Часть 6. Питер

Он закончил домашнее задание по математическому анализу, сидя на потолке, скрестив ноги, с ластиком в зубах и карандашом, летящим по уравнениям на бумаге, которую он придерживал рукой. В свободной руке он сжимал недоеденный сэндвич, а рядом с ним на паутине, на расстоянии вытянутой руки, висели три сосиски. Сегодня не было занятий в Академии, а значит, Карен только что прочла «Великого Гэтсби» на двойной скорости, пока он делал заметки для экзамена по всемирной истории. Закончить записи за эту неделю, показать все работы по этому разделу для математического пакета, написать эссе по теме «Американская мечта» на английском — и всё это до того, как их отпустят на зимние каникулы... — Ой, блин, — застонал Питер. — Я забыл вчера после патрулирования оставить Хэппи голосовое сообщение! Он взял телефон с кровати и набрал номер Хэппи — было немного неловко, что он запомнил его, но, сами понимаете, — и включил громкую связь. Он пропустил гудки. Так было всегда. — Номер, по которому вы звоните, в данный момент недоступен. Пожалуйста, оставьте сообщение после звукового сигнала. Звуковой сигнал. — Привет, Хэппи! Это Питер, — сколько вопросов осталось? Пятнадцать? Фу, ну и зануда этот мистер Даллас! — Простите, что не позвонил вчера после патрулирования! Я потом кое-что доделывал и... — Он ненадолго зашёл в бар перед тем, как отправиться домой. Мистер Визел попросил его снять мерки, потому что какому-то тупому наёмнику нужна была маскировка для работы, а настоящий костюм-тройка стоил слишком дорого, и Питер всё равно был примерно его размера... — Да. Я предотвратил ограбление в магазине рядом с любимой пекарней Мэй, не дал машине упасть с эстакады и остановил автобус, который чуть не сбил группу пешеходов из-за отказавших тормозов. Многовато остановок, да? Он не стал упоминать, что видел, как Женевьева из бара следила за объектом из кафе напротив его работы. Она то и дело спускалась вниз, всегда просила добавить сыра в начос и никогда не вытирала кровь с носков своих ботинок. В тот день умер помощник руководителя. Его убили. А на следующее утро в газетах появились статьи о том, как он отмывал деньги и занимался рэкетом в сфере трудовых отношений. — В любом случае, я, э-э, перестану отнимать у вас столько времени. Патруль вчера был не таким уж загруженным, так что... — Он постучал по экрану телефона, и на него уставилось яркое 18:18. — Я опоздаю! Пока, Хэппи, хорошего вам дня! Он рухнул на пол. Было ещё рано идти к сестре Маргарет, но сегодня была большая поставка, и мистер Визел точно не смог бы сам занести всё это огнестрельное оружие в комнату отдыха. Судя по всему, там было ещё и несколько мечей? Не то чтобы это его касалось, но инвентаризация мечей — это круто. Он высосал все три упаковки «капри-сан», выбросил упаковки в мусорку, запихнул домашнее задание в рюкзак и бросил его на кровать, взял кошелёк и ключи, сунул в рот остатки сэндвича, натянул шапку-бини и надел более тёплую куртку. Питер схватил свои чёрные кеды Ванс и в рекордно короткие сроки зашнуровал их, сидя на стуле. Уже собираясь уходить, он заметил круглую деревянную шкатулку, которая невинно лежала на его столе. И он остановился. Он не прикасался к ожерелью. Он даже не открывал шкатулку с тех пор, как прочитал записку и немного перенервничал из-за этого. Он захлопнул крышку и отодвинул шкатулку в дальний угол стола, где её было легко забыть на несколько дней. — А как насчёт того, что коробка явно не должна была просто взять, засветиться и открыться?! Как насчёт этого, Паркер?! Так что, возможно, отчасти поэтому он не хотел снова приближаться к этой штуке.

Если хочешь встретиться со мной, надень ожерелье, и я тебя найду.

