Часть 3

— А теперь пойдём отсюда, — сказал Драко, вновь взяв её за руку. Его пальцы слегка дрогнули, но хватка осталась твёрдой. — Тебе нужно отдохнуть. Гермиона не возражала. Она чувствовала себя опустошённой — как будто вся энергия, что держала её на ногах, вдруг иссякла. Молча она позволила ему вести себя по тёмным коридорам к коридору, ведущему в жилые покои. У двери своей комнаты Драко остановился. — Если я тебе понадоблюсь, — тихо произнёс он, глядя ей в глаза, — моя комната напротив. Гермиона кивнула. В этом коротком жесте было всё: благодарность, усталость, неуверенность — и едва заметная искра доверия. — Хорошо, — ответила она едва слышно. Драко задержал взгляд на её лице — бледном, измученном, но всё ещё упрямом. Ему хотелось сказать больше: заверить, что завтра будет легче, что они справятся, что она не одна. Но слова казались пустыми, неуместными. Вместо этого он слегка сжал её ладонь — коротко, но тепло — и отпустил. — Отдыхай, — произнёс он наконец. Гермиона открыла дверь и шагнула внутрь. Комната встретила её тишиной и полумраком — лишь слабый свет луны пробивался сквозь тяжёлые шторы. Она закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. В голове крутились обрывки мыслей: Я убила человека. Я заставила его убить себя. Я выжила. Но какой ценой? Она обхватила колени руками, пытаясь унять дрожь. Перед глазами снова и снова вставала картина: пожиратель, безвольно шагающий к окну, его пустой взгляд, звук разбитого стекла… «Это было необходимо», — повторяла она про себя, как мантру. Но даже в этой уверенности сквозила трещина — тонкая, но глубокая, как разлом в льду. Где‑то недалеко хлопнула дверь и она поняла, что это Драко ушёл в свою комнату. Гермиона знала: он не спит. Как и она. Она подняла голову и посмотрела на луну — холодную, бесстрастную, равнодушную к человеческим трагедиям. — Я не сдамся, — прошептала она в пустоту. — Не сейчас. Не тогда, когда столько поставлено на карту. Но когда Гермиона наконец поднялась и легла на кровать, её последние мысли перед сном были не о планах, не о борьбе, не о победе. Они были о Драко. О его руке, тёплой и надёжной, о его взгляде — не осуждающем, не презирающем, а понимающем. И впервые за этот бесконечный день ей показалось, что, возможно, она всё же не совсем одна. Гермиона наконец смогла уснуть. Но сон оказался не спасением — он превратился в кошмар. Ей снилось, что она стоит в зале Малфой‑мэнора. Напротив — Драко. Его глаза полны боли, но он не отступает. Волдеморт за её спиной шепчет: — Убей его. Или умрёшь сама. Она поднимает палочку. Слова заклятия вертятся на языке — лёгкие, привычные, будто она произносила их сотни раз. — Авада Кедавра… Драко падает. В его взгляде — не гнев, не страх, а лишь тихое разочарование. — Ты могла выбрать иначе… Гермиона закричала. Крик разорвал тишину ночи — пронзительный, отчаянный, полный такого ужаса, что даже стены, казалось, содрогнулись. Драко, спавший в своей комнате напротив, подскочил на постели. Сердце колотилось где‑то в горле. Он не раздумывал — сорвался с места, пересёк коридор и рванул дверь в комнату Гермионы. Она сидела на кровати, вся в поту, с широко распахнутыми глазами, будто всё ещё видела перед собой ту картину. Её плечи тряслись, пальцы вцепились в одеяло так, что костяшки побелели. — Гермиона! — Драко бросился к ней, опустился на колени рядом с кроватью. — Это всего лишь сон. Ты в безопасности. Она вздрогнула, будто только сейчас осознала, что он здесь. Взгляд сфокусировался на его лице — и вдруг она рванулась к нему, уткнулась лбом в его плечо, дрожа всем телом. — Я… я убила тебя, — прошептала она сквозь слёзы. — Я сделала это… Драко обнял её, крепко, но бережно, как будто она могла рассыпаться от малейшего прикосновения. — Всё будет хорошо, — повторял он без конца, гладя её по волосам. — Я здесь. Я рядом. Это был всего лишь кошмар. Она плакала у него на груди — тихо, судорожно, словно каждый всхлип вырывался из самой глубины души. Драко чувствовал, как её тело содрогается, как холодные пальцы впиваются в его рубашку, будто она боится, что он исчезнет, если отпустит. Он не отпускал. Минуты текли. Постепенно её дыхание стало ровнее. Слёзы иссякли, оставив лишь тихую усталость. — Прости, — произнесла она наконец, отстраняясь. Лицо Гермионы было бледным, глаза — красными от слёз. — Я не хотела тебя будить. — Не извиняйся, — твёрдо сказал Драко. — Ты не должна переживать это одна. Он взял её руку — холодную, дрожащую — и сжал. — Знаешь, что я понял сегодня? — тихо добавил он. — Мы оба делали вещи, о которых всегда будем жалеть. Но это не значит, что мы не можем бороться. Не значит, что мы должны сдаваться. Гермиона посмотрела на него. В её взгляде всё