Часть 4

Минхо просыпался медленно, но неумолимо - что-то нежно и невесомо касалось его лица, волос, разгоряченной сном кожи. Так приятно. Так легко. В голове не было ни одной мысли, только желание ощущать эти прикосновения как можно дольше. Они дарили… покой. Хо слегка пошевелил головой, подставляясь еще чуть больше под эту незнакомую ласку. Кончики чужих пальцев мягко пробежались по его губам, секундно задержавшись на нижней, спустились на шею, уже не торопясь проскальзывая по линиям мышц и вен. Ресницы Хо дрогнули и глаза медленно открылись сами собой, поймав взгляд напротив. Он все еще был слегка пустым, однако, уже чуть более осознанным. Парень обрадовался, что теперь он хотя бы в одной реальности с незнакомкой - скорее всего, поездка в больницу отменяется. - Прости, что испортила тебе отдых. Я… не хотела. - Со мной все в порядке, но ты меня напугала вчера. Как ты себя чувствуешь? Девушка невесомо пожала плечами, не отрывая взгляда от губ Минхо. - Я не знаю. Я… не чувствую. В плане, физически… мне тепло здесь, с тобой. Всё тело болит, как будто я долго бежала, но… я на самом деле бежала, наверное, так и должно быть. Ли не перебивал тихий шепот, давая возможность высказаться. Захочет поделиться тем, что произошло - он выслушает. Нет - значит, он просто позволит ей остаться рядом и поможет вернуться домой. - Ты плакала вчера. Не останавливаясь. Сейчас слез нет, но ты выглядишь… опустошенной. - Всё так. Я… Вчера было так больно, что пустота кажется благословением. Минхо медленно протянул руку к чужому лицу, аккуратно укладывая ладонь на контур челюсти, слегка поворачивая на себя - так, чтобы поймать взгляд. - Чем я могу тебе помочь? Я не знаю, что с тобой произошло. Ты можешь рассказать, а можешь не делиться. Мы можем еще поспать, можем поговорить. Я не знаю, как себя вести, но я взял за тебя ответственность, подобрав там, на пляже, и хочу помочь. Чужие веки единожды моргнули, пока все тот же взгляд фокусировался на нем. - Спасибо. Спасибо, что не бросил там. Спасибо, что согрел. Мне больше не о чем просить, с остальным ты не в силах мне помочь. Никто не поможет. - А что за «остальное»? Что тебя беспокоит? Хо погладил чужие белоснежные волосы, позволив руке задержаться в них, как в собственных. Все же, время, проведенное с младшими мемберами, научило его невербальной поддержке, когда это нужно. - Я… не чувствую. Ничего. После того, что случилось, должна быть боль. Должны быть злость, ревность, раскаяние. Страх. Хоть что-то. Но… ничего. Чувствую себя овощем, неспособным быть человеком. По коже Минхо пробежали мурашки. Так иногда описывал свое состояние Феликс в первые годы, когда было особенно тяжело. И вывести его оттуда было сложно - Хо помнит каждую попытку. - Поэтому я коснулась тебя, и нечаянно разбудила, прости. Я не знала, кто ты, где я, и хотела хотя бы проверить, что это реальность. Что я еще жива. Я… не была уверена. - В следующий раз, если понадобится проверить реальность, найди моё сердце и слушай его стук. Ли аккуратно взял чужую ладонь, прижал к своей груди. - Сердце не обманет. Пока оно бьется - я жив, а значит - и ты тоже. На некоторое время их окутала тишина. Из звуков остались только дыхание и размеренный стук двух сердец. Хо внимательно разглядывал девушку, пока та прикрыла глаза, ища покой в его руках. Странно это всё, но так… правильно, как будто они на своих местах. Он не жалел, что уединенный отдых был нарушен, хотя - признавал честно - вчерашним вечером он действительно перепугался. - Как тебя зовут? Темные ресницы распахнулись, взгляды снова встретились. - Ирино. У Минхо перехватило дыхание. Это какая-то шутка? - Откуда ты, Ирино? - Сейчас живу в Сеуле, а выросла в переездах между Шанхаем и Инчхоном. - Корея и Китай… а почему у тебя японское имя? - А, это… мамино детство прошло в Японии. У неё тогда была какая-то книга, и она безумно любила оттуда героя по имени Ирино. И решила передать его своему ребенку, еще не зная, это будет мальчик или девочка. А