снова издает этот звук. Питер определённо считает, что ящерицы не должны так кричать. -Эй, — говорит он ей, медленно протягивая к ней руку. Молния ударяет, вспышка света поглощает его мир на долю секунды, гравитация меняется на противоположную, и его голова сталкивается. С чем-то очень твердым. Где верх? Он стонет. Он во что-то врезался — прислонился к стене, во рту привкус крови, локоть ужасно болит, словно его разломали в щепки. Питер снова застонал и приоткрыл один глаз. Посреди парковки стоит женщина, высокая, но такая худая, что её почти не видно. Лысая голова, платье из струящейся вниз ткани. Одна рука всё ещё зловеще поднята. Другая рука прижимает ящерицу к груди. Определённо, какая-то ведьма или что-то в этом роде. -Ой, — говорит Питер. -Оставь мою ящерицу в покое, — резко говорит она. Он переворачивается, чтобы подняться на четвереньки. Локоть сопротивляется, но он все еще может двигать рукой. Он поднимает голову. -Можно было просто попросить... Она отступает назад, почти скользит. Ее глаза очень светятся в темноте; светятся при свете луны. -Оставайся там, откуда ты вылез, — говорит она, голос переходит в шипение, — Человек-паук. На другой стороне парковки несколько владельцев магазинов стоят, прижавшись носами к стеклу, с открытыми ртами. Значит, здесь такое нечастое явление. Питер встаёт, спотыкается. -Подожди! Вместо того чтобы ждать, она делает прямо противоположное. Одной рукой она приподнимает юбку и устремляется в переулок. Питер, насколько это было в его силах, следует за ней, несмотря на пульсирующую в голове боль. Возможно, она очень быстрая, а может, он слишком медленный; каждый раз, когда она поворачивает за угол, она словно становится все менее заметной, пока не превращается в безмолвную тень, движущуюся вдоль кирпичных стен, а затем — в ничто, растворяясь в темноте. Питер, спотыкаясь, останавливается, прислоняет руку к стене, давится и сплевывает кровь. Он в последний раз бесцельно бродит вокруг квартала, напрягая слух, пытаясь уловить эти странные звуки. Но его всё больше беспокоит другое: он не знает, где находится. И уже точно прошло больше часа. А ещё принцесса Лея… И его оценка...

***

Он находит дорогу обратно в квартиру, трижды спросив у прохожих. Прошло уже почти два часа с тех пор, как он ушёл. Головная боль немного прошла, но он все еще чувствует себя хуже, чем когда-либо, с трудом перебираясь через перила балкона Баки. Он не слышит плача, так что, может быть, это не… Баки находится прямо за балконными дверями, и Питер вскрикивает и поскальзывается. Перила болезненно впиваются ему в позвоночник, когда он падает назад. Баки резко распахивает дверь, лицо его мрачное, а глаза тяжелые и суровые. Другой рукой он обнимает очень довольную и не плачущую принцессу Лею. -Извини, — с трудом выдавливает из себя Питер, показывая выученный им жест американского языка жестов, хотя Баки сказал ему, что не знает его и никогда не изучал, лишь несколько военных жестов Гидры, которые нечасто встречаются в повседневных разговорах. Баки наклоняется, хватает его за руку, поднимает на ноги и затаскивает внутрь. Он не слишком бережно бросает принцессу Лею на диван, но, по крайней мере, она приземляется мягко. Его руки вцепляются в плечи Питера, и он тоже толкает его на диван. -Ты ранен? — спрашивает Баки сквозь стиснутые зубы. -Да, — мычит Питер и кивает. Кивать больно. Он снимает маску. Баки фыркает, скорее всего, из-за… синяка? Раны на голове? Питер еще даже не оценил масштаб повреждений. И он приносит Питеру пакет со льдом. А потом еще один, после того как Питер закатывает рукав, обнажая черно-фиолетовую массу синяков по всей руке. -У меня что-то с головой? — спрашивает Питер, но Баки смотрит на его локоть, проводя пальцами по краям синяка, и не видит, что он говорит. Питер легонько толкает его коленом и ждет, пока Баки поднимет голову. -Прости, Баки. -Не стоит, — грубо говорит Баки, снова опуская взгляд. — Я знал, что ты не задержишься дольше оговоренного времени, если только что-нибудь не случится. Ладно. Баки взволнован, потому что волновался за него. И он всё ещё заботился о принцессе Лее. Питер глупо улыбается и чувствует, что вот-вот расплачется, так что хорошо, что Баки сейчас не смотрит ему в лицо. Это странно, но приятно. Обычно Питер заботится о людях, а не наоборот. Баки еще немного повозился с ним, сжав лицо и нахмурив брови. Он принес Питеру чай и одеяло из спальни, а затем снова фыркнул, наконец заметив глупую улыбку на лице Питера. -Ты слишком много улыбаешься. Это вредно для здоровья. -На самом деле научные исследования показывают, что… Баки просто отворачивает голову, чтобы не видеть, что говорит Питер, потому что он такой грубый. Они смотрят «Инопланетянина» с субтитрами, которые пишут что-то вроде «ТРОГАТЕЛЬНАЯ МУЗЫКА» и «ВОРОТА ОТКРЫВАЮТСЯ ЗЛОВЕЩЕ».