Как будто это не звучало слегка угрожающе, но ладно. — Это плохо кончится, — пробормотал он, протягивая руку к коробке. — Пожалуйста, пусть это не окажется каким-то странным магическим заклинанием, которое призовёт мстительного волшебника, чтобы тот меня убил. Защёлка засветилась и открылась, обнажив то самое каменное ожерелье и сложенную записку. Золотая цепочка почти заблестела, когда он поднял её, и на гладком блестящем металле не было зажима. К счастью, цепочка была достаточно длинной, чтобы он мог перекинуть её через голову, и, когда она не ударила его током, не задушила и не попыталась вплавиться в кожу, он спрятал камень за пазуху и выбежал за дверь. Будем надеяться, что надпись «Смерть от украшений» не появится на его надгробии. :: Когда Мэй выложила все продукты на стол, она поняла, что Питер, должно быть, ушёл на работу, потому что он не носился по коридору, как взволнованный щенок, спрашивая, не осталось ли чего в машине, и если осталось, то не волнуйся, я могу сходить и забрать это! Она с нежностью вздохнула. Питер был таким хорошим ребёнком, за исключением тех моментов, когда, как ей казалось, он бросал все свои внеклассные занятия из-за новой наркотической зависимости или запоя, как бы невероятно это ни звучало, но всё это было связано с «практикой Старка», во время которой он на самом деле избивал преступников в Квинсе и на окраинах Манхэттена и казалось гораздо хуже подросткового бунта. Иногда она жалела, что проблема не в наркотиках или алкоголе, потому что ни в одном книжном магазине она не могла найти руководство по уходу за внезапно ставшим супергероем племянником. Она убрала в морозилку целый пакет куриных грудок, отодвинув в сторону контейнеры с мороженым, чтобы освободить место для мяса. Может быть, ей и не стоило замалчивать все свои тревоги и опасения и позволять Питеру заниматься своими делами без комендантского часа и с единственным условием, что он будет сообщать ей о происходящем каждые несколько часов, но что ещё она могла сделать? Благодаря новой работе он мог выходить из дома очень рано утром, и было бы просто несправедливо лишать Человека-паука такой же свободы, тем более что мститель никогда не задерживался на улице после часу ночи. Она убрала галлон молока и все свежие овощи, которые Питер настоял на том, чтобы она купила, учитывая его новообретённый кулинарный талант, которому, по его словам, он научился у повара в пабе. Она призналась, что от готовых блюд из простой пасты и риса, которые он приготовил для неё, чтобы она могла взять их с собой на работу, у неё наворачивались слёзы. После того как все продукты были разложены по местам, она зашла в комнату Питера, чтобы начать стирку, о которой он мог забыть из-за своей занятости в последнее время. В его шкафу стояла полная корзина вещей, а за ней висел костюм Человека-паука, словно идеальное украшение. Маски нигде не было видно, и она лениво задумалась, почему он не взял её с собой на работу. Он всегда надевал её в школе и всякий раз, когда шёл к Неду, но в последнее время... Мэй покачала головой и взяла корзину. Уже собираясь выйти из его комнаты, она заметила коробку, которая много лет не давала ей покоя. Она лежала на столе её племянника, широко раскрытая, поверх черновиков и стикеров, и всё, что было внутри, давно исчезло. Когда она вышла в коридор, в груди у неё заныло. Что бы ни задумал Питер, она поддержит его на все сто. :: Шестнадцать лет назад он был Лорой Ольстад: бизнесвумен, выпускницей Стэнфордского университета, интересовавшейся историей и древней скандинавской культурой. Конечно, все эти сведения о ней были сфабрикованы с помощью документов и нескольких удачно расположенных иллюзий, но этого было достаточно, чтобы скрыться от каменного взора Всеотца, когда всё, чего он хотел, — это уйти от жизни на Асгарде