как зовут тебя? Ли на мгновение осекся. Сказать ей, что его сценическое имя - Ли Лино тоже звучит на японском как «Ирино»? Тогда придется объяснять и остальное - кто он и откуда. Он не был к этому готов. - Минхо. Меня зовут Минхо. - Красиво… Минхо. Имя было произнесено чужими губами аккуратно, трепетно, как будто на пробу. Хо показалось, что его сердце сбилось на секунду от этого. - Завтра мне нужно будет возвращаться в город, к работе, но… я солгу, если скажу, что высажу тебя, где ты скажешь, и забуду. Что я могу сделать для тебя, Ирино? Чем тебе помочь? Скажи мне, и я постараюсь. Девушка медленно моргнула, не разрывая взгляды. На некоторое время между ними повисла тишина. - Я не думаю, что ты можешь всё исправить или починить, Минхо. На то, чтобы разрушить меня, понадобилось несколько лет, и усилия не одного человека. Но ты не бросил меня умирать от боли в одиночестве, а это… больше, чем делал для меня кто-либо за последние годы. Всё, что будет со мной дальше, зависит от того, как быстро смогут восстановиться мои разум и сердце. На этот раз им пришлось слишком тяжело. Я сдалась. Ли по-прежнему не прерывал, собирая картинку девушки перед собой по кусочкам, как алмазную мозаику. - Я так боюсь сломаться окончательно, Минхо. Не чувствовать. Не желать. Не стремиться. Я хочу просто по-прежнему ощущать хоть что-то. Хотя бы… физически. Потом придет и остальное. Наверное. На несколько минут оба подвисли в молчании, каждый в своих мыслях. - Это всё так странно и непонятно звучит. Но… Если я могу помочь - ты можешь использовать меня. Я не буду жалеть или жаловаться. Даже если это будет неверный выбор, он будет твоим. Если с моей помощью ты сможешь вернуть что-то, важное для тебя - возьми это. Сказал раньше, чем подумал, а потом задумался: что он сам имел в виду? Абсолютно точно - разговоры, поддержку. Эмоции, которые мог бы отдать. Объятия, в которых и так держал девушку. Ресурсы - деньги, жилье, еда. Всё, что нужно человеку, нуждающемуся в помощи. Молчание между ними затянулось, но Ли и не торопил - некуда было торопиться, не о чем было разговаривать. - Ты уверен в своем предложении, Минхо? Я могу взять то, что мне поможет? Её пальцы, лежащие на сердце Хо, дрогнули и напряглись - это ощущалось даже через футболку. Парень не понял, о чем вопрос, но кивнул в ответ, не задумываясь. Ирино искала сомнения в его чистых глазах, но не нашла. - Помоги мне забыть, Минхо. Забыть всё, что было до этого момента. И помоги вспомнить, что значат ощущения не по приказу или команде. Что бывают искренние чувства, хотя бы физически - не как результат манипуляций или чужой игры, а как часть обычной жизни, обычных людей, обычных отношений… между двумя. Ли, заинтригованный и лишь совсем немного обеспокоенный, только кивнул еще раз, слегка приоткрыв рот, и следом неосознанно укусив нижнюю губу. Дурацкая привычка, за которую его ругал Чан. Тут же на место укуса легли кончики пальцев, заглаживая и снимая легкую боль. Девушка не отводила от него задумчивый взгляд. - Тогда… просто останови меня, если вдруг покажется слишком. Пожалуйста, Минхо. Хо не знал, чего от него хотят, не думал, и перестал анализировать. Он всего лишь человек - живой человек, смотрящий на красивую копию себя, только другого пола - одна внешность на двоих, одно имя. Он не железный и не замороженный, как о нем говорят, поэтому и позволил себе поддаться. Поэтому позволил себе поцеловать теплые пальцы, касавшиеся его мягких губ. Только из-за последнего «пожалуйста» в сочетании с его именем, произнесенным как молитва, потянулся навстречу и уже сам невесомо коснулся, разделяя рваный выдох на двоих. Прижался и замер, почувствовав ответное движение навстречу. Прошептал в миллиметры, оставшиеся между ними: - И ты останови меня. Это было так легко. Они не накинулись друг на друга, но поцелуй стал настоящим. Минхо завоевывал территорию по миллиметру, нежно вылизывая, прикусывая, засасывая особенно сладкие участки чужих губ. Он гладил скулы, нежно оттягивал