***

В воскресенье утром он слишком рано встает с постели, когда принцесса Лея начинает плакать, и ему приходится возиться с брелком, пока не найдет нужную карточку. Честно говоря, новизна этой штуки с роботом-младенцем начинает приедаться. Он чувствует себя так, словно его изрядно потрепали, он устал, но синяки исчезли. Под глазами осталась едва заметная темень, которую можно принять за тени от бессонной ночи. Если он натянет на лицо улыбку, никто этого даже не заметит. Так всегда бывает. На завтрак он ест сухие хлопья, запивая их чёрным кофе, включает сериал «Фарго» и гуглит «эмансипация». Ему определённо стоит рассказать Тони об ведьме-инопланетянке, которая бродит по Блатчингтон-роуд, но ему требуется некоторое время, чтобы придумать, как заговорить об этом, не делая Человека-паука…еще более очевидным. Но тут его осеняет идея, и он отвлекается от мыслей о людях, погибающих под снегом в Миннесоте, открывает пустой документ, хрустит пальцами и с энтузиазмом начинает писать о том проклятом Человеке-пауке, который доставлял неприятности на окраине Бруклина — неужели от него нигде нет безопасности? — и даже не смог поймать злодея. Плохая девчонка. Плохая… плохая леди. Он прикрепляет свою фотографию; да ладно, Джеймсону на самом деле плевать, соответствует ли фотография теме статьи. Он отправляет все это, не вычитывая Уже скоро это должно появиться в новостной ленте Тони. Фух. Жизнь все еще хороша. Он запихивает ноутбук в сумку, берет принцессу Лею и направляется к ближайшей станции метро.

