Часть 7. Тени

Конечно, его Удача Паркера сыграла с ним злую шутку. Да, он надел ожерелье, зная, во что ввязывается, но... Но он не ожидал, что она появится буквально через целых три часа после того, как он вышел из квартиры. Когда Питер впервые вышел, чтобы помочь миссис Уотсон-Прайс, он заметил в баре черноволосую посетительницу. Это была симпатичная женщина в возрасте, похожая на генерального директора, который управляет своей компанией железной рукой. Она потягивала свой напиток и наблюдала за остальным баром с таким аристократическим видом, которого у всех остальных точно не было. Ему показалось странным, что она здесь, но его паучье чутьё никогда его не подводило, поэтому он оставил её в покое и помог миссис Уотсон-Прайс со всем, что нужно было сделать для подачи заявок на получение Золотой карты. Он пару раз ловил на себе её взгляд и списывал это на её собственное любопытство. Из-за разницы в возрасте многие новые посетители терялись, но, придя в себя, обычно игнорировали его или привыкали к тому, что он — Фэррит, выдающийся посудомойщик. И самое меньшее, что он мог сделать, работая там, — это познакомиться с завсегдатаями Сестры Маргарет и помочь новичкам почувствовать себя комфортно. Поэтому, передав дело миссис Уотсон-Прайс мистеру Визелу, он прошёл вдоль бара и спросил у дамы, не нужно ли ей чего-нибудь. Ведь из-за этого ничего не могло пойти не так. — Питер. Его имя прозвучало не настолько громко, чтобы кто-то ещё его услышал, но от этого звука его словно ударило молнией, и во рту у него пересохло. Взгляд женщины был пронзительным, зелёным и печальным, и он схватился за край барной стойки, чтобы не упасть. — Ты меня помнишь? Он обвёл взглядом бар. Мистер Визел и миссис Уотсон-Прайс разговаривали, наёмники приходили в себя после драки, половина посетителей была уже пьяна или вот-вот напьётся. Никто не обращал на него внимания. На них. — Н-нет, — добавил он тише. — Простите. Она махнула рукой с ярко-зелёными ногтями. — Никогда не извиняйся, Пи… — Фэррит, — перебил он. Его щёки покраснели от того, каким грубым он, должно быть, прозвучал, и он слегка улыбнулся, когда увидел, что она скорее забавляется, чем обижается. — Я имею в виду, эм, меня здесь зовут Фэррит. Что-то вроде псевдонима? Половина здешних людей не используют свои настоящие имена, так что... — Понятно. Значит, Фэррит, — согласилась она. То, как она сидела, напомнило Питеру принцессу или королеву, и от одного её присутствия ему хотелось выпрямиться. — Как я уже говорила, тебе не нужно извиняться. Единственный, кто здесь виноват, — это я, и, ну... Полагаю, это не самое подходящее место для такого разговора, — она покрутила бокал в руке, и её лицо слегка исказилось. Она лишь отчасти смотрела на него и избегала его взгляда, но потом медленно подняла глаза. — Ты уделишь мне минутку? Я знаю, что меньше всего заслуживаю этого, но не мог бы ты меня выслушать? Иногда Питеру казалось, что обострившиеся чувства — это самое худшее, что произошло с ним после укуса. Сердцебиение перед ним было таким же громким, как шёпот в дальнем конце бара и звон бокалов, ударявшихся о его голову при каждом стуке о деревянные столы или при каждом чоканье. Краем сознания он заметил, как миссис Уотсон-Прайс размеренно задышала и заскребла ногтями по металлическим пуговицам пиджака. Он также услышал щелчок предохранителя на пистолете мистера Визела. — Я правда хочу, — признался он. Она удивлённо вскинула брови. — Но я работаю до закрытия, а это только в два часа ночи. Эм, я не могу отвлекаться и болтать во время смены, и я не думаю, что мой перерыв достаточно длинный, чтобы мы могли всё обсудить… — Хорошо. Я подожду, пока закончится твоя смена. — А-а? Вы не должны! Сейчас только девять тридцать, и я не хочу тратить ваше время— — Я не должна это