Часть 10

Глава 10 Обед в Эвриморе всегда проходил в гнетущей, стерильной тишине. Жан и Натаниэль заняли свой привычный стол в углу, когда к ним неожиданно подсела Эди. В «Гнезде» такие жесты редко были случайными, но Натаниэль даже не повел бровью. Для него она была лишь элементом фона; если ему понадобится сказать Жану что-то конфиденциальное, он просто перейдет на французский. Жан бросил на неё короткий, предостерегающий взгляд, но промолчал. Они начали есть — механически, без удовольствия, как машины, заправляющиеся топливом. Спустя несколько минут Эди, не выдержав тишины, заговорила. Её голос был едва слышным,чтобы звук не улетел дальше их стола: — Как ты понял, что он не останется? — она смотрела на Натаниэля, пытаясь поймать его взгляд. — Откуда ты вообще столько о нем знал? Ты даже не удивился, когда Господин говорил про него в первые. И слухи… они поползли по Гнезду задолго до его появления. Кто тебе сказал? Натаниэль медленно проглотил порцию безвкусной каши, отложил ложку и наконец посмотрел на неё. В его глазах не было ни тепла, ни сочувствия — только ледяная, насмешливая бездна. — За отсос решается всё, — бросил он коротко и грубо. Эта фраза прозвучала как пощечина. Натаниэль придвинул к себе стакан с водой, давая понять: разговор окончен и подробностей не будет. Жан на мгновение замер, коснувшись вилкой тарелки. Он прекрасно понял подтекст. В мире, где информация была единственным способом выжить, Натаниэль платил за неё самую высокую и грязную цену, превращая собственное тело в разменную монету. Жан знал, через что проходит напарник, чтобы всегда быть на шаг впереди Рико возможно и даже Хозяина. Эди же застыла, явно не зная, как реагировать. Она ожидала логического объяснения, стратегии или шпионских игр, но столкнулась с грубой, тошнотворной реальностью их жизни. Она не до конца поняла — или не хотела понимать, — насколько буквально это было сказано. Но Жану было всё равно на её замешательство. Он слишком долго и тяжело «работал» над тем, чтобы понимать Натаниэля без лишних слов, и сейчас его единственной задачей было просто доесть обед и пережить этот день. Эди молча и торопливо доела остатки обеда, стараясь не смотреть на парней, и почти убежала из столовой. Жан проводил её взглядом, в котором читалась усталая обреченность, и снова повернулся к Натаниэлю. — Кажется, ты её обидел, — негромко заметил Жан. Он знал, что Натаниэлю глубоко плевать на чужие чувства. В Гнезде обида была непозволительной роскошью, а вежливость — бесполезным шумом. — Ага, — бесцветно отозвался Натаниэль. Он продолжал медленно, почти лениво жевать, растягивая порцию. В его мире не существовало «обид» — были только факты и последствия. Если правда Эди не по вкусу, это не его проблемы. После обеда их ждала обязательная часть расписания — учебный класс. Несмотря на то что Вороны были прежде всего спортсмены, Хозяин требовал совершенства во всём. Пока они учились в школе, за их успеваемостью следили с маниакальной жестокостью. Морияма не нужны были просто игроки; им нужны были идеальные витринные образцы. Плохая оценка в Гнезде приравнивалась к пропуску мяча на поле и каралась так же сурово. Они вошли в кабинет, где пахло старой бумагой, и привычно заняли самый дальний стол, скрытый в тени от взгляда учителей,их дуэт работал как единый слаженный механизм. Они давно выработали систему, позволявшую выкраивать драгоценные минуты для отдыха. Натаниэль брал на себя весь физмат — цифры и формулы подчинялись ему беспрекословно. Жан в это время погружался в гуманитарные дисциплины: историю, литературу и эссе. Именно Натаниэль научил Жана виртуозно подделывать чужие почерки. Благодаря этому они могли сдавать работы друг за друга, и ни один учитель не мог заподозрить подвоха. Когда дело доходило до иностранных языков, Натаниэль становился для Жана живым словарем. Его знание языков было пугающе глубоким, и он терпеливо правил ошибки напарника, вбивая в него правильные конструкции. Они работали в тишине, нарушаемой только скрипом ручки по бумаге.