короткие пряди волос назад. Время остановилось, даря им бесконечность на целительные ласки. Не менялось одно - чужая рука все еще лежала на его сердце, слегка царапая, как будто пытаясь достать из грудной клетки. Это начинало сводить с ума. Ли двинулся вперед, немного нависая над Ирино, аккуратно переворачивая её на спину, прижимаясь теснее, переплетаясь ногами. Она отвечала ему - так, как будто он был оазисом в пустыне - ловя каждый его вдох, выгибаясь в ответ на малейшие движения, уступая власть и свое тело, шепча его имя словно молитву, которая позволяла не перейти грань, не пропасть в небытие. По прежнему - удивительно - происходящее ощущалось правильным. Закономерным. Губы Лино сместились с уголков рта на тонкую кожу шеи, безошибочно находя самые сладкие, самые тонкие участки нежной кожи, оставляя легкие горящие следы, так, чтобы не поранить, но чтобы они ощущались. Чтобы чувствовались якорем в следующие дни, когда его уже не будет рядом. Пальцы трепетно скользнули вниз, вдоль плеч, затем вдоль ребер, ниже - к краю лонгслива. Задержались там, будто спрашивая разрешения, а затем двинулись обратно вверх, но уже под тканью, медленно, изучая каждый встреченный сантиметр. Минхо исследовал реакции - где Ирино выгибалась сильнее, где пыталась ускользнуть из его рук. Перед глазами мелькнула картинка, как накануне он снимал с нее белье, и пальцы сами потянулись к небольшой груди, чтобы прочувствовать нежность кожи на своих кончиках. Губы в то же время нашлись путь к выпирающим ключицам. - Сними это всё. Хочу чувствовать тебя сильнее, Минхо, ближе, кожа к коже. Пожалуйста… Хо замер на несколько бесконечных секунд. Одна из его главных границ и барьеров - обнажить перед кем-то свою слабость - свои шрамы. Даже на сцене он ни разу не показал себя или свои «кубики» - единственный, кто не поддался фансервису. И сделать это сейчас?… Но с другой стороны - Ирино не просила невозможного. Во-первых, он абсолютно понимал желание прильнуть к чужому бархату, почувствовать этот жар, эти мурашки, как свои собственные, без лишних преград в виде слоев ткани. Минхо солжет, если скажет, что ему не хочется того же самого. Во-вторых… девушка, определенно, тоже не собиралась показывать ему свои раны, просто выбора у нее не было. И её шрамы намного хуже - их не скроет темнота, которая для Ли была спасением. Он нехотя, с тяжелым вздохом оторвался от нежной кожи, покрытой мурашками, выпрямился, садясь на широко разведенных коленях на матрасе, и потянул на себя слегка дрожащие руки, подтягивая податливое тело наверх. Нарушать собственные границы - так нарушать их дерзко. - Хочешь чувствовать? Тогда раздень меня сама, Ирино. Она медленно придвинулась ближе. Вновь нашла его губы, пока пальцы зацепились за край футболки, медленно подтягивая её наверх. Когда Минхо перехватил ткань, чтобы удобнее стянуть её с рук, девушка прильнула к его груди, оглаживая широкие мышцы. Спустилась острым языком по впадинкам шеи до маленьких, аккуратных сосков - и нежно облизала сначала один, потом другой, следом легко прикусывая его. Хо передернуло от этой простой ласки, по мышцам электрическим разрядом пронеслось возбуждение. Слишком сильно, слишком интенсивно. Так, что горячий узел внизу живота казался неподъемно тяжелым. Чуть резче, чем планировал, Ли стянул собственную одежду с чужого тела, не встретив сопротивления, и притянул Ирино ближе, между своих ног, упиваясь резким выдохом из чужих губ, обнимая так тесно, что своим собственным сердцем через тонкие перегородки ребер и кожи чувствовал биение другого. Чувствовал и как девушка мелко вздрагивает в ответ на каждое его движение. Такая смелая в моменте, теперь, очевидно, терялась. - Расскажи мне, Ирино. Что ты чувствуешь своей кожей, под своими руками. Что ощущает твое тело? Она помотала головой в разные стороны, как будто отказываясь отвечать, но затем все же рвано выдохнула, отвечая, часто прерываясь на нежные поцелуи. - Ты такой красивый. Такой горячий, Минхо. Я имею в