делать, но я сделаю, — сказала она. Он моргнул, и внезапно в её руках оказалась книга в невзрачной коричневой обложке с закладкой где-то на первых страницах. Он смутно припомнил старую шкатулку и её светящуюся защёлку. — Иди, Фэррит. Я побуду здесь, пока не погаснет последний фонарь. Питер нервно улыбнулся. — Ох, с-спасибо? Мне правда жаль, что вам придёт ждать так долго, — Он повернулся, чтобы зайти на кухню, но развернулся, когда что-то ещё пришло ему в голову. — Эм, а как мне стоит обращаться к вам? Пальцы замерли на краю обложки, когда женщина снова подняла взгляд. Выражение её глаз смягчилось, но уголки губ по-прежнему были приподняты. — Как тебе будет удобнее. — Тогда, э-э,мисс Лора пойдёт? (Это имя, слетающее с его губ, пробуждает в ней тупую покорность, но она никогда не сможет его винить. Конечно, пройдет много времени, прежде чем он назовет её матерью, если вообще назовет. Но его вежливость и уважение — это больше, чем она может просить, после всего, что она для него не сделала.) Она кивнула. — Мисс Лора вполне подходит. Питер кивнул и направился обратно к вращающимся дверям, у которых стоял Визел, глядя на Лору непроницаемым взглядом с бесстрастным выражением лица. Он не пошевелился, даже когда подросток остановился рядом с ним. — Какого хуя тебе понадобилось от Женщины-кошки? — Тихо спросил он. — Э-э-э. М-м-м. Ладно, значит так. Забавная история? — Питер откашлялся. — Помните тот день со всеми моими гипотезами? Мы с Уэйдом только слегка разгромили ваш бар, я узнал, что следы от обуви довольно сложно оттереть с бильярдной ткани, а кто-то споткнулся о дыру в полу, которая по форме немного напоминает Уэйда? Визел медленно повернул голову, чтобы посмотреть на него, как только к нему вернулась память. — Ты что, блядь, серьёзно? — Ну... — Ты будешь стоять здесь и, блядь, пиздеть мне, что вон та Кэти МакГрат — твоя блядская ма... Питер всплеснул руками. — Мистер Визел! — Шикнул он. Мужчина закатил глаза и изобразил, как он застёгивает рот на молнию. — Она хочет поговорить после моей смены. Ничего, если она пока побудет в баре? Визел вздохнул. — Она взрослая баба. Она заплатила за выпивку и может оставаться столько, сколько захочет. — Круто! И, эм, я слышал, как вы сняли пистолет с предохранителя. Вам стоит поставить его обратно, пока вы не забыли. — Пожалуйста, я уже много лет работаю с оружием. Если я когда-нибудь случайно прострелю себе ногу, я съем один из носков Уэйда, — пауза. — Подожди, ты это оттуда услышал? Среди всего этого шума? — Да. — ... А, — фыркнул Визел. — Тащи свою задницу назад, чудо-мальчик. У тебя свидание с теми тарелками, а ты опаздываешь. Питер ухмыльнулся и поспешил на кухню. Он бросил последний взгляд через плечо: Лора стояла там, где он её оставил, опустив глаза и её чёрные волосы были идеально выпрямлены. Он не мог понять, что чувствует, когда она так близко, на расстоянии вытянутой руки. Он никогда не мечтал о матери, потому что единственная, которую он знал, давно умерла, а Бен и Мэй никогда не были образцовыми родителями, хотя и старались изо всех сил. И он не мог желать большего. Но нервы его бурлили. В голове было пусто. Он не знал, что делать. Однако на часах было только 21:54, а Сестре Маргарет всё ещё был нужен её посудомойщик. Зелёный камень под рубашкой слегка коснулся его, когда он проходил через вращающуюся дверь, за которой бабушка Сал ставила в раковину несколько кастрюль. :: Питер смыл кровь с пальцев. Вода потекла розовыми разводами, кружась по металлической раковине, а он оттирал промежутки между кожей и ногтями. Бабушка обошла его сзади, чтобы собрать крупные фарфоровые осколки, а затем взяла швабру и вытерла красные пятна на коричневой кухонной плитке. Если бы Уэйд был здесь сегодня вечером, Питеру пришлось бы отобрать у него телефон, прежде