Часть 9

Глава 9 Прошла неделя с момента их возвращения в Гнездо. По серым коридорам Эвримора, словно ядовитый туман, поползли слухи: в «Свите» готовится пополнение. Разумеется, за распространением этой информации стоял Натаниэль — он любил подбрасывать дрова в костер чужого беспокойства, наблюдая за искрами. Этой ночью Тренер, вопреки обыкновению, лично явился на закрытую тренировку Свиты. Его появление всегда означало либо новую порцию боли, либо новости, которые изменят правила игры. — Завтра прибывает шестой номер, — коротко бросил Тэцудзи. — Подготовьтесь. Как только дверь за Господином закрылась. — Этот «шестой» здесь не задержится, — Натаниэль крутанул клюшку в руках. — Ставлю сотку, что он вылетит отсюда быстрее, чем Рико успеет произнести «коленопреклонение». — С чего такая уверенность? — спросила Эди, вытирая пот со лба. — Разве это не очевидно? — Натаниэль перевел взгляд на капитана. — Скажи, Рико, ты хоть знаешь, кого мы ждем? Или ты слишком занят своим величием? Рико медленно повернулся к нему. В его глазах закипала привычная ярость. — Что ты успел узнать, Натаниэль? Выкладывай. — У парня есть брат-близнец. А еще он убил собственную мать, — Натаниэль произнес это так обыденно, будто зачитывал прогноз погоды. — Хотя, строго говоря, она это заслужила. Сдала его в приют, где он прошел через все круги ада: приемные семьи, изнасилования, бесконечная грязь. Он не просто сломлен, Рико. Он — пороховая бочка. — Понятно, — холодно отозвался капитан, скрывая за маской безразличия раздражение от того, что Натаниэль снова знает больше. — Тренировка окончена. Рико бросил короткий взгляд на Кевина. Тот, словно дрессированный пес, мгновенно последовал за своим хозяином. Эди поспешила скрыться в раздевалке вслед за ними. На корте остались только двое. Жан и Натаниэль молча отрабатывали броски, пока эхо ударов не стало единственным звуком в огромном зале. — Эй, — Жан остановился, тяжело дыша. — Я так и не понял. Почему ты уверен, что он откажется? От Гнезда не отказываются. — Потому что для него есть вещи важнее карьеры, Жан, — Натаниэль опустил клюшку. — Он дорожит семьей — той, которую выбрал сам. Он не станет собственностью Морияма. Пока это всё, что я накопал, но поверь… этот парень — не Ворон. На следующий день, ровно в час дня, Свита в полном составе собралась в холле. Двери открылись, и вошел он. Невысокий, с холодным, почти мертвым взглядом и платиновыми волосами. — Ну, привет, номер шесть, — ядовито процедил Рико, меряя новичка властным взглядом. — Приветик! — Натаниэль выступил вперед, нацепив свою самую фальшивую и яркую улыбку. — Я — Натаниэль Веснински. Прости, что мы побеспокоили тебя в такие… тяжелые времена. Слышал, ты только-только нашел родную мать, а она возьми и погибни в автокатастрофе. Какая досада, правда? Парень даже не моргнул. Его взгляд был направлен куда-то сквозь Натаниэля. — Эндрю Миньярд, — Рико перехватил инициативу, вытаскивая контракт. — Ты подпишешь этот договор и станешь частью лучшей команды в истории спорта. Ты получишь… — Нет, — коротко бросил беловолосый парень. Он развернулся и, не дослушав даже первого предложения Рико, просто вышел из комнаты. В холле воцарилась гробовая тишина. Лицо Рико начало стремительно наливаться багровым цветом. И в этой звенящей пустоте раздался грохот — Натаниэль не удержался и буквально рухнул со стула, сотрясаясь в истерическом смехе. — Он… он даже не дослушал! — задыхаясь от хохота, выдавил Натаниэль, указывая пальцем на закрывшуюся дверь. — Ха-ха-ха! Ну и кто снова был прав? Кого опять не послушали? Правильно, Натаниэля! Боже, Рико, твоё лицо… это стоило каждой секунды! — Натаниэль! — взрыв ярости у Рико это было предсказуем. Он с размаху нанёс удар ногой прямо в живот Натаниэля. Воздух с присвистом вырвался из лёгких Веснински, в глазах на мгновение потемнело, а тело рефлекторно согнулось пополам. Рико уже занёс ногу для второго удара, но в этот момент тишину в комнате разрезал сухой, лишенный эмоций голос Тэцудзи. Динамики громкоговорителей под потолком прохрипели приказ: всей Свите немедленно явиться в кабинет Хозяина.