***

Если бы Тони знал, что Питер знает, что Тони знает о Человеке-пауке, если бы они могли просто поговорить об этом, то, может быть, он позвонил бы Тони после неудачного патрулирования и сказал: «Мне разбили голову, как куриное яйцо, можешь приехать за мной?», а Тони бы поехал и отвёз его в башню, наклеил бы ему на голову детские пластыри, цокая языком, а Пеппер накормила бы его домашней пиццей и тремя видами павлова на десерт. Ему даже не пришлось бы притворяться счастливым, он мог бы просто надуть губы и попросить одеяло и обезболивающее. -А вот и она! — восклицает Тони, как только Питер переступает порог мастерской, и бросается ближе, чтобы забрать у него принцессу Лею. Он нежно воркует: -Посмотри, как ты выросла! -Честно сказать, ты немного безумен, — сообщает ему Питер. -Безумие — это высшая форма исскуства! Питер даже не помнит, украл ли Тони эту цитату у него или наоборот. Они проводят слишком много времени вместе. -Как жизнь? — спрашивает Тони. -Как всегда, на высшем уровне. -Хорошо, хорошо, — говорит Тони и, как обычно, больше ничего не спрашивает. -Клянусь, она сегодня утром произнесла твое имя, — говорит Питер. — Вот почему мы тебя навестили. -Поэтому, да? -Дедушка Старк. У Тони на лице появляется странное выражение. -Ладно, всё это смешно и весело, — говорит он и указывает пальцем, — но не заводи ребёнка раньше меня, парень. Боже мой. «Дедушка». -Или вообще не заводить ребенка, пока не стану взрослым и не найду стабильную работу? — предлагает Питер. -Хороший совет. — Тони поворачивается и неспешно возвращается к своему столу, укачивая принцессу Лею на бедре, — Я сам только на пятьдесят процентов там. -Какие именно пятьдесят? -Ты мелкий засранец. Роботизированная рука снова на столе Тони ладонью вверх, большой палец странно смещен. Над столом парит голографический экран; расплывчатое изображение человека в темной одежде, наполовину скрытого за стеной, его рука — размытое пятно движения. -Кто это? Тони закрывает ноутбук, движение немного небрежное. Проекция исчезает. -Роджерс думал, что за его кто-то преследовал. Я разбираюсь с этим. Он садится, принцесса Лея у него на коленях, и берет фонарик. -О, — говорит Питер. — преследовал…как.как Мистер Барнс? -Нет, — Голос Тони внезапно стал совершенно ровным. -Тайный поклонник, значит? — Баки всегда, кажется, точно знает, что «Стиви» всё ещё в Румынии. Вероятно, у него есть маленький шпион-помощник, скармливающий ему информацию, как маленькая фея или сверчок Джимини, которые сейчас следят за Капитаном Америкой. -По идее, — Тони, похоже, пытается сменить тему. Он светит фонариком в сустав роботизированного большого пальца, наклоняет голову и прищуривает глаза. -Хочешь взглянуть, парень? Мне интересно, что ты думаешь. Питер придвигает второй стул, опираясь локтями на стол. Он смотрит на Тони, а не на руку. -Зачем ты ему что-то делаешь? — спрашивает он, — Почему ты думаешь, что ему это нужно? Если он от тебя прячется? Тони поджимает губы. -Возможно, он не совсем вменяем. -О, типа, проклят? -Да, типа. Питер откидывается назад и поднимает одну ногу, прислоняя ступню к краю стула Тони, продолжая его разглядывать. -А что, если проклятие с него снимут, он все равно не захочет быть твоим лучшим другом? -Это было бы трагедией, — говорит Тони, стараясь говорить циничным тоном, но всё равно звучит как-то безжизненнее обычного. Что-то в Баки явно его тревожит. Тони — из тех, кто пытается отшутиться, когда не хочет показывать свои истинные чувства. У него это получается не так хорошо, как у Питера. Ему интересно, что же стоит за всем этим. Возможно, ему стоит как-нибудь спросить Баки, что на самом деле происходит, кто чего добивается и почему, что поставлено на карту, кто в опасности. Однако он боится, что подобные вопросы подорвут хрупкое доверие, которое между ними выстроилось. -Что оранжевое и издает звуки, похожие на попугая? — спрашивает он. Плечи Тони расслабляются, и он улыбается. Его действительно немного гнетет, что бы ни происходило, это совершенно ясно. Питеру придется позже прислать ему несколько забавных видео с черепахами. -Слушай, — говорит Тони, тыкая Питера фонариком в руку. — Твой отец не отвечает на мои последние письма, он сменил адрес? Питер напевает себе под нос: -Не думаю. -Можешь дать мне его номер? Питер с улыбкой поднимает бровь. -Вы двое хотите посплетничать обо мне? Но он все равно достает телефон, находит номер и несколькими касаниями делится им с Тони. -Спасибо. -Мгм, — мычит Питер и заодно быстро отправляет отцу сообщение. «Дал Тони Старку твой номер. Не позорься и не слишком фанбойствуй, когда он позвонит».

***

За свой проект, посвященный ребёнку, он получает оценку «отлично». -Да пребудет с тобой сила, — говорит он принцессе Лее и швыряет её обратно в большую коробку на учительском столе. Веселье длилось, пока оно длилось, но… да. Скатертью дорожка. Мистер Харрисон сияет, узнав об этом. -Рад видеть, что ты снова в строю. Мне будет жаль, пропусти ты следующую тренировочную игру по десятиборью. Помни. В пятницу вечером в Бронкской школе науки. -Само собой.