чем он успел бы выложить видео пьяной драки в свой Instagram, но он был на задании в Беларуси и сказал, что привезёт сувениры к Рождеству. — Если бы эти мальчишки перестали притаскивать свои мелкие ссоры на мою кухню, я была бы очень признательна, — поцокала она языком. — Думают, что могут прийти сюда и пользоваться моими ножами... — Она покачала головой и похлопала подростка по плечу. — У тебя неплохо получается, Фэррит. Ты спас старушку от того, чтобы она швырялась половниками. — Вы в последнее время жаловались на боли в плече, поэтому я не хотел, чтобы вам стало хуже, — сказал Питер. Он стряхнул воду с рук и вытер их одним из полотенец, лежавших рядом с раковиной. На костяшках пальцев не было ни ссадин, ни царапин. Хм. Похоже, уроки Уэйда действительно пошли ему на пользу. — Они всё равно были просто кучкой пьяных идиотов. Если бы они не начали швыряться друг в друга тарелками, мне бы не пришлось их вырубать, — он опустил взгляд и вздохнул. — И я испачкал джинсы их кровью. Он заскулил, когда бабушка потянулась и ущипнула его за щёку. — О, разве ты не прелесть? — Проворковала она. — Минералка и лимон от крови, милый. — Спасибо, мисс бабушка. Я буду иметь это в виду. Визел ввалился в дверь. — Кто, ёбаный рот, затеял драку перед закрытием? Как бесцеремонно, — проворчал он, а затем повысил голос и раздражённо огляделся. — Ладно, куда подевались эти придурки? Я заставлю их возместить ущерб. Питер мотнул головой в сторону чёрного входа, где лежали, прижавшись друг к другу, два тела с забинтованными головами и руками, которые были видны сквозь пропитанные алкоголем рубашки. Визел запрокинул голову и застонал. — Тупые придурки. — Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, — фыркнула бабушка, выжимая кровь из швабры на свободной стороне двойной раковины. — Они, скорее всего, будут без сознания до конца ночи. И весь завтрашний день, — сказал Питер. Он взглянул на пьяниц. — Хотите, я оставлю их в переулке в паре кварталов отсюда? — Ты молодец, парень. Прошло пятнадцать минут после окончания твоей смены, и я почти уверен, что у тебя ещё есть дела. Иди домой, — Визел махнул рукой в сторону бара. — Все ушли, но Миа Уоллес всё ещё ждёт тебя в баре. — Миа Уоллес? — Повторил подросток. — Как в том старом фильме Криминальное чтиво? — Старого? — Выпалил мужчина. — Этот фильм вышел в девяностых! — Он положил руку Питеру на затылок и беззаботно подтолкнул его к вращающейся двери. — Убирайся отсюда к чёртовой матери, Фэррит. Твой комендантский час давно прошёл. — Я буквально вырубил нескольких парней, а вы беспокоитесь из-за комендантского часа? — Рассмеялся Питер. — Пока, мисс бабуля, мистер Визел! Увидимся в субботу! — Пока, лапочка! — Увидимся, малыш. Я напишу тебе, если что-то случится. Питер повесил фартук на ближайший крючок и взял висевшую рядом куртку, а затем заглянул в бар. Все стулья были сложены на столах, а табуреты стояли в ряд, за исключением одного, на котором сидела Лора с тремя пустыми стаканами и той же коричневой книгой, что и раньше. Она подняла глаза, когда он подошёл ближе, закрыла книгу и убрала её в карман пальто, а затем встала. — Ну что, всё? — Да, теперь мы можем идти, — кивнул он. Её взгляд упал на его поношенные синие джинсы, и она прищурилась, увидев пятна. — О, это не моя! Это те парни, которые недавно забрели на задний двор, и, э-э, я обо всём позаботился. — ...