виду… твоя кожа… там, где я касаюсь тебя чуть сильнее, она буквально горит, краснеет. Губы такие… мягкие. Теплые. Открытые. Но скрывают острые зубы. Мне больно, когда ты кусаешь меня, но эта боль не дает мне… провалиться. Потеряться. Ты держишь меня, Минхо. Ирино описывала, бесконечно разглядывая его в почти кромешной темноте, трогая, прижимаясь в поисках большего контакта. Минхо не сводил с девушки внимательных глаз, слушал каждое слово, которое подогревало его кровь под кожей, усиливая желание, сопротивляться которому было бессмысленно. Услышанного было достаточно, чтобы не оттягивать неизбежное, хоть ему и нравилось дразниться. Все также не отводя взгляд, он скользнул ладонями по бедрам, накрывая ими округлую попу, легко сжимая её, случайно (или не совсем) поддевая кончиками пальцев еще влажное от дождя кружево, еле прикрывавшее совсем незначительную часть. Ли не дал даже закончить предложение и сменил позу для обоих, заставляя оседлать его каменные бедра, так, что уже давно твердый член нашел своё идеальное место под горячей промежностью, все еще прикрытой атласом. Теперь ему удобно и достаточно раздражающе-приятно, и можно еще немного потерпеть. - А теперь? - Горячо… так горячо и мокро, и твёрдо, Минхо… но мне недостаточно. Мало. Ли ухмыльнулся, скользя губами вдоль шеи, поднимаясь к мочке уха, прикусывая её, скользя ладонью и короткими ногтями вдоль позвонков, продолжая шепотом дразниться. - Мало? Тогда возьми больше. Всё в твоих руках. Но я отдам тебе это, только когда ты скажешь. Когда попросишь вслух. На несколько томительных, бесконечных минут, когда пальцы Хо скользили под кружевом, намеренно не касаясь самых сладких мест, а только раздразнивая, когда он двигал чужие бедра по своей длине, удовлетворяясь давлением через оставшиеся слои одежды, когда губы обоих вернулись друг к другу - в палатке воцарилась тишина, прерываемая лишь легким шелестом шорт Минхо, тихими стонами девушки и незаканчивающимся стуком капель дождя о крышу палатки. - Скажи это, Ирино. Что ты ощущаешь не снаружи, а внутри. Скажи, чего ты хочешь. Несколько бриллиантовых капель скатились из кошачьих глаз, а затем девушка взорвала подожженную обоими бомбу. - Что я ощущаю внутри? Пустоту, Минхо. И только ты сейчас сможешь её заполнить. Я не справлюсь одна, я хочу тебя, Минхо. Хочу чувствовать тебя внутри. Хочу, чтобы было больно, плотно, тесно, глубоко, чтобы было слишком. Пожалуйста. Большего не требовалось - Ли мгновенно вернул им начальное положение, роняя Ирино спиной на матрас, опираясь на дрожащие предплечья по обе стороны от нее и буквально разбивая поцелуями её влажные губы. Ладони не долго выдержали разлуки с источником тепла, и его пальцы вновь вернулись к изучению границ. Ирино обвила его тонкими ногами, плавно двигая бедрами, пока Хо ловил кончиками пальцев мурашки вдоль края тазовых косточек, а затем резко, бесповоротно и беспощадно нырнул ими же под кружевной край, не задерживаясь на клиторе, а устремляясь сразу внутрь, туда, где было горячо, мокро и тесно - так, как она и просила. В награду он получил пораженный, признающий его власть рваный выдох, разбивающий остатки самообладания в пыль. Медленно двигаясь, плавно скручивая пальцы внутри, Минхо собрал себя в кучу на вопрос. - Я спрошу один раз, Ирино, и больше не остановлюсь. Этого ты хочешь? Секса, меня, мой член? Или заставить тебя кончить только под моими пальцами? Или может ты хочешь, чтобы я остановился? - Нет, пожалуйста, Минхо! Я хочу всего тебя внутри, хочу чувствовать твой вес снаружи, на себе, хочу ощущать влажность твоей кожи, пожалуйста, только не останавливайся… Просьба была искренней - как и мерцающие ручейки из темных глаз. Лино, мягко касаясь губами, осушил каждый из них, на контрасте не переставая выбивать пальцами тихие всплески полустонов, полувскриков. Терпения хватило ненадолго, и он быстро обнаружил себя стягивающим как тонкий материал с длинных женских ног, так и шуршащую ткань со своих напряженных мышц. Хо почувствовал