ещё читался страх — но теперь к нему примешалось что‑то ещё. Надежда. — А если… если в следующий раз это будет не сон? — прошептала она. — Если Волдеморт действительно прикажет мне… Драко замер. В полумраке комнаты его лицо казалось резче, чем обычно, — тени подчёркивали скулы, линию подбородка, напряжённый взгляд. Он понимал, о чём она говорит. Понимал, что этот вопрос — не просто страх, а холодный расчёт: что, если выбор будет между её жизнью и его? — Тогда мы найдём способ, — перебил Драко. — Вместе. А если не найдём… тогда… тогда ты выполнишь приказ Волдеморта. Гермиона отшатнулась, будто он ударил её. Её пальцы разжались, выпуская его руку. — Нет… Драко, не проси меня об этом. Ты не можешь просить меня о таком. Он не отвёл глаз. В его голосе не было жестокости — только горькая, выстраданная решимость. — Могу. И я прошу тебя об этом. Потому что если ты откажешься… он убьёт тебя. А я… — он сглотнул, — я не переживу этого. Гермиона покачала головой, словно пыталась отогнать эти слова, как наваждение. — Ты хочешь, чтобы я стала убийцей? Чтобы я… чтобы я убила тебя? — Я хочу, чтобы ты жила, — твёрдо произнёс Драко. — Даже если для этого придётся сделать то, от чего нас обоих будет тошнить. Даже если после этого ты возненавидишь меня. Главное — ты останешься в живых. В комнате повисла тяжёлая тишина. Гермиона смотрела на него, и в её глазах читалось нечто большее, чем просто ужас. Это было осознание: он действительно готов к такому исходу. Готов пожертвовать собой, чтобы она выжила. — Ты не понимаешь, — произнесла она тихо, почти беззвучно. — Если я это сделаю… если я убью тебя… я перестану быть собой. Я стану такой же, как они. И тогда уже не будет никакого «мы». Драко закрыл глаза. На мгновение он выглядел не как наследник древнего рода, не как пожиратель смерти — а как мальчишка, которому страшно. — Тогда придумай способ, Гермиона, — сказал он, и в его голосе прозвучала мольба. — Ты всегда находила выход. Найди его и сейчас. Потому что я… — Драко запнулся, — я не смогу жить, зная, что ты умерла из‑за меня. Гермиона долго молчала. Потом медленно подняла руку и коснулась его лица — легко, почти невесомо, как будто проверяла, настоящий ли он. — Я не позволю этому случиться, — прошептала она. — Ни тому, ни другому. Мы что‑нибудь придумаем. Драко накрыл её ладонь своей. — Хорошо, — кивнул он. — Тогда давай думать. Прямо сейчас. Пока ещё есть время. Они сидели в тишине, плечом к плечу, и в этом молчании было больше доверия, чем в любых клятвах. Гермиона знала: он прав — Волдеморт может поставить их перед этим выбором. И если момент настанет, ей придётся решать. Но пока… пока она ещё могла бороться. — Начнём с того, что нам известно, — сказала она, выпрямляясь. Её голос снова стал твёрдым, как всегда, когда она бралась за сложную задачу. — Волдеморт доверяет мне… но не до конца. Он ждёт, что я оступлюсь. Значит, мы должны сделать так, чтобы он поверил в мою преданность… но при этом не дал мне настоящего задания, которое заставит меня переступить черту. Драко кивнул. В его взгляде мелькнуло восхищение — даже сейчас, после всего, что она пережила, она думала не о спасении себя, а о том, как обмануть систему. — И как мы это сделаем? — спросил он. — Мы заставим его думать, что я уже перешла черту, — ответила Гермиона. — Но на самом деле… мы останемся по эту сторону. Драко усмехнулся — коротко, без радости, но с проблеском надежды. — Ты безумна, Грейнджер. — Да, — согласилась она. — Но это наш единственный шанс. Они обменялись взглядами — не как пленники обстоятельств, а как союзники. Как люди, готовые рискнуть всем, лишь бы не потерять себя. И в этот момент, несмотря на тьму за окнами и угрозу, нависшую над ними, они оба знали: пока они вместе, у них ещё есть будущее. Он не знал, как. Не знал, удастся ли им обмануть Тёмного Лорда, перехитрить судьбу, сохранить себя в этом кошмаре. Но в этот момент Драко был уверен в одном: он не позволит ей упасть. Не позволит Гермионе остаться одной. По крайней мере сейчас, пока её не поставили перед выбором: её жизнь или его. И Драко надеялся, что хотя бы раз в жизни Гермиона выберет себя. — Ложись, — сказал он мягко. — Попробуй уснуть. Я посижу рядом. Гермиона кивнула. Она легла, подтянув колени к груди, как ребёнок, ищущий утешения. Драко сел в кресло у кровати, не отпуская её руки. — Спасибо, — прошептала она, прежде чем снова погрузиться в сон — на этот раз тихий, без кошмаров. Драко сидел неподвижно, глядя на её спокойное лицо. В груди что‑то сжималось — от боли, от страха за неё, от осознания, насколько хрупкой стала их жизнь. Но Драко не сдвинулся с места. Потому что теперь он знал: пока он здесь, пока она верит ему, у них ещё есть шанс.