Понятно, — просто ответила она. Он накинул пиджак и вывел её из бара через главный вход. Она шла за ним, стуча каблуками. Ночь была такой же холодной, как и предыдущая: на краях тротуаров лежал вчерашний снег, а в трещинах бетона прятался лёд. Несколько минут они шли в тишине, не произнося ни слова, под светом уличных фонарей. Питер уставился на свои поношенные ботинки, засунув руки в карманы куртки, и с неловкостью ощутил присутствие женщины рядом с собой. Стоит ли ему что-то сказать? Есть ли что сказать? Всего неделю назад его мозг начал переполняться вопросами: как Мэй так долго хранила секрет? Почему лучшим костюмом оказался костюм от StarkTech? Почему дедушка хотел его смерти? Почему он продолжал оставлять голосовые сообщения для Хэппи, зная, что их никто не прослушивает? Почему он посинел? Почему... — Как там Ричард и Мэри? — Тихо спросила Лора. Питер резко повернул голову в сторону, слегка отвисла его челюсть. — Р-Ричард и... — Он сглотнул. — Эм, наверное, нет хорошего способа сказать это, мм, Ричард и Мэри Паркер разбились в авиакатастрофе, когда мне было четыре. :: Что? Ошеломлённая, Локи встретилась взглядом с мальчиком. Гнев, глубокий и обжигающий, забурлил в её душе. Три мидгардских года — всего три мидгардских года прошло с тех пор, как она доверила своего ребёнка единственным, кто мог его вырастить, и их убили. Ну конечно ей так повезло. Ну конечно это случилось с её ребёнком. Конечно же она навлекла на него это несчастье, хотя он заслуживал весь мир и даже больше. — Мои... Мои соболезнования, — сказала она. Что ещё можно было сказать? Что ещё можно было сказать о родителях, которых он, вероятно, почти не помнил? — Кто заботился о тебе всё это время? Бен и Мэй? Он повернул голову, и она поняла, что сказала что-то не то. — Только… Только Мэй, — пробормотал он. — Бен умер полтора года назад. Клянусь норнами, — подумала Локи, на краткий миг закрыв глаза. Она вспомнила Бена: крупного мужчину с большим сердцем, который любил свою жену, и своего брата, и свою невестку, и своего племянника — не так уж много людей, для которых у него не было места в сердце, но это сердце истекло кровью полтора года назад, и Питер сократился с четырех взрослых фигур до двух к одному за те годы, что Локи ушла. — Мне очень жаль. Правда жаль. — Вам не должно быть, — честно сказал ей Питер, слегка улыбнувшись. Для такого молодого лица улыбка была слишком грустной. — Вы не виноваты, вы ничего не сделали. И в этом была проблема, не так ли? Локи ничего не сделала, потому что её не было там. Ни на первом праздновании его дня рождения, ни когда погибли Ричард и Мэри, ни когда умер Бен, ни тогда, ни потом. Она с трудом подавила стыд, когда они прошли под очередным уличным фонарём. — Должно быть, у тебя много вопросов, — сказала она, чтобы направить разговор в нужное русло. — Я знаю, что сейчас не самое подходящее время для ответов на все твои вопросы, но я могу ответить на самые насущные из них. В тусклом свете городских улиц волосы Питера казались тёмно-каштановыми. Волнистые пряди слегка подпрыгивали при каждом его шаге, а небольшая прядь спадала на лоб. Его нос, глаза, волосы... Всё это было от Ричарда. Но в его подбородке и скулах она видела что-то своё, и, надеюсь, это было всё, что он унаследовал от неё. Он взглянул на неё сияющими глазами. Какие же у него были добрые глаза. — Можете рассказать мне о себе? — Спросил он. Локи моргнула. А его щёки покраснели. — Расскажите мне, кто вы? Если не хочетите, я пойму и могу спросить о чём-нибудь другом… — Не нужно паниковать, дитя, — сказала она, и в глубине души её охватила паника. Всё то время, что она провела в таверне, она готовилась ответить на неизбежные вопросы: почему ты меня бросила, почему ты вернулась, любила ли ты меня вообще. Она готовилась к недоверчивым взглядам и сомнительным словам, и её поразило, что она не услышала ни того, ни другого. — Я просто не думала, что ты посчитаешь это важным. Питер пожал плечами. — Я просто подумал, что было бы неплохо узнать вас получше. Я так и не успел узнать папу и М—э-э, Ричарда и Мэри, поэтому решил, что должен хотя бы познакомиться с вами поближе, — пока у меня ещё есть такая возможность. Локи подняла взгляд на