Рико замер. Ярость в его глазах столкнулась с ледяным подчинением. Не договорив, он сплюнул на пол и рывком поправил воротник своей формы. Жан, бледный как полотно, мгновенно оказался рядом с Натаниэлем. Он подхватил его под локоть, помогая выпрямиться. — Идём, — прошептал Моро, его пальцы слегка дрожали. — Нужно привести себя в порядок. Они шли по коридорам Эвримора как тени. Каждый на ходу поправлял одежду, стирал капли пота или крови, надевая на лица свои идеальные, безжизненные маски. У дверей кабинета Рико коротко, трижды стукнул в тяжёлое дерево. — Входите, — раздалось изнутри. Свита вошла. Тэцудзи Морияма сидел в своём глубоком кожаном кресле. Его взгляд, тяжёлый и недовольный, медленно сканировал каждого из вошедших. Когда дверь захлопнулась, отрезая их от остального мира, Хозяин медленно поднялся. Атмосфера в кабинете мгновенно сгустилась, став удушающей. Тэцудзи подошёл к ним вплотную. Без единого слова предупреждения он нанёс резкий, удар по Рико, затем, не сбавляя темпа, переключился на Кевина и так по очереди. Удары сыпались один за другим — методично, профессионально, с регулярностью. У Рико, Кевина и Натаниэля за годы пребывания в Гнезде развилась хроническая стресс-индуцированная анальгезия на фоне выраженной соматоформной диссоциации. Их мозг, пытаясь защитить психику от бесконечных пыток, научился полностью отключать болевые рецепторы в моменты пиковых нагрузок. Они стояли под градом ударов, словно каменные изваяния. Их тела принимали урон, но сознание было далеко — оно отделилось от плоти, наблюдая за происходящим со стороны, без чувств и страданий. Однако Жан и Эди не обладали этой пугающей «суперспособностью». Для них каждый удар был реальностью. Жан вздрагивал, его лицо искажалось от боли, которую он отчаянно пытался скрыть, а Эди едва держалась на ногах, чувствуя, как мир вокруг рушится под тяжестью гнева Тэцудзи. В кабинете слышались лишь глухие звуки ударов и тяжёлое дыхание тех, кто ещё не до конца превратился в бесчувственные инструменты экси. Весь день Свита безукоризненно держала лицо. За исключением Эди и — лишь наполовину — Жана, каждый из них источал холодное превосходство, напоминая остальным Воронам об их месте в иерархии Гнезда. Но за этой маской скрывалась агония,боль, которую они привыкли игнорировать. Когда наступил долгожданный час отбоя, Жан и Натаниэль вернулись в свою комнату. Жан первым скрылся в ванной, смывая с себя пот. Когда он вышел, его место занял Натаниэль. Пока за дверью шумела вода, Жана посетила внезапная мысль. Он взглянул на их кровати и так стояли почти рядом,решил сдвинуть их вплотную. Это заняло несколько тяжелых минут — каждое движение отдавалось острой болью в избитых мышцах, но он довел дело до конца. Натаниэль вышел из ванной, и замер, глядя на преобразившееся спальное место. Его взгляд скользнул по Жану, затем по общей постели. — Я сплю у стенки, — коротко бросил он, не выражая ни удивления, ни протеста. Жан лишь молча кивнул. Они забирались под одеяло с предельной осторожностью, стараясь не тревожить свежие синяки и кровоподтеки. Как только они легли.Пришло время одбоя свет автоматически погас, погружая комнату в вязкую темноту. Натаниэль, истощенный физически и морально, провалился в сон почти мгновенно. Жан же лежал с открытыми глазами, слушая ровное дыхание напарника. Он смотрел на этого избитого «воронёнка» и пытался в очередной раз разгадать его загадку. Натаниэль был хаосом. В разные дни, недели и месяцы его отношение к людям менялось непредсказуемо. На этой неделе он мог относиться к Эди как к младшей сестре, проявляя крупицы тепла, а на следующей — смотреть на неё как на абсолютно незнакомого человека. Это касалось всего: еды, отношения к самому себе, даже его настроения. Неизменными оставались только два полюса в его жизни: Жан и Господин. За время, проведенное с Натаниэлем, Жан осознал одну пугающую истину: искать логику в его поступках бессмысленно. Натаниэль был настолько сломлен изнутри, что там, где у обычных людей находились чувства и привязанности, у него ледяная пустота.Жан не понимал, какой сверхчеловеческой силой воли Натаниэль удерживает свою внутреннюю катастрофу от посторонних глаз. Для всех остальных он оставался неуравновешенным психопатом, который мог разрушить всё вокруг просто ради забавы. И только Жан знал, что этот «психопат» — всего лишь груда осколков, склеенных железной дисциплиной и бесконечным одиночеством.