и дышать. За последние несколько месяцев, с тех пор как он обосновался на Земле и начал привыкать к ней — как ему нравилось думать, — дела шли настолько хорошо, насколько это возможно для вернувшегося жителя другого мира. Его брат считал, что он погиб почти четыре года назад в пустошах Свартальвхейма, и он знал, что его мать полностью оправилась после того, как тёмные эльфы пронзили её копьём. Лезвие прошло в волоске от её сердца, и, возможно, если бы оно попало в цель, он действительно совершил бы то, о чём сожалел. Но он не вернулся в Асгард. И не испытывал к этому никакого желания. Он пролистал книгу, которую держал в руке. За заколдованными стёклами его очков зелёные глаза казались карими. Длинные чёрные волосы, которые он подстриг и подкрасил с помощью сейда, теперь были одного цвета с его глазами, и ни у кого из тех, кто его видел, не возникало ни малейшего чувства узнавания. Они не видели Локи Одинсона, падшего принца Асгарда. Они видели Лорена Фьёльда, реставратора и историка в Музее и Библиотеке Исторического общества Нью-Йорка, в нескольких минутах от Куинса. Локи разгладил страницу, которую искал, и сделал закладку в сгибе, прежде чем положить книгу поверх стопки, скопившейся на его столе. Возможно, поселиться в Нью-Йорке и Квинсе в целом было слишком рискованно. Даже если о его вторжении уже давно забыли и даже если город отстроили заново, это было не то место, где он хотел бы столкнуться с кем-то из Мстителей, и уж тем более со Старком — Железным Человеком. И действительно, стал бы он скрывать истинную причину? Было только одно, что могло заставить его вернуться к этим высоким металлическим конструкциям после того, как Тессеракт исчез из его сознания и все цепи рабства наконец спали с его запястий. Ещё один человек. В Мидгарде была одна забавная вещь, которой он забавлялся ещё давным-давно, и лежала она в бумажнике, который большинство этих людей упорно таскали с собой каждый день. Это был маленький листок глянцевой бумаги, на котором был запечатлён младенец с розовыми щёчками и беззубой улыбкой. Это была единственная вещь, которой Локи дорожил, и был шанс, что это будет единственное, что он когда-либо увидит от него снова. Теперь, четырнадцать лет спустя, он снял одну из этих «квартир» в Квинсе в тайной надежде, что они встретятся на улице и он увидит, улыбается ли он так же, как в детстве. Он вздохнул и потёр переносицу. Он был жалок. С чего он взял, что его сын захочет снова его увидеть, после всего случившегося? Он бросил своего ребёнка, когда тот был ещё слишком мал, чтобы помнить свою мать. Это не могло не вызвать гнева, обиды, ярости и...

— Я лишь хотел защитить тебя от правды.

— Почему? — Плачет он. — Потому что я — чудовище, о котором родители рассказывают своим детям по вечерам?

— Лорен! — Позвал кто-то позади него. — Ты ещё здесь? Уже десять минут седьмого! Локи повернулся на стуле и увидел, как к его столу направляется одна из старших кураторов. Это была сухощавая пожилая женщина с широкой улыбкой и бесконечным потоком татуировок, которые она сделала у традиционных мастеров на Полинезийских островах. Именно она наняла его на работу и, соответственно, повелась на всю ту ложь, что слетала с его губ. Не то чтобы у него не было навыков для этой работы. — Миссис Иолани, — поздоровался он. — Прошу прощения, я просто увлекся этой работой. Книги, которые есть в этой библиотеке, довольно интересны, и я уже продвинулся в изучении нескольких артефактов, которые вы мне оставили. — Что ж, приятно видеть, что кто-то так увлечён своей работой, но это не значит, что ты должен торчать в здании целых два часа после того, как тебе уже давно пора быть дома. — Она вздохнула и покачала головой, но улыбка так и не сошла с её губ. — Вам некуда пойти в четверг вечером, молодой человек? Локи едва не