высотные здания — коренастые и унылые по сравнению с величественной архитектурой Асгарда. Всё шло совсем не так, как она проигрывала в своей голове снова, и снова, и снова. Её эгоистичная сущность хотела, чтобы он злился и ожесточился, — хотя бы с этим она знала, как справляться. У этого мальчика на одежде была запёкшаяся кровь и искренний взгляд в глазах. С этим мальчиком она не знала, как справляться. Она не понимала, какой из аспектов тревожил её больше всего, но все они лишь разжигали страх в центре её груди. Страх охватил её в тот момент, когда она взяла в руки Ларец Древних Зим и увидела, как её кожа приобретает синеватый оттенок, как у изгоев и чудовищ. Страх был подобен разрушению её собственной души, когда осознание того, что она прожила тысячу лет во лжи, настигло её в те немногие дни, что она провела на троне Всеотца, в то время как её брат был брошен в мир, которого он никогда не знал, и оказался бессилен. Страх завладевал каждым уголком её разума из-за камня бесконечности, который люди не должны были найти, и каждым сантиметром её тела из-за безумца, который хотел уравновесить весы Вселенной с помощью пыли. Страх смотрел в глаза её ребёнку и знал, что ей придётся отказаться от свободы. Страх думал, что если этот ребёнок когда-нибудь даст ей ещё один шанс, она повторит все ошибки Одина. — Твои родители знали меня как Лору Ольстад, — тихо начала она. — Они считали меня бизнесвумен, выпускницей Стэнфордского университета, и понимали, что меня в первую очередь интересует история и древняя скандинавская культура. — Они знали вас как мисс Лору? — Повторил Питер. Он остановился, и она тоже. Неохотно. — В-вы хотите сказать, что Лора Ольстад — это даже не ваше настоящее имя?! — Лора Ольстад — одно из моих лиц. Имя может быть ненастоящим, но она я всё равно настоящая, — призналась она. Честность от Бога Лжи? Это было практически немыслимо даже по её собственным меркам. Но. Но она бы никогда не стала лгать Питеру. Даже если бы она считала, что так будет лучше, даже если бы она думала, что это избавит его от боли, которая неизбежно последовала бы. Она подняла глаза на здание, у которого они остановились. — Это ведь всё ещё дом Паркеров, не так ли? Питер резко обернулся и уставился на квартиру так, словно она его оскорбила. — Что за... — Он снова повернулся к ней и нахмурился. — Да ладно, я собирался проводить вас до дома, — вздохнул он, и у неё сжалось сердце. — Я ещё могу! Сейчас только начало четвёртого и... — В этом нет необходимости. Я вполне могу сама добраться до своего дома, — перебила его Локи. Подросток надул губы. — Уже довольно поздно. У тебя ведь позже учёба, не так ли? Он чуть не упал в обморок от одного упоминания об «учёбе». — Да, мой первый урок начинается в семь тридцать, а седьмой урок заканчивается только в два тридцать, но после этого я должен быть свободен, — он сделал паузу. — Погоди, завтра пятница? Я имею в виду, сегодня? О боже, это значит, что у меня есть время до половины пятого, и ЭмДжей взбесится, если я не приду или придумаю другую отговорку... Локи не переставала улыбаться, пока Питер болтал без умолку, терпеливо слушая его бессвязные рассуждения о Недах, ЭмДжеях и мистере Харрингтонах. Она никогда не была особо разговорчивым ребёнком, предпочитая мелкие шалости, чтобы проявлять непослушание под неизменно успокаивающим руководством королевы-матери. Она научилась прятаться на виду у всех на поле боя, когда её магия всегда считалась менее значимой, чем меч, и придумывала отговорки, чтобы пропускать тренировки, когда Один всегда отдавал предпочтение Тору. Нет, ей не было места среди тех, кто шумит. Но она была рада видеть, что Питеру не приходится участвовать в таких войнах. — встретимся завтра? — Спросил он. — Я имею в виду, что если вы заняты, то ничего страшного, и