Скорость была их приоритетом: чем быстрее они закончат эту бумажную волокиту, тем скорее смогут вернуться в свою комнату — единственное место, где можно было ненадолго снять маску «идеального инструмента». Спустя два месяца после неудачи с Эндрю ряды «Свиты» всё же пополнились. Нового игрока буквально продали в Гнездо, и все эти месяцы он проходил через персональный ад — ускоренную подготовку, призванную выжечь в нём старую личность и встроить в систему Воронов. Его назначили напарником Эди, заполнив пустующее место в их связке. Рико, верный своему стилю, с первого же дня обрушил на новичка всю тяжесть своей тирании, закрепляя право хозяина на эту новую «собственность». Кевин же выбрал тактику ледяного игнорирования: для него шестой номер существовал лишь тогда, когда совершал ошибки на поле. В такие моменты Дэй взрывался градом критики, не видя в человеке ничего, кроме дефектного инструмента. Натаниэль и Жан сохраняли нейтралитет. Они смотрели на новенького как на очередную жертву обстоятельств — без жалости, но и без лишней жестокости. В их мире сочувствие было слишком дорогим ресурсом. Натаниэль, как и Жан, мог по пальцам пересчитать количество их разговоров с новым игроком. С самого первого дня Натаниэль наотрез отказался называть его по имени, ограничившись сухим «Шестой». Жан, хоть и знал, что парня зовут Алекс, со временем тоже перенял эту привычку. Алекс пробыл в Гнезде уже три месяца. Он был сообразительным и быстро усвоил главное правило выживания в Эвриморе: если ты хочешь остаться целым, стань невидимым. Чем меньше тебя замечают «старшие», тем больше шансов дожить до утра. Однажды вечером, когда тренировки наконец закончились, Алекс и Эди направлялись в общую зону. Проходя мимо приоткрытой двери, они невольно услышали спор двух игроков из основного состава. Вороны вполголоса обсуждали извечную тему: кто из Свиты внушает больше ужаса? Кто из них хуже — капитан или Натаниэль Веснински? После недолгого спора они пришли к выводу: Натаниэль опаснее. Рико был предсказуем в своей ярости, но Натаниэль... Натаниэль был бездной. Алекс слушал их аргументы, но внутри него всё протестовало. Он всё еще чувствовал фантомную боль в теле после «уроков» капитана. Его разум не мог сопоставить образ спокойного, хоть и холодного Веснински с той жестокостью, которую приписывали ему слухи. Алекс коротко кивнул Эди в сторону коридора, и они молча вернулись в свою комнату. Закрыв дверь, он не выдержал: — Почему они так говорят? Почему все считают, что Натаниэль хуже Рико? Я видел Рико в деле, его удары реальны. А Натаниэль... он просто тень. Эди тяжело вздохнула и присела на край кровати. Она видела Гнездо с изнанки дольше, чем Алекс. — Видишь ли, Алекс... Рико ломает кости, — тихо начала она. — А Натаниэль ломает то, что внутри. Рико бьет, потому что хочет подчинить. Натаниэль уничтожает, потому что ему скучно, или потому что ты встал у него на пути. Эди рассказала ему всё, что знала сама и что видела за годы партнерства. Она говорила о том, как Натаниэль умеет манипулировать страхами, как он знает о каждом игроке то, что те предпочли бы скрыть навсегда. Рико — это буря, которую можно переждать. Натаниэль — это яд, который проникает под кожу незаметно и убивает тогда, когда ты меньше всего этого ждешь. — В этом гнезде у каждого своя роль, — закончила Эди, глядя в стену. — И роль Натаниэля — быть тем, кого боится даже сам капитан, хотя Рико никогда в этом не признается. Так прошло полгода. Гнездо готовило новичка к официальному дебюту, к его первому выходу в свет перед большой игрой. Для остального состава Воронов он стал идеальной