фыркнул, беря в руки другую книгу. Молодой человек, не так ли? — Вовсе нет. Но если это успокоит ваши нервы, я пробуду здесь не больше часа, а потом вернусь домой. Иолани рассмеялась и шлёпнула его по спине с такой силой, что книга выпала у него из рук. Он поморщился. — Завтра я принесу свой кокосовый пирог. Если хочешь его попробовать, советую прийти пораньше и урвать кусочек, пока он не закончился! Его лицо слегка поморщилось. — Да, я обязательно зайду, чтобы попробовать ваш... Восхитительный пирог. Она похлопала Локи по плечу. — Не напрягайся слишком сильно, Лорен. Ты хорошо справляешься. Похлопав его в последний раз по плечу, она вышла из кабинета, а он остался наедине со стопками книг, папок с делами и артефактами, нуждающимися в реставрации. Эта работа напомнила ему о художниках во дворце и кузнецах в мастерской. В детстве он наблюдал за ними издалека и восхищался тем, как эти руки могут создавать что-то из ничего, пока его не уводили к наставникам. Он коротко рассмеялся. Он избегал Асгарда, но всё равно оказался там. В погоне за воспоминаниями. Каким жалким он стал, будучи злодеем, которого считали мёртвым— Ожерелье, прижатое к его груди под рубашкой на пуговицах, внезапно вспыхнуло ярким пламенем, которое обожгло кожу, мышцы, кости и костный мозг. Он не снимал это ожерелье четырнадцать лет и отчаянно прятал его, используя последние остатки своего сейда, когда его бросили в дворцовую темницу. Ожерелье, за которое он цеплялся, как за хрупкую нить надежды. Оно горело жарче, чем огни Муспельхейма, сильнее, чем всё, что он когда-либо чувствовал за тысячу лет своей жизни. Он встал, смахнув книги со стола, и, пошатываясь, опустился в кресло. — Я уже в пути, — прошептал он хриплым голосом. — Подожди меня, просто подожди — пожалуйста. :: Каблуки стучали по обледенелому тротуару вдоль тёмной улицы. Эта часть города была не самым... Респектабельным местом, и Локи с опаской думал о том, почему ожерелье привело его сюда. Она подождала час или два, прежде чем пойти по пути, который указывало ожерелье, чтобы убедиться, что это не ошибка в чарах — как будто она могла ошибиться в такой простой вещи, но мысль была — и затем пошла дальше. В уголках её глаз притаились тёмные фигуры, и она знала, что они не настолько глупы, чтобы что-то предпринять, увидев презрительную усмешку на её накрашенных чёрной помадой губах. Немногие решались испытывать удачу, когда она представала в образе Лоры. Её сейд плавно перетекал в женское обличье, каштановые волосы становились угольно-чёрными, а глаза — глубокого, тревожного зелёного цвета. Её тёмное двубортное пальто с каждым шагом задевало колени, и чем дальше она шла, тем сильнее становилось её беспокойство. Он был здесь? В одном из этих ветхих зданий? Ожерелье зазвенело, и Локи остановилась у двери с оскалом, как у рычащей собаки. Несколько человек слонялись перед входом, курили и разглядывали её, пока она приближалась. Справа на золотой табличке было написано: Школа для трудных девочек сестры Маргарет. — Извини, милая, это не то место, где можно потягивать Мимозу, — сказал один из них, когда она отошла от двери на несколько шагов. Локи остановилась и посмотрела ему в глаза. — Я бы на твоём месте развернулся, если только ты не хочешь попасть в неприятности, и твоя мордашка будет усеяна стёклами. — Я ценю твои чувства... — Она протянула руку, и из рукава появился кинжал. Лезвие коснулось его шеи с такой силой, что по серебру потекла струйка крови. — Но я буду ещё больше признательна, если ты не будешь лезть не в своё дело и позволишь мне заняться своим. — Блядь, успокойся— Она заставила его встать на колени, и лезвие ещё глубже вонзилось в его кожу, пока он нависал над ним. — Шевелись. — Да, да! Я понял, чёрт возьми! Остальные поспешили убраться с её пути, когда она взялась за