мы можем выбрать другой день, если хотите. Локи очнулась от своих размышлений и снова сосредоточилась на его застенчивом, полном надежды взгляде. Она задумалась, посмотрит ли он на неё так же, когда узнает, сколько крови на её руках. — Ты сказал, что после твоего "акадека" в 16:30 у тебя будет свободное время? — Да! Вам подходит? Она кивнула. — Разумеется. Скажи, ты можешь встретиться со мной в Историческом обществе Нью-Йорка, как только у тебя будет возможность? :: Питер зацепился большими пальцами за лямки рюкзака и уставился на одну из выставленных скульптур. Индеец: умирающий вождь, созерцающий прогресс цивилизации, — гласила табличка. Он мало что знал об искусстве, живописи и тому подобном, но скульптуры всё равно выглядели круто, даже несмотря на то, что они с Недом предпочитали увлекаться роботами или новыми лабораторными технологиями. Он уже слышал, как ЭмДжей говорит ему, что он должен быть более разносторонним в этих вопросах, но... Было довольно сложно узнать больше о том, в чём он не был силён, когда он пытался поддерживать свои оценки по естественным наукам на должном уровне, чтобы получить стипендию, и в то же время быть Человеком-пауком и вырубать шумных завсегдатаев баров. — Томас Кроуфорд. Питер моргнул и оглянулся через плечо. — А? Ухоженный мужчина замедлил шаг и остановился у скульптуры. На нём была простая белая рубашка на пуговицах, аккуратно заправленная в тёмно-серые брюки, которые элегантно облегали его начищенные до блеска коричневые оксфорды. — Скульптор этой работы, — мужчина указал на белый мрамор. — Должен сказать, это настоящая трагедия. На пике своей карьеры он столкнулся с диплопией и обратился за помощью в поисках лекарства. Кроуфорд был уверен, что у него опухоль, и экспериментальные методы лечения, которые применяли его врачи, привели к потере зрения и смерти в возрасте сорока четырёх лет. Возможно, ты уже видел его работы. Ты когда-нибудь бывал в Вашингтоне? Либо Питер столкнулся с крайним проявлением дежавю, либо его разум играл с ним злую шутку, потому что он мог поклясться, что в этом незнакомце было что-то очень знакомое, но он не мог понять, что именно. Он не узнал ни каштановых волос, ни карих глаз, ни карих очков. Его паучье чутьё молчало. На всякий случай он держал пальцы поближе к шутерам. — Да-а, я однажды ходил туда на экскурсию. Круто. Я видел... Капитолий? Мужчина усмехнулся. — Тогда, возможно, ты видел Статую Свободы на куполе Капитолия. Это одна из самых популярных работ Кроуфорда, но, увы, он не дожил до того, чтобы увидеть, во что превратились его творения. Питер перевёл взгляд обратно на скульптуру. В его голове что-то щёлкнуло — манера речи этого человека была достаточно странной, и, серьёзно, он говорил точно так же, как мисс Лора. Но могли ли они быть одним и тем же человеком? Незнакомец был определённо выше мисс Лоры, даже на каблуках, и его плечи были шире.

—Меня в первую очередь интересовала история и древняя скандинавская культура.

Может, её брат? Или двоюродный брат? Или кто-то ещё? Или... Питер перевёл взгляд на свои руки. Его укусил паук, и он приобрёл суперспособности. В сильный холод его руки синели. Зимой он больше не дрожал. Его жизнь стала странной и оставалась такой долгое время. При его везении, возможно, это было просто ещё одно из тех странных событий. Он медленно поднял голову. — Вы, эм, мисс Лора...? — Осторожно спросил он. Мужчина ничего не ответил некоторое время. Затем на его губах появилась довольная улыбка. — Очень хорошо, Питер, — он снял очки, и карие глаза мгновенно стали ярко-зелёными. Пальцы Питера зашевелились, сжимая шутеры. — В этом обличье я известен как Лорен Фьёльд, но... — Он снова надел очки, и карие глаза стали прежними. — Возможно, в наших интересах продолжить разговор в другом месте, а?