мишенью: рядовые игроки, терпящие бесконечные унижения от Свиты, вымещали всю свою злость и обиду на новом члене команды. При любом удобном случае, в раздевалках или коридорах, ему напоминали, что здесь он — никто. Натаниэль наблюдал за тем, как шестой номер пытается выжить под этим перекрестным огнем. Вечером, сидя в своей комнате, он лениво крутил в руках нож. — Он не сломался за шесть месяцев, — заметил Жан, переводя взгляд с учебника на напарника. — Рико давит сильнее, чем обычно, но парень всё ещё стоит на ногах. — Стойкость — это временная иллюзия, Жан, — Натаниэль подбросил нож и поймал его за лезвие. — Вопрос лишь в том, кто ударит его последним: Рико или сама Клетка. Перед игрой нервы сдают даже у лучших. Натаниэль знал, что «показ» новичка станет либо триумфом Рико, либо его очередным публичным провалом. И он уже начал прикидывать, как обернуть это в свою пользу. Настал день «Показа» — генеральной репетиции перед началом сезона, когда пресса и спонсоры съезжались в Гнездо, чтобы увидеть обновленную мощь Воронов. Для новичка это был момент истины: либо он докажет свою полезность системе, либо система перемелет его окончательно. Перед самым выходом на поле, когда Свита выстроилась в темном туннеле, Рико подошел к шестому номеру вплотную. Его голос, приглушенный шлемом, звучал как шипение змеи: — Ошибешься хоть раз — и до конца недели ты будешь мечтать о смерти. Ты моя тень, помни об этом. Натаниэль, стоявший позади, поймал испуганный взгляд Эди. Она знала, что если её напарник провалится, гнев Рико обрушится и на неё. Жан коснулся плеча Натаниэля — безмолвный сигнал готовности. Свет прожекторов ударил в глаза, ослепляя. Тысячи фанатов на трибунах взревели, завидев черную форму. Игра началась на запредельных скоростях. Новичок метался по полю, словно загнанный зверь. Он был техничен, его подготовка давала очертания, но в его движениях не было той ледяной уверенности, что была у Жана или Кевина. Он играл на чистом адреналине и страхе. — Он слишком зажат, — бросил Кевин Жану во время короткого перерыва у ворот. — Он не видит поле, он видит только клюшку Рико. Натаниэль же вел свою игру. Он специально отдавал новичку пасы, которые требовали мгновенной реакции и жесткого контакта. Это был тест на прочность. В середине второго тайма защитник другой команды — один из тех «черных пантер», что ненавидели Свиту — пошел на таран. Он намеренно ударил шестого номера в плечо с такой силой, что тот отлетел на борт. Трибуны ахнули. Рико даже не обернулся, продолжая атаку. Натаниэль оказался рядом с упавшим новичком быстрее всех. Он не протянул руки, чтобы помочь встать, а лишь склонился над ним, преграждая путь камерам. — Вставай, — процедил Натаниэль сквозь зубы. — Если ты сейчас не поднимешься, Рико добьет тебя прямо в раздевалке. Стань камнем. Не чувствуй боли. Просто делай то, чему тебя учили эти гребаные полгода. Новичок, тяжело дыша и сжимая челюсти от боли в выбитом плече, медленно поднялся. Его взгляд на мгновение пересекся с пустыми глазами Веснински. В этот момент он понял: здесь никто не спасет его, кроме собственной способности превратиться в бездушный механизм. Оставшуюся часть игры шестой номер провел как в трансе. Он перестал оглядываться на Рико и начал просто следовать за Жаном, используя его как щит и ориентир. Они закончили игру с разгромным счетом. В раздевалке царила тяжелая тишина. Новичок сидел на скамье, его плечо уже начало стремительно опухать, приобретая багровый оттенок. Рико прошел мимо, даже не взглянув на него — отсутствие похвалы было высшей формой одобрения в Эвриморе. Значит, он выжил. Сегодня. Жан и Натаниэль когда шли до раздевалки переговорили . — Ты помог ему, — негромко заметил Жан,. — Я просто не хотел, чтобы Рико испортил мне вечер своим нытьем о никчемности новых кадров, — отрезал Натаниэль.