ручку и потянула дверь на себя. Коридор, в который она вошла, был залит каким-то неприятным красным светом, но сразу за ним располагалось тускло освещённое помещение, наполненное запахом чего-то похожего на медовуху, смешанную с Вольстаггом, когда он напивался на пиру. Посетители этой — таверны? — казалось, были вылеплены из того же теста. Оружие, в котором он узнал пистолеты, висело у всех на поясе, лежало на столах и было зажато в руках, которые размахивали и жестикулировали. Это определённо было оживлённое место, где царили кожа, рёв и звон. Локи прошла к ряду столов, который тянулся от двери до стены таверны, и села на табурет. — Пришла, чтобы написать имя? — Спросил бармен. Оправа его очков была толстой, а каштаново-русые волосы падали на лицо. Локи выгнула бровь. — Написать имя? — Ладно, значит, нет, — кивнул он. Он повернулся к полкам, заставленным бутылками. — Выбирай свой яд. Маргариту? Чистый виски? Я не разбираюсь во всей этой элитной херне, так что не начинай перечислять все эти яблочно-радужные напитки. Она вспомнила, как впервые встретилась с Ричардом и какие алкогольные напитки они пили на той встрече. Это был единственный раз, когда она оказывалась в таком месте. — Мне, пожалуйста, Олд фэшн. Спасибо, — сказала она. Бармен показал большой палец через плечо и начал готовить её напиток, а она тем временем снова окинула взглядом посетителей. Большинство посетителей были пожилыми и агрессивными, и даже у девушек, разносивших напитки на подносах, был дикий блеск в глазах, когда они отмахивались от шарящих рук и угрожали расправой, если кто-то поднимет пустой стакан. Как... Странно. Чем дольше она смотрела, тем больше убеждалась, что его нигде нет. Но ожерелье на её груди горело всё ярче. Бармен пододвинул к ней бокал с янтарной жидкостью, украшенный апельсиновой цедрой. — Олд фэшн, — представил он. — Но прежде чем ты продолжишь здесь ошиваться, позвольте мне перейти к делу, леди. Я тебя здесь раньше не видел, так что ты, вероятно, не знаешь правил. Негласных, ну, знаешь, для безопасности и всё такое. Локи постучала ногтями по столу и посмотрела на мужчину перед собой. — Поверьте мне, в вашем здании нет ничего, что могло бы причинить мне хоть какой-то вред, но, пожалуйста, продолжайте. — Господи, ты одна из этих, — пробормотал он себе под нос, прежде чем прочистить горло. — Итак, во-первых, не рассказывай никому из своих друзей по Завтраку у Тиффани об этом месте. Видишь всех этих долбоебов на полу? Мы не очень хорошие, но, учитывая, что ты вошла, ты, вероятно, тоже не слишком хорошая, — её губы изогнулись, и она подняла бокал, чтобы сделать глоток. — Мы занимаемся здесь своими делами и не стучим федералам. Если услышишь что-то, что тебе не понравится, держи рот на замке, но для педофилов или подобных ублюдков это обсуждаемо. Если появится кто-нибудь из этих нежелательных лиц, дай знать мне или одной из девушек, и мы позаботимся об этом. Такого мерзкого дерьма я не терплю, как и многие другие парни. Особенно Уэйд, а мне меньше всего нужно, чтобы агрессивный Уэйд разгромил мой бар. — Уэйд? — Ты увидишь его, когда увидишь. Красный костюм, шумный ублюдок, чертовски раздражающий, — бармен взмахнул рукой. — В любом случае. Меня зовут Визел и... — Скажи это мне в моё ебаное лицо, Бут! — Прорычал кто-то позади них. Они с Локи выглянули и увидели крепкого мужчину с длинной седой бородой, который тащил кого-то за рубашку, чтобы плюнуть ему в лицо. — это первая драка за вечер. Боже, нам бы не помешал льготный период или что-то в этом роде. Мы открылись ёбаный час назад, — Визел вздохнул и раздражённо посмотрел на Локи. — Зови, если что-то понадобится, но только после того, как я разберусь с этим, — он обошёл длинный стол и поднял обе руки над головой. — Эй! Бут! Что, ебать меня в жопу, мы говорили о дыхательных