Часть 8

Глава 8 Автобус ехал долгие, монотонные часы. Натаниэль спал, погруженный в музыку. В наушниках был целый мир, далёкий от запаха сломанных надежд,костей и крови, Натаниэль вздрогнул,он почувствовал, как Жан слегка касается его плеча.Натаниэль открыл глаза — Мы приехали, — сухо сообщил Жан. Натаниэль снял наушники,и посмотрел в окно и там было видно замок Эвримор,а точнее гнездо Воронов — идеальная, бездушная машина, построенная для того, чтобы ломать человеческую волю, стирать личность и производить идеальные, хладнокровные орудия для экси. Натаниэль не вернулся домой. Он вернулся в Клетку, где его неповиновение будет оплачено.Натаниэль прекрасно осознавал: предстоящий разговор с Господином — это не просто выяснение отношений, а счёт, который придется оплачивать дорого. Но он был готов. Он готов потому что, несмотря на всю свою дерзость на поле, у него имелся „план".Тэцудзи Морияма не произнес ни слова, когда они вышли из автобуса. Он лишь бросил на Натаниэля единственный, всепоглощающий взгляд — чистый, неразбавленный гнев. Этого было достаточно, чтобы понять приказ.Натаниэль отбросил остатки усталости, отделил себя от страха и пошел следом за хозяином. Они направились не вниз, в холодные, тёмные подвалы, предназначенные для наказаний Воронов, а вверх. Подъём на третий этаж, к кабинету Тэцудзи, Они вошли в кабинет Хозяина. Просторное помещение было залито тусклым, дорогим светом. Как только дверь за Натаниэлем захлопнулась, тишина взорвалась. Тэцудзи Морияма мгновенно замахнулся. Его трость, полная невыраженной ярости, пронеслась в дюйме от Натаниэля, рассекая воздух с резким свистом, но удара не последовало. Хозяин опустил трость, его взгляд сверлил Натаниэля насквозь. — Натаниэль, тебе повезло, — голос Тэцудзи был опасным, тихим шепотом. — Повезло, что ты тогда хорошо поработал ротиком. Он подошел вплотную. Его большой палец медленно и мерзко провел по губе Натаниэля. Затем рука скользнула ниже, к горлу, задерживаясь там. — Но знай, в следующий раз тебе так с рук не сойдет. А теперь можешь идти. Натаниэль не вздрогнул и не моргнул. Он мгновенно развернулся и, не удостоив Хозяина вторым взглядом, выскользнул из кабинета, оставив позади удушающую атмосферу власти и унижения. Он вышел в коридор. Холодный, разреженный воздух Эвримора ударил в лицо, смывая остатки липкого, дорогого запаха кабинета. Натаниэль не ускорял шага, но и не задерживался. Его лицо было пустой маской, за которой не было ни гнева, ни унижения.Жан ждал его у лестницы, не пытаясь подняться выше. Он не задал вопроса. Он увидел, что сников на лице Натаниэля нет, но он увидел стеклянную, отчуждённую пустоту в его глазах. Этого было достаточно, чтобы понять: разговор состоялся и был отвратителен.Они спускались вниз, стараясь не привлекать внимания других Воронов, которые уже разошлись по своим комнатам. Каждый шаг приближал их к единственному безопасному месту в этой месте — их общей комнате.Как только дверь за ними закрылась. Жан, не включая света, начел спрашивать Натаниэля Он не ударил тебя, — констатировал Жан, его голос был низким и лишённым эмоций. Это было не облегчение, а фиксация факта. — Жан, я не хочу об этом говорить. Я в душ. Жан быстро среагировал. Он подошёл к своей сумке, вытащил чистую, просторную толстовку и сунул её в руки Натаниэлю. Тот просто взял её и направился в ванную. Пока Натаниэль был в душе, Жан начал разбирать вещи с сумак, и только сейчас его осенило: Натаниэль начал ему доверять. Если вспомнить начало их партнёрства, это был колоссальный прогресс.Когда они только начали жить вместе после того, как Натаниэля сняли с седативных препаратов, ему, как и всем остальным, было запрещено трогать или хоть как-то прикасаться к его вещам. Если ты случайно заденешь, например, его чашку, эта чашка могла немедленно полететь в тебе. Жан быстро это понял и строго соблюдал неприкосновенность чужих вещей. Натаниэль, в свою очередь, тоже никогда не трогал чужое.Жан, начал медленно, каждый божий день стараться улучшить их отношения. В первый пару месяцев Натаниэль совершенно не шёл на контакт. Но однажды вечером Жан по ошибке перепутал полотенца. Натаниэль это увидел, но вместо привычной бурной реакции, которую Жан ожидал, тот сказал лишь, чтобы Жан положил это полотенце в стирку и положил новое. Это был первый, крошечный знак: отношения улучшились. В другой вечер Жан уснул за учебниками, а когда проснулся, обнаружил на себе плед. Рядом лежала сделанная, аккуратно переписанная домашка, написанная его почерком. Только писал её не он. Так, потихоньку, Жан начал узнавать Натаниэля.Жан всегда слушал истории Натаниэля. Он знал, что если Натаниэль сам не захочет что-то рассказать, информацию никак не узнаешь. Он слушал и начал понимать, насколько Натаниэль одновременно силён и бесконечно одинок. Он поражался тому, как легко тот говорил о тех ужасах, что с ним происходили и происходят. Но также он видел, насколько Натаниэль сломан внутри. Он был как Ворон, который снаружи кажется целым, но на самом деле держится на честном слове. Жан начал искать способы, как хоть немного помочь. Он заметил, что почти девяносто процентов вещей Натаниэля были облегающими. Жан начал отдавать ему свои свободные кофты и футболки, чтобы тот мог почувствовать себя хоть немного лучше. А потом был тот вечер. Натаниэль вернулся от Тренера. Жану было холодно, и он накинул на себя плед. Когда Натаниэль вошёл, Жан встал и открыл руки. Натаниэль не сразу понял, что происходит. Он посмотрел сначала на открытые объятия, а потом на Жана. Тот просто кивнул. И Натаниэль вошёл внутрь объятий. Жан закрыл руки. Поскольку Натаниэль был на голову ниже, он полностью скрылся в тепле пледа. Впервые он оказался в месте, которое было безопасно и закрыто от всего мира. Теперь Жан часто начал практиковать это. Это был их безмолвный, необходимый ритуал.