невероятное облегчение только от того, что уже давно твердый член вырвался на свободу из нерастяжимой ткани, сдавливавшей его. Чувство необходимости, желание обладать стало абсолютно срочным, тяжелым, агрессивным. Минхо обхватил чужие бедра, притянул к себе ближе. Не удержался - потерся твердым членом между мягких, влажных складок, где до этого скользили его пальцы. Никаких угрызений совести: хотела грубее - значит, будет грубее, и с этой мыслью, даже не помогая себе рукой, надавил головкой на вход и одним резким движением ворвался внутрь, вырывая вскрик то ли неожиданности, то ли боли, то ли… - Да, пожалуйста, двигайся, Минхо! - его мысли прервали также дерзко, каким было его первое движение, и Ли не смог быстро собраться с язвительным ответом - а потому послушался, ощущая всё слишком интенсивно, слишком ярко, слишком… быстро. Так он не хотел, поэтому замер, опускаясь всем весом на хрупкое женское тело, находя губами мочку уха и грубо шепча правила игры. - Ты хотела чувствовать, хани… а теперь торопишься куда-то. Так не пойдёт. Я буду двигаться как захочу… и когда захочу, а ты… прочувствуешь каждый миллиметр нас, каждую секунду. Ли двигался, но безумно медленно, почти в тантрическом ритме, наслаждаясь скольжением, меняя угол проникновения, притираясь плотнее к стеночкам. Одной рукой он ласкал беспорядок в волосах своей партнерши, другая бродила по её телу, обводы контуры вздрагивающей груди, придавливая сильнее нежный живот, так, что Минхо чувствовал свои же толчки, дразнила легкими круговыми движениями клитор, подводя всё ближе к краю, но не сталкивая за него. Он подтянул одну из длинных ног, оборачивая вокруг своей талии - и это дало ему войти еще глубже, еще плотнее, услышать еще больше стонов. Боже, как давно он ни с кем не был… Хо ощущал себя мальчишкой, способным кончить за пять секунд - собственно, когда-то он таким и был, и сейчас сдерживался всеми силами, чтобы не вернуться к тем временам. Ирино, шептавшая его имя, совсем не помогала отвлечься - Минхо растворялся в её касаниях, движениях, абсолютно наплевав, что видел её впервые в жизни. Возможно, что и в последний раз. Только вот сейчас он готов был убить за то, чтобы увидеть, как она разваливается в его руках, и вновь оживает - лишь бы не было больше той пустоты в глазах и тех слез, которые он не мог остановить. Хо скользил языком по каждому красному пятнышку на груди, приковывал тонкую кожу, натягивающуюся на шее, прижимался плотнее к сокращающимся мышцам. Не было триггера, за которым всё стало «чересчур»; просто в один момент Лино сделал сильный рывок, ударяясь набухшей головкой внутри горячих стеночек и замирая, и тут же следом Ирино сжала его, обхватывая еще плотнее, кончая с тихими стонами, прикусывая собственный кулак, выгибаясь в пояснице до хруста. Минхо не ожидал такой реакции и такого давления, и кончил следом, оставаясь внутри, практически теряя сознание от того, насколько сильным было облегчение, впиваясь зубами и губами в опасной близости от чужой яремной вены, до последнего двигая бедрами, не желая отпускать… то, что сейчас было между ними. Чем бы оно ни было. Достаточно было, что Хо отпустил себя - физически, вжимаясь в девушку еще больше, еще ближе, еще теснее, как будто они не закончили, а только начинали свой безумный танец. А Ирино… держала его, стискивая волосы тонкими пальцами, крепче сжимая упругие бедра вокруг его талии. Минхо в гадания не верит, но сейчас послушал бы, есть ли у них что-то общее в ближайшем будущем. Есть ли у них хотя бы завтра. Ли приподнял голову, внимательно разглядывая девушку под собой. Слезы высохли, оставив тонкие дорожки. Глазки были ясными, хоть и усталыми. - Как ты, хани? Ты со мной? - С тобой, Минхо. Ты держишь меня. - Держу. Хо оставил нежный поцелуй на искусанных им же губах, высвободил одну руку так, чтобы беспрепятственно гладить изящные черты лица. Он не собирался спрашивать, но… Это же Ли Минхо. Так что… Сейчас или никогда. - Что с тобой случилось, Ирино?