упражнениях?! Локи тихонько усмехнулась и вернулась к своему напитку. Люди порой ведут себя странно, и, похоже, даже в самых плохих из них есть что-то забавное. Но это веселье быстро сменилось беспокойством, когда она не увидела ни единого каштанового волоска ни в самой потасовке, ни рядом с ней. Она провела пальцем по краю бокала. Неужели она действительно ошибалась? — Фэррит! — Крикнул один из мужчин снаружи, перекрикивая шум и удары кулаками. Он высунул голову из красного коридора. — Тут кто-то регистрируется! — Иду! — Крикнул молодой, молодой голос из-за белых распашных дверей по другую сторону металлической лестницы. — Пожалуйста, проводи в конец зала! Мужчина вскоре исчез из коридора, и на его месте появилась женщина не то чтобы средних лет, с синяком на щеке и в накинутом на плечи плаще. Она вошла в таверну и осторожно присела на табурет всего в нескольких метрах от Локи. Через несколько секунд в качающуюся дверь вошёл мальчик в испачканной белой рубашке с короткими рукавами и каким-то... Математическим символом на них? Может, это какая-то мидгардская причуда? Но было темно, и его лицо почти не было видно, и от одного его вида её ожерелье пришло в неистовство. Ох. — Привет, — поздоровался мальчик с женщиной. Его голос был слишком высоким для мужчины, но в нём было что-то успокаивающее, по-детски невинное. Женщина выглянула из-за завесы рыжих волос и побледнела. — Мануэль сказал, что вы пришли получить золотую карту? Золотая карта? — Ты... Ты ещё ребёнок... — Пробормотала женщина. — Наверное, из-за моих генов у меня такое детское личико, — рассмеялся мальчик, и Локи сразу поняла, что он пытается уйти от ответа. Он вытащил откуда-то из-под стола пожелтевшую тетрадь и, щёлкнув ручкой, открыл её на последней странице. — Можете звать меня Фэрритом, и я буду сопровождать вас на протяжении всего процесса, пока мистер Визел занят, — стакан разбился, и мальчик просиял. — Могу я посмотреть ваше удостоверение личности? Женщине было тридцать два года, она работала инструктором по фитнесу и звали её Кристи Уотсон-Прайс. Она то и дело бросала тревожные взгляды через плечо. Она вздрагивала при каждом громком стуке или резком ударе, а Локи в нужные моменты отводила взгляд и делала глоток из своего бокала, чтобы показать, что она не сосредоточена на разговоре рядом с ним. "Фэррит" нацарапал что-то на бумаге, прежде чем вернуть удостоверение. — Для кого эта карта, мисс Уотсон-Прайс? Её нижняя губа задрожала. — Мой муж, Хенрик, он... Он был намного добрее до того, как мы поженились. Его устраивало, что у нас не будет детей, мы даже завели собаку, но... Но он просто приходит в ярость и начинает бить собаку, когда она пытается помешать ему бить меня, а у него столько друзей в полиции, что я-я просто не могу пойти в участок и рассказать им, что он... Что он... Фэррит успокаивающе положил руку ей на запястье и слегка улыбнулся. Локи увидела, как под его кожей напряглась мышца, выдавая нарастающий гнев. — Я обещаю, что об этом позаботятся, — сказал он. — Значит, я правильно понимаю, что это полное устранение? Уотсон-Прайс опустила голову, и следующие слова едва сорвались с её губ. — Да, — дрожащей рукой она полезла в карман пиджака и достала толстый конверт. — Сколько? — Для вашей ситуации? Пять тысяч. Она моргнула. — Это... Это намного меньше, чем я... — Да, мы часто это слышим, — сказал Фэррит. Он нажал несколько кнопок на аппарате, стоявшем рядом с ним. — Есть ли какие-то предстоящие события, из-за которых вам придётся уехать из города в ближайшее время? Или вы можете взять отпуск, поехать на конференцию, в путешествие?.. — Эм, через несколько недель я еду на свадьбу своего двоюродного брата, и Хенрик не поедет со мной. — Круто! На какие даты вы уезжаете? Также мне понадобятся полное имя, возраст, род занятий и фотография вашего мужа, — как только она назвала имя своего мужа, Феррит что-то набрал на клавиатуре, и она с шипением выдала металлическую золотую карту. Он взял её и положил в карман, но Локи успела разглядеть имя Хенрик Прайс , напечатанное серебряными буквами. Только в конце сделки Локи, наконец, осознала, что было сделано. Уотсон-Прайс заплатила пять тысяч долларов за убийство своего жестокого мужа. Ассасины были известной практикой на Асгарде, но не использовались большинством простых людей, и всё же в Мидгарде была целая система, основанная на самой идее. Увлекательно. Хотя больше всего поражало то, каким добрым казался мальчик, когда разговаривал с этой женщиной, как непринуждённо он вёл себя и как был вежлив. Локи была рада видеть, что его так хорошо воспитали. Но это не объясняло, как он вообще стал посредников в этом бизнесе. Знали ли об этом Ричард и Мэри? И если знали, то как они могли допустить такое? Локи повернула голову, чувствуя, как чувство вины сжимает её внутренности, словно тиски. С другой стороны, она не ступала на Землю до тех пор, пока не начала работать вместе с Читаури в тумане синевы и ослепляющей боли. Она ни разу не спрашивала Хеймдалля о новостях и сама не пробиралась на Землю, чтобы узнать, как у него дела. Ей не было оправдания. Не было места, где можно было бы поговорить. Если бы она хоть немного была похожа на мать, которой была для неё Фригга, может быть... — и на этом всё? Если у вас есть вопросы, вам придётся обратиться к мистеру Визелу, — Фэррит наклонился в сторону. — Похоже, бой подходит к концу, так что он вернётся через секунду, — он поднял новую Золотую карту и улыбнулся, но на его лице не было и тени радости. — Я отправлю информацию о вашем заказе лучшему наёмнику. Но затем он расслабился, и когда один из тусклых светильников осветил его скулу, стало совершенно очевидно, что он всего лишь ребёнок, младенец по асгардским меркам, которому понадобится ещё несколько сотен лет, прежде чем ему позволят держать в руках меч. Локи закрыла глаза и вздохнула. По крайней мере, теперь она знала, что он унаследовал от Ричарда. — Вы справитесь в ближайшие несколько дней? Уотсон-Прайс кивнула. — Пока я не стою у него на пути, он ничего не предпримет... — Она решительно сжала кулаки, лежавшие на коленях. — Я доживу до свадьбы. — Вы очень храбрая, — искренне сказал ей Фэррит. — Я... Сожалею о Хенрике. Я знаю, что вы, наверное, не хотите это слышать, но никто не заслуживает того, через что проходите вы. Женщина улыбнулась, но её улыбка была такой же неуверенной, как и всё остальное. — Спасибо. Когда Визел подошла к Фэрриту и вовлёк его в короткий разговор, Локи опустила взгляд и посмотрела на пластиковую подложку под своим стаканом. Сейчас был бы подходящий момент, чтобы подойти к нему, не так ли? Если она обычно прячется от посторонних глаз, возможно, в таверне есть другой вход, и она могла бы подойти к нему оттуда. Или она могла бы подозвать его? Нет, это только насторожит Визела и создаст ещё больше проблем, на решение которых у неё сейчас нет сил. — О, э-э, здравствуйте, мисс! Я вас раньше здесь не видел! Вы хотите что-нибудь заказать? Локи резко подняла взгляд. В ту же секунду у неё перехватило дыхание. Один взгляд на это лицо — и весь мир рухнул. Это лицо принадлежало младенцу, запеленатому в мягкие зелёные пелёнки, младенцу, который успокаивался, только когда его прижимали к груди, младенцу, который застывал в изумлении, когда она посылала потоки своего сейда, чтобы создавать в воздухе лошадей, волков и змей, словно на движущейся фреске. Одного взгляда на это лицо было достаточно, чтобы она увидела своё сердце. — Питер, — прошептала он так тихо, что её голос растворился в тишине асгардской ночи. Но он всё равно услышал её, и его лицо испуганно побледнело. — Ты меня помнишь?